Дом воронов

Заполни эти дни пустые, В моей комнате ты можешь быть, можешь остаться.        — Сакура-чан, почему ты никогда не говоришь о том, откуда ты родом?        Сакура слабо улыбнулась, двигаясь вдоль края кровати, разглаживая мягкую льняную простыню, пока не исчезли все морщинки. С другой стороны Каору делала то же самое, но с большей сноровкой девушки, которая меняла постель чаще, чем одежду.        — О чём бы я говорила? — парировала Сакура, пытаясь заправить угол простыни под матрас. — Моя жизнь не особо интересна.        — Да, но обычно у людей есть о чём рассказать, — настаивала Каору. — Ну хотя бы о семье?        Когда дело касалось личных вопросов, часто было проще сказать правду, чтобы не плодить сложную паутину лжи, которую можно забыть и запутаться позже. Поэтому она пожала плечами и ответила честно:        — Не особо. Мой отец умер до моего рождения. Я выросла с мамой, но она умерла пару лет назад, так что теперь, по сути, я одна.        Лицо Каору, обычно миловидное, поникло. Она явно жалела, что спросила.        — А с кем ты жила потом?        — Ни с кем. Жила одна. А теперь живу здесь, — Сакура бросила ей бесстрастную улыбку. — Боюсь, это всё, что во мне есть интересного.        — Не может быть! Бьюсь об заклад, у тебя была парочка бурных романов!        Ха. Романы. Не та тема, которую Сакура любила обсуждать; сначала потому, что у неё не было личной жизни… а теперь потому, что всё это было уж слишком интересно.        — Хотелось бы, — вздохнула Сакура более или менее убедительно. — Но нет.        — Ничего? — отчаянно повторила Каору. — Неужели не было парней? Ты ведь не так уж и непривлекательна.        Руки Сакуры замерли на матрасе. Каору во многом была милой девушкой, она представилась Сакуре так, словно они просто лучшие подруги, не видевшиеся неделю, но порой её отсутствие такта и тяга к романтическим драмам напоминали Ино в её самые заносчивые дни. Сакура лишь тихо улыбнулась и решила кинуть собаке кость.        — Наверное. Был один парень. Я любила его с самого детства, так сильно, что, можно сказать, построила вокруг него всю свою жизнь.        — Ооо! Детская любовь! Что случилось?        — … Его больше нет.               Каору замерла.       — Как грустно. Неужели не было больше никого?        Был, но Сакура не была уверена, что хочет вдаваться в подробности. Даже мысль об этом была всё ещё на редкость болезненной. Но в то же время она горела желанием разделить это бремя с кем-то ещё, хотя бы чуть-чуть, а кто подходил для этого лучше, чем другая служанка из Страны Дождя,, которая не знала ни её саму, ни её обстоятельств?        — Был мужчина. Он всегда был рядом, но я его как-то не замечала…        — Он был симпатичным?        — Я… ну, наверное. Вроде да. Но это было неважно, потому что он всегда носил… ну, его внутренний мир был всегда заметнее внешнего, наверное. Годами он был моим наставником, а потом стал одним из лучших друзей. А потом мы зашли на шаг дальше, чем следовало, и он сказал мне, что… Когда я уходила, мы, можно сказать, не разговаривали.        — Как ужасно, — прошептала Каору. — Что пошло не так?        — Не знаю, — сказала Сакура, с трудом выдавливая слова сквозь внезапный ком в горле. — Мы просто не были готовы. Я даже сама толком не помню, что произошло.        — Ах, — девушка тут же кивнула с пониманием. — О, не говори. Как-то раз на дне рождения Аки я приложилась к сакэ, а на следующее утро проснулась голой в лесу где-то километре от дома.        — Эм… — Сакура уставилась на новую подругу, пытаясь осмыслить услышанное. — Ты хотела так сделать?        — Неа. Я до сих пор не помню, как это случилось, но, наверное, это и к лучшему. — Каору нахмурилась, задумавшись. — Хотя Юи потом сильно на меня злилась, так что, наверное, дело было в молодом господине. Ой, нет, Сакура — ты не так заворачиваешь! Подними её ровно на тридцать сантиметров от матраса, Сакура-чан — теперь держи параллельно матрасу и заправь вниз, потом возьми другой угол под сорок пять градусов и тоже заправь, чтобы он был ровно с краем кровати.        Сакура ошеломлённо подчинилась. Каору повторяла эти инструкции большую часть последнего часа. Возможно, они в конце концов отложатся в голове, хотя Сакура обычно гордилась, что была самой быстрой ученицей в Конохе, но энтузиазма к, по-видимому, очень точному искусству заправки кровати было не найти. По крайней мере, Каору была терпеливой учительницей.       Сакура изо всех сил старалась запомнить точные указания, заворачивая очередной угол свежевыстиранной простыни под матрас. У противоположного угла Каору внимательно наблюдала за ней, так как у Сакуры была привычка возвращаться к приёмам заправки, которые она переняла от матери, которая и не поняла бы, что это за техника такая, даже если бы спала на ней, а это здесь было неприемлемо. Даже в гостевых комнатах, которыми никогда не пользовались, кровати должны были быть заправлены так же свежо и аккуратно, как будто их готовили для самого господина поместья. Поэтому долг Каору состоял в том, чтобы упорно переучивать её от халатных привычек.        Естественно, Сакура считала всё это чепухой. Когда начинаешь говорить о «сорока пяти градусах» в контексте заправки кровати, ты начинаешь относиться к работе слишком серьёзно.        — Но ведь эти гостевые никто не использует, — сказала Сакура, закончив заправлять последний угол простыни под матрас. — Никто и не заметит.        — У семьи Зуру полно друзей, которые любят наведываться без предупреждения, и то если повезёт, что предупредят хоть за минуту, — весело тараторила Каору. — И, естественно, любой друг семьи боссов будет таким же придирчивым и напыщенным, как и они сами, так что мы должны быть начеку.        У Сакуры дрогнули губы в улыбке.        — Неужели они действительно видят разницу между простым углом и заправкой в стык?        — Нет, но Химико — ещё как видит!        — Она разозлится, если я напортачу? — тревожно спросила Сакура, перепроверяя каждый угол кровати, чтобы не было ни складочки, ни некрасивого края. Она не хотела давать никому (и уж тем более Химико, экономке и главе прислуги) ни малейшего повода уволить её в первую же неделю.        Каору рассмеялась.        — Химико — душка. За всё моё время здесь я, кажется, ни разу не видела, чтобы она на кого-то по-настоящему злилась. Но она строже меня как учитель, так что если ты не освоишь это с моими инструкциями, она сама притащит твою задницу сюда позже и заставит делать всё в два раза быстрее, возможно, даже с утяжелителями.        Сакура облегчённо улыбнулась.        — Не улыбайся пока, у нас ещё тринадцать комнат впереди.        Уф. Но Сакура уже устала. Это была проблема, которую она замечала всё чаще в последнее время, и она её глубоко беспокоила. В конце концов, она была куноичи, привыкшей к долгим часам изнурительных тренировок день за днём; она не должна была чувствовать усталость после одного утра работы. Но расслабляться было нельзя. Если она не справлялась, её могли выгнать, едва она прибыла. Химико, возможно, была готова простить ей кое-что с учётом её положения, но её великодушие, вероятно, не было безграничным.        — Пошли, — Каору поманила её к открытой двери, их работа в этой комнате была закончена.        Но едва девушка сделала шаг в коридор снаружи, как вдруг поспешно отпрянула назад и схватила Сакуру за руку.        — Что? — прошептала та, но Каору резко прижала палец к губам Сакуры, загоняя её к стене. Там они стояли недвижно и молча, а Сакура внимательно прислушивалась, пока прохладный палец Каору оставался прижатым к её губам.        Шаги. Мужские. Они были медленными и неспешными, приближаясь, и сопровождались повторяющимся позвякиванием металла, словно от ремня или других аксессуаров. Хватка Каору на руке Сакуры, казалось, сжалась сильнее по мере того, как шаги становились громче и ближе. Он заходит сюда? Что вообще за дело?        Тем не менее, если Каору считала, что их обнаружение крайне нежелательно, Сакура знала, что безопаснее согласиться. Оставалось ещё так много неизвестного об этом месте и людях, живущих здесь. Постепенно шаги поравнялись с дверью, и на секунду Сакура подумала, что они пройдут мимо без происшествий.        Затем они остановились.        Почти сразу же поведение Каору изменилось, она отпустила руку Сакуры и тут же набросилась на наволочку, яростно взбивая подушку, словно они не занимались этим последние пять минут. Сакура поняла её план. Она хотела выглядеть занятой, а не прижавшейся к стене, для мужчины, который в этот самый момент вошёл в гостевую комнату.        — Каору-чан? Мне показалось, я слышал, как тут шуршит мышка.        Служанка тут же бросила подушку и сделала низкий, почтительный поклон — который Сакура инстинктивно повторила. Будучи того же ранга, что и Каору, проще было просто копировать всё, что она делала.        — Тошио-сама, — проговорила она тихим, сдержанным голосом. — Простите, если мы побеспокоили вас.        Сакура молчала, быстро осмысливая происходящее. По тому, как Каору обращалась к мужчине, он явно был одним из членов семьи, которой она здесь служила и за которой должна была следить. И несмотря на его открытое, дружелюбное лицо и притягательную внешность, для Сакуры не могло быть ничего очевиднее, что нет никого, кого Каору невзлюбила бы сильнее.        Когда его взгляд скользнул к Сакуре, чтобы оценить её, его улыбка потеплела.        — Кто твоя новая подружка?        Она улыбнулась в ответ с некоторой неуверенностью. Он говорил покровительственно, и хотя на поверхности это казалось дружелюбным и приятным, она чувствовала насмешку за его словами. Она не знала, как вести себя с такими мужчинами, особенно когда они занимали положение власти над ней, где приходилось следить за своим обычно развязным языком.        — Это новенькая, — ровно сказала Каору. — Её зовут Сакура. Я её обучаю.        — Хм. Она хорошая учительница, Сакура?        — Да, господин, — ответила она тем же тоном, что и Каору. — Она очень терпелива со мной.        — Уверен, ей есть чему тебя научить, — сказал он, его взгляд скользнул вниз по её телу так небрежно, что она почти не заметила, когда он тут же вернулся к Каору. — Не хочу прерывать твои уроки, Каору-чан, но мой шкаф всё ещё нуждается в уборке сегодня. Не забудь снова.        Каору поклонилась — и Сакура скопировала — и когда они выпрямились, его уже не было в дверях, и всё, что они слышали, были затихающие шлепки шагов и позвякивание ремня. Сакура посмотрела на девушку, пытаясь понять, что только что произошло.        — Он… кажется милым, — сказала она, прощупывая почву.        Каору пожала плечами, её лицо было странно бесстрастным.        — Держись от него подальше, — решительно сказала она. — Внешность бывает обманчива, знаешь ли?        