Дом воронов

Мой чёрный глаз не отбрасывает тени Твой красный глаз ничего не видит Твои пощёчины не долетают Твои пинки не попадают Так мы и остаёмся прежними        — Сакура. Сакура! Просыпайся.        Сакура проснулась медленно и неохотно. Кто-то легко тряс её за плечо, и по мере того, как сознание возвращалось, она поняла, что это Аки.        Она также поняла, что у неё адски болит задница.        — М-что?.. — прохрипела Сакура. Она приподнялась на локте и потянулась рукой к левой ягодице. Такое ощущение, будто её лягнул конь…        — Ты в порядке? — с беспокойством спросила Аки.        В порядке ли она? На мгновение Сакура не могла вспомнить, как вообще очутилась в этой постели — а это была даже не её кровать, а Каору. Последнее, что она помнила, — бег сквозь лес… вынужденная остановка из-за резкой боли в животе… встречу с Какаши и страстное желание, чтобы всё это оказалось ужасной ошибкой.        После того как её надежды рухнули, она мало что помнила. Наверное, он сам принёс её обратно в эту постель и теперь ожидал, что она останется здесь.        — В порядке, — неуверенно ответила она Аки.        — Ты не просыпалась, — сказала девушка. — Я боялась, что с тобой опять что-то случилось.        — Опять? — повторила Сакура.        Аки неловко передёрнула плечами.        — Ну знаешь… ещё одно покушение? — намекнула она.        — Ох, нет… ничего подобного, — поспешила успокоить её Сакура. — Я просто спала. Ты же знаешь… я сплю крепче всех на свете!        — Это из-за ребёнка, да? — прошептала Аки.        Сакура замолчала, настороженно глядя на Аки.        — Ты знаешь?..        — Все знают, Сакура, — мрачно сказала темноволосая девушка. — Вот почему на твою жизнь покушались, да? Это всё семья Зуру. Они хотят твоей смерти.        — Ну…        — Тебе нужно от него избавиться. Или как-то свалить отсюда. Боже, я бы скорее удавилась, чем родила ребёнка от того чудовища, — злобно выпалила Аки.        Сакура попыталась сесть как следует, но жалящая боль в заднице помешала. Что это такое?        — Может, ты и права, — рассеянно сказала Сакура, пытаясь повернуть голову, чтобы проверить, не идет ли у неё кровь. — Может, мне стоит уволиться и смыться отсюда…        — О, нет, они не позволят тебе уволиться, — перебила Аки, хватая Сакуру за плечи и отвлекая её от попыток выяснить, что же случилось с её задом. — Сакура, ты хоть понимаешь, как тут всё устроено? Они не отпустят тебя. Они не спустят с тебя глаз, пока ты беременна. А вдруг ребёнок однажды вернётся и заявит права на наследство? Вот чего они боятся.        Сакура смотрела на её бледное, встревоженное лицо, не в силах разделить и половины её беспокойства. Всё равно это не ребёнок Тошио.        — Они больше никогда не услышат ни обо мне, ни о ребёнке, — объяснила она.        Другая девушка покачала головой.        — Они этому не поверят! Уж точно подослали бы убийц за тобой. Людей из моего клана. Ты протянешь не больше недели, если уйдёшь отсюда, если не меньше.        Это немного встряхнуло Сакуру. Она не предвидела таких последствий своей маленькой лжи для Карасу и семьи Зуру. Теперь не только Какаши стремился удержать её здесь… но и сама семья Зуру хотела держать потенциального наследника там, где они могли бы за ним присматривать. Если бы она вернулась и честно объяснила, что Тошио не отец, это, возможно, снизило бы интерес Зуру (если бы они вообще ей теперь поверили), но это также означало бы необходимость объяснить, как ещё ребёнок может принадлежать клану Хатаке…        Сакура уронила лицо в ладони.        — Ох, чёрт… — с большим чувством вырвалось у неё.        — Тебе будет безопаснее остаться здесь, — посоветовала Аки. — По крайней мере, есть шанс, что они подождут, пока ты родишь, прежде чем сделать следующий шаг. Теперь, когда все знают, даже Зуру подумают дважды.        — Родить?.. — Сакура едва заглядывала так далеко вперёд.        — Ты ведь знаешь, да? Потому что если это девочка, ты не представляешь для них угрозы…        Сакура даже не думала о существе у себя в животе с точки зрения пола. Почему же тогда небрежное упоминание Аки о девочке вызвало у неё желание задышать как сумасшедшей? Мысль о дочери пугала её. Мысль о сыне пугала её. Это сделало бы её «мамой» для кого-то, тогда как сейчас она была просто Сакурой, беременной девушкой — одним человеком, а не двумя.        Несчастливо тряхнув волосами, она сказала: — Мне нужно убраться отсюда.        — Но они убьют тебя… — предупредила её Аки.        — После того, что случилось сегодня утром, меня всё равно могут прикончить…        Смогла бы она вообще сбежать отсюда, чтобы Какаши со своими нинкенами не накрыли её за десять минут? Даже если бы она ускользнула от них, смогла бы она избежать убийц клана Хатаке, подосланных семьёй Зуру? Сегодня она уже выяснила, что не может бежать так далеко и так быстро, как раньше.        Сакура начинала ненавидеть то, через что заставляло её пройти это состояние… но это было бы не впервые.        — Не делай ничего опрометчивого, Сакура, — сказала Аки. — По крайней мере, держись подальше от клана Хатаке. Особенно от него.        — Карасу, — догадалась Сакура. — Так я и планирую.        — Нет, остерегаться тебе нужно Хатаке Какаши, — мрачно сказала Аки. — Он худший из всех.        Что-то неприятное пробежало по её нервам, мешая сохранять спокойствие и невозмутимость. Сакура слегка заёрзала.        — Кого? — спросила она.       