Дом воронов

Я представляю тебя на солнце, Гадающей, что же пошло не так.        Когда-то давно кабинет Хокаге был очень тихим местом. Обычно там обитала лишь Цунаде в пьяном угаре, пара секретарей, безмолвно трудившихся в соседней комнате, и иногда сама Сакура, заполнявшая формы и подписывавшая бумаги, что на самом деле было обязанностью самой Хокаге. Беспорядок царил пугающе повсеместно, и в некоторые дни Сакура всерьёз задавалась вопросом, не она ли на самом деле управляет Конохой, учитывая весь объём работы, который она выполняла в этом кабинете, пока Цунаде предавалась долгим кошачьим дрёмам в своём кресле. Наверху жизнь кипела не слишком бурно — по крайней мере, так было до того, как вновь обострились отношения с Ивой.        Сегодня же в офисе кипела бурная деятельность. Более пятидесяти самых элитных шиноби деревни собрались в этой сравнительно небольшой комнате, разговаривая и смеясь, пока Сакура протискивалась между ними, раздавая свитки с заданиями, помеченными цветными кодами. От такого скопления людей в кабинете стало душно и жарко, и время от времени её накрывала струйка сигаретного дыма, заставляя кашлять и сглатывать, борясь с подступающей тошнотой. Из-за униформы все были так похожи друг на друга, что разобрать, кому какой свиток вручать, было сложно. Чёрные — АНБУ, красные — джонинам, синие — чунинам, белые — медикам. Она передала красный Ширануи Генме, который, развернув его, тяжко вздохнул; затем отдала белый Ино, который та прочла с нескрываемым отчаянием.        Сакуре казалось, что она вполне неплохо справляется, пока не добралась до кучки «элиты» в углу. И как обычно, стоило ей оказаться в пяти шагах от своего командира, как нервы сдавали напрочь. Она изо всех сил старалась это скрыть и протянула руку, чтобы небрежно вручить красный свиток Какаши, но, когда он потянулся принять его, Сакура выпустила свиток слишком рано, опасаясь, что его пальцы случайно коснутся её.        Свиток с грохотом упал на землю.        — Простите! — Она бросилась поднимать его.        — Всё в порядке… — Какаши наклонился одновременно с ней.        Пальцы соприкоснулись и будто обожгли друг друга. Сакура резко выпрямилась и двинулась к следующему джонину, оставив Какаши поднимать свиток самостоятельно. Чем быстрее он покинет кабинет, тем лучше. До тех пор она не сможет расслабиться.        — Дамы, господа... тишина, пожалуйста, — голос Цунаде пробился сквозь гул как раз в тот момент, когда Сакура вручала последний свиток человеку, которого раньше знала как капитана Ямато. — Итак, операция серьёзная, и у каждого из вас своя индивидуальная миссия. Некоторые будут работать в командах, другие – в одиночку, но воспринимайте это как части одной цели. Если кто-то провалит свою часть – подведёт всех. Так что слушайте очень внимательно и вопросы оставляйте на конец. Надеюсь, мне не нужно напоминать, что успех этой миссии жизненно важен для выживания деревни.        Воцарилась тишина, пока все слушали, как Хокаге коротко описывает план. Сакура стояла у стены, нервно покусывая кончики волос и упорно глядя в угол стола Цунаде. Тонкие волоски на затылке вставали дыбом от ощущения чужого взгляда, и ей параноидально чудилось, будто Какаши смотрит на неё краешком глаза, так же, как она – на него, хотя она и знала, что на самом деле его безразличие к ней не было притворством. Он, несомненно, был полностью сосредоточен на каждом слове Хокаге... что с трудом давалось самой Сакуре.        — ...мы выяснили, что во главе Синдиката стоят наёмники. Страна Земли щедро заплатила, чтобы привлечь их на свою сторону, и их влияние во всех пяти странах абсолютно. Однако личности тех, кто дёргает за ниточки, нам неизвестны, а чтобы победить врага, его сначала нужно узнать. Вот почему ваши миссии поровну разделены между разведкой и ликвидацией низших звеньев организации. Надеюсь, это окажется самым быстрым путём понять, с кем мы имеем дело. Не рискуйте, заметайте следы и всегда помните, что поставлено на карту, если враг одержит верх. Его уничтожение — ключ к победе над Ивой.        