Дом воронов

Теперь, когда ты знаешь, что я в ловушке, Чувство ликования.        Какаши остановился в конце заросшей дороги и окинул взглядом залитые водой ворота перед собой и две ухмыляющиеся статуи лесных духов по бокам. Впереди простиралась извилистая тропинка, залитая солнечными бликами, пробивающимися сквозь пелену дождя, и сразу за ней угадывались первые строения поместья. Где-то поблизости раздался грубый хлопающий звук. Дождь в Стране Дождя редко останавливал этих людей от работы.        — Ну что, Паккун, — пробормотал он своему любимому нинкену. — Мы пришли.        — Будь у неё хоть капля ума, она уже была бы на полпути в Коноху.        — Будь у этой девчонки хоть капля ума, она бы сюда вообще не пришла.        Легко встряхнувшись, чтобы сбросить дождевую воду, скопившуюся на капюшоне и плаще, Какаши переступил порог.        — Через главный вход не.…        Какаши обернулся, и садовник, занятый укрощением плюща по другую сторону стены, замолчал. Ему не нужно было видеть лицо Какаши. Он увидел лишь светлые волосы и тёмный глаз, прежде чем указал секатором вверх по тропинке.        — Ладно, неважно. Если ты из них.        — Похоже на то, — Какаши огляделся. — Прекрасный сад.        Мужик лишь хмыкнул и вернулся к работе.       Хлоп. Хлоп. Хлоп.        — Но вы пропустили одно местечко.        Хлопки резко прекратились, но Какаши уже повернулся и зашагал по тропинке, радуясь, что наконец-то преодолевает последний отрезок пути.        Звуки садовника стихли, и перед ним открылся вымощенный булыжником двор, который он хорошо помнил, обрамлённый конюшнями и жилыми помещениями для слуг, заканчивающийся входом в главный особняк. Даже если тоскливая погода загнала всех внутрь и этот двор был совершенно пуст, он не чувствовался пустым. Пока Какаши пересекал брусчатку по направлению ко входу, ему казалось, что сотни глаз следят за его продвижением. Даже Паккун это почувствовал и прижался к его пятке сильнее, чем следовало.        Справа из одного из проёмов вылетел мальчишка — так, словно его вытолкнули, — и он неохотно засеменил к Какаши под дождём. Мужчина и пёс остановились и выжидающе посмотрели на него.        — Чего вам? — потребовал молодой слуга, прикрываясь от дождя полой плаща. Народ Страны Дождя не славился дружелюбием, но с такой погодой это было объяснимо. Прежде чем Какаши успел открыть рот, парнишка наконец разглядел его лицо. Он побледнел. — Ох, чёрт, вы один из них…        — Хатаке Какаши, — подтвердил мужчина. — Я пришёл повидать Хатаке Карасу, если он здесь.        Паккун чихнул.        — А это Паккун, — добавил Какаши. — Мы опоздали к завтраку?        — Э-э, я спрошу, — паренёк уже мчался от него что есть мочи ко входу в особняк поместья. — Я скажу им, что вы здесь, господин!        Какаши последовал за ним в том же неторопливом темпе, щурясь и наблюдая, как паренёк подбежал к кому-то, стоящему в дверях, и выразительно указал на прибывших. Оба скрылись внутри, и колючее ощущение слежки, казалось, усилилось.        — Паккун, — тихо сказал Какаши, когда они приблизились к ступеням и увидели людей, снующих в холле и выглядывающих на них. — Тебе придётся начать без меня. Чувствую, меня задержат тут надолго.        — Ты справишься с ними один? — с сомнением спросил мопс.        Какаши проигнорировал вопрос.        — Просто найди её. Делай всё, что нужно. И не попадись.        Паккун вздохнул и рванул прочь, скрывшись в тенях конюшен рядом с ними и растворившись за углом, чтобы начать поиски. Оставшись один, Какаши продолжил путь. Он остановился на вежливой дистанции у подножия ступеней и посмотрел вверх.        Карасу, в окружении трёх беловолосых мужчин, смотрел на него сверху вниз.        — Ну, разве не сюрприз? — без улыбки произнёс лидер клана Хатаке. — Хотя, вру. Уверен, мы чуяли твоё амбре задолго до твоего прихода. Твоя маленькая блондинистая Хокаге знает, что ты здесь?        Игнорируя дождь, Какаши откинул капюшон и снял тяжёлый рюкзак, поставив его на землю рядом.        — Какое облегчение. А я уж подумал, что ты будешь рад меня видеть.        — Кто будет рад тебя видеть? — Карасу окинул его взглядом с ног до головы. — Выглядишь так, будто тебя кто-то пережёвал и выплюнул. Надеюсь, ты не собираешься навязывать нам своё присутствие…        Его прервал короткий, резкий крик, когда кто-то маленький и светловолосый пронесся мимо него. Быстрое пятно метнулось вниз по ступеням и врезалось в Какаши, вышибая из него воздух и заставляя схватить её и провернуться, чтобы удержать равновесие.        — Ты вернулся! — закричала Рэйка, сжимая его так крепко, что он едва мог дышать. — Ты действительно вернулся! Боже мой – мне вчера приснился сон о тебе, и вот ты здесь, разве это не странно? Ты скучал по мне?        Какаши слегка рассмеялся и похлопал её по макушке.        — Скучал, — сказал он.        — Она всегда всё портит, — проговорил Карасу, спускаясь по ступеням за ней. Он взял девчонку за ухо и отлепил её от Какаши. — Дай ему отдышаться. Бедняга выглядит так, будто вот-вот свалится замертво.        Какаши освободился от Рэйки, только чтобы быть втянутым в крепкие объятия Карасу, который наконец сбросил невозмутимую маску и улыбался почти так же широко, как и Рэйка. Не в силах сдержаться, Какаши почувствовал, как улыбка тронула и его собственные губы, пока он хлопал мужчину по спине.        —Я просто шутил. Ты пахнешь розой, — прошептал Карасу ему на ухо.        — Тогда мне точно нужна ванна, — ответил Какаши.        — Скорее с дождя, скорее с дождя! — Рэйка засуетилась, загоняя их по ступеням в прихожую, где дюжины других членов клана ждали, чтобы поприветствовать его. Какаши стоял, принимая похлопывания по плечам и руки, взъерошивающие его волосы. Тут были Кано, Джобей, Минору, и Сейджи с Тейджи. Йоширо и Шода, Ренджи и Такаши. Какаши знал их всех, но вскоре потерял счёт, чья именно рука портила ему причёску. Рейка командовала, не позволяя никому задерживать его надолго, в то время как сама висела у него на руке, постоянно спрашивая, не привёз ли он ей подарок.        — Разве сам факт моего появления — не подарок сам по себе? — спросил он у неё.        Она на секунду задумалась.        — Нет.        Он снова похлопал её по голове.        — Не волнуйся, возможно, я привёз новое дзюцу, чтобы научить тебя.        Вокруг него пробежал ропот интереса. Новое дзюцу не всегда было грандиозным событием, но Какаши успевал подхватить столько новых техник между визитами, что у него наверняка была хоть одна интересная, если не вовсе бесполезная.        — Какое? — с нетерпением спросила Рэйка.        — Не хочу портить сюрприз, — уклончиво ответил он.        — И её портить тоже не стоит, — мрачно напомнил Карасу. — У меня к тебе есть вопросы, но, полагаю, они могут подождать. Иди прими ванну, бродяга. Потом поговорим, зачем ты здесь — предполагаю, по делу, а не для удовольствия?        — А разве не может быть и того, и другого? — спросил Какаши.        Лёгкая улыбка тронула лицо Карасу.        —Ладно. Ванна. Слуги позаботятся о твоих вещах.        — Я могу потереть тебе спину! — объявила Рэйка, но Карасу взял её за шиворот кимоно и удерживал на расстоянии.        — Иди, — сказал он. — Я буду удерживать её столько, сколько смогу.        — Эй, это грубо… — надулась Рэйка.        — Ты сможешь поприставать к нему позже, давай, — сказал Карасу своей младшей кузине, уводя её. Через плечо он бросил Какаши последний взгляд, наполовину любопытный, наполовину насмешливый.        Отделившись от остальной части своего клана, Какаши свернул в коридор, ведущий на другую сторону усадьбы, где находилась баня. Ему не нужен был слуга, чтобы показать дорогу, потому что он знал планировку этого места так же хорошо, как трещины на потолке своей квартиры в Конохе. Ему также не нужен был слуга, потому что он на самом деле вовсе не собирался в баню.

***

       Сакура спешила по коридорам подвала, оглядываясь через каждые три шага и чуть не врезаясь в других слуг на каждом четвёртом. За ней больше не следили, что было двойственным облегчением. После «откровения», что покушения на её жизнь не касались клана Хатаке, её радостно оставили в покое. Вероятно, Карасу решил, что это семья Зуру пыталась её прикончить, и потому его интересы обратились в другую сторону.        И это было очень хорошо для него, но Сакура теперь столкнулась с реальностью: кто-то в этом доме пытался её убить. Кто и почему — сейчас не имело особого значения, потому что в сочетании с новостью о прибытии Какаши Сакура была абсолютно уверена, что ей нужно убираться отсюда к чёрту без дальнейших промедлений.        Но не было ли уже слишком поздно?        Как только объявили о приходе Какаши, Сакуру практически выставили за дверь… но не раньше, чем она увидела улыбку Карасу — настолько искреннюю, что Сакура мгновенно поняла: это не прибытие её рыцаря в сияющих доспехах.        Несомненно, Какаши уже пробирался через дом, и, возможно, оставались считанные минуты до его встречи с Карасу и разоблачения личности его шпионки. Карасу, наверное, будет кусать себе локти, узнав, что она сидела перед ним как безмятежная служанка всего мгновение назад.        Её фора будет практически нулевой, но она должна попытаться. Она надеялась, что у неё есть пара приёмчиков, чтобы замести следы и успеть добраться хотя бы до ближайшего городка, прежде чем её нагонят. Если уж совсем прижмёт, она хотя бы сможет послать весточку Цунаде. Даже если ей не суждено вернуться в Коноху, её смерть не будет напрасной.        — «Нет», — подумала Сакура, сознавая лишний вес, который несла теперь, — «Я не умру. Я не могу».        Она вернулась в комнату, которую делила с другими девушками, и ничуть не удивилась, обнаружив её пустой. Обычно в это время дня они работали, хотя сегодня, наверное, были с Химико. Сакура почувствовала укол тревоги, стыдясь, что не может остаться и помочь в ситуации, которую считала своей виной — она не распознала причину своего отвращения к напитку, которое на самом деле было отточенным инстинктом после долгих лет принудительного приёма этого снадобья для поднятия иммунитета. Сейчас она могла лишь надеяться, что доктор знает, что делает, хотя, скорее всего, она так и не узнает, что сталось с Химико.        Сакура быстро начала набивать рюкзак припасами и выкидывать всё лишнее. Одежду можно было оставить, как и несколько ценных, но бесполезных вещиц, которые лишь добавляли веса. Она наполнила флягу водой из ванной и направилась разбирать свой тайный запас еды. Тревожило, что его явно не хватит — может, на восьмичасовой путь на север, до Амегакурэ, но не через границу на восток. Придётся заглянуть в кладовку, даже если её ограбление средь бела дня вызовет недоумённые взгляды и лишние подозрения. Но если кто попробует её остановить, получит кулачный бутерброд на обед. Она успеет смыться, прежде чем кто-то доложит об этом господину Зуру или Хатаке Карасу.        Перекинув рюкзак через плечо, она выбежала из комнаты…        И прямо навстречу маленькому мопсу.        Сакура замерла. Паккун тоже, и какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга в изумлении.        