Это был разительный контраст с той болтушкой, которой она была минуту назад, любившей копаться в личной жизни Сакуры. Теперь она казалась откровенно угрюмой.        — Всё в порядке? — спросила Сакура.        — Мне нужно идти разбирать его шкаф, — тяжело сказала Каору, выдавливая улыбку, которой можно было разбить зеркало. — Почему бы тебе не пойти на перерыв? Встретимся в общежитии в два, ладно?        — Ладно, — тревожно ответила Сакура, понимая, что её бросают на произвол судьбы в этом огромном лабиринте дома. До сих пор ей не удавалось пойти куда-либо одной, не заплутав по пути.        — Помни – если заблудишься, просто ищи двери с нарисованными драконами. Они ведут в подвал.        Подвал: дом под домом, где прислуга выполняла большую часть своей невидимой работы.        — Хорошо, — вздохнула Сакура, желая, чтобы она могла остаться здесь, заправляя кровати с Каору, не в последнюю очередь потому, что ей не нравилась мысль о том, что девушка выполняет поручения этого «Тошио-сама». Имя закружилось в голове Сакуры вместе с предостережением Каору. Кто-то уже упоминал его имя раньше, но что именно они говорили?..        Попрощавшись с Каору, она начала пробираться по запомненным коридорам и лестницам. Дом Зуру был огромен — больше Башни Хокаге и почти такого же размера, как больница, по количеству комнат и кроватей. Общежитие же, где спала прислуга, было совершенно отдельным зданием, однако до него можно было добраться через подземные переходы.        Если бы она только могла вспомнить дорогу…        К тому времени, как она найдёт общежитие, наверное, уже будет два часа, и Каору будет ждать её там, готовая тащить на очередной раунд «обязанностей». За всё время, что она была куноичи, Сакура сомневалась, что она когда-либо так усердно работала. Каждый день был бесконечный список дел; полы подмести, окна протереть, цветы сменить и расставить, одежду постирать, высушить, отгладить или развесить.        Она, безусловно, была занята, но заметила, что пока её список обязанностей, написанный на стене главного коридора в подвале, был составлен так, чтобы у неё было как можно меньше контактов с семьёй хозяев. Во время вечерних трапез ей не разрешалось ни присутствовать в столовой, ни приближаться к приготовлению еды на кухне. Было ясно, что как новому члену прислуги ей придётся заслужить их доверие. Тем не менее, Сакура чувствовала, что всё идёт по плану. После первых нескольких дней ей удалось выработать сносный акцент Страны Дождя, чтобы не слишком явно выделяться как чужаку, и, похоже, это сработало. Большинство персонала, как в доме, так и в поместье, относились к ней вполне благосклонно. Химико, по сути, взяла её под своё крыло и представила всем нужным людям в штате.        Благодаря этому Сакура поняла, что сближение с семьёй — лишь половина дела. Сам персонал представлял собой сложную иерархию, в которой нужно было уметь играть, чтобы выжить. Уже одно то, что Химико была на её стороне, дало ей фору. Главный садовник, с которым она познакомилась в первый день, был ещё одним союзником, который ей необходим, так как он имел большое влияние на личного помощника хозяина Зуру, мужского коллегу Химико, который, в свою очередь, фактически ведал расписанием хозяина — расписанием, к которому Сакуре нужно было подобраться поближе, если она хотела узнать что-то об этой семье и её связях.        Через одну из дверей с драконами она спустилась по ступеням из гостевого крыла главного дома в более прохладные, тёмные закоулки подвала. Здесь всегда было больше жизни: члены домохозяйства и садовники сновали туда-сюда, всегда занятые и точно знающие, куда идут. Сакура предположила, что хороший шпион должен был бы пристально наблюдать за ними, чтобы понять, кто мог знать что-то о финансах семьи, но сейчас она была слишком уставшей, да и для разведки ещё оставалось много времени. А сейчас — время вздремнуть.        По дороге в общежитие она заблудилась всего один раз — новый рекорд. Но она слишком устала, чтобы радоваться. Единственное, чего она хотела, — это найти свой футон и проспать остаток дня, пока Каору не придёт её будить.        Одна из других девушек утром оставила сёдзи открытыми, и пока Сакура отдыхала, её взгляд устремился в бамбуковый лес за окном, слушая тихий шелест ветра и приятное щебетание птиц, которых она никогда не слышала в Стране Огня.        Две недели она провела в этом поместье, играя роль служанки, и Сакура уже начинала чувствовать, что это больше похоже на её настоящую жизнь, чем та, что была в Конохе. Хотя она очень скучала по друзьям и временами даже скучала по работе, в последнее время она чувствовала себя удивительно свободной. Её дом теперь был чужой проблемой. Её кредиторы не могли добраться до неё здесь. Даже если она привезла с собой свою самую большую проблему, страх, что друзья узнают о её состоянии, остался позади.        Хотя...        Сакура вздохнула и закрыла глаза, изо всех сил стараясь не думать об этом. Лёгкий тёплый ветерок пронёсся над ней, неся сладкие ароматы, грозящие убаюкать. Может, она и впрямь задремала? Если да, то прошло не так много времени после того, как она закрыла глаза, как что-то холодное и влажное коснулось тыльной стороны её руки.        Приподнявшись, Сакура уставилась затуманенным взглядом на рыжего полосатого кота, сидевшего на краю её одеяла.        — Ты выглядишь самодовольным, — сказала она ему.        — Это просто у меня такое лицо, — ответил кот, махнув хвостом.        Сакура потянулась, закинув руки за голову, пока плечи не щёлкнули, а затем зевнула во весь рот.        — Ты что-нибудь услышал, Докко?        — Две одинаковые девчонки из главной семьи планируют сбросить вёдра с водой на любого, кто пройдёт под их окном. Имей в виду. Служанка Аки с длинными чёрными волосами всем рассказывает, что ты ковыряешь в носу, а повар считает меня богом, потому что я принёс ему подарок.        — Подарок?        — Три дохлые мыши на полу кладовой. Теперь он даёт мне рыбу даром.        Сакура вздохнула.        — Тебе удалось разузнать что-нибудь о синдикате?        — Ну, — заурчал Докко, — от хозяйки дома я ничего не слышал. Она боится всего, что в меху, так что подобраться к ней сложно. Молодой господин слишком много перемещается, я не рискую следовать за ним, а сам господин ведёт дела за закрытыми дверями, но кое-что я слышал, и он определённо что-то замышляет. Он точно переводит куда-то средства, и тот факт, что это так засекречено, вероятно, означает, что это незаконно. Или это просто какой-то постыдный родственник. Не могу быть уверен.        — Продолжай пробовать, — сказала Сакура животному. — Меня всё ещё не подпускают близко к семье.        — Может, потому, что ты ковыряешь в носу?        — Я не ковыряю в носу.        — Всё равно я беру выходной. — Докко подобрался к Сакуре на колени и тут же свернулся клубком. — Гладь меня.        Сакура повиновалась и начала водить рукой по мягкой, роскошной шерсти своего призыва. Глухое, раскатистое мурлыканье наполнило комнату, а маленькие острые коготки выпустились сквозь материал её юкаты. Докко больше всего на свете любил, когда его гладили и баловали. Он был слишком подвержен отвлечениям вроде ловли мышей и подхалимством перед работниками кухни ради бесплатной еды, но из всех её кошачьих призывов у него были лучшие языковые навыки. Он понимал большую часть услышанного и мог точно передать это Сакуре. И, возможно, его лень и склонность заводить дружбу с теми, у кого ключ от кладовой, были хорошим прикрытием. Здесь хватало обычных котов, которые, казалось, служили мышеловами. Докко идеально вписывался. Он мог запросто подобраться к людям, ведущим частные беседы, и узнавать все их секреты, невинно свернувшись у них на коленях.        Будь он слизняком, ему, несомненно, было бы труднее завоевать расположение людей таким же образом, и её призываемые животные вполне могли бы быть склизкими, если бы Цунаде настояла на своём. Но в тот день, когда Хокаге объявила, что Сакура готова заключить договор с кланом животных, и предложила ей собственные свитки, Сакура долго смотрела на любимых гастроподов своей наставницы и подумала, что можно зайти слишком далеко в этом вопросе наследования дзюцу. Другими словами, она тактично предложила найти собственных призываемых животных, лучше подходящих её потребностям и, возможно, более приятных на ощупь и вид.        Наруто предлагал лягушек, Конохамару — обезьян, Ли — даже черепах, а Какаши чуть ли не убедил её в положительных качествах собак. Но в итоге Сакура решила, что хочет что-то более олицетворяющее её саму — что-то изящное, быстрое, грациозное и умное. Что-то вроде кошек. Она не была уверена, что кто-то вообще согласился бы с тем, что это представляет её (Сай до сих пор считал, что ей больше подошли бы розовые слоны («Большие уши, большие носы и толстые. Что ещё нужно?»)), и по сей день Какаши был возмущён её выбором. Он, наверное, считал, что слизни были бы лучше. Он отказывался признавать, что кошки так же практичны, как его собаки, ведь они были обычными животными с острыми чувствами, которые могли легко остаться незамеченными. Их слух был великолепен, и они видели почти в полной темноте. В общем, идеальный шпион, чтобы компенсировать её природную слабость в разведке.        У Докко были и другие достоинства.        — Были какие-то сообщения? — спросила она, почёсывая основание его ушей.        Докко открыл один глаз.        — Ничего, — пробормотал он.        Сердце Сакуры упало.        — Я надеялась…        Кот закрыл глаз и больше ничего не сказал. Сакура продолжала чесать его за шею, уставившись в пространство, задаваясь вопросом, разумно ли беспокоиться.        Две недели назад она подбросила ту записку на стол Какаши. Неужели он до сих пор не связался с ней? Конечно, её сообщение не было полностью откровенным. Она не хотела объяснять всё через трусливое письмо, поэтому просто оставила просьбу, чтобы он связался с ней через её призыва как можно скорее по очень важному вопросу. Прочитал ли он его и просто отбросил как недостаточно важное? Или он вошёл с сильным порывом ветра, и её сдуло под книжный шкаф, где он никогда её не найдёт? Или, может, он просто ещё не вернулся? Это означало бы, что он отсутствовал почти целый месяц из-за этой срочной миссии. Разве это нормально? Что-то пошло не так?        — Ай. Не нужно так сильно дёргать за шерсть.        Сакура вздрогнула.        — Прости!        Пока толстый кот переворачивался у неё на коленях, Сакура прикусила губу.        — Если он свяжется с тобой, ты дашь мне знать сразу же, да?        — Конечно, — сказал Докко, растянувшись вверх ногами. — Хотя я не знаю, чего ты от него хочешь. Я считаю его очень ненадёжным.        — Почему?        — Любой, кто водится с собаками, замышляет что-то недоброе.        