Дом воронов

Каждый день совершаю одни и те же ошибки, Снова я оказался на том же самом месте. И я брожу, гадая, куда же податься, Впереди – тупик, прямо по курсу. Не отведёшь ли меня домой?        — …ещё трое шпионов подтвердили передвижение сил Ивагакурэ. Они определённо стягиваются к границе, Хокаге-сама. Мы потеряли связь с четвёртым.        Цунаде почти со скучающим видом рассматривала большую настольную карту, лежащую перед ней. Карта была закрыта стеклом, на котором были нанесены заметки, цифры, позиции войск и кодовые имена агентов — всё это утопало в тонком слое размазанных отпечатков пальцев. Каждый красный крестик означал потерянный контакт. Их было уже три, и все исчезли только за последнюю неделю.        — Кто? — спросила она Шизуне, стоявшую по другую сторону стеклянной карты.        — Его кодовое имя — Чёрный Молот, — ровным тоном ответила Шизуне, добавив тише, — это был Укё.        Цунаде тяжело вздохнула, сняла колпачок с ручки и поставила ещё один крестик поверх отметки в Стране Земли.        — Сколько у нас осталось?        — Ещё двенадцать, но никто не приближен к верхушке командования Ивагакурэ, — доложила Шизуне, сверяясь со последними записями. — На этой неделе мы выявили двух шпионов на аванпостах Страны Огня, они утверждают, что в наше высшее руководство внедрились.        — Пропаганда, — коротко бросила Цунаде. — По крайней мере, я на это надеюсь. Если только у тебя нет чего рассказать мне о своей истинной преданности, Шизуне.        Молодая женщина неловко рассмеялась.        — Предлагаю не допускать утечки этой информации за пределы этой комнаты. Это подорвёт боевой дух.        — Это само собой разумеется, — согласилась Хокаге и отвернулась от карты, будто её вид вызывал головную боль. Вместо этого она подошла к окну и мрачно уставилась на горный склон, где её каменное изваяние хмурилось в ответ. — Кого мы можем выделить прямо сейчас?        — Э-э… ну, пунктуальная половина Команды Какаши вернулась вчера…        Что, вероятно, означало половину без Хатакэ Какаши.        — Наруто и Сай, да? Отправь их за Чёрным Молотом и пусть выяснят, что с ним случилось. Им нужно будет ликвидировать его тело, чтобы скрыть секреты, если это будет необходимо.        — Да, Хокаге-сама. — Шизуне сделала пометку.        — Что-то ещё?        — Не столь пунктуальная половина Команды Какаши ждёт в вашем кабинете, чтобы отчитаться о задании, — сообщила помощница Цунаде.        — На день опоздали? Это даже для Какаши многовато. Они ведь были на том же задании, что и другие двое? Их цель была дальше, что ли?        — Нет, город Джонан, по-моему, даже ближе, — нерешительно сказала Шизуне. — И, эм… я не уверена, что миссия прошла хорошо.        Цунаде повернулась к ней.        — Что ты имеешь в виду?        — Я… я думаю, вы сами всё увидите, когда встретитесь с ними.        — Ну вот, теперь ты меня заинтриговала, — вздохнула Цунаде. — Они хотя бы оба живы?        — Ну да...        — Тогда не может быть всё так плохо, — Хокаге остановилась и оглядела тихий зал совещаний. Сейчас в комнате были только она и Шизуне, но, вероятно, к следующему месяцу здесь уже будут кипеть более масштабные действия, по мере разрастания войны. Пока же происходило лишь много передвижений и исчезновений шпионов.        Она покачала головой и махнула рукой.        — Ладно, пойдём, разберёмся.        Спускаясь по лестнице к кабинету Хокаге, Цунаде приготовилась увидеть неизбежные последствия проваленной миссии. Порванная одежда, грязные лица, возможно, слёзы… всё это было обычными признаками того, что что-то пошло не по плану. Поэтому, открыв дверь в свой кабинет и взглянув на двух ожидавших, она была слегка удивлена увиденным.        Какаши стоял возле её стола, судя по всему, играя с её комнатным растением, но внешне он не выглядел необычно. Напротив, он выглядел так же, как и всегда — будто уснул прошлой ночью в одежде и не удосужился переодеться.        На мгновение Цунаде уже хотела спросить, где же Сакура, пока не заметила девушку, стоявшую у стены и, по-видимому, внимательно изучавшую развешанные картины. Странным в её внешности, пожалуй, было то, что она выглядела так же… неопрятно, как Какаши. Даже на заданиях Сакура обычно явно старалась поддерживать чистоту одежды и лица. Сейчас же было ясно, что она провела ночь или две на ногах.        — Добрый день, — поприветствовала она их, усаживаясь за стол.        — Добрый, Хокаге-сама, — небрежно отсалютовал Какаши.        — Добрый день, шишо, — произнесла стена. Цунаде пришлось моргнуть в её направлении, чтобы удостовериться, что это действительно говорила Сакура. Девушка едва пошевелила губами.        — «Ага» — подумала Цунаде, откинувшись в кресле и разглядывая «не столь пунктуальную» половину Команды Какаши. Что-то было не так, это было ясно, как и говорила Шизуне. Её помощница многозначительно смотрела на неё у двери, и Цунаде едва заметно кивнула, давая понять, что тоже это заметила.        Тревогу била, пожалуй, не только попытка Сакуры слиться со стеной. Но и то, что Какаши с невозмутимым видом это игнорировал. Игнорировал её.        — Расскажите мне хорошие новости, — приказала Цунаде.        Это не помогло разрядить атмосферу в комнате. Какаши улыбнулся под маской.        — Боюсь, Хокаге-сама, миссия прошла, как мы и ожидали. Нам не удалось собрать никакой важной информации.        — Значит, миссия всё же была приманкой, да? — спросила она.        — Похоже на то.        Сакура, глубоко нахмурившись, тихо крякнула, будто хотела что-то добавить. Цунаде с ожиданием посмотрела на неё, но на неё же посмотрел и Какаши, и один его взгляд снова заставил её замолчать. Её лицо вновь повернулось к развешанным картинам, а Какаши перевёл внимание на Цунаде с той же застывшей улыбкой, что и раньше.        Он принимал её за идиотку?        Никто не мог заставить Сакуру замолчать одним взглядом. Никто! И если Хатаке Какаши хоть на секунду подумал, что её собственный наставник этого не заметит, он жестоко ошибался.        — Сакура, — позвала Цунаде, — есть что добавить?        Уже от одного обращения Цунаде почувствовала, как ощутимо возросло напряжение в комнате. На мгновение все замерли Шизуне, которая как раз собиралась почесать нос. И хотя вопрос задала Цунаде, Сакура сначала посмотрела на Какаши, прежде чем ответить.        — Мы вовремя добрались до деревни, но ничего необычного не увидели и не услышали, поэтому вернулись.        — И почему вы опоздали на день? — спросила Цунаде.        — Эм, — Сакура опустила взгляд на пол. — Мы заблудились.        — Указатели в северо-западных провинциях просто ужасные, — жизнерадостно заметил Какаши.        — И это всё? — недоверчиво спросила Цунаде. Было очевидно, что эти двое что-то скрывали.        Сакура закусила губу.        — Ну... вообще-то...        Она снова замолкла, как только Какаши повернулся и устремил на неё жёсткий взгляд. Девушка заёрзала и отвела глаза, но ей явно было что сказать. Даже самый устрашающий взгляд Копирующего ниндзя не мог её заткнуть.        — Вообще-то что? — надавила Цунаде. Сакура была слабым звеном, и на неё надо было нажать.        — Эм… произошёл инцидент…        Какаши перебил её:        — Не было...        — Да, был...        — Не было никакого инцидента, Хокаге-сама.        — Я напала на одного человека в городе. У него был протектор Ивы…        Какаши вздохнул:        — Это никого не интересует.        — Он сказал, что кто-то дал ему его…        — Торговцы из Ивагакурэ бывают в том городке постоянно. В этом нет смысла.        — Тогда почему он сказал мне, что мы провалились только потому, что не знаем, кто…        — Это был ненадёжный источник.        Разговор оборвался так же внезапно, как и начался. Цунаде удивлённо моргнула, глядя на пару. Враждебность между ними было трудно не заметить, а ведь эти двое, насколько знала Цунаде, всегда были в хороших отношениях. Возможно, даже слишком дружелюбных. Сакура могла быть невероятно обаятельной с теми, кто ей нравился, и от Цунаде не ускользнуло, что своего командира она очаровывала чуть усерднее, чем остальных. Иногда это её беспокоило, но Хокаге вынуждена была признать, что Какаши был ослепительно невежествен в этом вопросе — как и сама Сакура.        Но сейчас…        — Полагаю, вам обоим не помешает отдых, — сказала она. — Похоже, вы немного повздорили?        Оба члена команды наконец проявили должное смущение.        — Если миссия не дала результатов, мало что можно поделать. Вы оба свободны, пока я не придумаю, чем вас занять, — объявила она.        Сакура заметно расслабилась.        — Да, шишо, — сказала она, двигаясь к двери со скоростью, которую иные назвали бы «бегством».        Какаши сделал шаг в том же направлении, но Цунаде откашлялась.        — Какаши, задержись на минутку. Есть ещё одна миссия, которую я хочу с тобой обсудить.        Внезапно Сакура уже не так рвалась сбежать. Она замерла у двери, тревожно глядя то на сенсея, то на наставницу.        — Разве мне не стоит тоже участвовать? — неуверенно спросила она. По выражению её лица было ясно, что она поняла замысел Цунаде.        — Нет. Можешь идти, — коротко сказала Хокаге, давая понять, что это не предложение.        Но девушка всё тянула.        — Сенсей?.. — начала Сакура.        — Всё в порядке, Сакура, — мягко сказал Какаши. — Иди.        