Можно с уверенностью сказать, что первым делом её захлестнули инстинкты: облегчение и радость от вида знакомой морщинистой морды. Вот пёс, который нашёл её, когда она медленно замерзала насмерть на горном склоне, отстав от команды. Вот пёс, для которого она пекла печенье и дразнила, утверждая, что оно со вкусом кошки. Вот пёс, который всегда был на её стороне, когда у неё с Какаши возникали разногласия. Она была в этом месте так долго и так одинока, что один его вид вызвал настоящий восторг.        Но это чувство медленно рухнуло, когда она вспомнила, чей это пёс, и как настороженно он на неё смотрит, словно решая — драться или бежать.        Он прокашлялся.        — Сакура, куда это ты собралась? — спросил он.        — Паккун, уйди с дороги, — предупредила она, так крепко сжав пальцами ремень рюкзака, что ногти побелели.        — Сакура, — успокаивающе сказал он, сделав пару шажков в её сторону.        — Я тебя ударю! — резко бросила она.        Он остановился и вздохнул.        — Я так и думал, — тсказал он тяжело и затем, как Докко, растворился в воздухе.        Сакура отборно выругалась себе под нос и огляделась. Возможно, у неё есть считанные секунды, прежде чем Паккун приведёт Какаши…        Так быстро, как только могла — что, вероятно, было не так быстро, как раньше — она развернулась и помчалась по коридору. Она пойдёт длинным путём к кухне, по закоулкам и потаённым уголкам, где меньше шансов нарваться на Какаши. В одном из более оживлённых коридоров подвала она промчалась мимо Юи и Аки, которые обернулись, глядя, как она несётся прочь с видом полного раздражения.        — Ну и куда это она? — простонала Юи.        Сакура метнулась вниз по лестнице и через череду соединяющихся кладовок. Она вышла в потайной коридор для прислуги, проходивший под одним из главных коридоров в сердце дома, но сюда почти никто не заходил — слишком далеко от основной суеты. По этому коридору и через следующий лежал путь во второстепенную кладовку, где хранились консервы. Обычно она была заперта на замок, но одним из первых дзюцу, которые Сакура когда-либо выучила, было взламывание замка. Она направила чакру в руки, как делала это тысячу раз… хотя, может, замок был особо крепким, или стресс мешал сосредоточиться, но на то, чтобы направить чакру в нужные места, ушло чуть больше времени, чем она ожидала.        Некогда было думать о заминке. Замок щёлкнул и сломался, и, оказавшись внутри, она начала набивать рюкзак едой сколько влезет. Всё это понадобится для долгого пути назад, ведь она не могла не заметить, что в последнее время ест чертовски много…        Как только она была достаточно нагружена нужными банками и пакетами супа, рыбы и фруктов, она повернула назад, готовая совершить побег.        Она как раз обходила угол у лестницы, которой пользовалась, когда короткий крик сверху заставил её замереть. Быстрые шаги застучали по дощатому потолку, за ними последовал тяжёлый удар, от которого она подпрыгнула. Неужели близняшки дурачатся? Но это не походило на их девичьи визги. Прислуга? Иногда даже старшие слуги вели себя по-детски, когда господа отсутствовали… но если память ей не изменяла, комната наверху была библиотекой, местом, где крики и беготня строго запрещались.        Сакура замерла в нерешительности. Нужно было двигаться, если она хотела сбежать. Но что, если кому-то нужна помощь?..        — Проклятье… — буркнула она и тут же направилась к ближайшей лестнице, ведущей вверх, в дом.        Коридор, в который она вышла, был незнаком, и ей понадобилось мгновение, чтобы сориентироваться. Библиотека была напротив, но где же вход? Налево или направо? Сакура снова заколебалась.        Тогда раздался ещё один, более тихий крик и всхлип, доносящийся слева, и она снова рванула вперёд, бросив рюкзак, поскольку становилось всё яснее — это звуки бедствия. Вот! Она завернула за угол и увидела арочный вход в библиотеку прямо перед собой. Она прибавила шагу, но капля осторожности заставила её замереть в дверях, чтобы осмотреться, прежде чем ворваться внутрь.        Порывистое движение у одного из столов внутри привлекло её внимание, и она тут же узнала спину Тошио. Его низкий, злой тон, казалось, заполнял комнату, оставаясь при этом слишком тихим, чтобы разобрать слова. К столу, напротив него, была прижата женщина, и Сакура узнала её лишь когда Тошио поднял руку и начал бить её раз за разом по голове.        Каору. Бедная девчонка взвизгивала и съёживалась, но не подняла и пальца, чтобы защититься. Она бы и не стала… пока он — благородный наследник, а она — служанка низкого ранга.        Впервые за всё время знакомства с Тошио, Сакура по-настоящему ощутила ярость. Что-то внутри щёлкнуло, она почувствовала жар и невероятную живость и поняла, что получит удовольствие, стукнув этого тупицу по голове вдвое сильнее, чем он бьёт Каору. Её уже не остановить. Не тогда, когда она абсолютно ничего не теряет от того, что воздаст этому злобному червяку по заслугам.        Сакура сделала решительный шаг вперёд и открыла рот, чтобы закричать…        Рука хлопнула по её рту, заставив замолчать. Другая схватила её за руку. Прежде чем она успела ахнуть от неожиданности, её рвануло в сторону и оттащило от дверного проёма, завертело, как неуклюжую балерину. Она пошатнулась, растерявшись. Как только рука отпустила её рот, а вторая — руку, она резко развернулась, чтобы врезать своему обидчику острый как бритва кусок своего мнения.        Когда она поняла, кто это, голос у неё пропал.        — Не будь самонадеянной идиоткой, — сурово прошептал Какаши, толкнув её за плечо. — Уходи отсюда.        