Аки, похоже, ей не поверила.        — Того, кто принёс тебя сюда. Не знаю, что он с тобой делал до моего прихода, но избегай его. Он не такой, как остальные.        — Что ты имеешь в виду? — медленно спросила Сакура.        — Ему нечего приобретать и нечего терять. Верхний дом опасен сам по себе, но такой изгнанный затворник — сам себе закон. — Аки отбросила волосы за ухо. — К таким мужчинам не подходят.       Сакура задумалась на мгновение.        — Ты неплохо его знаешь, да?        — Достаточно, чтобы не соваться ни во что, что с ним связано, — Аки встала и протянула руку, видимо, решив, что эта тема закрыта. — Так или иначе, мы уже опаздываем на подачу ужина, поэтому я и пришла за тобой. Но не уверена, что ты в состоянии.        Кроме больного места на заднице, Сакура чувствовала себя на удивление бодрее, чем за последние недели. Но она не могла тратить время на подачу ужина богатым снобам, когда ей срочно нужно было добраться до Конохи.        — Я чувствую себя совсем разбитой, Аки, — солгала она, придавая голосу подобающую слабость. — Пожалуй, мне лучше отдохнуть до конца дня…        — Ты многое пережила, я знаю, — кивнула Аки. — Наверное, так будет лучше. Мы с девчонками заглянем к тебе позже.        Оставалось надеяться, что намного позже.        Сакура плюхнулась на футон и стала ждать, пока Аки уйдёт. Как только дверь задвинулась, она вскочила на ноги и начала искать свой рюкзак. Где он? Она взяла его с собой сегодня утром, во время первой попытки побега, но похоже, он не вернулся вместе с ней. Либо он всё ещё там, посреди леса, либо Какаши что-то с ним сделал, чтобы сорвать дальнейшие попытки побега. Она не исключала такого.        Чёрт… это означало ещё один поход в кладовку. Да и все её свитки, лекарства и противоядия пропали. Они ей были нужны.        — Этот ублюдок… — пробормотала она себе под нос и решила раз и навсегда выяснить, что же он, чёрт возьми, сделал с её задницей. Перед зеркалом она повернулась и без церемоний начала задирать юкату и стаскивать трусики.        Увидев аккуратно выведенное имя, отпечатавшееся на её коже, она чуть не завизжала.        — Я его убью! Реально прикончу!

***

       Совершенно не обеспокоенный её клятвой покончить с его жизнью, Какаши шёл обратно по дому в свежей одежде, которую ему предоставили. Купание не было его приоритетом, но он признавал его необходимость. Не только три дня непрерывного пути создали довольно неприятный запах, но он ещё и нёс Сакуру обратно в её комнату, и если Какаши чувствовал её запах на своей одежде после этого, то и остальные члены его клана тоже.        Вымытый и побритый, он чувствовал себя немного спокойнее. Теперь ничто не связывало его с Сакурой… кроме того, что видела та служанка. Однако она была из одного из самых низших ответвлений клана, и он по опыту знал, что между верхним домом и низшими домами особой любви не было. Она не стала бы добровольно делиться информацией с кем-то вроде Карасу, особенно если не думала, что это его заинтересует.        Его единственной задачей сейчас было найти дорогу обратно к Карасу. Только… ему приходилось признать, что он немного заблудился. Хотя он бывал в этом месте раз или два в прошлом, ему никогда не приходилось прокладывать путь через служебные коридоры. Когда он во второй раз увидел бесценный гобелен дореволюционных времён, висящий на стене коридора, он понял, что окончательно заплутал.        Именно тогда его нашёл поисково-спасательный отряд.        — Эй! Это же Какаши! Видишь — я же говорила, что он здесь!        Он обернулся как раз вовремя, чтобы наполовину поймать, наполовину смягчить удар маленькой женщины, которая врезалась в него с восторженным криком. Она стиснула его в объятиях так, будто не приветствовала его всего несколько часов назад.        — Привет, Рэйка.        — Какой приятный сюрприз! — Подошла пожилая светловолосая женщина, отодвигая Рэйку в сторону, чтобы заключить его в более сдержанные объятия. — Как поживает мой любимый племянник? Вечно занятой.        — Ага.        — Всё ещё прячешь это красивое лицо за ужасной маской? — она потянулась, чтобы стянуть её до подбородка, только чтобы ущипнуть его за щёки. — Ты слишком бледный. Не анемия ли опять?.. Перестал принимать таблетки с железом?        — Просто несколько бессонных ночей.        — Похоже, тебе не помешала бы нормальная еда, — сказала она. — Мы как раз направлялись на обед.        — Но мы опаздываем, — указала третья сереброволосая куноичи, невестка его тёти.        — Ну, если мы появимся с Какаши, то просто свалим вину на него.        — Эй…        — Ты сядешь рядом со мной! — радостно сказала Рэйка, взяв его под руку. — Так я смогу узнать всё-всё о твоих делах.        — Мы тебя редко видим, Какаши, — сказала его тётя.        — Зато слышим о тебе достаточно! — сказала невестка. — Копирующий ниндзя то, Шаринган Какаши сё. Похоже, ты не сидишь на месте.        — Как и вы.        — Верно. Откуда ты вообще узнал, что мы здесь? — спросила Рэйка.        — Кошечка нашептала, — сказал он, коснувшись её носа, что она, видимо, восприняла просто как милую вариацию «птичка нашептала».        — Пошли, пока еда не остыла!        По крайней мере, они знали, куда идти. Три женщины провели его по коридорам, болтая и придираясь к его внешности, говоря, что ему нужно поспать — но явно не раньше, чем он поест. К тому времени, как они добрались до столовой, трапеза уже началась. За столом сидела смесь его клана, в основном из верхнего дома, хотя присутствовали и несколько более выдающихся членов низших домов, и, занимая своё место, он получил несколько почтительных кивков и редкую приветливую улыбку.        