Сакура улыбнулась.        — Я ему доверяю. И очень важно, чтобы он связался со мной в ближайшее время.        — Обычно неразумно связываться с агентами под прикрытием. Вероятно поэтому ты ничего о нём не слышала. Я удивлён, что ты вообще попросила его об этом, зная, какую опасность это может повлечь.        Ничего не поделаешь. Сейчас у неё девятая неделя беременности, и если она не предпримет действий в ближайшее время, возможность прервать её исчезнет. Она могла бы действовать в одиночку, и он никогда не узнал бы, и, возможно, если бы это был кто-то другой, она уже так и поступила. Но она слишком уважала Какаши и слишком высоко ценила его мнение, чтобы оставить его в неведении. Он должен был знать. И это должно было быть их общим решением.        Однако была ещё почти бессознательная уверенность, что это уже вышло из-под её контроля. В конце концов, именно поэтому она сбежала, не так ли? Часть её уже давно смирилась с тем, что она не дождётся от Какаши никаких вестей ещё очень долго...        Уши Докко под её пальцами вдруг дёрнулись, и без слов кот отпрыгнул и быстро исчез под верандой. Причина стала очевидна, когда дверь позади Сакуры резко распахнулась. Она обернулась с улыбкой, ожидая Каору.        Только улыбка тут же сошла с её лица, когда она увидела, кто это был на самом деле.        — С кем ты разговаривала? — резко спросила высокая девушка, хмурясь.        — Сама с собой, — раздражённо ответила Сакура и тут же отвернулась, пытаясь игнорировать её.        Было слишком наивно надеяться, что она поладит со всеми в этом месте, и Юи была тому главный пример. К несчастью для них обеих, они были прикованы друг к другу, деля одну комнату и одно расписание. Трудно было держаться подальше от кого-то, кто спал на соседнем футоне и отдыхал в то же время.        Девушка вошла в комнату, отбрасывая длинную прядь персиковых волос. Она была единственным человеком, которого Сакура когда-либо встречала, чей цвет волос так близко напоминал её собственный, хотя она готова была поспорить, что именно эта глупая причина заставила Юи невзлюбить её. Трудно было представить, чтобы разумный человек расстраивался из-за такого?        Или, может, причина была более глубокая?..       — Ты никого не обманешь, знаешь ли, — вдруг сказала Юи, взбивая своё постельное бельё с кислым выражением лица.        — Прости? — как можно вежливее и невиннее ответила Сакура.        — Поддельный акцент не сделает тебя популярной.        — Я не осознавала… — солгала Сакура. — Я как-то провела неделю с тётей в Стране Молний, и когда вернулась домой, говорила так, будто всю жизнь там прожила. Думаю, я просто впитываю такие вещи, не замечая.        Юи нахмурилась.        — Может быть. А может, ты знаешь, что мы в состоянии войны со Страной Огня, и пытаешься прикинуться одной из нас.        — Мы в состоянии войны? — переспросила Сакура. Для неё это было новостью.        — Мы всегда воевали. Амегакурэ и Коноха всегда были врагами.        — Я не из Конохи.        — Ты могла бы и быть. Но, эй, скоро Конохи, возможно, и не станет.        Сакура снова посмотрела в открытые двери на лес снаружи.        — Почему? — спросила она, стараясь не звучать заинтересованной.        — Ива собирается их уничтожить. Все знают это. — Юи сказала это с бесстрастным пожатием плеч. — Ниндзя Ивы ненамного лучше, полагаю, но если они смогут стереть этих самодовольных ублюдков из Конохи с лица земли, они получат мои наилучшие пожелания.        По крайней мере, пропагандистская машина в Стране Дождя работала исправно.        — Если Ива победит Коноху и получит контроль над Страной Огня, как ты думаешь, кого они атакуют следующим?        — Что? — Юи раздражённо взглянула на неё.        — У вас Страна Земли с одной стороны, Страна Огня с другой. Если Ива будет контролировать обе и решит, что им приглянулась Амегакурэ, у Страны Дождя не будет шансов.        — Не недооценивай Дождь, — фыркнула Юи. — Мы выиграли все войны, в которых сражались.        Сакура не была уверена, что гражданские войны считаются, но решила отмахнуться и не развивать тему. Ей не хотелось ввязываться в спор и вызывать ещё большую неприязнь. К тому же она была слишком уставшей, чтобы спорить. Беременность сильно ограничила её запасы энергии, так что во время перерывов ей часто приходилось возвращаться в комнату, чтобы вздремнуть. Юи и подобные ей явно считали это ленью, и Сакура знала, что были жалобы Химико, но экономка просто отмахивалась от них. Она была единственным другим человеком в этом доме, кто знал о состоянии Сакуры.        Если подумать, она была единственным другим человеком в мире, который знал об этом.        За её спиной Юи издала раздражённый звук, хлопнув дверцей шкафа.        — Я думала, Каору должна тебя обучать, — сказала она. — Где она? — И она подозрительно посмотрела на Сакуру, словно та могла спрятать её в ящике.        Сакура пожала плечами.        — Она с Тошио-сама.        — Что? — Юи замерла, уставившись на неё.        — Разбирает его носки или что-то в этом роде, — продолжила Сакура, беспокойно ёрзая на кровати. — Эй, а Каору имеет что-то против Тошио? Она казалась очень расстроенной, когда…        — Заткнись! Ты ничего не знаешь! — вдруг взорвалась Юи, бледная как полотно. Её кошачьи глаза многозначительно сузились, глядя на неё. — И держись подальше от Тошио-сама!        — Хм. — Сакура молча сомкнула губы, но сохраняла спокойствие.        В общей сложности это было уже третье предупреждение об одном мужчине за какие-то шесть дней, и её подозрения начали складываться в картину. Каору предостерегала её в её же интересах. Предостережение Юи больше походило на то, что её отгоняли, иначе…        Только Химико подробно рассказала об этом человеке в самый первый день прибытия Сакуры, когда та быстро перечислила её обязанности и вкратце представила семью на безопасном расстоянии.        — Господин Зуру, — сказала она, — справедливый человек. Держись от него подальше, и у тебя никогда не будет с ним проблем. Госпожа Зуру будет ревновать к тебе, как она ревнует ко всем служанкам, которых выбирает её муж, но она в основном будет игнорировать тебя, даже если ты напортачишь в её присутствии, так что тебе нечего бояться от неё. Близнецы безобидны, но шаловливы. Если ты произведёшь на них хорошее впечатление, они будут для тебя золотыми; но если не будешь играть в их игры, они станут твоими злейшими врагами в этом доме. Что касается молодого господина, Тошио-сама... постарайся держаться от него подальше, если сможешь.        Если Сакуре требовалось соблюдать осторожность, она хотела знать, от чего именно.        — Почему? — спросила она Химико.        — Потому что он едва ли человек. — Отвращение в голосе Химико было шокирующе откровенным. — Его любимый трюк — напоить молодых служанок, чтобы наслаждаться ими без сопротивления. Те, кто жалуются, получают от ворот поворот. Его вкусы непостоянны, так что если тебя начнёт преследовать он, Сакура, возможно, в твоих же интересах будет сдаться сразу. Не давай ему удовольствия от погони, и он быстро заскучает и больше не посмотрит в твою сторону. Или просто спроси себя, нужна ли тебе вообще эта работа.        Сакура была шокирована и не на шутку обеспокоена. У неё не было особого выбора — она должна была сохранить эту работу любой ценой для успеха миссии, так что уволиться, чтобы избежать любовных притязаний дворянина, было невозможно. Теперь, встретив его, его дружелюбные, но покровительственные манеры оставили у неё глубокое чувство тревоги, и реакция Каору начала обретать смысл. Каору пыталась предостеречь её ради её же безопасности.       Юи, с другой стороны…        Девушка смотрела на неё сейчас так, словно Сакура была чем-то, что деревенская собака изрыгнула на обочину дороги. Не было сомнений, что Юи совершенно не заботилась о безопасности Сакуры.        Сакура снова отвернулась к лесу, начиная скучать по Ино. Когда-то блондинка раздражала её так же, как Юи сейчас, но из двоих первая была куда предпочтительнее.        — Сейчас два часа, знаешь ли, — резко сказала Юи. — Тебе пора приступать к послеобеденным обязанностям.        — Мне нужно ждать Каору, — честно сказала Сакура, а затем бросила на девушку косой взгляд. — Или, может, ты сама возьмёшься меня обучать? Не против поводить меня за ручку?        Юи стало от этой мысли откровенно дурно.        — Тогда я просто подожду Каору, — закончила Сакура.        — Но если она с Тошио-сама…        — Это стало бы для меня новостью, ведь я её не видел.        Обе девушки вздрогнули от неожиданности при звуке нового голоса, поспешно повернувшись к открытым сёдзи, где сейчас стоял мужчина, прислонившись к одной из опор веранды. Юи бросилась в поклон так быстро, что было чудом, как она не стукнулась головой о пол.        — Тошио-сама, — выдохнула она.        Сакура поклонилась так же, но лишь настолько, насколько требовала вежливость. Он улыбался им обеим, словно в том, что господин заглянул в гости к своим скромным служанкам, не было ничего необычного. Члены семьи не должны были появляться в общежитии прислуги. Сакура была здесь всего неделю, но даже она это знала.        — Можем ли мы чем-то помочь, господин? — деликатно спросила Юи. Как и Каору, её поведение полностью изменилось. Но если Каору замкнулась и окаменела от презрения, Юи смягчилась и стала почти невыносимо скромной и женственной.        — Вообще-то да, — ответил молодой человек, улыбаясь одним уголком рта. — В библиотеке нужно распаковать книги. Я бы попросил кого-нибудь другого, но все заняты, боюсь. Не согласится ли одна из вас помочь мне.        — «Не-а» — без особых колебаний подумала Сакура.        Юи шагнула вперёд.        — Я буду счастлива помочь вам, Тошио-сама, — прошептала она.        — Я думал, может, эта работа больше подойдёт новенькой, — ответил он.        Юи замерла. Что-то неприятное пробежало по спине Сакуры, когда она настороженно перевела взгляд на молодого господина, стоящего на веранде.        — П-простите? — пробормотала она, вдруг почувствовав на себе жар всей ненависти Юи, хотя та даже не смотрела на неё.        — Ты умеешь читать? — спросил он.        — Не очень хорошо, — сказала она с надеждой. Если она не умеет читать, он вряд ли попросит её помочь в библиотеке?        — Ты хотя бы знаешь алфавит, да?       Столько неграмотности она не могла себе позволить, ведь он наверняка знал, что служанки каждое утро читают свои обязанности с большой доски в подвале.        — Да, — уныло ответила она. — Знаю, господин.        — Простите меня, Тошио-сама, но Сакура новенькая. Не думаю, что она готова к такой работе, — быстро сказала Юи, и на мгновение Сакура почувствовала благодарность, пусть даже мотивы Юи не были чисты.        — Напротив, ей пора узнать, как здесь всё устроено, — ровно парировал он, глядя на Сакуру из-под полуопущенных век. — Что скажешь, Сакура?        Она оказалась в ловушке. Она впервые познала настоящее чувство клаустрофобии, когда двое людей так пристально смотрят на неё, зная, что она не может отказать. Она не хотела идти куда-либо наедине с этим мужчиной. Как куноичи, он не представлял для неё угрозы. Но в этом месте она не была и не могла быть куноичи. Она была просто служанкой-крестьянкой, и что бы ни хотел её господин, она должна была подчиниться.        — Конечно, Тошио-сама, — механически сказала она, поднимаясь на ноги. — Для меня честь помочь вам.

