Дом воронов

И я больше не увижу небо прежним, И научусь прощаться со вчерашним днём, И не перестану летать, даже если придавлен.        — Знаешь, у меня есть собственное подразделение АНБУ.        — Правда? — Светловолосая женщина заёрзала на табурете, смотря куда угодно, только не на Тензо.        — Ага. Я веду их на задания… в бой… куда угодно. Мы спасаем жизни, и я, ну, не раз спасал их самих, — Тензо сделал большой глоток лагера. — Наверное, помогает то, что я связан с Первым Хокаге.        Это заинтересовало женщину.        — Ты родственник Первого?        Тензо виновато потупился.        — В некотором смысле. Видишь ли, когда я был младенцем, меня похитил один сумасшедший тип, похожий на рептилию. Он колол куче новорождённых всякую дрянь. И вот… он взял клетки Первого — думаю, ему пришлось того откапывать — и ввёл их мне. Вообще-то, он вколол их многим детям, но выжил только я, так что вот он я.        — О, боже правый. — Женщина явно позеленела. Тензо внушал себе, что это просто освещение в баре.        — Если бы мне пришлось строить обоснованные догадки, я бы сказал, что я примерно… на девятнадцать процентов Первый. Да.        Губы женщины искривились, взгляд упёрся в потолок.        — Так… могу я купить тебе выпить? — спросил он.        — Да, почему бы тебе не пойти и не сделать заказ, — сказала она с явным облегчением.        — Что бы ты хотела? — спросил он, воодушевлённый.        — Что угодно. Мне всё равно.        Прыгающей походкой он направился к стойке и сделал заказ: лагер для себя и «Персиковый мартини» для дамы. Когда оба бокала оказались у него в руках, он с надеждой повернулся обратно к столику, где оставил свою потенциальную пассию.        Её не было. На её месте сидел Какаши.        Тензо подошёл, сбитый с толку и слегка удручённый.        — Куда делась блондинка?        — Какая блондинка? — Какаши посмотрел на «Персиковый мартини». — Это для меня? Не стоило.        Пока Какаши стягивал маску и деликатно потягивал розовый напиток, Тензо плюхнулся на табурет напротив, безнадёжно озираясь в поисках пропавшей сирены.       — Ты, наверное, её спугнул. У меня неплохо получалось её обхаживать.        — Так ты это называешь? — спросил Какаши. — Больше походило на метания возбуждённого слизня.        — Слизни не мечутся, — угрюмо заметил Тензо. — Тебе надо перестать использовать бессмысленные метафоры.        — А тебе надо перестать использовать противоестественное расположение твоих нуклеотидов как заигрывание.        Оба погрузились в привычно злобное молчание, размышляя о своих личных жизнях. У Тензо она была совершенно мертва. Его утешало лишь то, что меньше него женщин видел разве что его семпай, но, возможно, это было потому, что тот слишком часто сидел, попивая дамские коктейли с другими подозрительно одинокими мужчинами.       Потом Какаши глубоко вздохнул и рассеянно уставился на картину на стене бара.        — Сакура беременна.        Лагер Тензо замер на полпути к губам. Шутка. Должно быть, шутка. Он смотрел на бесстрастное лицо Какаши, выискивая малейшую трещинку в его маске, которая выдала бы, что тот его разыгрывает.        Ничего.        — Я тебе не верю, — сказал он с осторожной уверенностью.        — Я не вру, — пробормотал Какаши, покачав головой. — Она беременна. И толстая.        Тензо уставился на него в ужасе, широко раскрыв глаза.        — Это… твой?        — Да. Похоже на то, — он слабо кивнул.        — О, боже… — выдохнул Тензо, уронив голову в руки. — О, боже!        Какаши спокойно потягивал свой «Персиковый мартини».        — Зачем ты говоришь мне такие вещи?! — прошипел Тензо, чётко выговаривая каждое слово. — Я не хочу этого знать! Хватит сваливать на меня свои ужасные проблемы! И почему кажется, что я больше расстроен твоей глупостью, чем ты сам?! Взгляни на своё лицо!        Отстранённое выражение Какаши не дрогнуло. Покачав головой, Тензо простонал.        — Ты не можешь быть отцом. Если и существовал мужчина, которого ни одно вменяемое общество не должно было бы допускать до отцовства, так это ты. За все годы я не припомню, чтобы ты хоть раз был добр к ребёнку.        — Я ненавижу детей, — согласился он. — Но я иногда бывал добр.        — Когда у Куренай родился ребёнок, ты сказал, что она похожа на лягушку.        — Ну, оно действительно было похоже.        — И ты до сих пор называешь её «оно»! — заметил Тензо. — Это должно быть сном… никакая нормальная женщина не стала бы рожать тебе. Ни за что. Ни в коем случае.        Какаши допил остатки коктейля и поставил бокал на стол, начав беспокойно водить пальцем по основанию.        — Должен признаться, Тензо, — сказал он, — я не знаю, что делать.        — Отцы же не должны делать много, да? Кроме как бегать ночью в магазин за пончиками, я имею в виду.        — У нас с Сакурой не совсем такие отношения, — осторожно сказал Какаши.        — Вы что, ещё не помирились?        — Не совсем. С тех пор она обнаружила ещё много отталкивающего в моём характере. — Какаши тыкал кончиками пальцев в лужицы на столе. — Она меня ненавидит, по сути.        — Да, я бы тебя тоже, наверное, ненавидел, если бы ты меня оплодотворил.        Какаши вздохнул и несчастно посмотрел на свои руки.        — Вообще-то… я чертовски напуган.        — Конечно, ты напуган. Сакура и так ужасна, когда не беременна, не хочу даже представлять, какой она становится в приступе гормональной ярости.        — Она уже ударила меня шваброй.        — Ты, наверное, заслужил большего.        — Наверное, ты прав. — Он скорчил гримасу и подтолкнул свой пустой бокал к Тензо. — Купи мне ещё выпить.        — Почему я?        — Потому что это у меня будет ребёнок. Купи мне, чёрт возьми, выпить!        Тензо повиновался, и до конца вечера они просидели, забившись в угол, говоря очень мало, но выпив ужасно много. Ему казалось, что в этой ситуации что-то не так. Обычно, когда люди становятся родителями, бывает много празднования, радости и меньше вот такого ссутуливания над заляпанными столами с видом жертвы какого-то ужасного военного синдрома.        — Не пойму только, почему ты здесь со мной, — наконец проговорил Тензо, примерно в то время, когда ему стало трудно видеть дальше собственного носа. — Где Сакура?        — Она всё ещё на задании.        — Когда она вернётся?        Лоб Какаши с глухим стуком опустился на стол и так и остался лежать.        — Не знаю. Может, завтра. Может, никогда. Я по уши влип, больше ничего не скажу…        — Что? — Тензо ничего не понимал.        — Если она вернётся, мне крышка… но она же не может не вернуться. Сколько тут отрицаний? Не уверен, что правильно выразился. Я хочу сказать, я не могу вечно держать её взаперти, чтобы никто не узнал… но события идут, Тензо. Всё наконец сдвинулось с мёртвой точки, а она сунула нос куда не надо. — Он снова стукнул лбом о стол, заставив стаканы задрожать. — Она может уничтожить меня десять раз, а я достаточно слаб, чтобы позволить ей это…        Всё ещё не понимая, о чём говорит Какаши, Тензо рискнул предположить.        — Эм… ты имеешь в виду, что люди разозлятся, когда узнают? Не думаю, что Наруто это понравится.        Какаши выпрямился, выглядя ещё более серым, чем прежде.        — Я об этом не подумал.        — Сколько людей знает?        — Несколько человек знают, что она беременна, но это секрет. Пока что ты единственный, кто знает, что отец — я. Я мог бы рассказать Цунаде, но тогда она приказала бы мне покончить с собой.        — Жёстко.        — Я не хочу убивать себя, — согласился он.        — Может, это одна из тех ситуаций, когда… надо сохранять это в тайне, понимаешь? Может, лучше, чтобы никто не узнал, что ты отец. Они только попытаются тебя убить.        — Я это знаю, но это же зависит от Сакуры, верно? — заметил Какаши. — Сейчас, я не думаю, что она хочет признавать меня отцом…        Тензо пожал плечами.        — Это надо заслужить. Девушки не станут считать тебя отцом только потому, что ты выстрелил в них своей ДНК. Тем более, если ты был не слишком хорош в этом.        — Никто не идеален с первого раза! — возмутился Какаши.        — Буду использовать это оправдание в будущем. — Тензо вздохнул. — Ты постоянно увиливаешь от ответственности и избегаешь привязанностей к другим людям. Может, отцовство пойдёт тебе на пользу? Ну, если ты не сможешь любить собственного ребёнка, то что ты вообще сможешь любить? Сомневаюсь, что даже ты настолько бессердечен.        — Конечно, настолько.        Тензо бросил на него раздражённый взгляд, но заметил, что Какаши очень внимательно смотрит в другую сторону зала.        — Ты меня вообще слушаешь?        — Нет, — Какаши вдруг повернулся к нему. — Дай мне цветок.        — Что? — Тензо уставился на него. — Нет.        — Да. Красный. Немедленно.        — Но зачем? — Даже говоря это, он протянул руку, и из его указательного пальца проросла маленькая красная фиалка.        Как только она распустилась, Какаши отщипнул её у самого стебля.        — Не будь любопытным, Тензо, — сказал он, поднимаясь.        — Семпай, ты куда? — спросил Тензо с нарастающим беспокойством. — Ты… ты что, собираешься приударить за женщиной? После всего, что только что рассказал?        — Вернусь через минуту.       Какаши оставил своего ошеломлённого кохая за столиком и юркнул между толпящимися посетителями, следуя за одной конкретной фигурой, направлявшейся в игровую комнату. Он видел только её струящиеся чёрные волосы. У неё было имя, но по обе стороны войны все звали её Соболь — из-за её поразительного сходства с небольшим зверьком схожей окраски… зверьком с норовом свирепого грызуна.        А вторая причина, по которой никто не знал её настоящего имени, была в том, что оно совпадало с его собственным.        Она прошла через игровую комнату в коридор, ведущий к туалетам заведения. Там никого не было, и Какаши воспользовался моментом, чтобы быстро сократить дистанцию и схватить её за руку, прежде чем она успела дотянуться до двери женского туалета.        — Эй! — резко зашипела она, вырываясь. — Кто разрешил тебе меня трогать? Тебе вообще нельзя со мной разговаривать.        Она опасливо огляделась, нет ли поблизости чужих глаз, но в этом коридоре они были скрыты от остальной части бара.        — Мне сказали передать тебе это, — сказал Какаши, протягивая ей фиалку. — Он сказал, что ты поймёшь, что это значит.        Она на мгновение уставилась на цветок, а затем взяла его с серьёзным видом.        — Я поняла, — сказала она.        — А когда я получу свой подарок? — вежливо спросил он.        Соболь мрачно посмотрела на него.        — Завтра, — затем она улыбнулась. — Уверена, тебе понравится.        — Что это? — спросил он, не уверенный, что хочет знать.        — Не могу же я испортить сюрприз, правда? Ворону-мальчишке это не понравится.        — Я не скажу ему, что ты его так назвала.        — Да мне-то что? — она пожала плечами. — А теперь убирайся отсюда, пока кто-нибудь не увидел. Мне надо струю спустить.        — Звучит восхитительно, — сказал он, когда она отвернулась и протолкнулась в дверь женского туалета. Какаши отступил и, в последний раз оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не подглядывает из-за угла, рванул обратно в главный зал, к стойке, где оставил Тензо. Тот почти заснул, подперев щёку кулаком, его веки тяжело опускались. Какаши щипнул его за нос, чтобы разбудить.        — Ты ещё с нами? — спросил он.        — Ни цветка… ни дамы… — Тензо зевнул во весь рот. — Техника знакомств у тебя хромает семпай?        — Я не намерен возвращаться домой один, Тензо, — ответил он, поддев руку Тензо под локоть. — Давай. Пошли.        — Я не пойду с тобой домой, — запротестовал Тензо. — А то проснусь злым и беременным.        Какаши вздохнул, вытаскивая другого мужчину в прохладную ночь.        — Я начинаю жалеть, что вообще тебе рассказал.        — И хорошо. Ты всегда слишком много мне рассказываешь.        — Не волнуйся, — пробормотал он. — У меня ещё полно ужасных секретов, которые тебе никогда не придётся услышать.

