Дом воронов

Ничто не могло бы приблизить меня, Ничто не могло бы подвести меня ближе. Где же дорога, которой я следую, чтобы уйти?        Сакура внутренне вздохнула от нетерпения и усталости. Ноги ныли, а руки болели от тяжести пяти разных по цвету и фасону кимоно. Аки рядом выглядела так, будто вот-вот уснёт на ходу, с десятком оби, растянутых на её руках.        Светловолосая Хатаке по имени Рэйка мямлила и никак не могла решить, что же надеть сегодня. Она была даже хуже госпожи Зуру по утрам, а о госпоже Зуру ходили легенды, когда дело касалось привередливости в одежде.        — Я думаю, синее прекрасно оттенит ваши волосы», — попыталась уговорить её Химико.        — Но оно не сочетается с моими глазами, — пожаловалась Рэйка.        И волосы, и глаза этой женщины были, по мнению Сакуры, просто бледными оттенками серого, так что она вообще не понимала, о чём толкуют Химико или Хатаке. Сакура наблюдала, как молодая женщина улыбается своему бледному отражению, и что-то ужасно, до дискомфорта знакомое мелькнуло в этой улыбке. Может, потому что она была похожа на Какаши? Хотя… на самом деле нет. Улыбка Какаши всегда была мягкой и осторожной. Эта же женщина улыбалась постоянно, и эта улыбка была не из приятных.        — Мне нравится вот этот, — сказала она, выхватила ещё один оби из рук Аки и бросила предыдущий ей чуть ли не в лицо. Сакура нахмурилась. По всем статьям, Аки была частью семьи этой женщины, но та обращалась с ней не лучше и не хуже, чем с Сакурой. Неужели разница между высшим и низшим домами так разительна? Сакура не припоминала, чтобы видела столь жёсткий снобизм со времён клана Хьюга.        Но не только бесконечная привередливость этой женщины действовала Сакуре на нервы. Шёл уже четвёртый день с тех пор, как она отправила Ня с сообщением к Цунаде, и та должна была прибыть к месту уже сейчас. Как только сообщение будет доставлено, Ня сможет мгновенно призвать себя обратно к Сакуре и доложить об успехе. Сакура гадала, пришлёт ли Цунаде через котёнка новые приказы. Возможно, её попросят остаться и узнать больше, а может, велят возвращаться, хотя сейчас Сакура уже не была уверена, какой вариант предпочла бы. Домой ей особо не хотелось… но и оставаться тоже не очень-то хотелось.        Сакура боялась того доклада и по другой причине. Он означал бы, что Коноха предупреждена о существовании клана Хатаке и его причастности к этой войне. Что это значило для Какаши? Она могла лишь надеяться, что Цунаде не пойдёт обычным путём с подозреваемым шпионом — а именно, не спустит его в самые тёмные и холодные подвалы военного штаба. В прошлую войну туда спускали множество невиновных, и Сакура не сомневалась, что история повторится, когда страх, подозрительность и истерия начнут нарастать.        — Может, белое… — продолжала размышлять женщина Хатаке.        Сакура закатила глаза. Большая ошибка. Женщина заметила это в зеркале и бросила на неё мерзкий взгляд.        — Убирайся, — прошипела она. — Мне не нужно, чтобы меня обслуживало невоспитанное отродье.        — Простите, — пробормотала Сакура.        — Мне всё равно. Вон.        Сделав вид, что пристыжена, Сакура передала свою охапку кимоно Химико, смотревшей на неё с укоризной, и бодро зашагала прочь. Позже её, наверное, накажут чисткой туалетов, но Сакуру, медика, видавшего куда более серьёзные вещи, это не смущало, и она готова была заплатить такую цену, лишь бы не прислуживать избалованной девчонке, у которой одежды было больше, чем ума.        Проходя по длинной галерее верхнего этажа, она глянула в окно и замерла на мгновение, разглядывая трепещущее озеро внизу. День был серым, а грязь вдоль ближайшего берега была густой, там тренировалась группа темноволосых мужчин. Но несмотря на отвратительное покрытие под ногами, их движения были сильными и плавными. Это были не посредственные, и даже не выдающиеся шиноби.        Они были наравне с лучшими бойцами Конохи.        