Цунаде барабанила пальцами по столу, ожидая, пока Сакура выйдет за дверь и закроет её. Она выждала ещё несколько мгновений, чтобы убедиться, что девушка вне зоны слышимости, затем сжато улыбнулась стоявшему перед ней мужчине.        — Что это было? — спросила она сладчайшим тоном.        — Искренне не понимаю, о чём вы, Хокаге-сама. — Он прекрасно изображал дурачка.        — Я никогда не видела, чтобы Сакура пряталась по углам, и она никогда не спрашивает разрешения заговорить ни у кого, кроме меня. Ты либо угнетаешь её, либо защищаешь. Что именно? — потребовала она. — Или и то, и другое?        Какаши пожал плечами.        — Я правда не знаю, что вы…        — Прекрати притворяться. Её язык тела кричал, что на задании что-то случилось, так что не пытайся водить меня за нос, как какую-то дурёху, которая не видит, что её собственная ученица не в себе, и скажи правду, — она медленно поднялась, чтобы смотреть ему прямо в глаза. На каблуках она была почти с ним одного роста. — Если солжёшь мне ещё раз, отправлю тебя к Ибики для небольшого «извлечения информации».        Несомненно, с применением силовых кабелей и ванны.        — Лучше бы вы не спрашивали, — тихо сказал Какаши.        — Как жаль, что я всё же спрашиваю?        Он вздохнул и переменил позу, скрестив руки на груди. По крайней мере, эта ужасная фальшивая улыбка исчезла.        — Произошёл инцидент, — признался он, глядя скорее себе под ноги, чем на неё. — Уверен, вы в курсе, что Учиха Саске в последний раз видели в северо-западном регионе.        — И? — Цунаде нахмурилась.        — И… судя по всему, он всё ещё был там, — его голос затих, позволяя ей самой додумать остальное.        — О, — её глаза расширились. — То есть вы с ним столкнулись?        — Не я, а Сакура, — неловко сообщил он.        — Ради всего святого, с ней всё в порядке? — прошипела Цунаде. — Что случилось?        Он долго смотрел на растение у неё на столе, прежде чем наконец кивнуть.        — С ней всё нормально. Случилось именно то, чего и следовало ожидать.        — Он на неё напал?        Какаши снова кивнул.        — Без колебаний, но явно сдерживал силу. Возможно, он всё ещё считает её своей подругой, но... так или иначе, она, как вы понимаете, тяжело это переживает.        — Естественно. Она ранена?        — Чуть-чуть, но, разумеется, сама исцелилась.        — А ты где был всё это время? — Цунаде подняла бровь, ожидая худшего.        — Я... накануне перебрал и был занят крестовым походом за аспирином. Когда я нашёл Сакуру, она была без сознания. Мы опоздали потому, что заночевали в отеле. Эмоционально и физически она не была готова к дороге.        — Ты был пьян.        — Накануне вечером, да. Она тоже.        — Лучше бы я не спрашивала.        — Если честно, Хокаге-сама, миссия была пустышкой. Мы расслабились, когда не следовало, и, к сожалению, Сакура поплатилась за это.        — Думаешь, с ней всё будет хорошо? — спросила Цунаде.        — Она всё ещё потрясена, но через какое-то время придёт в себя. В конце концов, это не первая её неприятная встреча с Саске-куном, — сказал Какаши, пожав плечами. — И, пожалуй, не стоит упоминать, что я вам это рассказал. Она не хочет, чтобы за ним отправляли очередных АНБУ.        — Я и сама не особо хочу никого отправлять, — призналась она. — Иногда мне кажется, что этому парню лучше оставаться пропавшим, если честно. Одно упоминание его имени навевает тоску.        Какаши кивнул.        — Это всё, что ты хотел мне сказать?        — Это всё, Хокаге-сама.        — Хм, — она сжала губы, изучая его. — Можешь идти.        — Спасибо, Хокаге-сама.        Он коротко поклонился и направился к двери. Проходя мимо Шизуне, он неопределённо помахал ей рукой. Лишь через несколько секунд после того, как дверь закрылась и воцарилась тишина, Цунаде обратилась к помощнице:        — Ну, и что ты обо всём этом думаешь?        Шизуне нахмурилась.        — Он что-то скрывает. Они оба.        — Это очевидно, — Цунаде устало плюхнулась в кресло. — Мне просто любопытно, что именно они скрывают.        — Когда дело касается Учиха Саске, — сказала Шизуне, беспомощно пожав плечами, —ничто не бывает таким простым, как хотелось бы. Вы собираетесь послать за ним отряд?        Хокаге мрачно подперла подбородок кулаком.        — Нет, — ответила она почти без раздумий. — У меня нет лишних людей, чтобы гонять их за призраками. Если он на северо-западе — он держится на расстоянии, и мы поступим так же. Лучшее, что можно сделать — просто забыть о нём        Но прошло семь лет с его исчезновения, а он всё ещё преследует Команду Семь. Некоторым призракам просто неведомо, как умирать.