Прошёл ещё один мучительный час, прежде чем Цунаде наконец всех разогнала. Сакура не смогла удержаться от взгляда на Какаши, когда он повернулся уходить, и на мгновение их взгляды встретились. Вся стыдливость и вина нахлынули на неё снова, сдавив горло огромным комом, грозившим задушить. Затем он исчез за дверью, как и остальные пятьдесят человек.        Когда в кабинете осталась только Хокаге, Сакура обмякла, прислонившись к стене, чувствуя себя выжатой.        — Выглядишь так же несчастно, как я себя чувствую, — сухо прокомментировала Цунаде. — В чём дело?        — Да ничего серьёзного, — без особой уверенности ответила Сакура, которую тревожило слишком много вещей, чтобы объяснять внятно. — Просто плохой день, вот и всё.        — Плохие дни — это ерунда. У всех сейчас плохие дни. У тебя же день трагический. — Накрашенные губы Цунаде изогнулись в лёгкой улыбке, когда она склонилась над своими записями. — Проблемы дома?        Сакура стояла в растерянности, не зная, хватит ли у неё сил придумать правдоподобную ложь или стоит просто найти предлог, чтобы уйти. Должно быть, её подавленность настолько очевидна, что даже загруженная Хокаге заметила, но по крайней мере Цунаде приписала её чему-то другому. В конце концов, уже не было секретом, что к Сакуре каждую неделю стучались судебные приставы, и этого достаточно, чтобы любого сделать взвинченным. И хотя это была одна из самых насущных проблем Сакуры, не в ней крылся главный источник её стресса.        — Твоя мать оставила кучу долгов, Сакура, — продолжила Цунаде. — Нет ничего постыдного в том, что ты чувствуешь себя подавленной. Несправедливо расплачиваться за чьи-то излишества, особенно когда ты молода и сама еле сводишь концы с концами, верно?        — Я не против, — сказала Сакура, подходя и садясь в кресло рядом со столом Хокаге. — Она же не проиграла их или что-то в этом роде. Она просто тратила больше, чем зарабатывала, в основном на меня и моё обучение, так что я не могу винить её.        — Конечно, нет. Но выпить за упокой души всё же можно. — Сказав это, Цунаде чудесным образом извлекла из тайника под столом три огромных бутылки сакэ и расставила между ними две чашки. — По крайней мере, сакэ в кризисной ситуации способно поднять настроение кому угодно.        Сакура с тоской посмотрела на чашки. Несколько недель назад она разделила сакэ с другим начальником, и теперь один лишь аромат спиртного напоминал ей о той неприятной миссии. К тому же, привычка выпивать была не в её вкусе — особенно после наблюдений, как её Хокаге переживала самые тяжёлые периоды своей работы в хмельном тумане. Должно быть, это помогало, но Сакура боялась: начни она глушить горе — пила бы целыми днями. Тем не менее, глоток сейчас не повредит, хотя она согласилась на это скорее из вежливости.        — Спасибо, шишо.        Разливая сакэ по чашкам, Цунаде вздохнула:        — Честно? Проблемы не только у тебя. Этот синдикат меня тревожит.        — Шишо?        — Он повсюду, Сакура. Его долго не замечали, ведь до недавнего времени это была просто мелкая преступная группировка: немного отмывания денег здесь, немного грязного запугивания и корпоративного шантажа там, на этом всё. Они несомненно здесь, в Конохе, и по последним данным, среди нас есть шпионы.        Глаза Сакуры расширились, и она украдкой оглядела кабинет, словно могла увидеть кого-то, прячущегося за шторами или притворяющегося уборщиком. Разумеется, они были одни. Не считая группы чунинов, усердно трудившихся в соседнем кабинете — они наверняка безопасны, ибо сидели там с незапамятных времен.        — Насколько высоко? — спросила она.        Цунаде недовольно скривилась.        — Наши источники пугают заявлениями, что проникли в самую верхушку... но в половине случаев это слухи или пропаганда, чтобы лидеры начали шарахаться собственных теней, — устало сказала Цунаде, делая большой глоток. — Дошло до того, что якобы я часть этой мафии.        Сакура посмотрела на свою чашку и осторожно поднесла к губам. Но едва горечь коснулась языка, её чуть не вырвало.        — Угх, шишо, кажется, ваша заначка испортилась.        — О чём ты? Всё в порядке. — Цунаде бросила на неё недоверчивый взгляд, давая понять, что считает её идиоткой. — У тебя нет вкуса к благородному вину.        