И снова её охватила тревога о том, какие действия предпримет Цунаде, получив её доклад. Пошлёт ли она массивный штурмовой отряд прямо в это поместье, чтобы окружить клан и устроить превентивную засаду? Это был бы самый заманчивый вариант действий, положивший конец участию Синдиката в войне. Однако Цунаде пришлось бы послать значительные силы, ведь это был клан, породивший Хатэке Какаши, и с этой семьёй определённо приходилось считаться.        Но пойдёт ли Цунаде на это? Отправка армии через границу для атаки на поместье в Стране Дождя всего в нескольких километрах от Амегакуре, могла быть расценена как акт войны. Могла ли Коноха вообще рискнуть, что Аме использует это как предлог для союза с Ивой? Это было бы ещё хуже, чем союз Ивы с Синдикатом.        Сакура продолжила путь вниз по лестнице, направляясь в свою комнату. Было всего одиннадцать часов, а она уже вымоталась. Раз до обеда у неё не было дежурств, она хотела вздремнуть на своей кровати.        Но, как она вскоре поняла, не судьба. Докко сидел на веранде перед спальней, прижимая лапой мечущегося маленького трёхцветного котёнка.        — Сакура, Сакура, — слабо мяукнула она.        — Ня! — прошептала Сакура. Она быстро закрыла за собой дверь и подбежала к веранде, где сидели кошки. — Ты вернулась? Что случилось?        — Расскажи ей, — резко сказал Докко.        Ня жалобно завозилась и посмотрела на Сакуру робким, манипулятивно-скорбным взглядом.        — Потеряла сообщение.        Сакура уставилась на неё.        — Ты потеряла… сообщение? — переспросила она.        Докко ткнул котёнка.        — И всё остальное, — приказал он.        Ня задрожала.        — Собачий человек украл ошейник.        — Я не понимаю, — Сакура посмотрела на Докко. — Что она имеет в виду?        — Она говорит, что Хатаке Какаши перехватил её в Конохе. Он снял её ошейник и нашёл сообщение, — объяснил старший кот.        — Ня пыталась остановить его, а он пытался убить Ня!        — Убить? — Сакура ахнула, чувствуя, как что-то внутри начинает ломаться и крошиться. Было неприятно и опустошающе, лёгкие сжались, голова закружилась. — Нет… Нет, Какаши не настолько жесток. Тут какая-то ошибка. Он не стал бы перехватывать личное послание. Может, он даже не прочитал его…        — Прочитал, да, — затараторила Ня. — Прочитал.        — Когда? — потребовала Сакура, паника сделала её голос громче и жёстче, чем она хотела.        Ня съёжилась, пытаясь отползти под лапу Докко в поисках укрытия.        — День назад. Ня не хотела идти — пришлось идти — сильные боли — не могла прийти.        Сакура покачала головой, не в силах разобрать сбивчивый поток слов, так что Докко вздохнул и элегантно повёл ушами.        — Она оправдывается. Она недостаточно быстро призвала себя обратно, когда Какаши её поймал. Она глупо позволила ему ранить себя и угодила в иной мир. Она нашла путь сюда только час назад, так что, естественно, можно предположить, что теперь у него фора в целый день. — Его хвост сердито дёрнулся, когда он уставился на Сакуру. — Теперь ты наконец видишь его истинную сущность? Или будешь и дальше настаивать, что он сам передал послание Хокаге, потому что он настолько идеален?        — Ты предвзят! — огрызнулась Сакура. — Ты просто не любишь его из-за его собак!        — А ты не предвзята? — зашипел Докко. — Ты же ждёшь от него котят!        — Я. Не. Жду. Ничьих. Котят!        Она попыталась встать, но боль резко кольнула внизу живота, и она ахнула. Второй раз за четыре дня. Две кошки зависли рядом, тревожно дрожа, но Сакура яростно уставилась на них.        — Убирайтесь! Вы оба!        Ня исчезла первой, радуясь побегу, но Докко задержался.        — Ты должна исходить из того, что твоё прикрытие раскрыто. Если он шпион, он теперь знает, где ты, и предупредит свой клан. Если у тебя есть мозги, ты уйдёшь сегодня же.        — Просто оставь меня в покое, — прорычала Сакура и захлопнула сёдзи, чтобы Докко не мог войти внутрь.        