***

       Глубокой ночью на улицы Конохи вернулась старая тень. Она миновала спящие дома и ночные переулки, пока не достигла своего жилища. Там Хатаке Какаши прошёл мимо двери собственной квартиры и направился к общей ванной в конце коридора. Капли тёмно-красного цвета усеяли половицы за ним. Со вздохом он сполз в ванну внутри, слишком усталый, чтобы двигаться. Слишком оцепеневший, чтобы снять одежду.        Вместо этого он лишь протянул единственную послушную руку, открыл кран с горячей водой и позволил неуклонно поднимающемуся уровню воды согреть его, даже несмотря на то, что она быстро смыла грязь, траву и кровь с его одежды, окрасившись в противный коричневый оттенок. По мере того как тепло болезненно проникало в его ледяные руки, пока он снова не начал их чувствовать, он принялся за тяжёлую работу — снимал одну часть доспехов за другой. Лишь когда он услышал, как вода начала плескаться на кафель ванной комнаты, он осознал, что балансировал на грани потери сознания. Но по крайней мере он был в тепле. По крайней мере рваная рана на его плече стала относительно чище.        Он знал, что с ней нужно что-то делать. Больница была очевидным выбором, но характер его миссии заставлял его неохотно выбирать её. Кроме морфия, это место мало что могло предложить Какаши, и он уже знал лучшего медика, который справился бы с работой с меньшей суетой и большим мастерством.        Потому что за последний месяц вне Конохи Какаши убедил себя, что Сакура, как всегда, сжалится над ним. Всё, что произошло на той миссии три месяца назад, казалось теперь таким далёким, что он едва помнил подробности. Особенно учитывая, что ему повезло вообще помнить своё имя после того, что он пережил последние пару недель. Сакура наверняка уже простила его. Всё должно было вернуться на круги своя. Даже больше, чем медик, Какаши прямо сейчас нуждался в том, чтобы эта болтушка тараторила ему что-нибудь, уверяя, что он дома, в безопасности и у него есть друг.        Он медленно вылез из окрашенной в мутно-красный цвет воды и обмотал полотенцем руку вместо бинта. Если бы он взглянул на часы, то увидел бы, что три часа ночи — самое неподходящее время идти к другу. Тем не менее Какаши был непоколебим в решении найти Сакуру. Спустя какое-то время, не зная и не помня толком, как он добрался, он оказался в конце садовой дорожки к её дому, уставившись на красную табличку над дверью и пытаясь понять, что она значит.        — Продаётся… — безвольно прочитал он.        Она продаёт дом? Зачем ей продавать дом? Она столько раз говорила ему, как он для неё важен, особенно после смерти матери, и как она хочет сохранить его для своей будущей семьи.        Хмурясь, Какаши пробрался по заросшей сорняками дорожке к двери, сорвал табличку и начал жать на звонок. Он предполагал, что она спит. Вежливый «динь» звонка не казался ему громким (в ушах и так звенело), и после десяти минут нажиманий на кнопку он начал думать, что она либо не слышит, либо намеренно игнорирует его.        Он отступил, чтобы найти окно её спальни. Его никогда не удостаивали приглашения в её спальню, но она как-то говорила ему, что окно выходит в сад, так что теоретически он знал, где его искать.        Однако швыряние гальки в окна верхнего этажа и крики её имени всё громче и громче не давали результата. Он подумывал влезть и постучать в окно самому, но сомневался, что хватит сил. Вместо этого он снова закричал: «Сакура!»        Где-то поблизости в тревоге залаяла собака. Когда Какаши приготовился швырнуть очередную горсть гальки, в спальне соседнего дома зажёгся свет. В окне возник силуэт, и створка распахнулась.        — Потише! — прошипела на него женщина средних лет в халате. — Люди спят!        — Мне нужна Сакура, — прошипел он в ответ, больше из-за того, что голос садился, чем из уважения к её просьбе о тишине.        — Зря тратишь дыхание, — отрезала она. — Её тут нет.        В отчаянии он поник.        — Тогда где она? — спросил он.        — Она съехала недели три назад. Дом арестован за долги. Если она тебе нужна, наверное, остановилась у той своей подруги-блондинки.        — Наруто?        — Нет-нет. Девушка. Та, что напротив.        Ино. Какаши не стал благодарить женщину. Он побрёл обратно к фасаду дома и направился прямиком к дому напротив. Он знал, что это дом Ино, потому что видел её выглядывающей из окна пару недель назад, в день своего возвращения с той ужасной миссии (хотя и не такой ужасной, как нынешняя).        Он постучал. И стучал, пока в перекошенных стеклянных панелях рядом с дверью не замигали огоньки. Когда дверь открылась, перед ним стояла раздражённая Ино с отекшим от сна лицом.        — Чего вам? — огрызнулась она.        — Где Сакура? — спросил он.        