Однако присутствовала не только его семья. Вся семья Зуру сидела в одном конце комнаты, и хотя они были каменными, необщительными людьми в лучшие времена, этим утром над тем концом стола висело что-то тяжёлое и зловещее.        Какаши сел на предложенное место рядом с Карасу.        — Почему опоздал? — ровным голосом спросил его лидер клана.        — Потому что не пришёл раньше, — невозмутимо ответил Какаши.        — Забавно, — сказал Карасу, хотя было трудно понять, действительно ли он забавляется, саркастичен или раздражён.        Какаши оглядел комнату и заметил, что на каждый взгляд, встретивший его с улыбкой, приходилась пара глаз, отводящих взгляд. Над столом висело напряжение. Перед ним поставили тарелку с едой, но Какаши невежливо ковырялся в ней, удивляясь унылой тишине, окутавшей оба конца стола.        — Проделать весь этот путь в такой спешке… — начал Карасу, нарушая тишину, — Мне ждать плохих новостей или хороших?        — Ты меня знаешь. Если бы это были плохие новости, я бы уже сменил имя и ушёл в горы, чтобы ты никогда меня не нашёл, — сухо ответил Какаши. — Есть кое-какие новости, которые, уверен, тебя позабавят. Пожалуй, приберегу их на чёрный день, раз уж они наверняка тебя развеселят.        Карасу хмыкнул, оглядывая тихий стол.        — Это Страна Дождя; тут дождь каждый день. И мне бы сейчас не помешало развеселиться, — сказал он. — Вчера умер Хатаке Мацукэ.        — От чего?        — Убийство.        — Это… неожиданно.        — Оно имеет обыкновение подкрадываться, не так ли?        — Есть соображения, кто виновник? — спросил Какаши, хотя и сам мог предположить после того, что рассказал ему Паккун.        Карасу скользнул взглядом по комнате, словно искал кого-то, и Какаши заметил, что он пересчитывал слуг.        — У меня есть смутные догадки, но ничего конкретного. Я боялся, что нас могли сдать, но теперь склоняюсь к мысли, что это был провалившийся заказ на убийство одной из служанок. Мацукэ, похоже, как обычно, оказался не в том месте.        — Зачем кому-то убивать служанку? — спросил Какаши, и был ли шанс, что у этой служанки розовые волосы и её зовут Сакура?        Карасу указал вверх по столу.        — Что ты видишь?        Какаши посмотрел. Помимо семьи Зуру, которым, казалось, выдали по лимону в придачу к еде, он понятия не имел, на что должен был смотреть.        — Что?        — Наследник, — тихо сказал глава клана, — имеет привычку приставать к симпатичным служанкам, и один из моих волков заметил, что, предположительно, на подходе ещё один маленький Зуру, и это, как ты понимаешь, многих расстроило. Я терпеть не могу таких мужчин; тех, кто создаёт столько бардака и ненужных осложнений, потому что не может держать свой член под контролем. Меня не особо волнует их домашняя политика, но когда из-за этого гибнет один из моих людей, я чувствую лёгкое раздражение. Понимаешь?        Однако это не мешало ему спать по ночам, отметил Какаши, бросив взгляд на Тошио. Тому подавали сакэ дрожащей рукой кареглазой служанки, которую Какаши поймал, когда тот нападал на неё в библиотеке всего несколько часов назад. Если бы ему пришлось строить обоснованное предположение, он бы сказал, что это та самая служанка. Он слегка нахмурился. Он не был уверен, что полностью понимает все детали этой ситуации, и хотя его смутно беспокоила безопасность этой скромной девушки, он чувствовал больше беспокойства за то, что Сакура тоже замешана. Если эта девушка была подругой Сакуры, он ни на секунду не сомневался, что она убила бы, чтобы защитить её… но не стоило идти на такие безумные риски под носом у такого клана.        Какаши также не мог не заметить, что Карасу смягчал свои слова оговорками вроде «похоже» или «предположительно».        — Ты не веришь, что Мацукэ умер из-за этого? — осторожно спросил он.        — Как я сказал, у меня есть другие мысли… и я чую здесь руку Конохи. — Карасу посмотрел на него искоса. — Я хотел спросить твоё мнение кое о чём — вернее, о ком-то. Но, полагаю, с этим придётся подождать.        — Понятно. — Какаши не понравилось, как это прозвучало.        — И это ещё не всё, наш заместитель босса в деревне Туманов убит и заменён человеком, который крайне настроен на отделение. Если он будет сопротивляться дальнейшему контролю, мне, возможно, придётся его ликвидировать. Всё это очень удручает, так что, пожалуйста, расскажи свои забавные новости.        Какаши слабо улыбнулся.        — Меня собираются назначить Хокаге.        Ложка во рту Карасу замерла, и новый вид удивлённой тишины сменил прежнюю гнетущую.        — Ты прав, — сказал он наконец. — Это забавно.        Хотя опять же было трудно понять, действительно ли он развеселился.        — Вот и всё, — сказала Рэйка с другой стороны Какаши, её глаза широко раскрылись от удивления. — Если мы контролируем Коноху, мы выиграли войну. Всё кончено.        — Нам нужен не контроль над Конохой, Рэйка, — возразил ей Карасу. — Я хочу, чтобы эту проклятую деревню стёрли с лица земли.        — Сохранение Конохи было бы нам выгоднее, тебе не кажется? — легко спросил Какаши.        — Нам будет выгодно лишь прекращение господства пяти деревень, и ничего, кроме разбора Конохи кирпичик за кирпичиком, этого не достигнет.        