Она тут же рухнула на футон и сделала несколько глубоких, неровных вдохов, прежде чем слёзы покатились по её лицу. Она больше не хотела быть здесь. Она не хотела быть беременной. Она даже не хотела быть Харуно Сакурой.        Как Какаши мог быть шпионом? Это было немыслимо. Он был генином с трёх лет, джонином с тринадцати… Вся его жизнь прошла в Конохе и была посвящена Конохе. Какая у него могла быть возможность или мотив для дезертирства? Хотя она знала, что он как минимум с семнадцати лет сам состоял в переписке с Карасу…        Она слишком хорошо помнила то письмо. Помнила, как сидела за его столом, роясь в ящиках в поисках новых похабных любовных записок, и хотя тогда письмо не произвело особого впечатления, слова теперь смело всплывали в памяти. Она даже помнила точный почерк.        «Карасу, твоё приглашение очень любезно… передавай привет малышке Рэйке…»        Разве можно было не надеяться, что это была обычная семейная переписка?        Но то, что он перехватил её послание, ещё ничего не значило. Верно? Он, наверное, просто совал нос не в свои дела и как обычно без причины пренебрегал правилами. Это не значило, что он шпион. Он, вероятно, поняв смысл послания, сразу передал его Цунаде — и тем самым показал, что ему нечего скрывать — ДА! Вот оно что. Если Какаши передаст ей послание, которое его же и обвиняет, Цунаде будет куда меньше подозревать его! Это наверняка лучший исход!        Только… почему Ня сказала, что он пытался её убить? Это было не похоже на Какаши. Может, она преувеличивала? Её язык небогат, может, она хотела сказать не «убить», а «поцеловать»?        — «Ты можешь придумывать оправдания и фантазировать до второго пришествия, Сакура, — сказала она себе, — но это не меняет того факта, что Докко прав».        Как бы сильно она ни верила в Какаши, ей придётся убираться отсюда. Она должна была исходить из того, что её раскрыли… потому что только дурак всегда остаётся оптимистом. Неважно, святой Какаши или нет. Она узнала больше, чем ожидала, и этого было достаточно, чтобы завершить миссию досрочно.        Но Сакура не хотела домой. Возвращение в Коноху означало возвращение к бездомной жизни, да ещё и на третьем месяце беременности. Здесь у неё была кровать, бесплатная еда, новые подруги, никто не возлагал на неё больших надежд и ожиданий или осуждал бы за её «выбор» отца, и даже если по соседству жила банда головорезов-наёмников, до этого момента она чувствовала себя в безопасности. И снова Какаши перевернул её чувство защищённости с ног на голову.        Сакура села и вытерла слёзы. Хватит плакать. Ей нечего бояться Какаши. Они вместе прошли множество миссий и спасали друг другу жизнь бессчётное количество раз. И даже если та близость, которую они начали открывать, испарилась тем утром, когда она проснулась в гостиничном номере, ничего из этого не было фальшивым. Он заботился о ней. О чём бы он ещё ни лгал, в этом он не мог лгать.        Кроме того, неужели она бы не заметила? На всех этих миссиях с ним, неужели она бы не заметила, если бы он не был полностью предан Конохе? Его миссии всегда завершались успехом. Он никогда не выкладывался меньше, чем на сто процентов.        Хотя нет… во время последних миссий всё было иначе. Им подсовывали столько ложных следов. Это была не вина Какаши. Как в той последней миссии в Джонане, где они целый день бродили по городу и не нашли ни слуху ни духу ни о джонине Ивы, ни о члене Синдиката, который…        Сакура резко замерла, её охватил ужас.        Внезапно она поняла, почему женщина Хатаке показалась ей чертовски знакомой. Дело было не в каком-то семейном сходстве с Какаши. Сакура видела её раньше.        Когда она вернулась той ночью в гостиницу с Какаши в Джонане, у дверей стояла горничная. С ярко-серыми глазами и платиновыми волосами. Она улыбалась точно так же, как улыбалась, глядя на своё отражение в зеркале этим утром, а Какаши бросил на неё самый озадачивающий взгляд.        И это было как раз перед тем, как он начал вести себя так странно… будто не хотел, чтобы она вообще выходила из их комнаты.        