Очевидно, нет. Похоже, её отвращение к алкоголю распространилось и на вкусовые рецепторы. Сакура с кашлем поставила чашку.        — Вы правы. Наверное, это просто пропаганда. Так что охоту на ведьм пока можно отложить.        Цунаде бросила на неё подозрительный взгляд.        — Только шпион стал бы отговаривать от охоты на ведьм.        Смех вырвался у Сакуры прежде, чем она осознала это. И тут она остро ощутила, как давно не смеялась, даже над пустяковой шуткой вроде этой. Должно быть, настолько давно, что она разучилась смеяться нормально, потому что глаза Цунаде сузились, будто Сакура только что прокудахтала.        — Ты уверена, что в порядке? — спросила Цунаде. — Выглядишь неважно.        — В последнее время я не очень хорошо себя чувствую, — тихо призналась Сакура.        — Какаши говорил мне. Он жалуется, что ты часто берёшь больничный, пропуская командные задания. Серьёзно, Сакура, последнее, что мне сейчас нужно — это заболевшие в разгар кампании. Но если уж заболела — не перетруждайся, ибо предпоследнее, что мне нужно — это те, кто из упрямства доводят себя до полусмерти. А ты и правда выглядишь нездоровой. — Взгляд Цунаде критически скользнул по ней. — Ты не в себе с той миссии в Джонане, если я правильно помню.        Неужели это так заметно? Сакура провела большим пальцем по влажной ладони и пожала плечами, делая вид, что не понимает.        — Правда? — уклончиво пробормотала она.        — Знаю, миссия была неприятной, — тихо сказала Цунаде. — Какаши рассказал, что случилось.        Сакура подскочила.        — Рассказал?! — воскликнула она, широко раскрыв глаза от ужаса.        — Строго неофициально, разумеется, — кивнула шишо. — Никто больше не должен знать, что ты столкнулась с Учихой Саске. Боже, сейчас у меня нет свободных АНБУ, чтобы за ним гоняться, да и бумажная волокита... Видишь, у меня её и так хватает! Так что, насколько всем известно, ты его не видела, ясно?        На мгновение Сакура застыла, уставившись на судорожно сжатые пальцы у себя на коленях.        — Да, — наконец выдавила она, испытывая небольшое облегчение, что Какаши не сказал большего. Скажи он — Цунаде уже разорвала бы её на части...        — Удивительно, если это до сих пор тебя тревожит, — продолжила Цунаде. — Прошло шесть недель. Но ты всё ещё ужасно бледна.        Сакура устало покачала головой.        — Я в порядке, правда, — настаивала она. — Может, это просто ПМС.        — С чего бы ПМС? — ровно спросила Цунаде. — Разве ты не на инъекциях? У тебя ещё не прекратились месячные?        Сакура нервно глянула в сторону клерков в соседней комнате. Шпионы или нет, но она предпочла бы, чтобы не подслушивали. Ей всегда было неловко обсуждать женские дела, даже с другими женщинами. Виной тому была мать, которая делала вид, будто этих вещей не существует, и теперь прямота наставницы смущала Сакуру.        — Эм… я перестала принимать препарат несколько месяцев назад, — прошептала она. — От него у меня мигрени.        — Ну, это неудобно для куноичи, тебе не кажется? — спросила Цунаде. — Чем теперь предохраняешься?        — Ничем?        — Ничем? — повторила Цунаде громче. — Да о чём ты вообще думаешь?! Знаешь, почему Коноха ежегодно теряет больше женщин-шиноби, чем мужчин? Потому что они беременеют и бросают службу, и половина в итоге становятся матерями-одиночками, только и можешь что поцеловать их на прощание!        — Ну, я… — Сакура пыталась подобрать слова. Её обвиняли в безответственности? — Но, шишо, я…        — Ты должна быть осторожна, Сакура! — сказала Цунаде. — И никогда нельзя…        Сакура не выдержала и перебила:        — Шишо, не беспокойтесь! Мне сказали, что цикл восстановится ещё примерно через год, да и я сейчас, типа, соблюдаю целибат.        Цунаде остановилась на полуслове своей пламенной лекции о безопасном сексе и нахмурилась.        — Ну. Не совсем по своей воле, — смущённо добавила Сакура.        — А... Понятно. — Цунаде посмотрела на неё с глубоким сочувствием, будто Сакура призналась в смертельной болезни. — Так ты не…        Сакура покачала головой.        — А вообще когда-нибудь…?        Сакура снова покачала головой, хотя на сей раз щёки её слегка порозовели. Это была наглая ложь, конечно, но она скорее сдохла бы, чем призналась в этом вслух.        — Ну что ж, ладно. Пожалуй, отпущу тебя, — сказала Цунаде, беря себя в руки, чтобы налить ещё чашку крепкого сакэ. — Если что и выводит меня, так это безответственность. Как будто никому нет дела до собственного тела.        Сакура многозначительно посмотрела на свою лицемерную наставницу.        — Что? — невинно спросила Цунаде, отхлебнув.        — Ничего, шишо, — так же невинно ответила Сакура. — Могу я идти?        — Конечно. Удачи на миссии.        — Спасибо, шишо.        По правде, на совещании Сакура была слишком рассеяна, чтобы прочитать свой свиток. Обычно она пошла бы домой изучать его, но сейчас её повело в сторону столовой под урчание собственного живота. В целом еда там считалась худшей в Конохе, но были у них паровые булочки с бобами, перед которыми Сакура не могла устоять. В последнее время она пристрастилась к ним, и они, пожалуй, были единственным блюдом в меню, от которого у Сакуры не сводило желудок. Одного запаха супа дня хватало, чтобы её чуть не вырвало. Она не знала, то ли стандарты столовой упали, то ли стресс сделал её слабее обычного.        Очевидно, многим шиноби, присутствовавшим на совещании, пришла та же мысль. Когда Сакура спустилась в просторную столовую на первом этаже башни, там уже царил гул голосов и звон посуды. Еда, возможно и была паршивой, но зато бесплатной, поэтому, как и все, Сакура взяла поднос, нагрузила его максимально возможным количеством острых булочек с бобами и отправилась искать место.        Положив кусок в рот, она развернула свиток и начала читать.        Отлично. Ещё одна командная миссия. Она откинулась на спинку стула со вздохом, соображая, что делать. Она не возражала против Наруто и даже худо-бедно могла стерпеть Сая, если он будет вести себя прилично. Но Какаши...        Одна мысль о нём вызывала неприятное ощущение между лопаток, будто за ней следят. Она не гордилась тем, что отказывалась от всех тех миссий. Но что поделать? В присутствии Какаши Сакура буквально рассыпалась на части... она не могла с этим справиться.        Нельзя было притворяться, будто всё в порядке, когда она даже в глаза не могла ему посмотреть.

***

       Пальцы Какаши отстукивали неразборчивый ритм по свитку, пока он лениво перекатывал его по столу. Почти все в столовой были заняты изучением свитков и болтовней, и вместо того, чтобы делать то же самое, он всё чаще ловил себя на том, что бесцельно смотрит в пространство. Причина была в том, что когда толпа расступалась под нужным углом, он улавливал взглядом свою розоволосую подчинённую, сидящую в дальнем конце зала и изучающую собственную миссию.        Вероятно, это было самое близкое расстояние, на которое он смог подобраться к Сакуре в последние дни.        Когда они вернулись с задания, он надеялся, что всё останется по-прежнему. Надо отдать ей должное — она пыталась какое-то время. Но если раньше она дружески толкала его плечом или щипала за нос через маску, чтобы привлечь внимание, то теперь она шарахалась от него. В какой-то неосторожный момент он попытался взъерошить её волосы, как часто делал, когда она говорила что-нибудь милое, но она дёрнулась, выскользнув из-под его руки. Она попыталась прикрыться улыбкой, будто это шутка, но инстинктивную реакцию не скроешь.        С течением дней и недель она отдалялась от него всё больше, и теперь было ясно, что как прежде уже не будет.        Она едва говорила с ним, кроме как по необходимости. Всегда находился предлог уйти, если она оставалась с ним наедине. А когда их команде поручали миссию, у неё внезапно развивалась таинственная болезнь. Но раз она две недели назад заменяла медика в команде Неджи, он был вынужден признать, что единственное, на что у неё аллергия — это миссии с... его участием.        Он планировал просто сидеть за столом и мрачно наблюдать за Сакурой с безопасного расстояния, как делал в последние дни, когда она не замечала его присутствия. Но когда Шизуне неожиданно села рядом с ним, его сосредоточенное одиночество было нарушено.        — Хатаке Какаши, тебе нужно в больницу, — заявила она, сбрасывая лук из своего салата на его пустую тарелку.        — Я умираю? — спросил он.        — Нет, но...        — Если не умираю, то не пойду.        — Возможно, умираешь, если тебя это утешит. Но чтобы выяснить это наверняка, нужен осмотр в больнице, —пояснила она, откусывая бутерброд.        — М-м... — Какаши исчерпал запас колкостей. Его мысли уплыли прочь, пока он наблюдал, как ничего не подозревающая розоволосая девушка на другом конце зала уплетает булочку с бобами, одновременно читая свиток.        Шизуне проследила за его взглядом. Заметив Сакуру, она вздохнула.        — Эта девчонка…        — Хм? — Какаши резко повернулся к ней. — Что с ней?        Шизуне бросила на Сакуру последний неодобрительный взгляд, прежде чем сосредоточиться на бутерброде.        — Не заставляй меня начинать. Я ей твержу, но она слушает? Как же.        — Что именно? — настаивал Какаши.        — Для начала, она слишком много работает. Одна из сотрудниц Цунаде уволилась две недели назад, и теперь Сакура тащит всё на себе, надеясь, что Цунаде заплатит ей. И сколько бы я ей ни твердила, она всё равно верит, что Цунаде заметит и даст премию на погашение долгов. Стервятники кружат над ней, Какаши, она всё равно лишится дома, но признавать отказывается. И я беспокоюсь, что она снова села на диету. Только посмотри на неё.        Какаши посмотрел.        — По-моему, она выглядит нормально. — Шизуне, в отличии от него, не наблюдала последние несколько минут, как девушка уничтожает целую гору булочек.        — Да, но ты мужчина, — отмахнулась Шизуне. — Она воротит нос от еды, и я боюсь, что она худеет. Может, ты поговоришь с ней? Пусть вернётся к миссиям и выберется из офиса. Она просто доводит себя до истощения из-за финансовых трудностей.        Какаши искренне сомневался, что сможет сказать что-то утешительное, но его встревожила мысль, что у Сакуры могли быть другие проблемы, о которых он и не подозревал.        — Она стала странной после миссии в Джонане, — вкрадчиво заметила Шизуне. — Правда ли, что она столкнулась с Саске-куном?        — Да, и этого хватило бы, чтобы подорвать уверенность любого, — мрачно ответил Какаши, с такой резкостью в тоне, что Шизуне искоса взглянула на него.        — Настолько плохо? — пробормотала она.        — Я же был там, помнишь, — вздохнул он, ни на секунду не сводя глаз с Сакуры.        — Должно быть больно, когда на тебя нападает любимый человек…        Но это даже близко не соответствовало действительности.        — Хочешь правду? — спросил её Какаши.        — Правду? — Шизуне нахмурилась.        — Он не нападал на неё, — бесстрастно сказал он, продолжая катать свиток под пальцами. — Она напала на Саске.        — То есть?        Через мгновение он пожал плечами и принял решение.        — Я пойду, — тихо сказал он и поднялся, чтобы пробраться между столами туда, где сидела Сакура. Она не заметила его, поглощённая свитком. Но когда его тень упала на её тарелку, она подняла взгляд с радостным ожиданием…       …которое резко померкло, когда она узнала его.        — Привет! — бодро приветствовала она, и он, возможно, повёлся бы, если бы не увидел, как потухли её глаза. Губы могли изображать подобие улыбки, но взгляд был пустым и враждебным. Он загнал её в угол, и у неё не было правдоподобного предлога уйти, не выдав себя. Она явно возмущалась.        — Привет, — плавно сказал он, садясь рядом и замечая, как её тело приняло оборонительную позу. — Как дела?        — Нормально. — Теперь её фальшивая улыбка была обращена к свитку, а рука нервно завела короткую прядь за ухо, выдавая тревогу. — Но я очень занята.        Что теперь? Он чувствовал, что она пытается от него избавиться, и беспомощно взглянул на Шизуне. Та под прикрытием бутерброда подавала ему незаметный знак рукой — сигнал Конохи, означающий «миссия».        Хорошая мысль.        — Насчёт предстоящей миссии, — кивнул он на её свиток, — было бы здорово, если бы ты наконец пошла. Ино прекрасна, но у неё обязательства перед своей командой, а ты уже больше двух недель не выходила в поле. Разве не скучаешь?        — Скучаю, — осторожно и с огромным терпением ответила Сакура. — Но я занята. Не уверена, что могу сейчас выполнять полевые задания.        — Шизуне говорит, что ты стала брать больше бумажной работы, — сказал Какаши. — Разве это подобает ученице Хокаге? Тебе вообще за это платят?        Сакура метнула в Шизуне ядовитый взгляд, от которого та уклонилась, делая вид, что ищет на тарелке потерявшийся огурчик.        — Это не проблема.        Всё её тело развернулось от него прочь, и не требовалось полугодового курса по языку тела АНБУ, чтобы понять посыл. Уйди. Ты мне не нравишься. Мне нечего от тебя услышать.        Какаши сделал медленный, глубокий вдох.        — Твои приоритеты сейчас кажутся запутанными. Не понимаю, почему ты отказываешься от хорошо оплачиваемых полевых заданий ради бесплатной канцелярщины… если только тебя не отпугивает что-то ещё на миссиях. — Завершая фразу, он заметил, как губы Сакуры побледнели, а фальшивая улыбка сползла с лица, пока она смахивала крошки.        — Я просто занята, — проговорила она тише и с куда меньшей уверенностью.        Какаши посмотрел в длинное окно за её спиной. За ним виднелись сады башни, а низко нависшие грязно-чёрные тучи предвещали дождь.        — Если ты меня ненавидишь, — медленно начал он, — то должна сказать мне об этом. Мы можем подобрать тебе другую команду.        Её челюсть сжалась, а остекленевшие глаза не отрывались от свитка.       — Я не ненавижу вас, — отчеканила она. — Не говорите глупостей. С чего бы? Я просто занята, вот и всё.        Он не верил ни единому слову.        — Ладно, — бесстрастно сказал он. — Просто хотел, чтобы ты знала, что мне жаль.        — Жаль чего? Ничего не приходит в голову.        — Сакура… Я знаю, Саске был тебе важен, но я был обязан...        — Я предала его, — прошептала она. — Не вы.        Он колебался.        — Это всё ещё тебя тревожит? — спросил он, медленно протягивая руку, чтобы коснуться тыльной стороны её пальцев. — Или причина в чём-то другом?        Её рука дёрнулась прочь прежде, чем он успел приблизиться. Она моргнула, и вдруг горячая слеза скатилась по её щеке. В одно мгновение её притворство рухнуло. Она резко вскочила, повернувшись спиной, чтобы скрыть лицо.        — Извините, но я обещала встретиться с Наруто пять минут назад. Мне пора.        Она схватила свиток и быстро ушла. Какаши вынужден был признать, что Шизуне оказалась права. Сакура определённо похудела, а он и раньше считал её слишком худой.        Удручённый провалом, он вернулся к своему столу и устало опустился на стул. Шизуне лишь уставилась на него в изумлении.        — Что ты ей сказал? — потребовала она. — Только ты мог так «поддержать», что человек расплакался.        Какаши вздохнул.        — Да, пожалуй, сейчас я последний человек, с кем она хотела бы разговаривать.        — Я думала, вы ладите?        — Не после Саске, — он потёр переносицу, размышляя, сколько времени потребуется, чтобы создать пространственно-временное дзюцу для возврата в Джонан — чтобы убить себя до того, как он решил взять Сакуру на ту миссию. К чёрту парадоксы; это казалось самым реалистичным решением.        — О, не кисни, она очухается. Она умная девчонка. — Шизуне дружески ткнула его локтем, но Какаши лишь хмыкнул. —У вас же скоро командная миссия? Может, на этот раз она согласится?        Какаши вздохнул и пожал плечами. Она могла и согласиться, но вряд ли с ним.        Сакура не собиралась искать Наруто, но и домой идти не хотелось, поскольку «дом» был холодным и пустым местом, где царила тишина. Разговор с Какаши выбил её из колеи, к тому же вечерело, поэтому она направилась к Ино. Ино не очень-то любила утешать друзей, но хотя бы могла отвлечь от проблем.        Кратчайший путь лежал через ресторанный квартал, но в последнее время Сакура его избегала. Видимо, стресс от долгов был сильнее, чем она думала, и сказывался на здоровье. Порой достаточно было уловить запах жарящегося мяса — и желудок угрожающе сжимался, вызывая тошноту, и единственное, о чём она могла думать, был пресный хлеб и вода. Запахи из ресторанов по пути на работу стали вызывать такой рвотный рефлекс, что она привыкла ходить длинным путём – мимо тренировочных полигонов. Они почти всегда были с наветренной стороны, поэтому Сакура могла добираться на работу и обратно, избегая приступов тошноты.        