Какаши пожал плечами.        — На вкус и цвет… — вздохнул он. — Очевидно, для этого потребуется осторожный манёвр, — быстро добавил Какаши, — даже будучи Хокаге. Меня легко могут сместить, если решат, что я действую не в интересах Конохи. Всё ещё есть совет, который нужно учитывать.        Но Карасу было всё равно.        — Я не волнуюсь. Если ты зашёл так далеко, то я верю в твои способности. Есть какая-то поэтичность в узурпации трона во время войны. Мне это нравится.        — Я знал, что понравится, — пробормотал Какаши, но его взгляд был прикован к кареглазой служанке, выходившей из комнаты. — Но если позволишь, мне нужно в мальчуковую комнату.        Он знал, было невежливо опаздывать на трапезу, а потом уходить рано, но клан уже привык к нему. Он прошёл через прихожую в коридор и впереди заметил кареглазую служанку, исчезающую за углом. Он поспешил догнать её, и когда положил руку ей на плечо, она так подскочила, что ему сразу стало её жаль.        — О-о! Хатаке-сама! — ахнула девушка, хватаясь за горло. — Вы меня напугали. Вам что-то нужно, господин?        — Нет-нет, ничего не нужно, — сказал он, внимательно разглядывая её лицо. Она не выглядела беременной, но на ранних сроках он не смог бы отличить беременную девушку от своего локтя. — Но я не мог не заметить, что у тебя, кажется, были небольшие неприятности в библиотеке сегодня утром.        Горничная покраснела и опустила голову.        — Это пустяки, господин. Пожалуйста, не беспокойтесь. Х-хотя я благодарна вам за то, что вы сделали…        — Не об этом я хотел поговорить, — коротко сказал он. — Я хотел сказать тебе, что тебе лучше убраться отсюда.        Она уставилась на него со слегка обеспокоенным выражением. Он знал, что она гадала, воспринять ли это как угрозу или просто как знак, что она столкнулась с крайне странным мужчиной. В любом случае, она не понимала. Что ж, служанок выбирали не за ум, а за внешность, полагал он.        — Простите? — тихо пропищала она.        — Знаю, заманчиво попытаться залечь на дно, но даже если тебе позволят дожить до рождения ребёнка, есть пятидесятипроцентный шанс, что его убьют. Так что лучше уйти сейчас. Не волнуйся. Я могу прикрыть тебя…        — Господин, вы, кажется, спутали меня с кем-то другим, — быстро сказала девушка, поспешно отступая от него.        Он ошибся?        — Ты не та служанка, которая беременна от Тошио? — спросил он.        — Нет. — Она решительно покачала головой.        — Ой.        — Это Сакура, господин.

***

       Бесполезно. Никакое мыло во всей Стране Дождя не могло стереть эту метку с её задницы. Сакура швырнула мочалку на плитку с сердитым шлепком и села под струи воды. Она знала, что это такое, поскольку видела, как Какаши использовал это на людях раньше, и единственным способом избавиться от этого — заставить Какаши отменить технику, либо убить его.        Потирая больную задницу, Сакура поражалась его наглости и хмурилась от осознания последствий. Он будет точно знать, где она находится всё время, пока это имя отпечатано на ней. Она не сможет покинуть этот дом без его ведома… но техника работала только в радиусе трёх километров — плюс-минус несколько метров.        Придётся выждать время, хотя это было не невозможно. Рано или поздно ему придётся уйти отсюда — стоит ему отдалиться на день, и она сбежит. А пока ей нужно было держаться. Было легко позволить горю и предательству поглотить её целиком, чему способствовали её несносные гормоны, но сейчас она не могла позволить Какаши одержать над ней верх. Да, её сердце болело адски, и если бы она не сидела под душем, лицо всё ещё было бы мокрым, но она не могла позволить этому сломить себя. Если Какаши был врагом Конохи, она должна была оставаться бдительной и настороже.        Будь он кем-то другим, она, возможно, уже убила бы его. Так же, как она отсекла голову человеку, пытавшемуся задушить её в лесу, она убила бы шпиона, угрожавшего её прикрытию и компрометировавшего её деревню. Но так же, как Какаши отказывался причинять ей вред, она не могла заставить себя причинить вред ему. Ну, он, вероятно, заслуживал хорошего удара кулаком или хотя бы пары злобных щипков, но восемь лет, в течение которых они считали себя друзьями и товарищами по команде, не позволяли одному из них ополчиться на другого, на какой бы лжи не были построены их отношения.        Сакура вынуждена будет доложить о нём Хокаге, и что тогда с ним сделают, будет уже не в её власти. Однако, сложность состояла в том, как переиграть друг друга, одновременно защищая. Это была странная и тревожная ситуация, и если бы Сакура не была беременна, она, возможно, была бы более готова раздвинуть границы и посмотреть, не заставит ли его забота о её жизни поступиться своими целями. При обычных обстоятельствах она могла бы пригрозить, что выдаст себя Карасу. Вмешался бы Какаши? Смогла бы она заставить его поверить в её блеф и сделать выбор между отпустить её и позволить ей умереть?        Но теперь, отвечая за две жизни, Сакура не могла позволить себе рисковать, сталкиваясь с предателями и наёмниками. Она могла лишь продолжать жить как прежде, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания… что было довольно сложно, когда все вокруг думали, что она беременна следующим наследником поместья Зуру.        