Сакура тогда не придала этому значения, но он ведь знал? Он знал, что она одна из своих. Он должен был понимать, что это означало, и не сказал ни слова.        Он саботировал миссию.        Сакуре вдруг стало очень трудно дышать. Она должна была уйти. Уйти сейчас же.        Нет, сначала нужно было передать сообщение Цунаде, это было важнее всего прямо сейчас. Она должна была предупредить Коноху, прежде чем делать что-либо ещё, потому что раскрытые шпионы — опасные, непредсказуемые твари. Сакура мысленно повторяла, что Какаши не шпион — Какаши не шпион — даже когда торопливо подбежала к шкафу и вытряхнула потайной отсек своего рюкзака. Внутри был свиток, а внутри свитка — сложная печать.        Сакура прижала свиток к груди и на мгновение замерла, прислушиваясь. По коридору снаружи периодически проходили люди, время приближалось к обеду. Любая из девушек могла войти в любой момент.        Она спрятала свиток в рукав и как можно спокойнее снова открыла двери на веранду. Никого не было. Незамеченной она пробралась через лес, уйдя от дома так же далеко, как в тот день, когда отправляла Ня с посланием — достаточно далеко, чтобы её не увидел случайно выглянувший в окно.        Там Сакура развернула свиток на земле, и из бумажной поверхности выпала куча электронных приборов. Дрожащими руками она начала их собирать.        Аварийная рация должна была использоваться только в случае смертельной опасности. Если Какаши отправит телеграмму, ей грозит неминуемое разоблачение, и неведение Хокаге о том, что один из её самых доверенных джонинов саботирует миссии для врага, было, по мнению Сакуры, чрезвычайной ситуацией. Но эти штуки не были полностью безопасны. Неподалёку находилась Амегакуре, а у этой деревни были серьёзные проблемы с паранойей. Они использовали всевозможные глушилки, чтобы подавлять передачи возможных шпионов, и кто знал, сколько частот они прослушивали в эту самую минуту.        Сакура могла лишь надеяться, что они не следят за частотой Конохи… если, конечно, у них нет шпиона в Конохе, который, вероятно, передал им список всех секретных частот ниндзя Конохи… а такой шпион у них был.        Неважно. Даже если кто-то засечёт эту передачу, она исчезнет до их прихода.        Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить голос, прежде чем повернула диск на нужный канал частоты и нажала кнопку связи на трубке.        — База, это агент три-шесть-два, приём. Как слышите? Приём.        Она ждала, слушая помехи и кусая губу. Где-то позади хрустнула ветка, и она тревожно обернулась… но никого не было. Это всё равно не избавило от неприятного ощущения покалывания на затылке — она была опасно открыта здесь.        Приёмник зажужжал.        — Агент три-шесть-два, вас слышим. Пароль? Приём.       Чёрт побери, не могла вспомнить.        — Ёжик?        — Извините, вас плохо слышно. Вы сказали «дикобраз»? Приём.        — Да, — солгала Сакура.        — Пароль принят. В чём суть вашей чрезвычайной ситуации, агент три-шесть-два? Приём.        — Мне нужно передать сообщение Хокаге, пожалуйста. Срочно. Приём.        — Минуточку… — приёмник замолчал на мгновение, и Сакура могла представить, как парень на том конце ищет ручку. — Окей, говорите. Приём.        — Синдикат, — начала она быстро. — Это клан Хатаке.        На другом конце последовала долгая пауза.        — Извините, не совсем расслышали. Вы сказали, Синдикат собирается на нас напасть? Приём.        — Нет! — резко ответила Сакура, страх и отчаяние сделали её нетерпеливой и агрессивной. — Я сказала, что они…        Она вынуждена была резко замолчать, когда линия завизжала и оборвалась — причиной стал полутораметровый клинок, торчащий из передатчика.        — Думаю, достаточно.        Несмотря на теплоту и влажность леса, Сакура чувствовала холод и оцепенение. Она не смогла бы побежать сейчас, даже если бы приказала себе. Она совершила ошибку в суждении и пошла на риск, на который не стоило… и теперь ей придётся за это дорого заплатить.        