Дом воронов

Я взяла билет и выбрала прямой путь, Но проезжаю мимо одних и тех же знаков Снова и снова.        Шизуне подняла взгляд от своих бумаг и со вздохом посмотрела на девушку за соседним столом. Сакура снова заснула. Она уронила голову на руки, тихонько похрапывала и не двигалась уже три минуты. К счастью, Цунаде всё ещё была занята разговором с военными стратегами в командном пункте наверху и не заметила, но если бы она вернулась сейчас и застала Сакуру за очередной дрёмой, расплата была бы страшной.        Тихо сложив менее важный документ в маленький бумажный самолётик, Шизуне тщательно прицелилась. Она могла запустить иглу в мельчайший зазор между двумя пластинами доспехов с сотни метров. Когда она отпустила самолётик, тот пролетел быстро и точно, отскочив от головы Сакуры.        Девушка резко выпрямилась, наверняка не совсем понимая, где находится.        — Рыба!.. — забеспокоилась она.        — Рыба? — тихо переспросила Шизуне.        — Она всё плакала и плакала. — Сакура потёрла глаза кулаками, огляделась и осознала, сколько работы ещё предстояло разобрать. — Который час?        — Три.        — Почему не пять? — поморщилась Сакура.        — Потому что время не подвластно никому, а уж тебе и подавно, — чопорно ответила Шизуне. — Почему бы тебе просто не взять больничный? Тебе нужно отдохнуть, Сакура.        — Не могу, — ответила она, перебирая бумаги с озадаченным видом.        — Почему нет?        — Потому что тогда я пробуду дома до конца года, — сказала она и закончила зевком, от которого хрустнула челюсть.        Шизуне уже собиралась расспросить её об этом замечании, но в этот момент её позвала Цунаде.        — Шизуне! Быстро сюда! Немедленно! — её голос донёсся из коридора.        Такого тона никто бы не ослушался. Шизуне закатила глаза, прежде чем встать и пересечь комнату. Судя по виду Сакуры, когда она проходила мимо её стола, та была на грани нового сна, но Шизуне решила не тыкать в неё. Это всё равно помогало ненадолго, а выглядела она так, будто ей отчаянно нужен был сон.        Однако прежде чем присоединиться к Цунаде в соседней комнате, она задержалась у стула Сакуры и наклонилась к ней.        — Сакура, если тебе что-то нужно… или если тебе нужно с кем-то поговорить… пожалуйста, не стесняйся, хорошо?        Сакура отрешённо смотрела прямо перед собой.        — Знаю.        Больше от неё было не добиться. Пока Сакура отказывалась признавать, что её тревожит, помочь ей по-настоящему было невозможно. Шизуне могла лишь похлопать её по спине и надеяться, что та поймёт, что не обязана нести всё в одиночку…

***

       Семь недель.        Сакура пересчитала дни в настенном календаре, потом ещё раз для верности.        Восемь недель с последних месячных. Семь недель с той миссии в Джонане. Одна неделя с тех пор, как Какаши исчез, отправившись на новое задание, и с тех пор его никто не видел и не слышал.        Неосознанно её рука легла на живот. Внешних признаков пока не было; единственное, что действительно увеличилось — это грудь. В обычных обстоятельствах это было бы восхитительно, но причина увеличения размера чашки была источником постоянного ужаса. Не только это: грудь болела, натиралась, и ничто больше не сидело комфортно. Ино постоянно обвиняла её в использовании носков и даже хватала пару раз, пытаясь проверить, не фальшивые ли они.        Несколько раз Сакура думала рассказать ей правду, рассказать кому-нибудь правду, но всегда понимала, что единственный, кому она хочет рассказать — это Какаши. В конце концов, это их проблема. Ничья больше.        Единственная загвоздка была в том, что она понятия не имела, куда он пропал. Она пыталась пару раз спросить Цунаде на прошлой неделе, но её загруженная Хокаге только раздражалась от вопроса.        — Почему? — требовательно спрашивала она. — О чём таком важном тебе нужно поговорить с Какаши?        Поэтому Сакура перестала спрашивать. Обычно в таких экстренных миссиях считалось, что отсутствие новостей — хорошая новость. (Или ужасно плохая, но она не хотела об этом думать.) Вместо этого она знала, что ей придётся терпеливо ждать его возвращения. Однако с каждой неделей проблема буквально росла и росла, и без малейшего намёка на то, когда Какаши вернётся, Сакура была в полной растерянности.        Всё, что она знала — Какаши мог валяться мёртвым где-нибудь в лесу, возможно, кишащем муравьями и обклёванный птицами и кабанами.        Сакура содрогнулась. Раньше она никогда особо не беспокоилась о безопасности Какаши, потому что не могла сомневаться в его способностях. Она могла лишь предположить, что восприятие и страхи слегка меняются, когда кто-то становится отцом твоего ребёнка.        Только это не был ребёнок. Сакура отказывалась думать о нём так. Это было ничто. Просто «оно», и, возможно, даже не это. Всё, что у неё было — это сгусток страха и ужаса, который вот-вот разрушит всю её жизнь, и если бы не тот факт, что все в больнице прекрасно знали, кто она такая, она бы уже записалась на приём, чтобы раз и навсегда покончить с «проблемой». Страх и стыд быть узнанной привели к немому бездействию. Она едва могла думать об этом, но и ни о чём другом думать тоже не могла.        