Этим путём она шла и сегодня. Проходя мимо площадок, она остановилась, вцепившись пальцами в сетку ограждения, и смотрела на множество тренирующихся шиноби. По привычке искала среди них знакомое лицо — точнее, маску. Его не было, и трудно сказать, разочаровало или обрадовало её это. Его присутствие пугало так же сильно, как и волновало. Она оказывалась в неловком положении: тосковала по нему в разлуке, но отчаянно жаждала сбежать при встрече. Понимала абсурдность чувств, но изменить их была не в силах.        — Нахлебница! — встретила Ино Сакуру, едва та открыла дверь.        — Я отдам когда-нибудь, — пусто пообещала Сакура, проскользнув мимо подруги, пока та не прогнала. — Просто хотела душ принять, а... о, это удон?        — Тебя не звали! — твёрдо сказала Ино, но тщетно: Сакура уже была на кухне, обнюхивая миску с дымящимся супом.        — О, ну пожалуйста, будь добра, — взмолилась Сакура. — У меня в холодильнике только шоколадный пудинг, и он сводит меня с ума. Так что либо ты, либо мне придётся копаться в помойке.        Ино недовольно скривилась.        — Если бы не запах, я бы подумала, что ты шутишь, — сухо заметила она, пока Сакура в панике принюхивалась к себе. — Ладно. Держи. Но почему бы тебе не купить нормальной еды?        Сакура пожала плечами, с нетерпением наблюдая, как Ино достаёт ещё одну миску и переливает четверть бульона.        — Денег нет. Они куда-то исчезают. Счета, попытки выплатить мамины долги, пока стервятники не сломали мне ноги... почти ничего не остаётся.        — Поговори с Хокаге о зарплате за ученичество, — предложила Ино.        — Ни за что. Она считает, что делает мне одолжение, поэтому скорее уволит, чем заплатит. А больница не будет платить медику на полставки столько же, сколько на полную. И в последнее время я не так часто беру миссии… — Объяснила Сакура, между глотками лапши.        Ино бросила на неё подозрительный взгляд.        — Да, я тебя подменяю. Почему отказываешься от миссий? Я думала, тебе нравится.        — Нравится…        Просто в некоторые дни мысль о встрече с Какаши была невыносима, поэтому предпочитала оставаться в офисе. Сидеть за столом, пока команда ищет приключения, было депрессивно, но куда проще для нервов, чем долгие часы на задании с ним. Она думала, что справится, но его полное равнодушие после случившегося делало её неуклюжей и скованной.        — Я просто увязаю в другой работе. — Она потянулась к стакану Ино, но, едва пригубив, выплюнула: — Фу! Что это?        Ино посмотрела на неё со смесью раздражения и удивления.        — Что? Чуть вина с лимонадом. Ты же любишь.        — Твоё вино прокисло, — заявила Сакура, вытирая горечь с губ.        — Ага, конечно. На вкус нормально. Но послушай меня и перестань пытаться сменить тему — отсиживаться в офисе вредно для здоровья. Я приказываю тебе взять следующую миссию, — заявила Ино. — Тебе же Цунаде сегодня дала задание?        — Да. — Белый медицинский свиток лежал в сумке. — Нам поручено выследить преступника в Стране Ветра.        — Завидую, — здохнула Ино, поглаживая косу. — А мне предстоит долгая одиночная миссия в Страну Дождя. Какой-то богач подозревается в финансировании синдиката, так что кто-то должен внедриться к нему в прислугу и следить. Значок «для идиотов». Но полгода вдали от дома — долго. И то кажется оптимистичным.        — Ого… — потрясенно сказала Сакура. — Ты будешь есть ту редьку?        — Можешь взять, если поменяешься миссиями.        — Эй, я не настолько голодна.        — А так не скажешь, судя по тому, как ты умяла удон, — колко заметила Ино. — Я думала, ты на очередной диете.        Сакура растерянно моргнула.        — Почему? — Что дало ей такую мысль?        — В последнее время ты часто пропускаешь обед в больнице. Наверняка сбросила пару кило. — Взгляд Ино, изучающий Сакуру, напомнил тот, что был у Цунаде. — Ты в порядке?        Сакура уставилась на неё.        — Ой, не начинай. Ты не лучше Цунаде-шишо! Вы обе хотите меня смутить.        — О? Что сказала большая леди?        — То же, что и ты. То, что я забыла накраситься — ещё не значит, что я при смерти. Затем она начала говорить мне о контрацепции. Представляешь? Остановилась только, когда я сказала, что девственница, хотя клерки наверняка подслушали и посмеялись над этим.        Ино посмотрела на неё в замешательстве.       — Что?        — Я говорю, что клерки наверняка посмеялись надо мной.        — Нет… — Ино нахмурилась. — Сакура, кого ты обманываешь? Ты не девственница.        — О чём ты? — неуверенно засмеялась Сакура. — Конечно, девственница.        — Сакура, как ты думаешь, с кем говоришь? Я отличу бутон от сорванного цветка в любой день, а ты, подруга, — второй вариант. Причём недавно.        Сакура уставилась на неё, остолбенев:        — Как… как это вообще возможно?        — Не знаю, чистое чутьё. Может, по походке, или как стоишь, или сидишь, сжав ноги, будто жалеешь, что их раздвигала?        — О боже… — Сакура закрыла лицо руками в ужасе. Если Ино это видит, то, наверное, учует и того, кто «сорвал» её. — Это так заметно?        Ладони Ино с грохотом шлёпнулись на стол, глаза расширились, губы растянулись в восторженной улыбке.        — Боже мой, Сакура! Я же прикалывалась — не могу поверить, что ты на это купилась! И ты правда это сделала! Я так горжусь тобой!        Сакура вскрикнула, прикрыв рот ладонью, что было красноречиво. На восстановление самообладания ушло несколько секунд.        — Да, я знаю. Я подыгрывала.        — Ладно, может, я и не отличу девственницу, но когда голос становится выше — ты врёшь, – фыркнула Ино. — Теперь расскажи всё. Всё!        От подруги вроде Ино много не скроешь. Её чутьё на драму было как у акулы на кровь, и обе чуяли её за три километра. Сакура сделала скучающее лицо, надеясь обмануть подругу. Иногда, если делать вид, что драмы нет, акула уплывает.        Беда в том, что Сакура была плохой актрисой.        — А что тут рассказывать? — пожала плечами Сакура. — Совсем нечего.       Взгляд Ино неотрывно буравил её. Было жутко неловко, пока один нервный взгляд в сторону не заставил Ино победно поднять подбородок.        — Ты же переспала с кем-то, да?        — Я не хочу об этом говорить, — сокрушённо ответила Сакура.        — Кто это был?        — Я не хочу об этом говорить, — повторила она громче.        — Наверное, было ужасно, — подколола Ино. — Спорим, он даже носки не снял.        Он и ботинки не снял, если на то пошло, но это неважно. Сакура вздохнула и облокотилась на стол.        — Я правда не хочу говорить, Ино. Это было давно, давай просто… — Она замолчала, цепляясь за сказанное Ино. Что-то не сходилось. Прошло несколько недель. Миссия с Какаши была в середине июля, а сейчас почти сентябрь... так что...        Мысль прервалась, когда Ино щёлкнула пальцами у неё перед носом.        — Эй, витаешь в облаках, Нахлебница, — Ино закатила глаза. — Ты слышала, что я сказала?        — Нет, — честно призналась Сакура.        — Я спросила, когда вернёшь долг за бесплатные обеды?        — Скоро, — менее честно ответила Сакура. — Эй, можно душ?        — А что с твоим?        — Бойлер сломался.        Ино цокнула, но пожала плечами.        — Наслаждайся. — Хотя это могло быть искренним советом, а не фигурой речи.        Ванная Ино была похожа на её собственную – просторная комната с душевым поддоном. Сакура сбросила одежду за дверью и привычным движением включила бойлер, как делала это много раз. Но, потянувшись за гелем для душа, она замерла, увидев себя в зеркале на дальней стене, и нахмурилась.        Тревога, подавляемая со времён Джонана, снова поднялась, и она невольно провела рукой по животу, пытаясь убедить себя, что всё в порядке. Может, есть лёгкая припухлость, но как медик она знала: это задержка воды, не более.        Всё можно было объяснить скорыми месячными. Они должны были скоро начаться, ведь последний цикл закончился почти за неделю до миссии с Какаши... а с тех пор прошло почти семь недель. Она не следила за этим после того, как перестала делать инъекции. Её предупредили, что цикл восстановится медленно и нерегулярно, и фертильность вернётся лишь через год. Она думала, он уже установился. Пропуск цикла после стресса — не редкость...       Но пока Сакура тщательно мыла руки, в её голове проросло новое семя тревоги, и оно никак не хотело исчезать.