Мужчина в тёмной одежде обошел её, выдернув катану и стряхнув рацию с лезвия, будто это была просто коробка салфеток. Сакура не подняла головы, но знала — он один из них. На нём была такая же униформа, и говорил он с таким же низким, бархатистым акцентом.        — Итак. — Человек из клана Хатаке остановился перед ней, проверяя катану на царапины. — Сообщение для Хокаге, да? А кем же это делает тебя? Шпионкой из Конохи?        Должно быть, он проследил за ней от дома и слушал её передачу ровно столько, сколько было нужно. Сакура закрыла глаза. Горькие слёзы потекли по её щекам. Теперь она была практически мертва.        — Думал, придётся отвести тебя в дом на допрос, чтобы выяснить, на кого работаешь, но благодаря тебе, это больше не проблема, — легко сказал он. — Теперь я могу просто убить тебя.        Голова Сакуры резко поднялась, её взгляд встретился с взглядом потенциального палача. Его волосы были тёмными, глаза ещё темнее, но больше всего её пугало то, что в них не было ни искорки жестокости или садизма. Он смотрел на неё с решительной, безразличной ответственностью. Так Какаши смотрел, когда перерезал горло или прокалывал сердца смертельно раненным врагам, которых нельзя было оставлять в живых.        И почему-то это вернуло жизнь её конечностям. За долю секунды она вскочила на ноги, отпрянув от мужчины, но быстрее, чем глаз успел моргнуть, он оказался позади неё, его рука сжимала её горло.        Сакура закашлялась и захрипела. Он поднимал её, сжимая, и она не могла дышать, видеть или ясно мыслить. Где земля? Её ноги дёргались, ударяя его по голеням, но безрезультатно. Отчаянно её руки царапали его лицо и руку, скребя и щипая, и она знала, что если не сделает что-то сейчас, умрёт через секунды. Она видела, как он поднимает катану, готовясь вогнать её ей в грудь.        Задыхаясь, она собрала всю свою природную силу и рванулась вперёд, пока не высвободилась достаточно, чтобы резко откинуть голову назад и почувствовать, как его нос хрустнул о её череп.        Его хватка немного ослабла, и этого Сакуре хватило. Её ноги снова нащупали лесную почву, и сконцентрировав чакру, она потянула мужчину из-за спины вверх и через голову. Он с глухим стуком приземлился на спину, его меч полетел следом, и прежде чем Сакура успела подумать или усомниться, она схватила оружие за рукоять прямо в воздухе и со всей силой, усиленной чакрой, вогнала остриё в его шею.        Земля треснула. Кровь брызнула во все стороны. Голова человека из клана Хатаке отлетела назад и несколько раз перекатилась, прежде чем остановиться у ствола бамбука, выражение лица всё ещё застыло в удивлении. Он не ожидал борьбы. Не ожидал умереть.        Но он должен был знать, что раскрытые шпионы — непредсказуемые, опасные твари. Особенно беременные. Сакура опустилась на землю, одной рукой сжимая наполовину раздавленное горло, другой прикрывая живот, и в немом шоке уставилась на тело мужчины. Тёплая кровь забрызгала её руки и одежду. Она чувствовала брызги на лице. И какое-то время она могла только это — сидеть и смотреть на обезглавленное тело, гадая, что же, чёрт возьми, будет дальше.        Она знала, что будет. Они придут искать его, или учуют запах крови, если их носы были хотя бы наполовину так же хороши, как у Какаши. Она не могла скрыть всё это. Она не могла вернуться в дом в крови. У неё, возможно, были считанные минуты, прежде чем кто-то прибежит на звук и смрад этой схватки, и если её найдут стоящей над мёртвым телом их собрата, она угодит в ещё большие дерьмовые обстоятельства, чем если бы её застали только с рацией.        Необходимость двигала ею, хотя всё, чего ей хотелось, это рухнуть на мягкую кровать и потерять сознание до конца дня. Она поспешно начала собирать части рации, чтобы запечатать их обратно в свиток вместе с окровавленным мечом, который использовала. Она надёжно спрятала его в рукав.        