Наконец, пробило пять часов, и Сакура с облегчением собрала свои вещи, чтобы отправиться домой. Ей нужен был нормальный сон, а потом она пойдёт есть рамен. Ей ужасно хотелось рамена. На самом деле, прямо сейчас во всей вселенной она не могла придумать ничего вкуснее рамена — горячего, с куриным вкусом, с хрустящими овощами и мягкой, упругой лапшой в бульоне.        И она надеялась, что именно сегодня Какаши вернётся домой. Он всегда шёл прямиком в свою квартиру по возвращении с задания, так что она по пути домой заглянет к нему и проверит, не видно ли признаков жизни внутри.        Если окажется, что он вернулся, она найдёт его и без колебаний расскажет всю правду, как репетировала всю неделю. Конечно, она могла опустить часть о том, что знала ещё до его отъезда… он мог счесть это раздражающим. Насколько ему было нужно знать, она узнала только в его отсутствие, так что её нельзя было бы обвинить в сокрытии секретов.        После долгой дороги домой из башни она с нетерпением ждала тепла своего дома. Погода становилась прохладнее, и скоро ей понадобится более тёплая куртка, а возможно, шарф и перчатки. Скоро наступит зима. И если она ничего не предпримет, ребёнок родится весной.       Перспектива её не радовала, так что настроение уже было скверным, когда она свернула к своему дому. Оно ухудшилось ещё больше, когда она поняла, что у её двери возятся люди, вскрывая замок.        — Эй! — крикнула Сакура, бросаясь вперёд. — Кем вы себя возомнили?! Это мой дом!        — Боюсь, это уже не так, госпожа Харуно. Разве вы не получали уведомлений от ваших ипотечных кредиторов? — сказал мужчина в сером костюме, который, казалось, руководил процессом.        Сакура переступила с ноги на ногу и скрестила руки, вспоминая все красные уведомления, усеивавшие её коврик.        — Получала. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к вашей попытке взломать мой дом!        — Вас неоднократно предупреждали, госпожа Харуно, — возразил он. — Вас предупреждали, что если вы не будете вносить платежи, не предложите альтернативный план выплат или не явитесь в суд, управление вашей собственностью перейдёт к представителю суда. Сейчас вы должны передать ключи и освободить помещение, забрав с собой любые вещи, которые пожелаете.        Сакура уставилась на него.        — Вы не можете забрать этот дом. Это мой дом. Дом моей матери! Он принадлежал нашей семье с момента основания Конохи! Он наш, безраздельно!        — До тех пор, пока предыдущая госпожа Харуно не заложила его. Мне жаль, но если у вас нет возможности прямо сейчас выплатить требуемую сумму, мы вынуждены изъять дом.        — Только через мой труп, — огрызнулась Сакура.        — При необходимости мы вызовем полицию.        Ну, это перебор. На неё уже было дело, так что она не могла рисковать ещё одним пятном на репутации. Но её дом!..        Сакура посмотрела на своё скромное жилище, и сердце её разрывалось. Она жила в этом доме столько, сколько себя помнила, и считала само собой разумеющимся, что, как и её мать, будет жить в нём со своей семьёй до самой смерти. А теперь эти ужасные люди в своих скучных костюмах осмеливаются стоять здесь и говорить ей, что этого не случится. Серый костюм в особенности был подлецом с маслянистой рожей, и Сакура посмотрела на его протянутую руку с огромным отвращением.        — Ключи, госпожа.        — Нет, — сквозь зубы процедила Сакура.        — Госпожа, будьте благоразумны.        Был ли у неё выбор? Она могла сопротивляться, устроить скандал, они вызвали бы полицию, и она осталась бы униженной на своей же улице. Уже сейчас она чувствовала любопытные, назойливые взгляды соседей, выглядывающих из-за занавесок. Ключи в её сумочке звякнули, нагреваясь в руках.       Казалось, что кто-то другой управлял её телом, когда она медленно передала ключи и смотрела, как они исчезают в его кармане.        Вот и всё. Она была бездомной. Она лишь вполуха слушала дальнейшие объяснения мужчины о том, что дом будет выставлен на аукцион. За какую бы сумму он ни был продан, деньги в первую очередь пойдут на погашение долгов. Если что-то останется, Сакура сможет забрать, но если дом не выручит достаточно, она всё равно останется должна.        И мужчина также довольно любезно добавил, что Сакура может забрать любую мебель, но ей это показалось лицемерным. Без дома и без денег, что, чёрт возьми, он ожидал, что она со всем этим сделает? Если уж он отбирает её дом, то пусть забирает и всё, что в нём есть.        В конце концов, Сакура могла уйти только с чемоданом одежды и с тем снаряжением и книгами, что влезли в рюкзак. Она потащила их по улице решительной походкой, с твёрдым выражением лица.       Но она понятия не имела, куда идёт.