Сакура не могла пошевелиться. Прошло несколько драгоценных секунд, когда Какаши просто смотрел на неё, а она смотрела в ответ, пытаясь сообразить, что сказать, потом он вздохнул и без лишних слов зашагал в библиотеку.        — Я не идиотка… — прошипела она, слишком поздно, словно мозговой шок, сковавший её мысли, растаял, как только он ушёл. Она услышала, как он заговорил в библиотеке. Этот мягкий, низкий голос, по которому она только сейчас поняла, насколько сильно скучала и боялась его одновременно. Что-то сжалось у неё в груди. Она вспомнила, где она и где должна быть — в идеале, где-то очень далеко от этого места.        — Простите, — услышала она, — не хотел вас прерывать, просто интересовался, есть ли в этой библиотеке коллекция Ича-Ича…        Он говорил дальше — много и долго — непрерывный поток бессмысленных слов во внезапно затихшей библиотеке, и он всё ещё говорил, когда Каору вылетела из двери в слезах, с растрёпанными волосами. Сакура быстро подхватила девчонку под руки, когда та, ничего не видя, наткнулась на неё, и в тот же миг поняла — пока что она здесь застряла. Она не могла бросить Каору в таком состоянии.        — Сакура, — Каору посмотрела на неё большими глазами, с размазанной тушью. — Что ты здесь делаешь?        В её взгляде не было особого облегчения от того, что Сакура видела её в таком виде. Но с одеждой, которая выглядела так, будто её наполовину стащили, Сакура понимала, что Каору должна быть рада, что вырвалась из библиотеки. Снова гнев опасно вскипел у поверхности, и Сакуре пришлось молча его подавить.        — Пошли, — тихо сказала она Каору, и вместе они поспешили по коридору, откуда пришла Сакура.        Провожая её по той же лестнице, которой сама пользовалась, Сакура вспомнила, что нужно забрать рюкзак, и бросила последний взгляд на вход в библиотеку. Какаши уже не было видно, поэтому она выпустила последний сдавленный вздох, захлопнула за собой панельную дверь и спустилась по лестнице.        Каору ждала внизу, неловко пытаясь поправить одежду и причёску.        — Я думала, тебя вызвали в покои господина Зуру, — сказала она, стараясь говорить как обычно.        — Вызывали, — сказала Сакура, помогая ей расправить помятый фартук.        — У тебя есть идеи, кто сделал это с Химико-сан? — спросила Каору.        Но Сакура могла лишь покачать головой.        — Нет, прости.        — Но целью была ты, да? — продолжила Каору, давая понять, что решительно не собирается говорить о том, что только что произошло в библиотеке. — Кто хотел причинить тебе вред? Ну, кроме Юи?        Сакура снова покачала головой.        — Не знаю, — хотя она могла придумать немало причин, по которым несколько человек в этом доме могли бы желать ей смерти — от любого члена семьи Хатаке, ненавидящего шпионов, до любого члена семьи Зуру, ненавидящего неожиданных наследников.        — Каору, — сказала она, беря девушку за плечо. — Ты как?        — Я как? — повторила та, слегка истерично. — Это на тебя было совершено два покушения! Тошио — просто… Тошио. Не делай из мухи слона, Сакура.        Слегка укорённая, Сакура убрала руку и задумалась, сколько же раз Каору уже через это проходила.        — Хотя, — брюнетка продолжила, — я рада, что тот мужчина был там. Я не знаю, кто он… то есть, он явно из клана Хатаке, но я его раньше не видела. Он был с тобой?        Сакура быстро покачала головой.        — Нет, я его тоже никогда не видела, — соврала она.        — Обычно никто не вмешивается, — прошептала Каору. — Надеюсь, у него не будет проблем… надеюсь, Тошио не решит потом отыграться на мне.        — Каору, почему ты просто не уйдёшь? — взмолилась Сакура. — Тебе не нужно это терпеть.        Но Каору лишь посмотрела на неё, как на сумасшедшую.        — Куда я пойду? Здесь самые лучшие деньги, которые я когда-либо получу, и однажды меня, наверное, повысят до личной служанки одной из близняшек, и тогда я буду как Химико-сан, и всё будет хорошо. А если ты думаешь, что здесь так уж плохо и что мне надо уходить, то что насчёт тебя? Почему ты не уйдёшь, пока он не сделал это и с тобой?        Сакура сглотнула.        — Он уже сделал, — сказала она, чувствуя неловкость от своей полулжи перед девчонкой, пережившей настоящее. — Не так давно.        — Но ты же тоже не уходишь? — Её взгляд скользнул за плечо Сакуры, и она тут же нахмурилась, заметив лямку рюкзака. — Или… может, всё-таки уходишь?        — Не обращай внимания, — сказала Сакура, за неимением лучшего объяснения. — Давай просто вернёмся в спальню, ладно?        Девушки проскользнули через тёмные подземные переходы, которые Каору, казалось, знала лучше Сакуры, и вскоре они снова оказались в тёплой, уютной комнате, которую делили с Аки и Юи. Каору с тревожным видом посмотрела на своё отражение в зеркале.        — Мне нужно в душ, — тихо сказала она.        — В шкафу свежие полотенца, — сообщила Сакура. Она чувствовала, что на самом деле Каору хочет побыть одна. Она была из тех, кто выживал, лишь делая вид, что всё в порядке, и присутствие Сакуры как свидетеля её унижения вызывало у неё глубокий дискомфорт, поэтому Сакура неохотно отпустила её.        Осталось ли ещё время для мести? Сакура могла бы сварганить яд, парализующий мужчину ниже пояса. Смертельный яд был бы практичнее, но это было слишком милосердно. Тошио должен жить и страдать, но никогда больше не быть способным причинить вред женщине.        Но времени не было.        Какаши уже прибыл, он знал, что она здесь, и скоро он придёт за ней.        Сакура взвалила рюкзак на плечи и открыла сёдзи, чтобы выйти на веранду. Как обычно, ни души не было видно, поэтому Сакура надела самые удобные туфли и зашагала прочь.