Затем, дрожа, подползла к обезглавленному трупу и наполовину втащила его к себе на колени, не обращая внимания на сочащуюся кровь, капавшую из отрубленной шеи на её юкату. Бросив последний взгляд на голову, всё ещё застывшую в удивлении, Сакура подняла голову и закричала.        Она крикнула ещё два раза для верности, а затем начала рыдать. Вызвать слёзы сейчас было несложно. У неё было столько причин плакать, что нужно было просто убрать шлюзы и позволить настоящим чувствам захлестнуть её.        Когда прибыли первые двое стражников Зуру, она была настоящим месивом из слёз, соплей и страха.        — Что случилось?! — потребовал один из стражников, но ни один, похоже, не хотел подходить ближе. Оба и так прекрасно видели, что произошло, и Сакура задумалась, не впервые ли они видят труп.        По мере того, как прибывало больше людей — темноволосые мужчины Хатаке и охранники Зуру в алой форме, — Сакура начала свою прерывистую, путаную историю.        — Т-там был мужчина! Он пытался… — она показала на собственный покрасневший и посиневший от удушья след на горле. — Но потом он пришёл — и он сразился с ним — а потом я закричала, и он схватил меч и убежал! Это всё моя вина! О-он мёртв! Е-его голова — меч — один удар — о боже…        В их глазах она выглядела истеричкой. Она и сама чувствовала себя немного истеричной, потому что знала: если они не купят эту историю, её голова может полететь следующей. Руки потянулись к её рукам и запястьям, вытаскивая её из-под трупа, помогая встать и уводя с места преступления. Стражники Зуру выглядели мрачными, в то время как наёмники Хатаке наблюдали безучастно.        Мужчина Хатаке справа придерживал её.        — В какую сторону он ушёл?        Сакура показала в произвольном направлении от дома.        — Туда.        — Вы двое, отведите её обратно в дом. Она в шоке. Остальные, со мной!        Сакура позволила стражникам помочь ей подняться и сопроводить обратно в дом, пока остальные мужчины исчезли в лесу в поисках воображаемого преступника. Её шатающаяся походка, однако, не была наигранной. Если бы двое стражников Зуру не поддерживали её, она бы рухнула на землю — не от слабости в коленях от шока, а от того, что резкие боли, что были раньше, вернулись, скручивая живот сильнее, чем когда-либо.        Но мужчины не поняли её вздохов и нежелания идти и практически потащили её обратно в служебные помещения.        Было ясно, что её крики разнеслись далеко, так как теперь толпа слуг собралась на прежде пустой веранде, тревожно вглядываясь в лес. Ропот ужаса и тревоги поднялся, когда появилась Сакура, с запёкшейся кровью на лице и руках и густо пропитавшей платье. Её тут же передали Химико, единственной, кто не отшатнулся при виде её, и женщина провела её через быстро расступающуюся толпу ошеломлённых мужчин и женщин обратно в её комнату, для покоя и тишины.        — Дорогая, похоже, тебя сильно напугали.        Химико была недалека от истины. Сакура была в шаге от разоблачения, затем на волосок от смерти, потом она убила человека, что всегда выбивало её из колеи даже в лучшие дни, и теперь у неё были сильные спазмы. Этого почти хватило, чтобы вытеснить из головы вероятность предательства Какаши… но не совсем. Где-то в глубине всё ещё пульсировала эта боль, постоянная тупая нота под всем остальным. Она чувствовала себя опустошённой. Обессиленной. Её отсутствующий взгляд так встревожил Химико, что та уложила её, пока снимала одежду и набирала в таз горячую мыльную воду, чтобы очистить кожу.        — Нет ничего, чего не смог бы исправить чай, — сказала она, вероятно, пытаясь сохранить бодрость для Сакуры. И действительно, в следующий миг Сакуре протянули дымящуюся чашку сладких трав, пахнувших так, словно в ней была сильная доза снотворного. Натренированный нос Сакуры никогда не обманывал. Ей хотелось выпить, но сейчас она не могла ослаблять бдительность.        — Ты должна отдохнуть, — сказала ей Химико. — Такое потрясение не пойдёт на пользу ребёнку.        