***

       — Жесть, конечно.        — Не могу поверить, что можно вот так просто вышвырнуть человека из его собственного дома!        — Тебе стоит рассказать Хокаге, Сакура-чан.        — Что Хокаге сможет сделать? Сакура, может, и обхаживает её вовсю, но даже она не станет оспаривать такие юридические процедуры.        — Она может одолжить ей денег.        — Да у неё самой денег нет!        — У Наруто есть деньги. Целая куча.        — Не скажешь, судя по тому, что он всё ещё живёт в той коробке.       — Мне нравится моя коробка…       — Да, но только потому, что он не умеет их тратить. Уверен, он одолжит немного Сакуре, если понадобится. Правда, Наруто?       — Я вроде как уже пожертвовал их на благотворительность…       — Верни обратно! Сакура — самый настоящий нуждающийся в Конохе!        Сакура, лишь наполовину слушая разговор, идущий вокруг неё, вдруг топнула ногой.        — Я не хочу подачек. — Особенно если их всё равно не было.        Рядом с её стулом стояли чемодан и рюкзак с ценными вещами. Между ними и апельсиновым соком в руке казалось, что это всё, что у неё осталось в мире. Плюс забота друзей. И то, что росло внутри. Но чем меньше говорилось о последнем, тем лучше.        Пока друзья возобновили спор о том, что с ней делать, Сакура повернула голову и уставилась через балкон на медленно плывущую мимо реку. Она почти перестала переживать. Чайная была полна, и звуки спора слились в один постоянный гул вокруг неё, потому что был только один голос, который она хотела услышать, и он не принадлежал никому из присутствующих. В такой ситуации, когда она вдруг оказалась не только бездомной, но и на седьмой неделе беременности, единственный человек, к кому она могла сейчас обратиться, был Какаши. Она знала, что если бы сказала ему, что бездомна, он бы лишь пожал плечами и сказал, что бывают вещи и похуже, и заставил бы её поверить в это. А если бы сказала, что какой-то придурок её оплодотворил, он предложил бы избить этого придурка бесплатно. Он был таким надёжным, стабильным человеком, именно таким другом, который ей сейчас был нужен.        Но он также был другом, которого она потеряла.        — …игровые долги довели моего дядю, так что с ним случилось то же самое. Ему пришлось пожить у нас какое-то время, но через год-другой он всё же встал на ноги, — закончила Тен-тен.        — Видишь, Сакура? — подбодрил Наруто. — Всё наладится.        Но когда? Если когда-либо Сакуре и нужна была надёжная крыша над головой и стабильный доход, то именно сейчас. И хотя, возможно, две недели назад ничто не пугало её больше, чем перспектива потерять материнский дом, теперь это затмевалось новым откровением — перспективой бездомного материнства.        Новая волна тошноты внезапно охватила Сакуру. Аромат кофе и жжёного сахара стал невыносим, и с поспешно пробормотанным извинением она встала из-за стола и спустилась по ступенькам балкона туда, где воздух был свежее. Там она села на травянистый берег реки и обхватила колени, глубоко дыша, пытаясь преодолеть дурноту. Её ничуть не утешал раздражающий голосок в глубине сознания, напоминавший, что такое будет преследовать её в ближайшие месяцы.        Шаги по траве заставили Сакуру повернуть голову. Это была Ино. Блондинка осторожно спустилась по склону и присела рядом, начиная срывать одуванчики.        — Мы решили, — объявила она, и по тому, как она говорила, было ясно, что никто не считал Сакуру способной принимать собственные решения. — Завтра я отправляюсь на миссию, и меня не будет большую часть года, наверное. Кому-то нужно присмотреть за моим домом, а раз тебе нужно где-то жить… — Она оставила намёк висеть в воздухе.        — Ты доверяешь его мне? — тупо спросила Сакура.        — Тебе нужно будет только заботиться о себе и поддерживать чистоту. Папа всё равно оплачивает все счета, так что ты не потратишь ни сена. Это же не высшая математика, Сакура, — пренебрежительно сказала Ино. Она сильно дунула на одуванчик и смотрела, как семена кружатся над водой. — Так будет лучше, не так ли?        — Наверное. — Сакура знала, что она права, но не могла вызвать энтузиазма или благодарности. Она была слишком занята горем. Её дом пропал. Какаши пропал. Её будущее, как она его планировала, балансировало на грани того же, если она не начнёт действовать. Но она не могла принять решение. Она не хотела ничего решать.        Сакура на мгновение уткнулась лицом в руки, а Ино потёрла ей спину.        — Не кисни. Через пару лет ты будешь купаться в деньгах и, наверное, сможешь выкупить дом обратно, и будет так, словно он никогда не пропадал. Ты же знала, что это случится.        — Я также знаю, что смерть тоже случится, но я не буду радоваться этому, когда она придёт, — проворчала Сакура. — И почему ты уезжаешь на год? Я не хочу, чтобы ты уезжала.        — Моя миссия, помнишь? — Ино пожала плечами. — Надеюсь, это займёт около шести месяцев, но я не то чтобы с нетерпением жду этого. Большую часть времени, наверное, придётся сидеть сложа руки, но кто-то должен это сделать, и только куноичи сможет сыграть горничную.        — Ты будешь горничной, — невозмутимо повторила Сакура.        — Следующие полгода, ага. А я никудышная в уборке и услужении. Я сказала Цунаде-сама, что такая тихая мышка, как Хината, была бы убедительнее в роли служанки, но нет. «Хината занята, Сакура занята, все заняты, кроме тебя, Ино, так что тебе придётся отправиться в Страну Дождя и до смерти утомлять себя политикой старых домов». Мне хотелось кричать.        Мысли Сакуры медленно перебирали варианты.        — Так… тебя не будет следующие полгода, — начала она.        Ино нетерпеливо вздохнула.        — Если повезет.        — Значит… скорее… семь или восемь месяцев?        — Наверное.        — И это в Стране Дождя, да?        — Там ужасная погода. Дожди идут каждый день, представляешь? — Ино нахмурилась. — Мои волосы будут навсегда испорчены.        — Это очень далеко от Конохи, — задумчиво произнесла Сакура.        — Тем более, что ресурсы слишком ограничены, и у меня даже не будет подкрепления. Я буду там одна. Ужасно!        — Ужасно, — рассеянно согласилась Сакура. Затем с лёгким кивком она приняла решение и посмотрела Ино прямо в глаза. — Я сделаю это.        — Что сделаешь? — озадаченно спросила Ино.        — Твою миссию. Я возьму твою миссию.        По очень веской причине глаза Ино тут же сузились от подозрения. Сакура знала её достаточно хорошо, чтобы понимать, о чём та думает. Помимо того, что Ино от природы была очень подозрительным человеком, она также знала, что Сакура пропускала много заданий из-за своего загадочного недомогания. Внезапно ухватиться за возможность взять скучное долгосрочное задание вдали от дома было довольно резким поворотом. Поэтому Ино непонимающе спросила.        — Почему?        — Я не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством, — начала Сакура.        — Обычно у тебя нет с этим проблем…        — Насчёт случайного обеда или твоего душа — конечно, но я не могу с чистой совестью сидеть в твоём доме большую часть года. Так почему бы мне просто не взять твоё задание? Ты остаёшься здесь, а я получаю бесплатную еду и жильё. Все в выигрыше.        — Но когда ты вернёшься домой, ничего не изменится! Если останешься, то сможешь брать высокооплачиваемые миссии, и к тому времени, когда мне понадобится моя квартира, ты сможешь позволить себе собственную.        — Ладно, — пожала плечами Сакура. — Бери задание. Мне всё равно.        — П-Подожди, я не хочу это чёртово задание! Я просто пытаюсь понять, зачем оно тебе.        Сакура неуверенно покачала головой и стала срывать травинки, разрывая их ногтями.        — Я просто хочу выбраться из Конохи на время. Я больше не чувствую, что принадлежу этому месту. Сейчас оно ассоциируется с таким количеством плохих чувств…        — Господи, Сакура! Это только потому, что ты в депрессии из-за дома…        — Нет, дело не только в этом. Мне нужно уехать. Это единственный выбор, который кажется правильным.        Ино закатила глаза и выглядела так, будто хотела возражать, но явно не настолько, чтобы открыть рот. Её желание скинуть свою паршивую миссию на кого-то другого сильно перевешивало досаду на подругу.        — Хорошо. Ты уверена?        — Уверена.        — Нам придётся пойти к Цунаде-сама и всё устроить.