***

       Если бы взгляды могли убивать, Какаши давно бы уже был иссохшим трупом.        — Я так понимаю, что это «нет»? — протянул он.        — Я никогда не слышал об этом авторе «Джирайя», —каменным голосом заявил Тошио.        — Жаль. Они были бестселлерами, и если у вас есть экземпляры первого издания, они теперь будут стоить целое состояние, учитывая, что великий человек, к сожалению, уже покинул нас.        — Это очень интересно, — с ещё большим нетерпением сказал Тошио.        — Да, не правда ли? — Какаши огляделся и заметил, что они остались в библиотеке одни. Маленькая, растрёпанная служанка исчезла в тот же миг, как он появился, чтобы отвлечь её господина, и теперь он чувствовал, что дал ей достаточно времени, чтобы уйти подальше. — Что ж, оставлю вас с вашими книгами. Спасибо за помощь.        Какаши вышел из библиотеки и ничуть не удивился, обнаружив, что Сакура исчезла. Он сделал короткий ручной знак, и у его ног снова появился Паккун.        — Ты её упустил, — констатировал пёс.        — Спасибо, — сухо ответил Какаши. — Мне нужно, чтобы ты её выследил.        — Так и думал. Тогда сюда.        Запах, должно быть, был сильным, потому что Паккун пустился бегом по коридору. Он остановился у потайной панельной двери с изображением дракона, и Какаши отодвинул её, открыв лестницу.        — Вниз, — сказал Паккун, спускаясь по тёмным ступеням. — Она была с другой девчонкой… пахнет расстройством.        Они прошли через множество длинных подземных коридоров, большинство из которых были пусты, некоторые использовались прислугой. В одном месте, завернув за угол, они наткнулись на толпу юных служанок, смеявшихся, визжавших и перебрасывавшихся мячом. Они замерли, когда появился Какаши, явно узнав его или его цвет волос.        — Хатаке-сама, — сказала девушка, на лице которой была написана паника. — Вы заблудились? Это не подходящее место для гостей…        Какаши пронесся мимо них без оглядки, следуя за Паккуном, который проскочил через боковую комнату и поднялся по другой лестнице. Они оказались в тихом крыле дома, где, как догадался Какаши, жила большая часть прислуги. Паккун подошёл к одной закрытой двери и хорошенько обнюхал.        — Запах обрывается здесь, — сообщил он Какаши. — Расстроенная девушка, похоже, пришла и ушла, но я думаю, что Сакура всё ещё тут.        — Хорошо.       Без колебаний Какаши распахнул дверь…       …и увидел другую раздвижную дверь, выходящую на зелёный бамбуковый лес. Сакура здесь явно не задерживалась.        — Чёрт, — выругался он.        Преследующий мопс быстро пересёк веранду и начал ходить кругами, пытаясь снова уловить запах. На мгновение показалось, что он пойдёт налево… потом он, казалось, решил, что она пошла направо. Он прошёл немного в лес и потоптался ещё на паре кругов, пока Какаши стоял и нетерпеливо наблюдал. Затем он вздохнул низким, глубоким рокотом.        — Я потерял её.        — Что значит «потерял её»? — спросил Какаши. — Она должна была пойти сюда. Ты плохо нюхаешь.        — Ну-ка, давай, попробуй сам, — услужливо предложил Паккун.        Какаши стянул маску и осторожно втянул воздух. Он определённо уловил мягкий, тёплый запах Сакуры, но он, казалось, никуда не вёл и был повсюду одновременно. Его нос был даже хуже, чем у Паккуна, поэтому он неохотно хмыкнул и снова надел маску.        — Должно быть, она использовала дзюцу, чтобы сбить след.        — Что теперь будешь делать? — спросил Паккун.        — Есть несколько способов выследить человека, — сказал ему Какаши. — И мои глаза лучше твоих, так что можешь уходить, если хочешь.        — Ладно, — сказал мопс, но бросил на Какаши тревожный взгляд. — Просто будь осторожен, ладно? Она уже убила одного из твоей стаи.        — Спасибо за напоминание, — тяжело произнёс Какаши.        Позади него Паккун исчез в клубе дыма, и Какаши двинулся сквозь деревья, внимательно глядя под ноги. Для большей точности он сдвинул чёрную повязку, прикрывавшую шаринган, и стал сканировать лесную подстилку в поисках малейших отпечатков и нарушений в золотом ковре листьев.        Он нашёл их за считанные секунды. Даже если след запаха сбивал с толку, физический след её следов было не скрыть. Раз уловив его, было легко следовать, и его шаг был вдвое длиннее её, так что это было вопросом нескольких минут…        Он пересёк ручей, едва не потеряв след возле груды камней на склоне холма, а затем снова нашёл его, ведущим на восток. Она направлялась прямо к границе. Либо она забыла всё, чему он учил её о дезориентации, либо решила, что он и так знает, куда она идёт, и слишком отчаялась, чтобы сейчас заботиться об этом.        Похоже, это был именно тот случай, потому что вскоре Какаши увидел сквозь деревья движение впереди. Ярко-розовые волосы и тёмно-красная юката. Он двигался бесшумно, приближаясь к ней, применив гендзюцу, чтобы оставаться невидимым и неслышимым, и наблюдал, как она быстро пробирается по неровной земле. Она постоянно оглядывалась, но так и не увидела его. Он позаботился об этом.        Однако вскоре она, по-видимому, устала и решила присесть на бугристый кусок мха, бывший когда-то пнём. Какаши остановился неподалёку и внимательно наблюдал, как она, усевшись, схватилась за бок, будто от колик, и задышала, словно целый день скакала как бешеная. Он не видел её почти два месяца, и перемены в ней его слегка удивили. В последний раз, когда он её видел, его глубоко тревожило, как она запустила собственное здоровье. В те недели перед его отъездом она, должно быть, сбросила пару килограммов как минимум, и часть его беспокойства по поводу её самостоятельного задания подпитывалась убеждением, что без присмотра друзей она совсем иссохнет до опасного состояния.        