***

       Если она закрывала глаза, ей всё ещё чудилось, что он рядом. Её кожа помнила места, которых он касался, и даже если всё произошло так быстро и смутно, каждая секунда запечатлелась в памяти.        С того момента, как она отдалась ему, она уже не ощущала себя прежней. Как можно вернуться к жизни, начисто лишённой близости, после того как познал её? Даже сейчас она ощущала оторванность от реальности, будто мир наконец показал своё истинное лицо — жалкую иллюзию.        Она никогда не испытывала такой апатии. Сидя на кровати Ино и слушая, как та тараторит обо всём, что случилось за время её отсутствия, слова просто обтекали Сакуру, не оставляя следа. Это безразличие проникло до костей. Ей было всё равно, что говорит Ино. Всё равно, где она находится. Всё равно, упади она сейчас на пол с воплями, и всё равно, что подумают о ней люди, услышав их.        — …Кензаки подарил вот это. Правда же, прелесть? — воскликнула Ино, демонстрируя простую голубую подвеску, притаившуюся в ложбинке её груди. — Он сказал, что, увидев её в магазине, сразу вспомнил мои глаза, и просто обязан был купить его мне.        Сакура подозревала, что он подарил его скорее как повод пялиться на её грудь, но ей было всё равно, чтобы указывать на это. Личная жизнь Ино раздражающе проста. Иногда Сакура жалела, что не умеет вселяться в других людей, как Ино... ведь тогда бы она вселилась в саму Ино, несмотря на то, что давно решила перестать желать её жизнь себе.        — Надеюсь, он не сильно потратился, хотя его папа богат, так что, полагаю, неважно... — Ино замолчала, заметив что-то в окне. — Эй… Сакура? Разве это не твой учитель?        Внезапный укол тревоги пронзил её апатию. Сакура проследила за её взглядом к дому напротив — её собственному — и замерла, увидев мужчину на крыльце. Он звонил в дверь, засунув одну руку в карман.        Из всех людей на свете Сакура меньше всего хотела видеть именно его, пусть даже сейчас это был лишь затылок на расстоянии. Если и было что-то, что могло взбудоражить её чувства прямо сейчас, так это Хатаке Какаши. И честно говоря, она предпочла бы свою унылую подавленность тому смутному беспокойству, которое навязывало одно его присутствие.        — Не позовёшь его? — с любопытством спросила Ино. — Он же уже убивает звонок.        И правда убивал. Он перестал нажимать кнопку отрывисто и теперь просто держал её. Даже через дорогу Сакура слышала слабое непрерывное гудение в своём доме. Окажись она внутри, она бы распахнула дверь, только чтобы треснуть его по голове за такое бесцеремонное поведение.        — Мне сейчас не хочется с ним разговаривать, — вздохнула Сакура, облокотившись на подоконник.        — Но вдруг это срочное задание? — указала блондинка.        — Нет, он просто достаёт, — пробормотала она в ответ, надеясь, что он сдастся и уйдёт.        — Знаешь, иногда ты просто невыносимо груба, Лобастая, — ​​отчитала её Ино, а затем высунулась из окна и замахала рукой: — Ю-ху~! Кака~ши-сен~сей! Сю~да!        О боже, он поворачивается!...        Не раздумывая, Сакура прыгнула на подругу и повалила её на кровать, чтобы обе скрылись из виду. Ино пискнула и заёрзала, но Сакура крепко держала её.        — Заткнись, ладно? — огрызнулась она. — Я же сказала, что не хочу с ним говорить.        — Думаю, он всё равно нас заметил, — усмехнулась Ино. — Эй, погоди... ой, фу! Что если он подумает, что мы делали что-то странное? Что если он решит, что мы лесбиянки?! Что бедный мой Кензаки подумает?        — Ему бы это, наверное, понравилось, Свинина, — вздохнула Сакура, всё ещё не решаясь сесть, вдруг Какаши ещё там.        — Ты права, — задумчиво прошептала Ино. — Парням же это нравится, да? Эй, Сакура — поцелуй меня.        — Нет!        — Давай, всего один поцелуйчик — я не кусаюсь!        — Не придумывай, Ино.        — Это ведь ты на меня набросилась, Лобастая.        — Только потому, что тебя иногда приходится физически усмирять, — парировала Сакура. Она перекатилась на бок, давая Ино возможность дышать, но ни одна не села.        — Не пойму, почему ты избегаешь Какаши-сенсея, — прошептала Ино, будто он мог услышать их через дорогу. — Что-то случилось во время миссии?        — Нет, — ответила Сакура тоном, который сама знала, звучал неубедительно. Половина её умирала от желания, чтобы Ино вытянула из неё правду и ей стало легче, но другая, более сильная половина предупреждала: некоторые вещи нельзя никому рассказывать. Тем более Болтушке Ино, никогда не славившейся тактичностью — чего ждать от неё сейчас? За эту неделю она вдоволь хлебнула бесчувственности. И вместо того, чтобы изливать душу, Сакура просто уткнулась лицом в плечо подруги.        — Всё же что-то случилось, да? — подозрительно протянула Ино. — Ты какая-то другая.        — Думаю, я и правда другая.       Шея Ино пахла приятно; как жимолость в тёплые летние вечера. То ли её шампунь, то ли духи, а может, просто увлажняющий крем? Сакура сомневалась, что пахнет столь же приятно после недельной миссии, но сейчас ей не хотелось двигаться. Ей отчаянно нужна была эта близость, пусть и на мгновение. Хотя тело Ино казалось слишком хрупким и мягким, а кожа пахла слишком сладко, чтобы обмануть её чувства, это было всё, что она могла получить. Она знала, что запуталась. Знала, что, обвивая рукой шею Ино, на самом деле пыталась обнять кого-то другого.        — Вы что, поссорились? — спросила Ино, игриво перебирая пальцами волосы Сакуры.        — Ага, — тоскливо вздохнула та.        — Из-за чего?        — Я... Я наделала глупостей, Ино.        — А я-то думала, случилось что-то необычное.        Сакура ткнула её в бок, но Ино лишь рассмеялась и схватила провинившуюся руку, сплетя их пальцы.        — Не кисни, Сакура, — сказала она. — Ты же и раньше ссорилась с Какаши-сенсеем.        — Да, — слабо сказала Сакура. — Но в этот раз, кажется…        — Что?        — Кажется... я ему больше не нравлюсь.        — Не будь дурой. Если бы ты ему не нравилась, он бы не стоял у твоей двери. Опять несешь чушь, — пренебрежительно сказала Ино. — А теперь обними меня покрепче.        — А как же Кензаки?        — Точно! Надо сделать для него пару фоток!        В некотором смысле Ино была ей как сестра, со всеми их яростными ссорами и вырыванием волос. Несмотря на то, что иногда они годами не разговаривали друг с другом, целая жизнь, проведенная на соседних улицах, бесповоротно связала их. Видимо, сыграла роль и дружба их матерей. Трудно избегать ненавистную одноклассницу, когда твоя мать таскает тебя к ней в гости на чай. Даже если обеих женщин уже не стало, по разным причинам, они здорово постарались над своими дочерями. Сакура не могла сбежать от Ино теперь, даже если бы захотела.        — Что случилось, Сакура? — спросила блондинка, касаясь её головы. — Ты же знаешь, можешь мне рассказать.        Сакура не купилась.        — Я немного нарушила правила, вот и всё. Он был недоволен, — это всё, что она решила сказать, и это отчасти было правдой.        — Глупая, — буркнула Ино. — Если разозлился, значит, просто беспокоится о тебе.        — Я знаю, но…        — Но что?        — Разве не я должна решать, что для меня лучше?        — Не тогда, когда твоё "лучшее" на самом деле не лучшее! — Ино высвободилась из объятий, встала на колени и выглянула в окно. — Хм… он уже ушёл. Можешь вылезать из укрытия.        Сакура села, пылая от ярости и смущения.        — Я не пряталась, я просто… — но закончить фразу без синонима слова «прятался» было невозможно. Особенно когда она сама так осторожно выглядывала из-за занавески Ино, проверяя, опустело ли её крыльцо.        К её облегчению, Какаши нигде не было видно.        — Что бы ты ни натворила, вряд ли это так уж страшно. — Рука Ино коснулась её макушки, и Сакуру внезапно с невероятной силой охватило воспоминание о другом человеке, который когда-то ласково прикасался к ней. В горле встал твёрдый ком, вдруг перехватив дыхание. — Я знаю, как ты невротично переживаешь, чтобы все тебя любили, но Какаши-сенсей...        Сакура ждала продолжения, но Ино, кажется, полностью потеряла нить мысли и теперь с недоумённым хмурым видом разглядывала её плечо. В следующее мгновение подруга схватила её за воротник.        — Что это за хрень?!        — Что?        — Вот эта штука у тебя на шее, — Ино ткнула пальцем в нежную кожу над правой ключицей Сакуры. — Похоже на синяк, но…        — Ай! — удивлённо вскрикнула Сакура, хватая себя за шею. — Э-это ерунда! На задании немного подралась с подозреваемым – вот и всё.        Ино уставилась на неё.        — М-можно в ванную? — спросила Сакура, её голос был почти на грани срыва.        Ино растерянно посмотрела на неё, почувствовав, что от неё пытаются удрать.        — Конечно, — пожала она плечами.        Не теряя ни секунды, Сакура выскочила из комнаты Ино и едва не выбила дверь в ванную напротив. В зеркале над раковиной она увидела другую розоволосую девушку, которая захлопнула за собой дверь и бросилась вперёд, и тут её осенило: это был первый раз, когда она видела своё отражение с тех пор, как ушла на то задание с Какаши. Первый раз с тех пор, как...        И когда она оттянула воротник своего жилета, то поняла, что упустила.        