***

       Личная библиотека Хокаге в тот день была ещё более завалена, чем обычно. Вероятно, потому, что сама Хокаге была там, швыряя свитки в нескольких помощников, включая Шизуне, и выкрикивая указания.        — Планы деревни Ива должны быть где-то здесь! Старик хранил записи обо всём!        — Но мы не спали двадцать часов, Хокаге-сама. Я уже не помню, как выглядят мои дети…        — Держись, Сато! Это важно. — Цунаде повернулась и остановилась, заметив Ино и Сакуру, колеблющихся у двери. — Что вам двум смутьянкам сейчас нужно?        Ино заметно съёжилась за спиной Сакуры и толкнула её вперёд локтем. Она всё же была ученицей Хокаге и имела больше опыта в общении со старшей женщиной в её различных экстремальных настроениях. Поэтому Сакура прочистила горло и осторожно шагнула вперёд.        — Цунаде-шишо, мы хотели спросить, можно ли нам поменяться заданиями? Завтра Ино должна отправиться в Страну Дождя, но могу ли я поехать вместо неё?        — Нет, — резко сказала Цунаде. — Следующий вопрос.        — Но… Ино не хочет этого задания, а я хочу, так разве не лучше, если я просто…        — Хочешь знать причину, по которой именно Ино участвует в этой миссии, Сакура? — прервала её Цунаде.        — Я не хочу, — мрачно сказала Ино, зная, что будет дальше.        — Очень вероятно, что в ближайшие недели начнутся бои. Будут стычки на границе, а потом и сражения. Ино — один из наших самых слабых бойцов ближнего боя, поэтому я убираю её подальше, в позицию, где её гораздо более превосходные навыки проникновения пригодятся. Ты же, с другой стороны, обладаешь всей тонкостью разъярённого носорога, Сакура, но ты одна из наших лучших бойцов. Совершенно бессмысленно посылать Ино в бой, а тебя — внедряться во вражеское домохозяйство.        — Я могу быть тонкой! И я не вижу смысла посылать кого-то так далеко без подкрепления, если у него слабые боевые навыки. Если что-то пойдёт не так, ей понадобится защита, — возразила Сакура. — И разве навыки проникновения не нужны в бою? А её команда — одна из лучших защит, которые у нас есть, но не если вы разобьёте её. Так что правильно, если я поеду в Страну Дождя, а Ино останется здесь со своей командой.        — Ты ведь не трусиха, Сакура?        — Конечно нет, Цунаде-шишо! — в ужасе воскликнула Сакура.        — Потому что это единственная причина, которую я могу придумать, почему ты так стремишься взять на себя подобную миссию во время войны.        Сакура заколебалась, бросив взгляд на Ино, а затем на Шизуне, которая делала вид, что слишком занята сортировкой карт, чтобы подслушивать. Она могла назвать настоящую причину прямо сейчас: она бездомная беременная девушка, которая вскоре не сможет участвовать в стычках, нравится ей это или нет. Даже лёгкое проникновение вроде задания Ино вскоре выйдет за пределы её возможностей.        Но если она откроет рот и объяснит это, она знала, что её жизнь действительно закончится. Цунаде никогда не отправила бы беременную куноичи на задание, каким бы лёгким оно ни было. Вскоре все узнали бы о её состоянии, и её ждали бы жалость, а потом и презрение за то, что она стала ещё одной куноичи, павшей жертвой собственных репродуктивных органов. Сразу же начнутся домыслы об отце, а потом вернётся Какаши, если вернётся, и будет последним кто узнает правду. Любой шанс сохранить эту ошибку только между ними будет утерян.        Это никого не касалось, кроме неё самой, решила она. Они с Какаши сами посеяли эту проблему, им же и пожинать плоды. Вовлечение других привело бы только к ненужным осложнениям.        — Пожалуйста, шишо, — серьёзно сказала она. — сказала она искренне. — Мои долги настигли меня… Мне просто нужно время вдали от Конохи.        Цунаде слегка склонила голову набок, глядя на Сакуру с непроницаемым выражением. Хокаге не была чужда долгов и методов их избегания. Сакура знала, что та пыталась решить, как женщина, сама не раз сбегавшая от проблем, было бы лицемерием отказать своей ученице в том же.        — Мы на войне, Сакура, — вздохнула Цунаде. — Я не могу отпустить тебя.        — Это задание может быть жизненно важным для военных действий, — умоляюще сказала Сакура. — Кто-то должен его выполнить, так почему не я? По крайней мере, я хочу его выполнить. Ино так неохотно идёт, что, наверное, не выложится по полной.        Ино бросила на неё раздражённый взгляд, и Цунаде в последний раз посмотрела на них.        — Вы будете продолжать меня донимать, если я снова скажу «нет»?        — Да, — хором ответили девушки.        Цунаде вздохнула и покачала головой.        — Полагаю, у меня нет выбора. Сакура, ты можешь отправиться на это задание. Ино, тебе поручается подготовить её.        — Да, Хокаге-сама! — счастливо пропищала Ино, отдавая честь.        — Спасибо, шишо, — сказала Сакура с гораздо большей благодарностью, и они обе поспешно удалились от Хокаге, прежде чем та успела передумать.        — Это потрясающе! — ликовала Ино, направляясь к своей квартире. — Возможно, придётся подогнать пару кимоно, но к завтрашнему дню ты будешь готова! Я чувствую, будто Рождество наступило раньше срока.        