***

       — Чай, господа?        Двое мужчин, прислонившихся к дереву, обернулись на розоволосую девушку, невозмутимо смотревшую на них с дымящейся флягой в руке. Патрулирование периметра — работа, от которой пересыхает в горле, решила она. Даже члены клана Хатаке не отказались бы от хорошего чая после целого утра на ногах.        Но темноволосые мужчины не заинтересовались.        — Мы не можем принимать напитки.        — Экономка велела принести вам это, — солгала она. — Она считает, вы неважно выглядите.        — Я сказал, что мы не можем принимать напитки, — повторил тот же мужчина, медленно, словно объясняя тупому ребёнку.        Сакура осталась невозмутима.        — Вам не нравится наш чай? — спросила она.        — Нам запрещено пить во время службы, — ответил он.        — Он не отравлен, — заверила Сакура, что было по сути правдой. Сегодняшний чай действительно был просто чаем… отравленным будет завтрашний. Если эти двое окажутся готовы принять напитки от подозрительной служанки, она сможет вернуться на следующий день с сильной дозой снотворного госпожи Зуру. — Может, пива вместо чая?        — Убирайся обратно в дом, мелкая.        Сакура развернулась с гримасой и зашагала обратно. — «Блин», — подумала она, выливая чай в ливнёвку и торопясь к своим обязанностям, пока кто-нибудь не заметил её отсутствия. Провал плана. Её способ усыпить людей, установивших наблюдение по периметру поместья со дня убийства Хатаке Мацукэ, не сработал, а это был лишь первый шаг. Однако именно они были её главным препятствием к побегу. Даже если бы ей удалось оторваться от псов, повсюду следовавших за ней, и придумать убедительное оправдание, чтобы её отсутствие не заметили день-другой, мимо часовых Хатаке ей было не пройти, не обезвредив их.        К сожалению, они были так же раздражающе принципиальны, как Какаши, когда дело касалось службы. Никаких напитков от посторонних. Никаких перерывов на посту. Никакого ослабления бдительности из-за милого личика. Она могла бы подсыпать им что-то утром за завтраком, но это было чудовищно рискованно, да и назначенные часовые, казалось, менялись каждый день слишком внезапно, чтобы она могла спланировать заранее.        Могли быть и другие способы передать весточку, не покидая дома, но это было бы сложно. С таким количеством элитных ниндзя под ногами требовалась осторожность. Она никак не могла позволить себе быть пойманной на подозрительных действиях. Уже одно предложение чая часовым было огромным риском.        Наверху она быстро доделала утренние дела, одна и в тишине, пока не услышала, как дождь забарабанил по окну. Отлично. Оставалось надеяться, что эти придиры заслуженно промокнут. Сакура выпрямилась с усталым вздохом и гримасой. Спина болела. К этому она не привыкла, но в последнее время, стоило ей дольше постоять, как тупая, навязчивая боль начинала пульсировать в пояснице. А так как поблажек от Юи не предвиделось, Сакуре приходилось терпеть. Будь у неё чакра, она могла бы снять напряжение с мышц, но боль, вероятно, служила напоминанием, что нужно отдыхать.        — Ещё одна стопка… — подбодрила она себя и снова взяла корзину с бельём, направляясь в следующую гостевую. Хотя бы заправлять кровати ей не приходилось. Она просто оставляла бельё на покрывале для следующей служанки и с облегчением шла дальше с пустой корзиной. Скоро обеденный перерыв, и впервые она могла успеть вовремя.        Последние три дня Юи давала ей задания, которые имели обыкновение затягиваться, из-за чего Сакура опаздывала на приёмы пищи — это было особенно неприятно, ведь еда, которую она так хотела, обычно съедалась к её приходу, оставляя лишь скудные объедки. К счастью, у неё всё ещё был ключ от кладовой, и, когда никто не видел, она беззастенчиво совершала набеги.        С голодом Сакура справлялась. Она никогда не наслаждалась едой так, как сейчас. А вот боль в спине…       Сбросив последнюю партию белья, Сакура зажала пустую корзину под мышкой и вышла из гостевой. Она оставит её в прачечной и направится в столовую для слуг, чтобы успеть к первому выбору. Она надеялась, что сегодня подадут лапшу. Она очень хотела лапшу. Солёную-пресолёную лапшу.        Сакура тихонько напевала, проходя по тихим коридорам. Но радость была не только от предвкушения еды — она начала мысленно составлять список возможных способов связаться с Конохой. Несколько были сложны и рискованны, но наличие запасных планов вселяло надежду.        Она мельком заметила приближающегося навстречу мужчину, но мозг не сразу узнал его — слишком был занят вопросом, сможет ли она сама собрать примитивное радио из подручных материалов в поместье. Обычно в этом коридоре у гостевого крыла она встречала лишь слуг или членов клана Хатаке. В последнем случае она отходила в сторону и вежливо кланялась, в первом — улыбалась и кивала, но не останавливалась.       Когда же она наконец подняла взгляд на его лицо, внутри всё сжалось почти театрально.        Тошио был последним, с кем она хотела бы столкнуться!        Может, если опустить голову и идти дальше, он не заметит? Ей удавалось избегать его с той встречи в библиотеке, отчасти благодаря стараниям Юи оградить Сакуру от него и семьи. Но теперь они шли навстречу друг другу по уединённому пустому коридору, и его взгляд скользнул по ней раз… а затем вернулся, когда безразличное выражение лица сменилось остротой. Он узнал её. Один быстрый взгляд на её фигуру дал понять — он точно знал, кто она.        — «Дерьмо», — подумала она, но решительно продолжила идти.        Но он был из семьи, и ей пришлось остановиться и поклониться, нравилось ей это или нет… и, заметив, что он тоже замедляет шаг, она поняла, что обречена.        — Наконец-то явилась. Похоже, ты призрак, которого все видели, кроме меня, — сухо заметил он с ужасающе ленивой усмешкой на губах. Сакура стояла неловко, не говоря ни слова в надежде, что он потеряет интерес и отпустит.        — Ты что, пряталась от меня? — спросил он.        Чёртов прямой вопрос. Придётся отвечать. После тягостной паузы она проговорила:        — Нет, Тошио-сама. Я усердно трудилась.        — Ты растолстела.        Сакура мгновенно залилась румянцем. Он, наверное, принял это за смущение, но на самом деле это был лютый гнев. — «Лучше бы ты сдох, сдох, сдох, сдох, сдох…»        — Но всё равно миленькая, — продолжил он, глядя на неё свысока. Это было совсем не аристократично, как у его отца или матери. Настоящий Хатаке, грубо сшитый из странных частей и, несомненно, вырожденный до предела. — Каково это — вынашивать наследника всего этого поместья?        Сакура молча пожала плечами. Если бы она открыла рот сейчас, то лишь плюнула бы в него.        — А каково знать, что мои родители убьют тебя, если ты родишь сына?        Сакура слегка отпрянула, сделав шаг назад.        — Пожалуйста, Тошио-сама, мне правда надо вернуться к обязанностям, а то будут неприятности, — прошептала она.        — Знаешь, я могу защитить тебя, — сказал он.        Она резко посмотрела на него.        — Простите?..        — Тебе не нужно жить в страхе. Под моей защитой тебе ничего не грозит. Разве ты не хочешь этого?        Она лучше рискнёт без него.        Тошио шагнул вперёд, положив руки ей на плечи. Она вздрогнула.        — Всё, что тебе нужно сделать, — сказал он, — это разделить мою постель. Будь моей, и ты с ребёнком будете в безопасности.        Он не верил в это ни секунды, и она тоже. Он не мог помешать родителям послать к ней убийц так же, как не мог контролировать свой член, и она знала — ему нужна лишь лёгкая наложница. Он ожидал, что она уязвима и отчаянно цепляется за безопасность, чем можно воспользоваться, чтобы заполучить, возможно, единственную девушку помимо Юи, кто согласится.        Но Сакура скорее умрёт, чем разделит с ним постель.        — Спасибо, — сказала она с должным почтением, — но не стоит беспокоиться. Я не чувствую нужды в защите…        Она попыталась вырваться из его хватки, но его пальцы автоматически сжались.        — Ты что, приняла это за просьбу? — прозвучало в лёгком тоне, скрывавшем угрозу. — Не забывай своё место, служанка. Ты работаешь на меня, и делаешь, что я скажу.        Ситуация могла легко стать опасной. Без чакры она не могла снова поймать его в гендзюцу, а физическая сила не сравнилась бы с его. Она всё ещё быстрее и могла бы перебросить его через плечо или перекроить лицо при необходимости, но сделать это без раскрытия себя как куноичи было невозможно. Если Тошио попытается что-то сделать, ей придётся подчиниться, чтобы выжить.        Или убить его на месте, чтобы замолчал.        — Пожалуйста, — сказала она, пытаясь снова отступить. Если он будет настаивать, плохо кончится для обоих.        Его пальцы впились в ткань её юкаты, грубо дёрнув к стене.       — Не передумала? — спросил он. — Не усложняй себе жизнь.       У их ног раздалось низкое рычание. Тошио взглянул вниз в тот же миг, что и Сакура, и оба с лёгким удивлением уставились на маленькую раздражённую собаку.        — Какого чёрта? — пробормотал Тошио, лицо его исказилось некрасивой гримасой, когда он уставился на Паккуна. — Почему эта чёртова собака бродит по залам? Пошла вон! — Он пнул мопса, но Паккун легко увернулся и вдруг залился громким лаем. Для его размеров лай был удивительно внушительным, особенно когда он пускал слюни и щёлкал зубами у пяток Тошио.        Одна рука, державшая юкату Сакуры, отпустила, но другая тащила её за собой, пока Тошио уворачивался от собаки.        — Отзови его! — рявкнул на неё Тошио.        — Он не мой! — возразила она, молясь, чтобы он перестал дёргать её одежду.        В прежде тихом коридоре стало ужасно шумно и оживлённо, и шум, поднятый Паккуном, достиг цели — привлёк внимание. Из гостевой в дальнем конце вышли две девушки.        — Что за шум, Аки?        — Юи, посмотри…       Юи посмотрела, и в тот миг, когда она увидела Тошио, прижимающего Сакуру к стене с рукой, вцепившейся в юкату, её лицо омрачилось бурей, затмившей настоящую за окном. Казалось, никто не заметил, что лай прекратился, потому что Юи вдруг принялась лаять сама.        — Сакура, как ты смеешь беспокоить Тошио-сама! Немедленно возвращайся к своим обязанностям! — прорычала она.        Впервые Сакура была так рада патологической ненависти Юи к ней.        — Да, Юи, — покорно сказала она и вырвалась из ослабевших пальцев Тошио. Теперь он не остановит её — не перед свидетелями.        — Простите, если она вам докучала, Тошио-сама, — залебезила Юи перед молодым господином. — Я прослежу, чтобы её наказали.        — Не утруждайся, — отрезал он и развернувшись, пошёл прочь.        Будь Юи настоящей кошкой, в тот миг, когда он её отшил, каждая шерстинка на её теле встала бы дыбом. Она разозлила мужчину, которого любила, помешав его интересу к другой женщине. У неё был только один способ справиться с этим…       Обратив на Сакуру ядовитый взгляд, её кошачьи глаза сузились ещё сильнее.        — Тебе должно быть стыдно.        — Конечно, — Сакура прошла мимо, поправляя и разглаживая юкату, пока та не перестала быть помятой от хватки Тошио. Юи последовала за ней, а по пятам за ней шла встревоженная Аки.        — Мелкая шлюха, тебя наняли не для соблазнения хозяев, — злобно прошипела Юи, спускаясь по лестнице в подвал. — Я заставлю тебя драить туалеты всю неделю.       Сакура развернулась, заставив Юи резко остановиться. Девушка была выше, но Сакуру это ни капли не смущало.        — Нет, Юи. Я не буду чистить туалеты. Не для тебя, не для кого. Отвали.        Рука Юи резко дёрнулась и хлестнула её по лицу.        — Как ты смеешь так со мной разговаривать, мелкая потаскуха!        Сакура схватилась за щёку, её рот раскрылся от шока.        — Ты ударила меня!        — Отвали! — был довольно удачный ответ Юи.       Так что Сакура отвесила ей пощёчину в ответ, достаточно сильно, чтобы раскрасить одну из накрашенных губ.        — И не смей трогать меня! — закричала Сакура в ответ. — Я тебя прикончу!        Проходящие мимо слуги начали замедляться, взбудораженные зрелищем двух служанок, начинающих кошачью драку.        Аки попыталась вмешаться, протянув руку между ними.        — Сакура, — предостерегающе сказала она.        — Не защищай её! — прошипела Сакура на неё. — Хватит быть тряпкой, Аки! Ты знаешь, что Тошио за тип — я тут ни в чём не виновата!        Слёзы выступили на глазах Юи.        — Сука! Всё было хорошо, пока ты не появилась и не начала распутничать! — Она снова замахнулась на Сакуру, в этот раз её ногти оставили красные полосы на щеке.        — Хватит меня бить! — Сакура врезала ей в глаз.        — Ты сама меня бьёшь!        — Да, но я беременна.       Это было последнее, о чём Юи нужно было напоминать. С воем она бросилась на Сакуру, готовая встретить её удар за ударом и пинок за пинком, но Аки и другие служанки явно не считали это хорошей идеей. Две сильные руки оттянули Сакуру назад, а несколько других утащили Юи, пока тела встали между ними.        — Хватит, девушки! — предупредил кто-то. — Не втягивайте нас в неприятности.        Сакура проигнорировала голос разума.        — Знаешь что, Юи? Забирай его себе! Он мне не нужен — он никому не нужен! Вы оба так больны и извращенны, что заслуживаете друг друга, и я была бы рада никогда его больше не видеть! Он гниющая вонючая туша, и ты можешь взять себе этот дурно пахнущий кусок дерьма!        Несколько слуг попытались заткнуть Сакуру, даже зажав ей рот рукой.        — Нельзя говорить такое, — взмолилась Аки. — Тебя уволят.        — Я просто говорю то, что все думают и что ей нужно услышать! — крикнула Сакура. — Слышишь, Юи? Продолжай винить других в поступках своего возлюбленного! Посмотрим, заставит ли это его полюбить тебя сильнее!        — Чтоб ты сдохла! — завопила Юи, слёзы текли по её лицу. — Такая, как ты, не заслуживает даже дышать, не то что вынашивать его ребёнка! Однажды ночью тебя убьют, и я лишь рассмеюсь и плюну на твой труп! Грязная шлюха — ты сама напросилась!        На мгновение в коридоре воцарилась тишина, даже Сакура замолчала. Никто не ожидал такой злобы… и было ясно, что она говорила это всерьёз.        — Что за чёртовщина тут происходит? — Толпа расступилась, пропуская высокого, хорошо одетого дворецкого, появившегося на той же лестнице, по которой только что спустились Сакура, Юи и Аки. — Крики были слышны за два этажа!        Будучи личным слугой господина Зуру, он был самым старшим по рангу среди прислуги. Никто не смел пикнуть, ибо в иерархии он был практически наравне с семьёй. Если бы он услышал нелестные отзывы Сакуры о Тошио, неприятности стали бы ещё серьёзнее. Если бы он услышал откровенные угрозы смерти от Юи, ей тоже пришлось бы отвечать.        Он посмотрел на двух разъярённых, но притихших служанок и цокнул языком с отвращением.        — Юным девушкам не подобает так себя вести, — заметил он. — Кто это начал? Взгляды невольно устремились на Юи. Хотя никто не смел указывать пальцем, было очевидно, что произошло и кто виноват. Девушка дрожала от гнева и едва сдерживала рыдания, изо всех сил стараясь взять себя в руки, когда приближённый господина Зуру повернулся к ней.        — Это правда, Юи-чан?        — Нет, господин! — хрипло выкрикнула она.        Он тяжело вздохнул и покачал головой.        — Это разочаровывает. С таким поведением я не уверен, что ты была готова к должности личной служанки госпожи Зуру, — сказал он весомо. — У Аки больше опыта, и я вижу, она единственная, кого не держат трое мужчин. Поэтому прошу тебя с сегодняшнего дня уважительно подчиняться ей.        Юи побелела от возмущения. Сама Аки выглядела так, будто отчаянно хочет отказаться — не потому что не желала должности личной служанки, а потому что Юи могла и будет ненавидеть её почти так же сильно, как Сакуру.        — Всё ясно? — подтолкнул главный слуга.        — Да, господин, — слабо ответила Аки.        — Да, — трезала Юи, куда более резко.        Он повернулся к Сакуре.        — А ты, — предупредительно сказал он, — впредь помни о своём месте. Если я услышу, что ты оскорбляешь молодого господина, я отведу тебя к нему для личного наказания.        Сакура сглотнула.        — Хотя он и червяк, — добавил он.       