Сакура думала, что избавилась от всех следов – синяков и царапин. Их было немного, но достаточно, чтобы свидетельствовать о неловком столкновении неопытности и неуклюжести. Но, глядя в зеркало на гневное красное пятно, она поняла: это не просто случайный ушиб в пылу мгновения, а вполне преднамеренный.        Это был засос.        Она сразу узнала его — сама наставила их себе немало, когда впервые рьяно практиковалась в исцелении. Но кто ещё видел это сегодня? Ино? Цунаде? Прохожие?        Какаши?        Смущённая, она подняла руку, чтобы начать накапливать чакру и избавиться от тёмного, некрасивого следа. Но затем она заметила остальное отражение и замерла.        Её внешний вид ничем не отличался. Она выглядела немного уставшей, но цвет лица был розовым и здоровым, как всегда. Её волосы были всё те же, одежда (хотя и нуждалась в стирке и глажке) была той самой, в которой она уходила. Девушка, смотревшая на неё из зеркала, была той же Сакурой, которую она всегда видела, и это сбивало с толку… ведь в последний раз, глядя в зеркало, она была просто Сакурой-девчонкой. Девственницей. Той, чей единственный сексуальный опыт ограничивался разочаровывающими попытками мастурбации и поцелуем с коллегой-медиком на рождественской вечеринке. А та, что смотрела на неё сейчас, была Сакурой-женщиной. Той, кто стал чуточку более зрелой, чем девушка недельной давности.        И единственным видимым отличием между ними был этот участок покрасневшей кожи.        Почему-то Сакура не могла заставить себя его удалить. Это было всё, что осталось у неё от той ночи, что бы ни значили стоящие за этим намерения. Если она застегнет молнию на жилете до самого верха, след будет почти незаметен.

***

       По сравнению с другими, это была лишь небольшая могила и удивительно новая, хотя ей было уже тридцать лет. Но там, где на многих старых надгробиях поблизости значились десятки имён нескольких поколений, на этом было всего два.        Сакумо. Ханако. Могила семьи Хатаке.        Какаши вздохнул, присел перед ней и выдрал пучок сорняков, пытавшихся вырасти у подножия каменной плиты. Затем, вечно забывая принести цветы, положил эти же сорняки в отведённую для букетов вазу. Жёлтые одуванчики, решил он, так же красивы и бессмысленны, как и любое другое цветущее растение. Важна была суть... сколь бы незначительной она ни была.        Было трудно вспомнить тех самых людей, которых он пытался почтить. Эта могила – всё, что он знал о своей матери. Лишь её высеченное имя звучало знакомо, лицо же он определённо не помнил. Отец оставил в нём чуть больше следов, но большая их часть была посмертной. Почти всё, что Какаши на самом деле помнил о собственном родителе, носило почти шизофреническую природу: взлёты были блистательны, падения – опустошительны, и он всё ещё не мог понять, было ли это лишь смутным впечатлением, оставшимся у маленького ребёнка, или свидетельством истинного помешательства его отца.        Но теперь они были лишь именами на камне и прахом под землёй. Когда-нибудь то же самое случится и с ним.        — Значит, ты вернулся.        Какаши выпрямился и повернулся.        — Привет, Куренай.        Темноволосая женщина тепло улыбнулась ему в ответ, но маленькая застенчивая девочка у неё за ногой тут же спряталась, едва Какаши взглянул в её сторону.        — Навещаешь Асуму? — догадался он.       Куренай кивнула и мельком взглянула через плечо на ту самую могилу, откуда только что пришла. Её было трудно не заметить даже на таком расстоянии. Сын Хокаге заслуживал довольно… большое и замысловатое семейное надгробие, возвышавшееся над остальными. Какаши скользнул взглядом по своей семейной плите, уступающей по высоте даже обычным могилам, и ещё один вздох сорвался с его губ.        — Ты же должен был вернуться вчера? — спросила она.        — Ты многого знаешь для гражданской, — пробормотал он. — Есть что-то, чего я не знаю?        — Я пока не возвращаюсь, если ты об этом, — беззаботно сказала она. — Но у меня есть свои источники, которые держат меня в курсе. Мэй-чан, не тяни мамину юбку.        Какаши склонил голову, разглядывая ребёнка, выглядывающего из-за спины матери.        — И как поживает Мэйю? — спросил он дружелюбно.        Мэйю тут же снова исчезла, а Куренай рассмеялась.        — Первая в классе, конечно! Ирука-сенсей говорит, что однажды она станет выдающейся куноичи, и что она одна из самых дружелюбных и вежливых учениц, которых он когда-либо учил. Верно, Мэй-тян?        — Но всё же немного стеснительная, как я вижу, — заметил он.        — Ах… не совсем. Единственный человек, от которого она прячется — это ты.        — … Хотел бы я сказать, что впервые слышу это.        — Признай, что у тебя весьма не вызывающее доверия лицо.        — Какая ей разница? Она же его не видит.        — Вот именно. — Куренай, уставшая от того, что маленькая липучка тянет её платье, наклонилась и посадила дочь к себе на бедро. Выставленная напоказ, хотела она того или нет, Какаши теперь мог разглядеть её как следует. Она была хорошенькой, но не такой хрупкой, как Куренай, поскольку сходство между матерью и дочерью заканчивалось на кудрявых волосах.        — Она всё больше похожа на Асуму каждый раз, когда я её вижу, — сказал он.        — Думаешь?        — Приклей ей бороду, она станет точной копией.        Мэйю, казалось, была очень недовольна этим, но Куренай лишь рассмеялась и поцеловала дочь в нос.        — Пожалуй, мы этого делать не будем, — пообещала она, прежде чем перевести на Какаши более взвешенный взгляд. — Ты только что вернулся? Ты вообще был дома?        — Нет, — промычал он, засовывая руки в карманы и пожимая плечами.        Она неуверенно посмотрела на могилу семьи Хатаке.        — И это первое место, куда ты пришёл?        — Похоже, так. — Хотя технически, полагал он, это было третьим местом.        — Странно, — пробормотала она.        — Мм?        — Просто, я не видела тебя здесь раньше. Обычно ты бываешь у мемориала, поэтому я удивлена, то ты сразу после миссии пришёл именно сюда, — задумчиво проговорила она, глядя на плиту. — Это твои родители?        — Скорее всего. — В этой безумной вселенной не было места абсолютной уверенности.        — Эм… а где остальные…        — Больше никого нет, — отрезал он.        Она поморщилась.        — О, понятно. Прости, — сказала она, и её дочь тут же спрятала лицо на её плече.        Возможно, он прозвучал резче, чем хотел, но это была больная тема, в которую он не любил, когда лезут. Там, где у других были семейные усыпальницы с предками, уходящими на сотни лет назад, гробница Какаши начиналась только с этих двух людей, и, по всей вероятности, должна была закончиться лишь им одним. Это предвещало грустную, одинокую загробную жизнь.        Он даже не знал, зачем пришёл сюда, разве что эта миссия оставила его немного потрясённым и неуверенным в том, что же теперь составляло понятие "семья".        — Знаешь, ты можешь зайти на чай в любое время, когда захочешь, — сказала ему Куренай. — Может, уговоришь Мэйю на партию в сёги? Она очень хорошо играет.        — Шикамару, должно быть, хороший учитель.        — Он делает для нас всё возможное, хоть и любит жаловаться, что его подавляют женщины. Даже Мэйю его задирает.        — Неправда! — пискнула маленькая девочка.        — Конечно, нет, Мэй-чан, — успокоила Куренай, но незаметно подмигнула Какаши. — Хотя она вертит им, как хочет. Но, думаю, что скоро он будет проводить больше времени в Суне.        — Почему?        — Он женится, ты не знал? — объяснила она. — На сестре Казекаге.        — Погоди, сколько ему лет? — спросил Какаши.        — Двадцать.        — Довольно молод для женитьбы, тебе не кажется?        — Возможно. Но не для них, — задумалась она. — Война на носу, и ты знаешь, как это бывает. Не редкость, когда люди спешат с решениями или делают то, чего не сделали бы в обычное время, когда вдруг не уверены, что доживут до следующего года.        Её слова заставили его замереть.        — Наверное, ты права, — пробормотал он. — Но от этого я чувствую себя довольно старым.        — Ты и есть старый.        Он покосился на неё.        — Ты старше меня.        — Как грубо упоминать возраст дамы, — холодно заметила она, но с улыбкой. — Ладно, Мэйю устала, так что мне пора вести её домой. Помни о моём приглашении, Какаши.        — Конечно. — Он поднял руку в прощальном жесте и смотрел, как женщина уносит дочь. Она отказалась от карьеры куноичи ради этой малышки, и Какаши не видел, чтобы она об этом жалела. Быть родителем-одиночкой и рисковать жизнью ежедневно — для некоторых просто немыслимый выбор. Он понимал логику. Какаши допускал, что, может, и он не вырос бы таким недоумком, если бы не осиротел так рано.        Хотя, с другой стороны, в том, чтобы быть недоумком, тоже было что-то своё.        — Верно, папа? — спросил он каменную плиту.        Единственным ответом был каркающий звук, раздавшийся позади него. Он резко повернул голову и увидел большую, чёрную как смоль ворону, сидящую на вершине деревянной ограды другой могилы. Она склонила голову, глядя на него одним бледно-голубым глазом, прежде чем раскрыть клюв, чтобы снова оглушить его карканьем. Он нахмурился. Насмешливый крик "ка-ка-ка" буквально пронзил его.        Он никогда не любил птиц.        