Сакура улыбнулась облегчению и энтузиазму подруги, и хотя не разделяла их полностью, внезапно почувствовала гораздо больше оптимизма по поводу своего ближайшего будущего. Огромный груз свалился с души от осознания, что ей больше не нужно без необходимости торчать в Конохе. Теперь у неё было достаточно времени самой решить, что делать, без друзей, сверстников и начальства, наблюдающих за ней. Она будет среди чужаков, которые, хотя, вероятно, были врагами, не знали её и не интересовались её ситуацией.        Хотя сперва Ино отвела её домой, чтобы начать вводить Сакуру в детали задания, одновременно подгоняя одежду, выданную для миссии.        — Дом принадлежит семье Зуру, — объясняла она, бесцеремонно раздевая Сакуру и заворачивая в бледно-голубую юкату. — Это чрезвычайно зажиточная семья к югу от Амегакуре. Сколотили состояние на обеих гражданских войнах. Они почти наверняка финансируют преступный синдикат, так что тебе просто нужно быть начеку, собирая любую информацию. Если они замышляют недоброе, они не станут доверять тебе что-либо, где ты могла бы подслушать или узнать об их делишках, так что пройдут недели или месяцы, прежде чем ты вообще сможешь что-то попытаться сделать, потому что они будут следить за тобой как ястребы. Всё, что тебе нужно сделать — это вписаться в домашнюю прислугу и завоевать их доверие. Они уже приняли мою заявку. Я сказала, что меня зовут Сакура… извини за это. Тебе придётся использовать своё настоящее имя.        — Ничего, — растерянно сказала Сакура, потому что в тот момент Ино снова трогала её грудь под предлогом подгонки платья, хотя на самом деле пыталась выяснить, где Сакура прячет бумажные салфетки.        — Я говорю «дом», но это скорее поместье, — продолжала Ино. — Оно довольно изолированное, но там работает много людей, так что это даст тебе прикрытие, и тебе придётся смотреть в оба. У тебя же есть какие-нибудь дзюцу для шпионажа, да?        — Конечно. — На самом деле, не было. Однако ей просто нужно было проявить изобретательность с несколькими своими существующими дзюцу и, возможно, использовать старомодные средства прослушки. Есть желание, найдётся и способ. Даже если бы это означало просто подкрасться поближе и приложить ухо к двери.        — Никакой помощи не будет, — с сожалением сказала Ино. — Так что возьми с собой аварийную рацию. Если что-то случится, свяжись по ней, и, возможно, кто-нибудь прибудет в течение трёх-четырёх дней.        — Блеск.        — Присылай отчёты о статусе каждые три недели. Мы не знаем, проверяют ли они почту слуг, так что, возможно, тебе придётся проявить изобретательность в том, как доставить сообщение в Коноху. В остальном будь собой и старайся вести себя естественно. И посмотри эти записи старых фильмов про шпионов. Многому научишься!        Записи Ино оказались в основном про куноичи, которые шпионили через секс, и были совершенно бесполезны, когда дело касалось менее захватывающей формы шпионажа, включающей подачу чая и мытьё полов. Тем не менее, Сакура устроилась перед телевизором с Ино и просидела три таких романтических шпионских фильма, прослезилась над двумя, а потом пошла собирать вещи. Дорога до поместья Зуру, вероятно, займёт большую часть недели, если она будет рассчитывать силы и постарается не переусердствовать, как во время последней миссии. Она постарается не спать на улице, если можно этого избежать, и, если удастся словить попутку, она воспользуется этим без колебаний.        Но оставалась проблема с Какаши.        К счастью, когда на следующее утро она проснулась на диване Ино, утренняя тошнота была терпимой. После приличного завтрака она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы заняться последними приготовлениями.        Она надела скромное кимоно и взвалила на плечи неподъёмный рюкзак. Первым делом она зашла к Наруто и Саю в лапшичную и объяснила, что происходит.        — Погоди, ты уходишь? — Наруто уставился на неё, с лапшой на щеке. — Надолго?        — На полгода, может, больше, может, меньше, — неопределённо сказала она. — Не знаю, но кто-то должен это сделать.        А до вчерашнего дня этим кем-то была Ино.        — Но… одна? — продолжал Наруто, потрясённый. — Тебе не будет одиноко?        Она задумалась на мгновение.        — Наверное, немного. Я буду скучать по вам, ребята.        — Даже по мне, Уродина-чан? — Сай казался слегка удивлённым.        — Нет, — быстро ответила она.        — Это сарказм? Какаши-семпай рассказывал мне о нём… — задумчиво промычал он.        — В любом случае, обещайте присматривать друг за другом, пока меня нет. И… присмотрите за Какаши-сенсеем, когда он вернётся.        — А кто присмотрит за тобой? — указал Наруто.        — Это простое задание, Наруто, я справлюсь, — отмахнулась она. — Не беспокойся.        Друзья всё ещё были напряжены, но объятия Сакуры их немного успокоили. Мысль о том, что они не увидятся ещё очень долго, вызвала знакомое жжение слёз на глазах — что только расстроило и озадачило Наруто ещё больше. Но, временно покинуть деревню было необходимо, чтобы защитить и друзей, и себя. Оставалось надеяться, что они никогда не узнают, что их подруга завела короткий, постыдный роман с их начальником и забеременела от него. Это знание ранило бы Наруто и ставило под угрозу отношения в команде, и это был её единственный шанс нанести упреждающий удар.        