Сакура не могла отдыхать. Её попытка предупредить Цунаде могла обернуться провалом, но ей всё ещё нужно было покинуть это место. Она должна была строить планы и готовиться к обратному пути, но теперь, на третьем месяце беременности, она сильно сомневалась в собственной выносливости. Даже простое действие — перебросить того мужчину через голову — было не только сложным, но и совершенно изматывающим и довольно болезненным. Чем дольше она лежала, пока Химико вытирала её руки тёплой тряпкой, тем слабее становились спазмы, но она не могла игнорировать, что они учащались, особенно при физическом напряжении. И будучи медиком, а не акушеркой, она не знала, что это означало.        — Мне всё равно, — хрипло сказала она Химико, ещё одна слеза скатилась по виску в волосы. — А вдруг я всё равно потеряю его?        Химико провела тряпкой по её лицу.        — Что ты имеешь в виду?        — У меня всё время болит…        — Где?        Сакура показала на низ живота, и Химико озабоченно промычала.        — У тебя было кровотечение?        — Нет…        — Боль проходит, когда ты отдыхаешь?        — Вроде бы, да.        — Тогда всё нормально. Ты становишься больше. Всё смещается и растягивается, и боль неизбежна. Не волнуйся. Пока ты отдыхаешь время от времени, всё будет в порядке.        Сакура вздохнула, хоть немного успокоенная хотя бы в одном вопросе, и снова устроилась на футоне. Теперь, когда боль утихла, её тревога начала ослабевать. Затем её осенила другая мысль.        — Я действительно становлюсь больше? — прошептала она.        — Конечно, дорогая.        — Я… я выгляжу толстой?        — …нет.        Это прозвучало слишком натянуто. Сакура всхлипнула, и свежие слёзы вытекли из её глаз. Почему она никогда не могла добиться успеха? Если не её лидер команды саботирует миссии и не оставляет ей выбора, кроме как подозревать его, так каждая диета, на которой она сидела, оказывалась напрасной.        Дверь справа внезапно отъехала, и вошла Аки, а за ней Каору.        — Сакура, — прошептала темноволосая Аки с робкой заботой. — Ты в порядке?        Сакура была очень благодарна, что Химико так быстро справилась с кровью. Это было не то, что эти две девушки должны были когда-либо видеть.        — Мы слышали от одного из стражников, — быстро объяснила Каору. — Они пытаются поймать того, кто это сделал. Надеюсь, поймают. Нападать на девушек… что за скотина так себя ведёт?        — Наверное, шпион», — со знанием дела сказала Аки.        Каору удивлённо взглянула на неё.        — Шпион? За кем?        — За моей семьёй, наверное… вряд ли они тут занимаются чем-то хорошим.        — Девочки, поменьше болтовни, пожалуйста, — пожурила их Химико. — Бедная Сакура сильно испугалась. Ей нужен покой. Почему бы вам не сбегать и не посмотреть, как…        — Нет, я хочу, чтобы они остались, — быстро сказала Сакура. — Я не хочу оставаться одна после того… как этот ужасный человек пытался…        Сакуру тут же обступили две крайне сочувствующие девушки.        — Бедная Сакура! — воскликнула Каору, хватая её за руку.        — Какая же ты храбрая, — согласилась Аки, гладя её по волосам.        И было приятно, что о ней так заботятся, но Сакура не была уверена, что когда-либо снова почувствует себя здесь комфортно. Какими бы милыми ни были эти девушки, они не могли удержать её здесь. У неё всё ещё были веские причины убираться отсюда к чёртовой матери. С кланом Хатаке поблизости оставаться было слишком опасно.        Как будто в подтверждение этому, дверь в коридор снова отъехала, и теперь там стоял мужчина с белыми волосами. По окрасу он явно принадлежал к «высшему дому» Хатаке. Он посмотрел на Сакуру, но три женщины вокруг неё мгновенно поднялись, заслоняя вид. Неприлично было вламываться в женскую комнату и разглядывать женщин в постелях.        — Хатаке-сама? — спросила Химико. — Я могу вам помочь?        — Девушка должна пойти со мной, — сказал он, явно имея в виду Сакуру. По её жилам пробежала ледяная вода, и она попыталась глубже вжаться в матрас. Неужели они поняли, что мужчина, за которым она их послала, был ложью? Поняли, что она настоящая убийца? Он собирался увести её на казнь?        — Боюсь, это неразумно. Ей нужен отдых, — вежливо, но твёрдо продолжила Химико.        — Это прискорбно, но Карасу-сама настаивает на встрече с ней немедленно.        Вот чёрт.