Наклонившись, он подобрал с дорожки немного гравия и занёс руку, чтобы прицелиться в ворону. Почувствовав опасность, птица стремительно взмыла в воздух с громкими хлопками лохматых крыльев.        Он никогда не любил птиц. Особенно ворон.        Не оглядываясь ни на ворону, ни на могилу, он повернулся и вышел с кладбища. Уже во второй раз за этот день он шёл обратно в сторону дома своей подчинённой. Ранее он её не застал, но какое-то шестое или седьмое чувство подсказывало ему, что теперь она должна быть там. И действительно, когда он подошёл к дому Харуно, то заметил, что калитка сада, которую он аккуратно оставил открытой едва час назад, теперь закрыта. Когда он подошёл к двери и заглянул в щель почтового ящика, то увидел, что куча писем и рекламных листовок, ранее загромождавшая прихожую, исчезла, будто кто-то прошёл и собрал их.        В конце концов, невозможно было скрыть пару ботинок, внезапно появившихся на подставке для обуви.        Большой палец Какаши нажал на кнопку звонка, и тот же назойливый гудок, который он слышал ранее, снова зазвучал. Где-то в доме выключился фен. Она знала, что он там, но он продолжал звонить, не давая ей возможности проигнорировать его.        Он остановился, лишь услышав её раздражённый голос.        — Кто там?        Как будто она не догадывается.        — Это я, — ровным голосом ответил он. Он слышал, как она колеблется.        — Вы можете прийти позже? — напряжённо спросила она. — Я не одета.        — Я могу подождать, — ответил он. И подождал бы, если бы пришлось.        — Чего вы хотите? — потребовал её нетерпеливый голос.        — Не могла бы ты просто открыть дверь, пожалуйста?        — Сначала скажите, что вам надо.        Он вздохнул, потирая переносицу, пока головная боль, преследовавшая его два дня, грозила вернуться с новой силой.        — Я хочу поговорить, — сказал он тихо.        И вот дверь перед ним наконец резко распахнулась, и в щели показалось бледное, напряжённое лицо Сакуры.        — Мы целый день провели в дороге вместе, и теперь вы хотите поговорить? — прошипела она.        С одной стороны голова у неё была гладкой и сухой, а с другой волосы оставались мокрыми и кудрявыми. На ней был, по-видимому, самый большой и пушистый халат, который он когда-либо видел, и он смутно удивился, как она вообще могла считать эту одежду «неприличной», когда она оставляла куда больше для воображения, чем её обычная повседневная одежда. Но ей не нужно было так вцепляться в ворот, будто она вдруг стала стесняться показывать ему собственную шею.        — Я не сказал Цунаде, — осторожно произнёс он. — Я подумал, ты должна знать, раз ты выглядела обеспокоенной.        Её взгляд скользнул вниз, к земле.        — Это вы так настаивали; мне было всё равно. Спасибо, что заглянули, сенсей, — она начала закрывать дверь.        Какаши выразительно подставил ногу, преграждая путь, и обратился к ней, пока она с ненавистью смотрела на преграждающий придаток, явно раздумывая, не оторвать ли его.        — Мне жаль, Сакура, — тихо сказал он.        Её глаза по-прежнему избегали его.        — Это уже не имеет значения.        — Ну, если ты его любишь, полагаю, это может иметь для тебя большое значение.        — Это не ваше дело, — резко сказала она ему, отпуская халат, чтобы вцепиться в дверной косяк.        — Да, наверное, — вздохнул он. Он пытался не замечать, правда пытался, но как только она отпустила ворот халата, тот сполз на несколько сантиметров. И он, возможно, смог бы продолжить не замечать этого, если бы тёмное красное пятно на её коже не бросилось ему в глаза. — Ах… — начал он неуверенно, полууказывая на её шею. — У тебя вроде… ты, может, захочешь это залечить.        Её глаза гневно сверкнули, и без тени замешательства или колебаний она натянула ворот обратно. Она не могла бы яснее показать, что уже знает о засосах и предпочла бы, чтобы он их не замечал. Но если она знала о следах, почему тогда не свела?        — До свидания, сенсей, — отрывисто сказала она, захлопывая дверь так сильно и быстро, что его нога не имела ни малейшего шанса; оставалось либо отдернуть её, либо быть раздавленным, и вдруг Какаши оказался лицом к лицу с непреклонной панелью безучастной двери. Шаги Сакуры удалились, и через мгновение он снова услышал гудение её фена.        Никто не мог обвинить его в том, что он не пытался, и есть предел тому, как долго можно приставать к девушке, способной размозжить твою грудную клетку своим маленьким кулачком, прежде чем она это яростно и сделает. Единственный выбор — оставить её в покое и надеяться, что завтра, или послезавтра, или когда-нибудь ещё, она научится справляться со своими сожалениями. В конце концов, они есть у всех.