Сакура покинула лапшичную с тяжёлым сердцем, но оставалась ещё одна остановка перед тем, как выйти за ворота деревни: квартира Какаши.        Когда она поднялась по ступенькам и приложила руку к двери, там было так же тихо и безжизненно, как всегда. Заглянув в его почтовый ящик, она увидела груду накопившихся писем, счетов и рекламных листовок с едой навынос. Сакура посмотрела на маленький сложенный листок бумаги в руке и вздохнула. Её записка заслуживала большего, чем потеряться в стопке нераспечатанной почты, поэтому она осторожно вытащила кунай из кармана и просунула тонкое лезвие между засовом и дверной коробкой, начав поддевать.        У каждого взломщика был свой стиль, и стиль Сакуры был по сути «грубая сила и невежество». Может, это и не было её сильной стороной, но факт оставался фактом: эту дверь мог взломать даже необученный шимпанзе, настолько она была старой, расшатанной и прогнившей от сырости. Но вряд ли вопрос безопасности дома был так уж важен для Какаши, когда в живых оставалось так мало людей, осмелившихся бы прокрасться в дом профессионального убийцы. После небольшого подёргивания и молитвы кунай зацепил засов, сдвинув его, и дверь распахнулась.        Сакура толкнула дверь, но гора конвертов почти заблокировала её, и ей пришлось протискиваться через небольшую щель. К счастью, она была на седьмой неделе, а не на седьмом месяце. Оказавшись внутри, она на мгновение растерялась.        Раньше ей не доводилось бывать в этой квартире, она лишь мельком бросала взгляд через плечо Какаши, когда забегала передать сообщение или напомнить, что он опаздывает, и, несмотря на эти краткие взгляды, она впервые осознала, насколько она маленькая. Одна комната, по сути.        Другое, что показалось странным, было то, как… чисто там было. И это была не просто чистота, а почти полное отсутствие признаков обитания. У одной стены стояла аккуратно заправленная кровать, у другой — стол, на котором не было ничего, кроме ручки. В третьем углу ютился маленький холодильник, а в четвёртом стоял обогреватель. Висело несколько личных вещиц. Пара фотографий на подоконнике рядом с растением, которое начало перерастать свой горшок. На полке над кроватью стояли пять книг, и три из них были написанные Джирайей.        С тем же успехом комната могла сойти за мотель. Ничто не намекало, что мужчина прожил здесь последние двадцать лет. Помимо того, что это было место для сна, Сакура сомневалась, что Какаши проводил здесь много времени.        Сакура огляделась и решила, что лучшим местом для записки будет письменный стол. Положив её на самое видное место, она закончила. Будь она более порядочной девушкой, она бы сразу же покинула квартиру, но тот факт, что она была в логове льва, пока лев отсутствовал, был слишком большим искушением, чтобы его игнорировать. Нужно было немного пошпионить. Возможно, если бы он был кем-то другим, его бы пощадили, но когда ты так отстранён и скрытен, как Какаши, ты сам виноват, если девушки начинают совать нос не в своё дело.        Сакура рассеянно начала открывать ящики стола. Она нашла бумагу, пару конвертов, кучу неиспользованных ручек… и по крайней мере три запечатанные пачки сигарет. Сакура вздохнула и спрятала их в свой рюкзак. Она избавится от них позже, и однажды Какаши поблагодарит её за попытку спасти его от этой нездоровой развивающейся зависимости. Если они когда-нибудь снова заговорят.        В другом ящике она нашла пачку перевязанных писем. Какаши вёл переписку? Она иногда писала друзьям, расквартированным на отдалённых заставах, но она не считала Какаши человеком, который поддерживает связь с кем-либо. Он был скорее тем, кто забывает тебя, как только ты исчезаешь из виду; в чём она убедилась ещё больше после возвращения из Джонана.        Движимая любопытством, она пролистала несколько писем, пробегая глазами слова.        «Какаши, надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Помнишь те деньги, что я тебе одолжил? Когда я их снова увижу?»        «Какаши, я знаю твой почерк, хватит притворяться своей убитой горем сестрой. У тебя нет сестры, и я знаю, что ты не мёртв. Где мои деньги?»        «Какаши, я не считаю, что этот браслет стоит суммы, которую ты мне должен. Я почти уверен, что это пластиковая стяжка. Пришли деньги, иначе следующее письмо будет содержать взрывную печать. Ты можешь забрать свой браслет обратно.»        «Какаши, Спасибо, и тебе того же.»        Похоже, не только у неё были проблемы с деньгами, — подумала Сакура, беззаботно пролистывая нарисованную белку (это была кошка). Несколько записок от домовладельца, одна от соседа снизу, жалующегося на протечку, и одна довольно старая, похоже, от чьей-то матери, угрожавшей физической расправой, если Какаши снова приблизится к её дочери. Под ней было письмо от самой дочери, которое Сакура слишком смущалась читать, потому что в нём содержалось множество откровенных просьб к Какаши… лизнуть определённые части её анатомии. Ладно. Кого она обманывала? Она прочитала это трижды и подумывала взять с собой на память. Если бы у Какаши была мать, это ей следовало бы писать гневные письма.        