Пробираясь по служебным коридорам, её нервировало, сколько глаз следило за ней. В этих взглядах не было осуждения или отвращения, а скорее что-то вроде смиренного сочувствия. Репутация Тошио как извращенца отталкивала многих, и они не видели в ней шлюху или потаскуху. Она была жертвой, и ничего больше.        Тем не менее это её раздражало. Ей хотелось топать ногами и кричать, что Тошио едва ли к ней прикасался, и что этот ребёнок был зачат при гораздо более счастливых обстоятельствах… что тоже было громко сказано. В любом случае, отец всё равно был козлом.        Чтобы избавиться от жалости, Сакура покинула главный дом и нашла тропинку, ведущую вокруг озера. В конце её находился домик врача, где Химико держали под наблюдением, и Сакура знала, что уже слишком затянула с этим визитом. Если она не могла сбежать с поместья, то хотя бы сделает что-то полезное.        Доктор был высоким, худощавым мужчиной средних лет в очках с толстой оправой и скучающим выражением лица. На мгновение Сакура не знала, что сказать.        — Химико, — резко начала она, — я могу её увидеть?        Он выглядел не очень уверенным.        — Она не совсем в состоянии принимать посетителей.        — Я не буду надоедать, — взмолилась Сакура. — Я просто хочу посмотреть, как она.        — В этом нет смысла. Она даже не в сознании, — объяснил он.        — Пожалуйста. Позвольте мне увидеть её.        Он, казалось, понял, что она не уйдёт, пока не добьётся своего, и со вздохом от поражения отступил в сторону, позволив ей войти в свою скромную гостиную. Он небрежно жестом велел ей следовать за ним и провёл её через дом до одной из задних спален.        — Не пугайся её вида, — предупредил он перед тем, как открыть дверь. — Она очень больна, и тебе следует знать, что она, возможно, не переживёт ночь.        — Понимаю, — сказала Сакура, почувствовав себя уверенней. Если она доберётся до Химико, то сможет спасти ей жизнь.        Но вопреки тому, что думал доктор, Сакура не испугалась её вида. Женщина была землисто-серой, щёки впали, а единственным признаком жизни были неглубокие, хриплые вздохи. Сакура много раз видела смерть в своей жизни и узнавала её сейчас. Доктор выразился мягко. Никакой «возможности»; Химико умирала.       Сакура опустилась на стул у кровати и скользнула рукой по более холодной, липкой руке женщины. Она посмотрела на доктора.        — Можно нам побыть наедине, пожалуйста? — спросила она.        Он колебался, вероятно, хорошо зная, что убийца на свободе и мог вернуться, чтобы закончить недоделанное. Но он также знал, что надежды на выздоровление Химико не было. Так что в конце концов он пожал плечами и почтительно вышел из комнаты, позволив ей попрощаться.       Как только дверь закрылась, нельзя было терять ни секунды. Сакура встала и наклонилась над телом Химико, прижав пальцы к её жизненным точкам, чтобы почувствовать силу пульса. Слабый, но он ещё не сдался. Судя по порошку в тарелке на тумбочке, доктор уже ввёл общее противоядие от большинства ядов. Он сделал всё, что мог, и без её оборудования Сакура не могла сделать лучше. Но она могла хотя бы попытаться физически извлечь часть яда из её тела.        Но когда она положила руку на руку Химико, она поняла, что что-то не так. Её чакра казалась слабой и вялой. Для такого дела требовалась невероятная концентрация, контроль и абсолютная точность, но Сакура почувствовала, как энергия утекает из неё, когда она начала вытягивать частицы чужеродных химикатов из вены.        Сакуре пришлось остановиться и сесть, чтобы перевести дух. Она чувствовала себя неважно. Её тошнило. Почему это происходило именно сейчас, когда её способности были нужны как никогда? Сакура снова прижала ладонь к руке Химико и возобновила процедуру.        Едва ли больше струйки яда вышло, прежде чем чакра Сакуры снова рассеялась. Но теперь она не возвращалась. Она сидела и делала глубокие вдохи, пытаясь собрать силы. Она попробовала ещё раз.        Призвать хоть какую-то чакру было невозможно.        — «Почему? — подумала она. — Почему сейчас?»        Какаши. Конечно же. Когда он отпечатал своё имя на её заднице, он что-то сделал с её чакрой, надеясь помешать побегу. Какую технику он использовал, она не знала, но он явно что-то с ней сделал.        Она посмотрела на Химико, внезапно чувствуя себя потерянной и бесполезной.        — Прости, — прошептала она, беспомощно шевеля пальцами. — Не знаю, что ещё сделать…        Женщина не выглядела лучше, и в организме ещё оставалась большая часть яда. Хватит ли этого?        Во время лечения время всегда пролетало незаметно, и Сакура рухнула от изнеможения у кровати Химико, пока не почувствовала руку доктора на своём плече. Она не слышала, как он вошёл, а взгляд на часы подсказал, что она пробыла здесь больше часа.        — Похоже, тебе стоит пойти домой и отдохнуть, — сказал он, с любопытством оглядывая её. — Женщине в твоём положении следует избегать стресса.        Сакура засмеялась слегка высоким, неустойчивым смехом.        — Избегать стресса? Да. Ладно. Так и сделаю. Спасибо, доктор.        Что этот мужчина знал о стрессе? И все теперь знали, что она беременна? Конечно, он был врачом, но Сакуре не нравилось это уязвимое положение, где все, казалось, думали, что Тошио сделал это с ней. Особенно теперь, когда стало очевидно, что она потеряла доступ к своей чакре, а значит, и к лучшему средству самозащиты.        Возможно, её единственной удачей было то, что сейчас она была слишком утомлена, чтобы что-либо чувствовать. Завтра она могла проснуться и запаниковать из-за своей ситуации, но сейчас она чувствовала лишь всепроникающую усталость, которая гнала её обратно к главному дому.        