Но теперь, увидев её, он понял, что тревожился зря. Цвет её лица был здоровым, и она даже набрала впечатляющие округлости, которых, он точно помнил, раньше у неё не было. Может, теперь ему стоит беспокоиться, что она слишком далеко зайдёт в обратную сторону?..        Он приблизился медленно и бесшумно, пока не встал прямо перед ней, всё ещё оставаясь невидимым для её глаз. «И не в форме», – отметил он про себя, слушая, как она пытается отдышаться, пройдя едва ли больше километра. Этого хватит, чтобы любой её учитель почувствовал себя неловко.        Внезапно Сакура резко подняла голову и сложила руки.        — Кай! — выкрикнула она.        Волна покалывания, словно статическое электричество, обрушилась на Какаши пластами, заставив его поморщиться и невольно отшатнуться. По тому, как устало сосредоточились на его лице глаза Сакуры, он понял, что его гендзюцу разрушено. Её лицо вытянулось, голова поникла. Тихие звуки, издаваемые ею, превратились в прерывистые всхлипы, которые звучали слишком уж похоже на рыдания для его ушей.        По крайней мере, её чутьё осталось таким же острым, как всегда. Возможно, даже острее, ведь ниндзя её уровня никак не должен был раскрыть гендзюцу класса «А». Несмотря на обманчивую внешность, он знал, что с ней нужно быть настороже. Если она смогла убить его родственника, то сейчас эту девчонку никак нельзя было недооценивать. Он даже не был уверен, настоящие ли слёзы катились по её щекам.        — Знаешь, — начал он, — когда я сказал «уходи отсюда», я совсем не это имел в виду.        Он сделал шаг к ней, и её тело напряглось.        — Просто… стой где стоишь! — прошипела она.        Неохотно он остановился. Он её не винил, но надеялся, что никогда не увидит день, когда Сакура будет смотреть на него так.        — Сакура, — сказал он, стараясь говорить успокаивающе. — Мы же друзья, помнишь? Почему ты…        — Не держи меня за идиотку! — огрызнулась она. — Я знаю, кто ты! Я знаю, что ты такое.        — Ладно, — медленно протянул он. — Что же я такое?        Сакура уставилась на него с каким-то странным отчаянием.        — Ты — Хатаке. Ты из клана, который контролирует Синдикат. Вы преступники, пытающиеся уничтожить Коноху, и ты их информатор. Я видела письмо в твоей квартире. Я знаю, что ты связан с этими людьми как минимум лет двадцать, так что не пытайся притворяться, что не знал о своей семье. И я знаю, что ты перехватил моё сообщение Цунаде. Ня рассказала мне, что ты с ней сделал, сволочь.        Уверенность в её голосе резко контрастировала с глазами, которые словно умоляли его поправить её. Он знал, что стоит ему опровергнуть это, и она безоговорочно поверит. Ей этого хотелось. Ей это было нужно. Но теперь она слишком много увидела, слишком много узнала, и никакая ложь этого не сотрёт, даже самая искусная.        И, возможно, она больше не заслуживала лжи.        — Ты действительно не имеешь ни малейшего понятия, правда? — вздохнул он. — Ты понятия не имеешь, во что вляпалась.        Её железная решимость заметно пошатнулась.        — Что? — настороженно потребовала она. — Это какой-то секретный план, который ты придумал с Хокаге, но мне не рассказал? Ты двойной агент, что ли?        Она даже оправдания для него искала. Какаши опустил взгляд на бледно-золотую листву между ними, ему стало тяжело смотреть на её лицо, пока он рушил её последнюю надежду.        — Я не двойной агент, Сакура. Я состою в Синдикате… уже очень давно.        На несколько ударов сердца воцарилась полная тишина, пока она вдруг не вскочила на ноги.        — Ты даже не пытаешься это отрицать! — прошипела она.        — Ты сказала, что не хочешь, чтобы я относился к тебе как к идиотке, вот я и надеюсь, что ты достаточно взрослая, чтобы быть разумной в этой ситуации, — парировал он.        — Взрослая? Мне что, не злиться, что ты всех всё время обманывал?! Ты говорил, что у тебя нет семьи — а вот же она! Весь Коноха надрывался, пытаясь найти тех, кто стоит за Синдикатом — люди рисковали и отдавали жизни! А ты всё это время знал! И я знаю, что ты саботировал миссию в Джонане! И теперь я понимаю, почему ты тогда так поступил с Саске — ты боялся, как много он знает о Синдикате! Всё было ложью! Я думала, ты мой друг, и я думала, что ты… но я вообще тебя не знаю, да?        Было странное чувство – наблюдать, как кто-то, кто доверял ему почти всю свою жизнь, начинает полностью терять это доверие. Он помнил, как она сидела у его больничной койки, чистила для него яблоки и грозилась разжевать их сама, если он скоро не поправится. Помнил её прелестный румянец, когда она подарила ему свой первый законченный вязаный проект – бесформенный жёлтый шарф с дыркой. И помнил, как доверчиво она отвечала на его поцелуи в том гостиничном номере, прежде чем позволить ему взять от её тела всё, что он хотел.        Теперь она разочаровалась в нем.        — Сакура, — тихо сказал он, — пожалуйста, пойми.        Она снова села на пень, её лицо напряглось, она отказывалась смотреть на него.        — Мне всё равно, — хрипло проговорила она. — У меня нет ни малейшего желания затягивать это, так что перестань м-мешкать… и…        Колики, видимо, были довольно сильными, раз она запнулась и так схватилась за живот. Одна из бровей Какаши недоверчиво поползла вниз.        — Что с тобой? — спросил он прямо. — Ты больна? — Он уже хотел спросить, не поэтому ли она выглядит такой округлившейся, но не горел желанием получить за это кулаком.        