Сакура пролистала оставшуюся стопку, быстро заскучав, не найдя больше никаких непристойных любовных писем, пока не наткнулась на одно, написанное корявым почерком её командира. Она узнает этот почерк где угодно, и хотя письмо в её руке было закончено, оно было тем, которое он, по-видимому, никогда не отправлял.        «Карасу, твоё приглашение очень любезно, и если Хокаге даст мне разрешение, я обязательно им воспользуюсь. Передавай привет малышке Рэйке. Надеюсь, ты в добром здравии и что это письмо дойдёт до тебя благополучно. Искренне твой, Какаши.»        Оно было датировано последним годом Третьей Мировой Войны Шиноби, что делало его очень старым. Какаши тогда было лет шестнадцать или семнадцать. Сакура не знала, почему он так и не отправил его, или почему тот человек больше не писал. Ей просто было жаль, что последний раз, когда он, казалось, вёл приятную переписку с кем-либо, был семнадцать лет назад. Всё остальное было лишь завуалированными угрозами и сексуальными домогательствами.        Сакура аккуратно положила письма обратно в том порядке, в котором нашла, и наклонилась, чтобы открыть последний и самый большой ящик стола. Тот, казалось, был завален всяким хламом, от собачьих игрушек до ножниц и нескольких потрёпанных порножурналов.        Ещё кое-что привлекло её взгляд, и хотя на мгновение она уставилась в замешательстве, пытаясь понять, что это такое, в момент, когда она узнала это, комок подступил к горлу.        — Мой шарф… — прошептала она, вытаскивая его из ящика.        На самом деле, это был тот, что она связала для Какаши много зим назад — её самая первая попытка. Когда она развернула его, один конец жёлтой змеи был явно шире другого, и на толстом конце была дыра, достаточно большая, чтобы пролезли обе её руки. Несмотря на то, как часто она умоляла его выбросить, он всегда хранил его, добросовестно нося каждую зиму, словно не замечая, что в нём больше дыр, чем в куске сыра, или что он был самого ужасного горчичного цвета из всех, что видел свет.        Сакура нежно сложила его в руках и поднесла к носу. Она могла почувствовать его одеколон — этот резкий аромат, который почти перекрывал запах под ним: тёплый, мускусный, мужской. Почти минуту она сидела, вдыхая запах шерсти и впитывая его аромат, пока не перестала чувствовать его. Взять ли его с собой? Часть её хотела, но она знала, что он заметит. И сейчас она не хотела, чтобы её обвинили в посыле неоднозначных сигналов, крадя его вещи. Она и так была достаточно запутана.        Сакура нехотя вернула шарф в грязный ящик, в который раз перекладывая записку на столе. Сама записка не говорила ничего о беременности. Сакура считала, что сообщать такие разрушительные новости таким способом было слишком трусливо для неё, и особенно небезопасно, если кто-то другой попадёт сюда до его возвращения. Всё, о чём она просила, — это срочно связаться с ней, с указанием способа. Оставалось надеяться, что он не проигнорирует её снова и уловит намёк на то, что случилось что-то серьёзное.        А после этого… одному богу было известно, что случится. Она полагала, что какими бы ни были желания Какаши и последствия, она смирится с его решением.        Когда Сакура покинула маленькую квартиру и направилась обратно по улицам, она с тревогой осознавала, что её будущее слишком туманно. Несмотря на многочисленные инструкции Ино, она знала очень мало о месте, где ей предстояло жить отныне, и даже если это была просто другая работа, это была и новая работа, непохожая на всё, что ей приходилось делать раньше. Там будут новые люди и новые правила, и ей потребуется время, чтобы освоиться. Впишется ли она вообще?        Пару месяцев назад она и представить не могла, что её жизнь пойдёт по этому пути. Она слышала истории о девушках, которые беременели и сбегали, чтобы родить ребёнка в тайне… но никогда не представляла, что однажды станет одной из них. Она никогда не представляла, что отцом будет не кто иной Копирующий Ниндзя. Фактически, долгое время она искренне верила, что единственным отцом её детей будет Учиха Саске. Правда, эта вера ослабевала в последние годы, но она никогда не рассматривала другие возможности.        После того, что случилось с Саске, она знала, что эта мечта мертва и похоронена. Сейчас было слишком поздно жаловаться и спрашивать в недоумении, почему это случилось с ней. Всё, что она могла сделать, — это играть сданными ей картами. Она говорила себе, что в конце концов всё наладится. Так должно было быть.        Раскрашенные зелёные ворота деревни в эти дни были закрыты — это был знак меняющихся времён, когда деревня, открывавшая свои двери для всех столько, сколько она себя помнила, теперь преграждала путь чужакам и запирала своих внутри. Она провела несколько минут у окошка контрольно-пропускного пункта, показывая свои документы и код для свитка задания, прежде чем они открыли ворота, чтобы выпустить её. Они захлопнулись с громким стуком позади неё, и тогда Сакура поняла, что это всё. Коноха осталась позади, и единственный путь — вперёд. Она уходила отсюда беременной девушкой, но когда вернётся в следующем году, она отвоюет свою жизнь обратно. Она не будет прежней — никогда не будет прежней — но она пройдёт через это, с помощью Какаши или без. Сакура сделала первый шаг и ни разу не обернулась.