Когда она пересекала внутренний двор, далёкий раскат грома, казалось, потряс воздух. Собирался дождь. Сакура посмотрела вверх, на крышу особняка, увидев, как надвигаются тёмные тучи… но её взгляд зацепился за чёрную фигуру, неподвижно стоящую на балконе верхнего этажа. Сакура замерла.        Ей не нужно было гадать, как он узнал, где она. С печатью, покалывающей на её заднице, он, несомненно, знал о каждой секунде её визита в домик доктора. Но то, как он смотрел на неё, нервировало.        В тот момент Сакура не думала, что на свете есть человек, которого она ненавидела бы сильнее, чем Какаши. Он предал деревню. Он предал её. Он заманил её в ловушку здесь, как животное, к которому слишком привязан, чтобы прикончить. И если того, что он её запер, было мало, он буквально заклеймил её и опустошил, как физически, так и эмоционально.        Ах да, он ещё и её оплодотворил. Однако Сакура начинала задаваться вопросом, имело ли это вообще значение. Он был её угнетателем, а не любовником. Он не годился в отцы никому, а уж тем более её ребёнку. Он этого не заслуживал, и ни один невинный ребёнок не заслуживал его. Возможно, Хатаке Какаши, её наставник и лидер команды, самый элитный и доверенный джонин Конохи, заслуживал бы права голоса в отцовстве, но не этот человек. Она даже не знала, кто он такой.        Тяжёлая капля дождя шлёпнулась ей на нос, напомнив Сакуре, что она простояла слишком долго. Она пересекла двор, направляясь к служебному входу… и чувствовала пронзительный взгляд Какаши на каждом шагу.        Он мог смотреть на неё сколько угодно, но как только он ослабит бдительность, Сакура знала, что выскользнет из-под его носа быстрее весеннего зайца. И если после этого она больше никогда его не увидит, это будет в их общих интересах.

***

       После того как она скрылась через узкий боковой вход, небеса разверзлись по-настоящему. Какаши натянул капюшон плаща на голову, но так и остался стоять, прислонившись к перилам балкона, потому что знал: если он сейчас начнёт идти — если он вообще пошевелится, — то не остановится, пока не окажется позади Тошио Зуру с ножом в руке. Лишь однажды Копирующий ниндзя убил кого-то из личных побуждений, и он не хотел бы повторять это; не потому что он был хоть сколько-то похож на хорошего человека с твёрдыми принципами, а потому что редко когда он испытывал желание убить кого-то вне целей миссии. Но сейчас он чувствовал его, и, возможно, единственное, что спасало этого маленького червяка от буквального потрошения, было то, что это принесло бы больше проблем, чем стоило. Сакура и так была в опасном положении. Вся эта ситуация требовала очень осторожного подхода, и убийство наследника семьи Зуру не было подходящей реакцией на осознание того, что он сделал с любимой ученицей Какаши.        Даже если это было очень, очень заманчиво.        Затем, конечно, было искушение подойти к Сакуре и начать душить эту маленькую кукольную шею. Он физически дрожал от потребности загнать её в угол и потребовать объяснений — почему, чёрт возьми, куноичи её уровня подчинилась кому-то настолько ниже её? Это было нехорошее чувство. Если понятная сильная злость Сакуры на него после обнаружения связи между ним и Синдикатом оставила стойкий неприятный осадок во рту, то это был яд.       Он прикончит Тошио в конце концов; это было лишь вопросом выжидания подходящего момента. Но Сакура? Что теперь будет с ней?        До прошлого июля она была девственницей — он знал это точно, потому что именно он лишил её невинности. Он не вспоминал об этом с гордостью и искренне сомневался, что Сакура вспоминала об этом с особой теплотой, но, по крайней мере, это должно было быть лучше, чем то, на что был способен Тошио. Какаши знал репутацию этого человека. Его физически тошнило при мысли, что Сакура стала последней в длинной череде жертв.        И Сакура, будучи Сакурой, никогда не страдала вполсилы. Мало того, что её изнасиловал самый большой извращенец Страны Дождя. Она ещё и зачала от него ребёнка. Дура. В ту ночь, когда Какаши был с ней, она сказала, что защищена. С каких пор это изменилось?        Но было ли это правдой? Была ли его двадцатилетняя подчинённая действительно беременна, или это была какая-то легенда, которую она придумала для чего-то другого? Как бы он ни желал последнего, он не понимал логики. Она не стала бы лгать о беременности от Тошио, если бы не хотела исчезнуть, как предыдущая служанка, заявлявшая о таком же. Зачем ей вообще лгать о беременности? Что она могла от этого выиграть?        Кроме того, её тело заметно изменилось с тех пор, как он видел её в последний раз, и это было почти невозможно подделать. Он успокаивал себя, что её прибавка в весе могла быть вызвана множеством причин. Что, если она бросила свои дурацкие диеты, открыв какой-нибудь местный деликатес? Что, если она недостаточно тренировалась? Гормональные колебания? Проблемы со щитовидкой? Что, если она действительно больна?        Нет. Когда он заглянул в её лицо, он увидел лишь изобилие здоровья и красоты — так непохоже на то, как она выглядела в Конохе.        