Она бросила на него убийственный взгляд.        — Не твоё дело, — буркнула она. — И что тебе до этого? Ты же всё равно собираешься меня убить, да?        Он удивлённо моргнул.        — С чего бы мне тебя убивать?        — Потому что если ты этого не сделаешь, я отправлюсь прямиком в Коноху и расскажу Хокаге, кто ты такой и где искать твой клан, и меньше чем через две недели все вы будете либо мертвы, либо в тюрьме. Твоя единственная надежда — убить меня прямо сейчас.        Какаши почувствовал, как его плечи поникли.        — Ты думаешь, это что-то меняет? — спросил он. — Ты думаешь, все те годы, что мы провели вместе, для меня ничего не значат, и я убью тебя в ту же секунду, как ты мне помешаешь?        — Я не помеха, — возразила она. — Я угроза твоей жизни!        — Ну а я твоей нет! — огрызнулся он. — Я скорее себя жизни лишу, чем тебя. Мне противно, что ты даже на секунду могла подумать, будто я способен на такое! Я никогда не смог бы причинить тебе боль.        Подбородок Сакуры упрямо выдвинулся вперёд, но он знал, что хотя бы в это она верила.        — Тогда ты дурак, — тихо сказала она ему.        — Как давно ты здесь? — спросил Какаши.        Она пожала плечами, дав тот же ответ, что и Карасу.        — Почти два месяца.        — Завела здесь друзей?        Она бросила на него тяжёлый взгляд.        — Да.        — Как их зовут?        — Каору… Аки… Химико.        — И они тебе дороги?        — Все мои друзья мне дороги.        — Даже если ты лжёшь им, внедрилась в их ряды, чтобы шпионить и в конечном счёте разрушить их дом? — спросил Какаши.        Сакура покраснела от возмущения. Он знал, что она чувствует вину, ведь то, что она испытывала к своим временным друзьям здесь, в сотни раз слабее её чувства к нему.        — Это другое, — запротестовала она.        — Нет, это то же самое. Я провёл пять лет, тренируя тебя, и восемь лет, прикрывая твою спину каждую минуту каждого дня не потому, что мне было всё равно.        — Ладно! — вскрикнула она, вскакивая на ноги. — Поняла! Ты шпион с сердцем — прямо как я! Не думай, что это значит, что я пожалею тебя и прикрою!        Он с сожалением кивнул.        — Знаю. Ты всегда умела отличить добро от зла. Поэтому ты такая раздражающая.        Она смотрела на него жёстким взглядом.        — Тогда я ухожу, — твёрдо сказала она, отступая в сторону, чтобы пройти мимо него.        Голова Какаши устало поникла.        — Нет, не уходишь.        Её глаза настороженно метнулись к нему.        — Ты не в праве решать. Я либо уйду, либо ты убьёшь меня прямо здесь. Что выберешь?        — Ни то, ни другое, — он протянул руку, чтобы схватить её за запястье, но она резко отдёрнула руку.        — Что ты делаешь? — спросила она.        — Ты возвращаешься со мной в поместье.        Она рассмеялась ему в лицо.        — Нет, не возвращаюсь.        — Это у тебя нет выбора, Сакура, — жёстко сказал он. — Ты возвращаешься в дом сейчас и остаёшься там. Можешь попробовать поднять шум и жаловаться кому угодно, что тебя удерживают против воли, но тогда будь добра объяснить почему, и тогда Карасу почувствует себя вправе перерезать тебе глотку. Так что в интересах всех будет, если ты вернёшься и будешь держать рот на замке.        Кулаки Сакуры сжимались и разжимались на фартуке.        — Я не предам Коноху! Ни ради кого! Даже ради тебя, Какаши-сенсей!        — Я тоже, — серьёзно сказал он. — И я не прошу тебя об этом.        Её смех был горьким и едким.        — Опять ты обращаешься со мной, как с идиоткой. Ты что, ждёшь, что я тебе поверю? Думаешь, я останусь здесь навечно, чтобы твоя маленькая тайна всегда была в безопасности?        — До поры до времени…        — Да. Конечно. Когда твоя семья победит, а Коноха падёт, и уже будет неважно, кто знает, что ты такое, потому что ничего не останется.        Терпение Какаши было на исходе.        — Если тебя придётся запереть, чтобы уберечь, пусть будет так. Это твой выбор, Сакура; ты можешь остаться здесь и держать язык за зубами, или я могу просто отправить тебя в другое измерение, где ты не сможешь поговорить ни с кем. Даже с самой собой.        Глаза Сакуры расширились. Она отступила от него.        — Ты не посмеешь…        — Ты не оставила мне выбора. Ты понятия не имеешь о том, во что вляпалась. Ты всего лишь невежественный ребёнок.        — Не называй меня так, — яростно сказала она. — Можешь называть меня как угодно, но только не ребёнком! Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти.        Она казалась ему такой избитой и такой маленькой, но он должен был признать, что она ни капли не похожа на ребёнка, даже если её понимание ситуации и было упрощённым и наивным. И выглядела она совсем не как ребёнок, подумал он, не в силах отвести взгляд от того, как фартук, завязанный под грудью, щедро подчёркивал её округлости — так, как её обычные жилеты никогда не делали. У него были смутные воспоминания о том, как он водил языком по розовой бусине её соска и…        Она не была ребёнком.        С усилием он отвел взгляд от её тревожаще аппетитных форм и посмотрел в сторону поместья Зуру.        — Давай вернёмся.        Она упрямо скрестила руки.        — Сам возвращайся, — прорычала она.        — Сакура, — предупредил он. — Ты идёшь со мной. И если попробуешь сбежать снова, Бык притащит тебя обратно за шкирку в течение пяти минут.        Она лишь сверлила его взглядом, бросая вызов, чтобы он попытался силой заставить её двинуться.        — Не упрямься, Сакура, — упрекнул он.        — Я не подчинюсь предателю! — прорычала она. — Ты сказал, что не убьёшь меня, и это ставит тебя в очень слабое положение, сенсей, потому что если ты не изобьёшь меня до смерти, я никуда с тобой не пойду.        Он шагнул к ней.        Глаза Сакуры округлились, и она попятилась назад.        — Что ты делаешь?!        — Я сказал, что не убью тебя. Я не говорил, что не сделаю тебе больно.        Он прижал её к широкому стволу дерева, пока она не споткнулась о корень.        — Говорил, — быстро выпалила она. — Ты сказал, что не причинишь мне вреда. Я отлично помню!        — А, — сказал он, будто это меняло то, что он собирался сделать. — В таком случае…        — Ты не понимаешь! — запищала она, отстраняясь, пока он наступал. — Я не могу вернуться! Кто-то пытается убить…        Он взял её лицо в руки, приподнял подбородок и зафиксировал голову. Шаринган сузился и закрутился быстрее, соединившись с её взглядом, и у Сакуры была лишь доля секунды, чтобы разомкнуть губы и прошептать тихий звук ужаса и удивления, прежде чем она начала оседать набок. Какаши подхватил её за плечи, прежде чем она упала, и медленно опустил в гнездо корней, пока её голова не упала вперёд, а веки сомкнулись.        Так гораздо лучше. Почему женщины неизменно становились проще в обращении, когда были без сознания? Она была и симпатичнее, когда её черты не искажали отвращение и ненависть. Какаши машинально привёл её в порядок, отводя влажные пряди волос от лица — лица, которое было далеко не таким бледным и измождённым, как он помнил.        — Быть служанкой тебе явно идёт, — сказал он ей.        По крайней мере, она была не в состоянии дать ему пощёчину, подумал он, методично снимая лямки её рюкзака и швыряя его на середину поляны. Одним точным дзюцу он поджёг его, и все её ценности — еда, оружие, свитки — превратились в пламя. Он наблюдал, как бездымный огонь клубился и кружился, пока не осталась лишь кучка пепла. Не осталось даже запаха.        Теперь ей будет сложно организовать новый побег.        Он осторожно просунул руки под её колени и спину. Мёртвый вес её тела удивил его, и он крякнул, поднимая её на руки как невесту.        — Определённо поправилась, — заметил он про себя, теперь особенно радуясь, что она не в состоянии его ударить.        Обратная дорога до поместья казалась вдвое длиннее, и он представлял, что его семья, наверное, уже гадает, куда он, чёрт возьми, пропал. Оставалось надеяться, что никто не заметил отсутствия Сакуры, это бы означало проблемы для них обоих. Сейчас ему нужно было время, чтобы объяснить Сакуре всё о себе, Синдикате, войне… Но времени не было, и он чувствовал глубокую тревогу, внося Сакуру в её комнату и укладывая на ближайший футон, будто оставлял, возможно, самое важное ответственное дело в своей жизни незавершённым.        Он знал, что, проснувшись, она несомненно попытается сбежать снова. Она была слишком упорной и упрямой, чтобы поступить иначе. Но с его арсеналом из более чем тысячи дзюцу он знал, как этому помешать. Одна-единственная метка, пропитанная чакрой, на её теле будет сообщать ему о её местонахождении постоянно. Если он заметит её бегство, он выполнит свою угрозу и натравит на неё Быка. Огромный пёс был кроток как ягнёнок, но спорить с ним было бесполезно. Он действительно притащит Сакуру обратно как непослушного щенка, если она попытается что-то сделать.        Проблема заключалась в том, куда поставить эту метку? Она будет видна, поэтому должна быть там, где её вряд ли кто-то заметит. Он криво усмехнулся про себя, выбирая место, и осторожно перевернул её на бок, чтобы задрать платье выше бёдер.        Он не думал, что Сакура оценит, если он поставит своё клеймо на её заднице, но не мог устоять перед искушением. Нет ничего лучше, чем висеть вниз головой на памятнике Хокаге, разбрызгивая свои инициалы по огромному каменному лбу бывшего правителя, оставляя свой след на всеобщее обозрение. И нет ничего лучше, чем перевернуть огнедышащую фурию и начертать свою визитку на одном из её лучших достоинств.        Даже в глубоком сне она дёргалась и стонала, пытаясь избежать нажима его руки. Всегда больно, когда тебя наполняет чужеродная чакра другого человека, и, возможно, она не сможет сидеть день или два, но по крайней мере она не сможет не заметить, что он сделал, и её стремление сбежать поубавится.        Возможно.        Закончив, он на мгновение задержался, чтобы полюбоваться своей работой — и, естественно, потрясающим видом её соблазнительных бёдер и ягодиц — прежде чем почтительно вернуть на место трусики и опустить платье. Во сне её лоб сморщился от беспокойства, и он автоматически протянул руку, чтобы нежно погладить её лицо пальцами, пока морщинка не исчезла.        Только тогда он выпрямился. И только тогда понял, что они здесь не одни.        Девушка с иссиня-чёрными волосами и угольными глазами стояла в дверях, ведущих в коридор, и бесстрастно смотрела на него. Она была из его клана, это он знал, но она была из низшего дома, где талант ниндзя проявлялся слабо и редко. Он припоминал, что она здесь работала, но имени не помнил.        Зато она, очевидно, знала его.        — Какаши-сама, — прошептала она, полуупрекающе, полурастерянно. — Что вы?..        Несмотря на то, что его рука только что побывала в трусах Сакуры, Какаши не думал, что она увидела что-то более компрометирующее, чем его стоящего на коленях у её футона. Он встал и бесстрастно посмотрел на неё, ведя себя так, будто всё в полном порядке.        — Присмотри за ней, пожалуйста, — сказал он девушке. — Мне нужна ванна.        Проходя мимо ошеломлённой девушки по пути из комнаты, он понял, что теперь всё остальное зависит в основном от судьбы.