Нервный смешок прокатился по подвальному коридору, и Сакура слегка расслабилась. Она не посмела взглянуть на Юи, чтобы увидеть, как та восприняла столь открытое оскорбление её божественного Тошио. Она была просто рада, что минутная потеря контроля над эмоциями не привела к серьёзным неприятностям.        — А теперь возвращайтесь на свои места, и если я услышу хоть слово об этом инциденте, вам всем будет очень, очень плохо.        Люди стали расходиться, и мужчины, державшие Юи, постепенно отпустили её. Сакура не была уверена, что это мудро — Юи всё ещё выглядела так, будто жаждет вонзить ногти в её глаза. Затем широкая рука обхватила Сакуру и повела прочь.        — Пойдем, милая, — сказала добрая кухонная работница, с которой Сакура никогда не говорила. — Оставь эту девчонку вариться в собственном соку. Разве не время обедать?       Сакура с благодарностью позволила отвести себя в столовую. К тому времени ей очень нужна была еда, и она сожрала несколько мисок лапши, рискуя лопнуть. Руки всё ещё слегка дрожали, но она знала, что причина не в стычке с Юи (Сакура слишком часто ссорилась со слишком многими, чтобы по-настоящему вывести её из себя могла кошкоглазая стерва, которая и помидор не смогла бы помять ударом молотка). На самом деле её вывел из равновесия Тошио.        Что случилось бы, если бы Паккун не поднял тревогу? Что, если бы Юи и Аки не работали рядом? Ей пришлось бы выбирать между неприятностью, с которой сталкиваются все шпионы — принятием нежелательных, даже насильственных сексуальных домогательств, — и обезвреживанием Тошио одной лишь физической скоростью и силой. Последнего было бы недостаточно для защиты в этом месте, если только не убить его, как Хатаке Мацукэ. Интересы личной безопасности конфликтовали с желанием сохранить неприкосновенность тела, и она честно не знала, что выбрала бы, если бы Аки и Юи не появились. По крайней мере, сейчас она в безопасности, сидит за столом с десятками слуг, не вынужденная принимать ужасное решение. Но что, когда она одна? Когда он в следующий раз поймает её? Что, если он выследит её, как раньше?        Рука Сакуры легла на тонкий острый нож, лежавший между двумя кружками неподалёку. Она вздохнула. Пока сойдёт.        Поднявшись, она незаметно провела рукой по лезвию. Когда рука снова опустилась, ножа не было.        Наличие острого предмета в рукаве давало лишь иллюзию безопасности. Если кто-то найдёт его и спросит, она могла бы невинно и правдиво заявить, что он для нарезки моркови. Если кто-то попытается убить её или стащить одежду, она могла бы радостно ткнуть им в лицо, а потом заявить, что он всё ещё для моркови, после мытья крови.        Пройдя по более тихим служебным коридорам, Сакура направилась в спальню, надеясь отдохнуть перед тем, как идти с Каору срезать свежие цветы для гостевых. Она не слишком удивилась, услышав знакомый цокот когтей по половицам позади: Паккун рысью бежал за ней.        — Я получу благодарность? — спросил он, поравнявшись с ней.        — За звериное поведение? — Она пожала плечами. — Поздравляю, наверное.        — Старайся не попадать в неприятности, — сухо сказал он. — Ясно, что в трудную минуту я могу не всё. Где свиток Какаши?        — У меня в комнате.        — Всегда носи его с собой. Никогда не знаешь, когда пригодится.        — Слушай, у меня теперь есть нож…        — Не будь такой гордой и тщеславной, — отругал он её. — Возможно, ты не хочешь помощи Какаши, но он оставил тебе этот свиток для защиты. Было бы глупо отвергать её в твоём положении.        Сакура вспыхнула от злости.        — Мне не нужна помощь! — отрезала она. Ей не нравилось, когда её отчитывает собака, и ей не нравилось признавать, что она обещала себе не рисковать понапрасну теперь, когда она беременна… а это включало принятие любой помощи, даже от Какаши.        — Сакура…        — Не пили меня, — сквозь зубы процедила она. — Уходи, пока кто-нибудь не увидел.        Маленький мопс вздохнул и отстал, пока цокот его когтей не стих. «Вот морока», — подумала она, ведь пока за ней следила собака, побег будет трудным. Правда, сам Паккун не был серьёзной помехой, если бы попытался остановить её, но он мог позвать других из своей стаи. Если позовёт Быка, размером примерно с его тёзку, ей пришлось бы сдаться.        Какаши явно не дал ей свободы действий, но у неё были свои планы… Впереди показалась знакомая дверь её спальни, и она ускорила шаг с облегчением, мечтая о прохладной мягкости футона. Нет ничего лучше послеобеденной дремоты под стук дождя за окном. Но, приблизившись, она услышала странные приглушённые голоса внутри и инстинктивно замедлила шаг, заглушив шаги. Так говорили только сплетничая о других.        — …ей никогда не следовало сюда приходить, — это определённо был голос Юи. Он был хриплым и неровным, словно она плакала с тех пор, как Сакура оставила её в подвале.        — Она не виновата, Юи, — мягко сказала Аки. — Признай, Тошио-сама не из тех, кто принимает «нет» за ответ…        — Неправда! — И не смей так о нём говорить! — рявкнула на неё Юи. — Она его спровоцировала! Он может быть слаб к милому личику, но это они кидаются на него ради денег и власти. Будь она некрасивой, он никогда бы не клюнул на её уловки. Я сегодня ночью изуродую её во сне, и посмотрим, захочет ли он её завтра.        Глаза Сакуры слегка расширились. Возможно, сегодня ей стоит переночевать в одной из свободных гостевых…        Аки вздохнула.        — Не делай глупостей, Юи. Попадёшь в беду.        — Мне всё равно, — фыркнула девушка.        Подкравшись ближе, Сакура смогла разглядеть через узкую щель между створками раздвижной двери. Она видела спину Юи, а Аки, казалось, присела рядом, нанося что-то похожее на йод на её разбитую губу.        — Я не о простых неприятностях, — сказала ей Аки. — Это не та девушка, с которой тебе следует связываться.        — Почему? — раздражённо спросила Юи. — Она это заслужила.        — Она под защитой клана Хатаке. Да ты сама знаешь, что их лучше не злить.       Брови Сакуры нахмурились. Клан Хатаке явно не защищал её, но, возможно, Аки врала, чтобы Юи отстала.        — Я тебе не верю, — фыркнула Юи. — Я бы слышала.        — Ну, ты же слышишь сейчас, да? Ты знаешь Хатаке Какаши, верно?        — Разумеется.        — Он сказал мне, что если с Сакурой что-то случится, пока его нет… скажем так, ему не понравится, если ты её изуродуешь.        Юи уже не звучала так самоуверенно.        — Как думаешь, что он сделает?        — Он обученный убийца. Как ты думаешь?        — Но почему? — прошипела Юи. — Какое чёртово дело ему до всего этого?        — Он хочет её, вот почему.        — Только не говори, что она и его соблазнила?        — Может быть… просто… не стоит бросаться необдуманными угрозами в её адрес, ладно? На неё уже дважды покушались. Она, наверное, воспримет тебя всерьёз, и что тогда с тобой будет, если она ему на тебя пожалуется?        — Тьфу!.. Да кому она вообще нужна? Она же толстая.        Сакура резко отпрянула, кулаки по бокам сжались так, что ногти впились в ладони. Она наслаждалась этой болью — она сдерживала её, не давая ворваться и повалить Юи на пол. Лучше уйти сейчас, пока она не поддалась искушению.        Но, уходя, в мыслях застряли не оскорбления Юи, а упоминание Аки о Какаши. Оказывается, они разговаривали, о чём Аки умолчала, и Какаши предупредил, чтобы с ней ничего не случилось в его отсутствие.        «Идиот!» — кипела она внутри. Разве он не понимает, как опасно связывать их имена в этом месте? Если кто-то узнает, что она из Конохи, ей конец!        «Он хочет её, вот почему».        Сакура не была уверена, что хочет об этом думать. Вероятно, Аки просто неверно истолковала их отношения, но почему-то эта мысль не злила и не пугала её. А что, если Какаши хочет её? Неужели это так плохо?        Жаль, что она знала — это неправда…

***

      За пределами главного зала совета Хокаге Хатаке Какаши расхаживал, как пантера в клетке — пантера с жутким похмельем, что ожидаемо, когда топишь горе в «Персиковых мартини», а потом отправляешься домой под руку с другим мужчиной и просыпаешься с ним в позе «ложек».        К сожалению, Какаши теперь должен был вернуться к более серьёзным делам: прежде всего, ему нужно было получить разрешение вернуться в поместье Зуру, к Сакуре. И без войны получить отпуск по семейным обстоятельствам было сложно. Даже если Цунаде согласна, ему предстояло убедить членов совета, что отпустить одного из лучших бойцов на мелкую миссию ради присмотра за беременной девушкой — хорошая идея. Каким-то образом Какаши сомневался, что они так посмотрят. Но это всё равно была лишь формальность: независимо от их решения, он вернётся туда. Однако только с официальным отпуском он мог гарантировать, что за ним не придут. Без него пришлось бы проявлять изобретательность…        Тяжёлая дубовая дверь со скрипом отворилась, и показалось лицо Шизуне.        — Ты вовремя, —проницательно заметила она, жестом приглашая его войти. — Сюда.        Комната кипела деятельностью: свитки и книги загромождали пол, военные стратеги и аналитики толпились вокруг столов, вдумчиво вглядываясь в карты. Вниз по двум ступенькам, через арку, располагался главный зал совета, где Цунаде сидела со старейшинами. Как и Шизуне, они казались слегка удивлёнными его пунктуальностью.        — Мы как раз обсуждали тебя, — сказала Цунаде. — Твоя просьба взять на себя эту миссию из-за… физического состояния Сакуры… довольно неортодоксальна, но мы, кажется, пришли к договорённости.        — Значит, я могу идти? — с надеждой спросил Какаши.        — Не так быстро, — мягко сказала Кохару. — Будь ты кем-то другим, я бы решила, что пытаешься уклониться от опасных заданий из трусости.        Челюсть Какаши сжалась.        — Трусость здесь ни при чём. Сакуре нужна помощь, — сказал он, поспешно добавив, — с её миссией.        — Мы знаем, что она беременна, — коротко отозвался Хомура. — Это крайне разочаровывающий поворот событий, и мы скорбим о потере одной из наших лучших куноичи.        Он говорил так, будто она умерла.        — Мы признаём её потребность в поддержке, однако хотели бы понять, зачем отправлять джонина нянчиться с беременным медиком? — спросила его Кохару своим старческим дребезжащим голосом.        — Потому что… она попросила меня, — неубедительно ответил он.        — Неужели? — седая бровь поползла вверх. — С чего бы? Ты, случаем, не отец?        Какаши открыл рот, но звука не последовало. Цунаде быстро подхватила вожжи.        — Сакура забеременела во время миссии, — объяснила она старейшинам. — Какаши — её близкий друг и, очевидно, стремится помочь.        Спасён. Но лица старейшин от природы излучали подозрительность, и их взгляды заставили его задуматься, не раскусили ли они.        — Я уже бывал в поместье, где Сакура под прикрытием, — продолжил он, несмотря ни на что. — Я уже создал себе там роль. Если вместо меня пошлют кого-то другого, это может вызвать подозрения. Теперь, когда меня знают, логично, чтобы вернулся именно я.        — И ты вернёшь её обратно? — дребезжала Кохару.        Он покачал головой.        — Я бы попробовал, но Сакура не в состоянии путешествовать в её положении. — По крайней мере, он на это надеялся.        — Ей нужен медик? — резко спросила Цунаде.        — В поместье уже живёт весьма способный врач. Он не ниндзя-медик, но врач общей практики. Достаточно хорош.        Старейшины озадаченно переглянулись, потом посмотрели на Цунаде, затем снова на Какаши. Наверное, у них была телепатическая связь. Иначе как им удавалось достигать согласия без слов?        — Максимум, что мы можем тебе дать — три месяца, — сказал Хомура.       Три месяца. Этого не хватит до конца срока беременности, но за это время может многое случиться. Многое измениться. Просить больше — испытывать удачу, так что придётся довольствоваться полученным и считать везением сам факт отпуска.        — Благодарю вас, старейшины, — сказал он, отвесив поклон.        — Сюда, — Цунаде тронула его локоть. — Нужно подписать бумаги .        Он последовал за Хокаге обратно из зала совета по коридору к её кабинету. По пути она говорила почти без остановки.        — Ты должен присматривать за ней. Следи, чтобы ей было тепло, она отдыхала и хорошо питалась.        — Она беременна, Хокаге-сама, а не больна, — напомнил Какаши.        — А если ты не будешь о ней должным образом заботиться, я снесу тебе голову! — рявкнула она. — Ты понял, Какаши? Я доверяю свою ученицу твоему плачевно некомпетентному попечению, когда должна была послать кого-то толкового и понимающего — вроде Шизуне. Но по какой-то причине она попросила именно тебя, и, сколь я ни неохотно это признаю, если таково её желание, пусть будет так. Не думай, что я не знаю, почему она попросила именно тебя. Я не слепая.        — Я не понимаю, о чём вы, — чистосердечно сказал он. Он и правда не понимал.        — Очевидно, ты ей небезразличен, и сомневаюсь, что твои чувства к ней столь незначительны, раз ты готов на такое ради неё. Мне это может не нравиться, но я понимаю её желания в этой ситуации.        За исключением того, что это вовсе не было желанием Сакуры. По сути, она была его пленницей, и не впервые он задумался, не является ли он тем, кого называют «злодеем». Он определённо чувствовал себя таковым. Только злодеи удерживают юных девиц против их воли. Ему не хватало лишь темницы и злого дракона для охраны, хотя Паккун, он полагал, был близок к этому.        В кабинете Цунаде сразу же принялась рыться на полках, перебирая папку за папкой в поисках.        — О… О… Отпуск по семейным обстоятельствам… может, под «О»?..        Какаши терпеливо ждал у её стола. Ему нужно было лишь подписать бумаги — и он свободен. Он отправится сразу же, как соберёт вещи, и, если повезёт, будет в поместье до конца недели. Если Паккун хоть сколько-то надёжен, а у Сакуры нет тяги к самоубийству, она всё ещё будет там.        Цунаде всё ещё искала в папках, когда в дверь вежливо постучали.        — Хокаге-сама, — прозвучал сладкий голос, — отчёты с границы, которые вы запрашивали.        Он знал этот голос. Что-то неприятное закололо у него в затылке и ладонях, когда он повернул голову, чтобы взглянуть на женщину в дверях.        — А, просто положи их на стол, Соболь, — беспечно бросила Цунаде, не оборачиваясь.        Соболь вошла в комнату с охапкой синих папок, бросив Какаши многозначительную улыбку, проходя мимо. Его сердце екнуло. Он чуял беду за версту, и внезапно понял — это она. Его «подарок». Рот его раскрылся, чтобы крикнуть предупреждение, и хотя он уже двигался, знал — поздно. Она проходила за спиной Цунаде, папки падали — сверкнул глянцево-серебристый клинок, и он погрузился в тело.        Цунаде не закричала. Она лишь ахнула, когда струйка красного стекла по спине, окрашивая рубашку. Соболь отступила, готовясь ударить снова. Но на этот раз Какаши поймал её запястье и одним рывком швырнул на пол. Запястье в его хватке хрустнуло, и куноичи на полу злобно зашипела от боли. Но какие бы кости он ни сломал, она лишь дико уставилась на него, с полным неверием в содеянное.        — Что делаешь?! — закричала она. — Она должна умереть!        Какаши придавил её всем весом, пока она яростно вырывалась, несмотря на травмы.        — АНБУ! — рявкнул он, оглядываясь на Цунаде. Та тихо опустилась на колени, голова упала вперёд, но белые пальцы всё ещё цеплялись за полки. — Нужен медик! — крикнул он снова.        Ни те, ни другие не были далеко в таком месте, и через секунды он услышал гром шагов: Шизуне и двое замаскированных элитных ниндзя появились в дверях.        — Что происходит? — Первым делом Шизуне заметила Какаши, прижимающего Соболь к полу, но когда её взгляд нашёл наставницу, она забыла о них.        — Цунаде!        Двое АНБУ двинулись к Какаши, но он покачал головой.        — Ваш приоритет — доставить Хокаге в госпиталь. Эту я сам доставлю на допрос.        Под ним Соболь извивалась и пыталась сбросить его вес.        — …ублюдок! — захрипела она. — Ты мёртв, Какаши! Ты совершил огромную ошибку!        — Да, — запыхался он, глядя через плечо на Хокаге, оседающую в собственной луже крови, рядом с кинжалом, покрытым липкой жёлтой смолой, которая могла быть только ядом, — боюсь, так и есть.