Сакура не была больна; она была беременна. Он ненавидел это, и от этой мысли у него почти кружилась голова. Но не жалость к ней заставляла его внутренности так мучительно сжиматься… это была жалость к себе. С того катастрофического задания в июле, он ждал и надеялся на возможность помириться с ней. Он наблюдал за её спиралью депрессии, видел, как она ковыряется в еде и отказывается от миссий. Он наблюдал, как она угасает, всё это время чувствуя, что это его вина. Он дорого заплатил за вмешательство между ней и Саске, а затем эгоистично поторопил её лечь с ним в постель, и он знал, что прощение не дастся легко, и ему повезёт, если он вообще его получит. Он запрещал себе беспокоить её, даже когда в некоторые дни её пренебрежение собственным здоровьем причиняло ему боль.       А теперь вот она, буквально светящаяся, как во всех этих дурацких клише о беременных женщинах — и всё из-за одного больного ублюдка, который не заслуживал дышать с ней одним воздухом?        Как мог Тошио вернуть свет в её глаза, который погасил сам Какаши? Где же тут справедливость?        Было эгоистично так думать, и хотя это не умаляло сочувствия, которое он испытывал к Сакуре, он не мог не сожалеть, что всякая надежда на примирение теперь была окончательно мертва. Она не простила бы его за его семью… да и зачем ей даже думать о возвращении к тому, что было между ними? Теперь, когда она расплачивалась высшей ценой за мужское насилие.        Он не удивился бы, если бы это подтолкнуло её к лесбиянству.        Но правда заключалась в том, что любая беременность сейчас — настоящая или ложная — невероятно осложняла дело. Её жизнь была теперь в гораздо большей опасности, чем он изначально предполагал. Если уже были покушения на её жизнь из-за этой беременности, теперь речь шла не только о том, чтобы удержать Сакуру здесь, но и о том, чтобы обеспечить её безопасность. Если ему придётся увезти её отсюда, он это сделает; даже если это поможет ей связаться с Конохой.        Это всё равно, что стоять с завязанными глазами посреди комнаты, опутанной острыми, как бритва, проволоками. Одно неверное движение в любом направлении могло изрезать его, если он не будет осторожен, а если он оступится, то умрёт. Пока он мог лишь стоять неподвижно и ждать… и слушать слабый пульсирующий сигнал метки, оставленной им на теле Сакуры. Пока он чувствовал его, она была в безопасности. Вот только проблема заключалась в том, что он не узнает, случилось ли с ней что-то плохое, пока сигнал не прекратится, а тогда будет уже слишком поздно. Нужен более пристальный надзор, чем просто с помощью чакровой метки на её заднице.        Придётся полагаться на собак…        Какаши оставался на балконе, пока дождевые тучи наконец не проплыли над лесом. Уже начинало темнеть, когда к нему подошёл один из старших слуг.        — Комната, которую вы просили, готова, Хатаке-сама, — сказал он. — Извините за задержку. Если желаете, я покажу…        — Я знаю дорогу, спасибо, — сказал Какаши резче, чем хотел, выдав свою обычную неблагодарность. Слуга не выглядел удивлённым или раздражённым. Он привык иметь дело с этой семьёй.        Какаши направился по коридорам твёрдым шагом. Он сопротивлялся искушению свернуть на путь, ведущий к покоям слуг, где, как он знал, находилась Сакура. Он даже не поддался искушению свернуть в крыло, где были личные комнаты семьи Зуру, включая Тошио. Он продолжал идти, пока не нашёл выбранную гостевую комнату, и, оказавшись внутри, закрыл дверь и задвинул засов. Если он поддастся желанию убить, то это хотя бы задержит его на несколько секунд.        Он повернулся к кровати с неприкрытым вздохом уныния, радуясь хотя бы небольшим удобствам после тяжёлых дней пути и беспокойства…        И тут же напрягся, заметив, что она уже занята.        — Ты всё такой же нелюдимый, Какаши. — Платиноволосая женщина села и потянулась, не слишком скромно закинув руки за голову, так что одеяло сползло, обнажая верхнюю половину её тела. — Ты мог бы хотя бы взять комнату рядом с моей, тогда мне не пришлось бы так далеко пробираться.        — Хочу держать тебя в тонусе, Рэйка, — тяжело сказал он, пересекая комнату, чтобы сесть на край кровати.        Рэйка подползла к нему сзади, пока её обнажённая грудь не прижалась к его промокшей от дождя спине.        — Не очень-то восторженное приветствие, — заметила она, звуча более обиженно, чем говорили её действия. Ловкие пальцы стащили с него маску, открыв её губам доступ к уху и челюсти. — Прошло уже больше шести месяцев. Ты мог бы хотя бы притвориться, что рад меня видеть.        — Я устал, — выдавил он.        — Я знаю идеальный способ убаюкать тебя, — прошептала она ему на ухо, её руки уже скользили вниз по его груди, расстёгивая всё, что попадалось на пути. — Разве не хочешь?        Он перехватил её руку, когда она начала расстёгивать ширинку.        — Не в настроении я.        — Ну, дать себе шанс, — пожурила она, высвобождая руку из его хватки, чтобы просунуть её в расстёгнутую одежду и схватить его член поверх нижнего белья.        Некоторое время она сохраняла чувственность, прижимая грудь к его спине, в то время как её язык скользил по шее дразнящей линией, а рука медленно и уверенно натирала его пенис. Какаши сконфуженно наблюдал за бугром у себя в штанах, гадая, почему это напоминает ему тот случай, когда в девятнадцать он запихнул себе в штаны хорька на спор. Постепенно им обоим становилось ясно, что ничего интересного не происходит.        Рэйка цокнула языком от досады.        — Что с тобой? — буркнула она, уже довольно сильно дёргая его.        — Ничего, как видишь, — он отвёл её руку в сторону, поморщившись, зная, что она станет только грубее, если он не среагирует. — Я же сказал тебе, что устал.        — Как насчёт сакэ? Вина? — предложила она, обвив руками его шею и потираясь щекой о его волосы. — Я знаю, немного алкоголя иногда может тебя очень хорошо разогреть…        — Я просто хочу спать, — сказал он, нарочито зевнув. Он лёг на бок, но Рэйка легла вместе с ним, прицепившись к нему, как коала.        — Шесть месяцев, и всё, чего ты хочешь, — это буквально поспать со мной? — пробормотала она ему на ухо.        — «Желательно без тебя». — Но эту мысль он оставил при себе. Честно говоря, ему нравилось ощущение женского тела рядом не меньше, чем любому мужчине, но это было испорчено пальцами, которые блуждали в чувствительных местах, если её не удовлетворяли должным образом. Обычно он мог бы просто перевернуться и сунуть руку ей между ног, чтобы решить проблему, но сегодня это казалось неуместным, когда в голове было столько всего.        Всё, чего он хотел, — натянуть одеяло на голову и ждать, пока его большой гениальный мозг выдаст решение проблемы. После ночного сна он, возможно, смог бы начать новый день с ясными мыслями, и, возможно, импульсивное желание убить поутихло бы.        — Может, если я назову тебя Какаши-сама? Тебе нравится, когда я так делаю, да?        — Рэйка…        — Может, это импотенция. Ты же уже не мальчик…        — Рэйка.        — Надеюсь, ты не забавлялся с другими женщинами, — решительно предостерегла она, садясь, чтобы сердито посмотреть на него. — Ты же помнишь, что мы обещаны друг другу.        — Теоретически. На практике это обещание не имеет значения, поскольку я нахожусь в Конохе, а ты редко задерживаешься на одном месте дольше недели, — указал он.        — Да, — проворчала она, наклоняясь, чтобы снова коснуться носом его уха. — Но сейчас всё меняется, не так ли? Сколько пройдёт времени после того, как ты станешь Хокаге, прежде чем Коноха падёт и ты сможешь снова присоединиться к нам? Месяц? Два? Я не сомневаюсь, что к концу года ты снова будешь среди нас.        — И тогда жизнь, как я её знаю, закончится, — сказал он. — Все друзья, которые у меня там есть, исчезнут. Представляешь?        Рэйка, кажется, на мгновение заколебалась. У всех были сомнения насчёт отстранённости Какаши от Конохи, и такие его слова, должно быть, встревожили её.        — Но они не твои настоящие друзья. Если бы они узнали, кто ты, они бы заперли тебя. Убили бы.        — Знаю, — сказал он хрипло. — Но я не стану притворяться, будто меня здесь тоже совсем уж ждут.        — Любой, кто так считает — идиот. Все они, — заявила Рэйка. — Я знаю тебя. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо живой, Какаши, и я знаю, что ты предан этому клану больше, чем половина этих лупоглазых выскочек. Я знаю, как Карасу тебя обманул, и как только мы будем вместе, мы сможем всё исправить.        Какаши чуть не улыбнулся. У этой девушки были огромные амбиции, и он знал, что её сочувствие к нему объяснялось лишь тем, что она понимала, какую выгоду получит сама, если они объединятся, поженятся и заведут детей. Как женщина, она не могла стать наследницей клана напрямую, но могла вернуть титул в свою семью, если достаточно тщательно выберет партнёра. Более прямолинейная женщина нацелилась бы на Карасу. Циничная — на аутсайдера.        К её несчастью, Какаши уже решил никогда не жениться.        — Я правда просто хочу спать, — сказал он, и на этот раз ему даже не пришлось притворяться усталым. — Я провёл в пути весь день, так что…        Он оставил мысль незаконченной, зная, что она поймёт. Со вздохом она скатилась с кровати и начала натягивать одежду.        — А в Джонане ты вообще меня игнорировал. Неужели я не выглядела сексуально в наряде горничной?        — Что, по-твоему, я должен был сделать? — резонно заметил он. — Я был с человеком из Конохи.        — Да? — она рассеянно посмотрела на него, пытаясь вспомнить. — Мальчик, кажется?        Он пожал плечами, будто не помнил. Это была не та тема, которую стоило развивать, ведь помимо всех свалившихся на него проблем, ему совсем не хотелось, чтобы Рэйка вспомнила того «мальчика» и заметила, что тот же самый человек так же ловко играл роль слуги здесь, как и она в Джонане.        Рэйка накинула куртку и застегнула пуговицы. Поправляя волосы, она сердито посмотрела на него сузившимися глазами.        — Не размякни из-за своих друзей из Конохи, — холодно сказала она. — Они только предадут тебя, как предали твоего отца, и если они довели его до смерти, то и тебя добьют.        — Пока-пока, Рэйка, — громко сказал он и наблюдал, как она крадётся из комнаты, словно выгнанная побитая собака.        Когда дверь захлопнулась, он тут же забыл о ней, но, хотя он действительно устал, он лежал без сна, уставившись в стену. Одна мысль о Сакуре вызывала у него тяжёлое, неприятное чувство в животе. То же самое он чувствовал, глядя на любую проблему, которую не знал, как решить.        Он чувствовал, что потерял её дважды. В тот миг, когда она узнала о его связях с Синдикатом, он понял, что любой шанс на примирение с ней исчез. Но чтобы она была беременна? Это отдалило её от него ещё больше, чем он осознавал, хотя он чувствовал где-то поблизости мягкое биение чакровой метки на её теле. Она была на месте.        Она была в постели? Спала? Или лежала без сна, как он, и чувствовала себя такой же несчастной при мысли о нём, как он при мысли о ней?