Ино раздражённо щёлкнула языком, а её недовольная гримаса сменилась смесью раздражения и брезгливости.        — Вы разбудили меня, чтобы спросить это? Не могли подождать?        — Мне нужна её помощь.        — И что вам может понадобиться от неё в такой час? — раздражённо спросила Ино. Её взгляд скользнул по нему в поисках подсказки. Сначала она с лёгким недоумением отметила, что он явно вымок. Ночь была холодной, но дождя не было. Затем её глаза упали на пропитанное красным полотенце, прижатое к его руке. Она закатила глаза. — Ладно, заходите.        — Мне просто нужно найти Сакуру, — настаивал он.        — Сакуры здесь нет. А теперь заходите, пока не истекли кровью.        Ино в роли медика была не худшим вариантом. Возможно, она не блистала в медицине так, как Сакура, но была достаточно компетентна. Однако Какаши чувствовал лишь разочарование и растерянность, когда его проводили к дивану и велели протянуть раненую руку.        — Дом Сакуры арестован, — пробормотал он, пока слегка жгучая чакра Ино покалывала его плоть. — Она переехала?        — В каком-то смысле, — сжато ответила Ино.        — Её здесь нет?        — Очевидно же.        — Тогда где она?        — Она на миссии, сенсей, — сказала она. — Ушла недели три назад.        — С парнями?        — Нет, одна.        Какаши надолго замолчал, его заторможенный мозг с трудом осмысливал услышанное.        — Я думал, она больна…        — Видимо, не настолько.        — Но Цунаде не отправила бы её на одиночную миссию. Она командный игрок. Одиночка — не её сильная сторона, — пробормотал он, зажимая переносицу, когда почувствовал подступающую мигрень.        Ино вздохнула.        — Цунаде не отправляла, сенсей. Сакура сама вызвалась. Готово, как себя чувствуете?        Какаши осторожно пошевелил рукой и взглянул на длинную воспалённую линию на коже. Она казалась стянутой и бугристой, но больше не болела, хотя, скорее всего, оставит шрам. Сакура могла бы сделать так, что не осталось бы и следа, но он не стал говорить об этом Ино. Это было бы просто грубо.        — Зачем Сакуре брать одиночную миссию? — спросил он вместо этого.        — Здесь для неё всё складывалось не лучшим образом. У неё даже дома больше нет. Может, она хотела сбежать из Конохи на время? — предположила Ино, вставая за аптечкой из ящика в столике.        — Почему? Надолго она ушла?        — Скорее всего, до конца года, сенсей.        Она побрызгала на руку антисептиком и закончила тем, что забинтовала её чистым белым бинтом.        — Сойдёт, — сказала она, закрепляя конец. — Теперь примите эту таблетку для восстановления крови.        Какаши слабо взял её, долго катая в ладони, прежде чем положить в рот. Ино наблюдала за ним с приподнятой бровью.        — Вам нужно прилечь. Никогда не видела вас таким истощённым.        Протестовать сил не было. Если Сакуры нигде в Конохе не было, у него не было мотивации идти куда-то ещё. Особенно если она будет отсутствовать до конца года.        Когда он откинулся, удобно устроив голову на подлокотнике дивана, а плечо осторожно подложив под подушку, лицо Ино нависло над ним.        — Теперь можно задать пару вопросов? — спросила она.        Он лишь пожал плечами, едва обращая внимание.        — Почему вы мокрый?        — Потому что я в воде.        — Понятно. Вы только что вернулись с миссии?        Он кивнул.        — И… первым делом вы отправились искать Сакуру посреди ночи?        — Чтобы она меня подлечила.        — Потому что сходить в больницу — это слишком просто, да?        — Что-то вроде того.        — Эй, вы же вроде близки с Сакурой? — рискнула она.        — В каком смысле? — уклончиво спросил он.        — Для её командира, я имею в виду. Вот, например, после Асумы-сенсея я со своим новым начальником вне работы и двух слов не сказала. Он был скучный, но Сакура тоже говорила, что вы довольно занудный, так что я не понимаю.        Какаши не нашёлся, что ответить, и лишь хмыкнул.        Ино наклонилась ниже. Её нос оказался недалеко от его лба.        — Она может отсутствовать целый год, знаете ли, — сказала она. — Вас это не беспокоит?        — У всех рано или поздно бывают такие миссии.        — Конечно. Но забавно то, что Сакура, кажется, вообще не подумала о вас, когда уезжала. Думаю, она начисто о вас забыла. — Ино резко выпрямилась и зашагала в сторону своей комнаты. — Хм. Может, я ошиблась насчёт вашей близости…        Свет погас вместе с Ино, оставив Какаши взирать на тёмный потолок, где лишь тусклый лунный свет прояснял очертания. Он не хотел оставаться здесь, но не было сил двигаться. Он пришёл ради Сакуры. Теперь ему придётся остаться из-за нехватки крови в теле.        Осторожно он перевернулся на бок с тихим выдохом. Что, чёрт возьми, могло мотивировать Сакуру взять такую миссию в такое время? Конечно, проблемы с жильём — достаточная причина, чтобы сорваться с места, но в последний раз, когда он видел Сакуру, она не могла даже путешествовать без приступов тошноты. Разумно ли отправляться на одиночную миссию в таком нестабильном состоянии?        Неужели она действительно не подумала о нём, уходя?        Что ж, Какаши не сомневался в последнем. Если он был в чём-то уверен, так это в том, что Харуно Сакура не почувствовала бы себя обязанной остаться ради Хатаке Какаши. Если она не уехала из-за своих долгов, то почти наверняка уехала из-за него.