***

       Цунаде сидела в мягком кресле в зале заседаний Хокаге. Слова на бумагах у неё на коленях давно превратились в неразборчивые каракули, и теперь она сидела, потирая усталые глаза и глядя на обратную сторону век. Это было самым большим количеством сна, которое она получала в последнее время.        Войска Ивы продвигались. Вдоль границы уже происходили столкновения. Пока их удавалось сдерживать, но она боялась дня, когда Синдикат начнёт вступать в дело. Эту бешеную дикую собаку нужно было прикончить до того, как она укусит, если она уже не укусила каким-то образом.        Половина её сил уже была задействована. Наруто ушёл. Сай ушёл. Практически все чунины ушли, но она отказалась посылать генинов. Часть того, что ужасало её в войнах, в которых она участвовала, — это как молоды были мёртвые тела. Она хотела избежать этого на сей раз и не станет посылать детей, пока не падёт последний взрослый.        Кто-то постучал в дверь покоев. Цунаде выругалась про себя.        — Войдите, — гаркнула она.       Вошла Шизуне, держа в руке листок бумаги.        — Пришло срочное сообщение от Сакуры, Цунаде-сама, — сказала она.        Хокаге резко выпрямилась.        — Что там?        — Э-э, ну, — Шизуне мрачно взглянула на неполную записку в руке. — Она сказала что-то про Синдикат, но похоже, что глушилки Амегакуре искажали сигнал, так что сообщение не разобрать. Её оборвали довольно быстро.        — Что это значит?        — Мы не знаем, — призналась Шизуне с обеспокоенным выражением лица. — Оператор говорит, что это могли быть плохие погодные условия, или глушение… или что-то случилось с Сакурой.        Цунаде потёрла губы и уставилась в пространство, обдумывая варианты.        — Это была передача с аварийной рации? — спросила она.        — Да, Цунаде-сама.        — Тогда будем считать это чрезвычайной ситуацией. Отправь кого-нибудь свободного к ней как можно быстрее.        — Ино, Шикамару и Чоуджи свободны, а Гай только вчера вернулся с приграничного поля боя с Какаши…        — Какаши. Он знает её и, вероятно, лучший из доступных прямо сейчас. Приведи его сюда.        Кивнув, Шизуне быстро вышла. Цунаде встала и начала расхаживать, не в силах усидеть на месте от нетерпения. Шестеро мужчин и одна женщина уже погибли в схватках на границе между Страной Огня и Страной Земли, а двое других оперативников под прикрытием бесследно исчезли за последние три недели. Можно было с уверенностью сказать, что их раскрыли и ликвидировали. Цунаде не хотела думать, что Сакуру постигла та же участь.        Шизуне вернулась в течение часа, но не с Какаши, к огромному раздражению Цунаде.        — Где он? — Хокаге резко спросила помощницу, прежде чем та успела открыть рот.        — Я-я не могу его найти, — заикаясь, ответила Шизуне. — Не понимаю; видите ли, я видела его вчера утром, и у него не зарегистрировано другой миссии ещё пару дней, но его нигде нет. Он пропал. Птицы не могут его найти.        — Как он мог пропасть? — взорвалась Цунаде, чувствуя себя готовой швырнуть ближайший предмет через комнату. Этим предметом была Шизуне.        Чувствуя это, Шизуне отступила на шаг или два.        — Эм, я не знаю, — неуверенно сказала она. — Может, он ушёл с другим отрядом? Он должен отдыхать и восстанавливаться, но вы же знаете, какой он. Наверное, он уже направляется обратно к границе, пока мы говорим.        В каком-то смысле она была права, но не к той границе, о которой думала.        — Чёрт возьми, — вздохнула Цунаде. — Когда этого мужчину назначат Хокаге, его придётся приковать к столу, чтобы он не вытворял подобные трюки.        — Да, Цунаде-сама, — вполне серьёзно согласилась Шизуне.        — А теперь приведи мне Ино.