Дом воронов

Я давно была влюблена. Не просто влюблена – я была одержима Дружбой, к которой никто другой не мог прикоснуться. Но ничего не вышло, я вся в осколках.        Раньше в Конохе ей всегда нравились голубятни, но те были куда чище этого места. Сакура вынуждена была прижать рукав юкаты к нежному носу, защищаясь от отвратительных запахов, поднимавшихся с пола. Старая солома, мелкие звериные косточки и немалое количество помёта среди прочего. Но если она и знала что-то о голубятне у себя дома, так это то, что такие места обычно тихие. Поэтому она была не совсем готова к внезапному хору гневного карканья, едва она переступила порог главного питомника. Не убирая рукава с лица, она обернулась, чтобы бросить шумным рядам птиц глубоко озадаченный взгляд.        — Что с воронами? — спросила она паренька, без энтузиазма совавшего пару приплюснутых мышей очень крупному ястребу.        Он тупо посмотрел на неё. Она вспомнила, что его вроде звали Хару.        — Эм… они из клана Хатаке. Они, кажется, много что передают, но нашими птицами не пользуются.        — Кто вообще пользуется воронами? — Сакура задала вопрос вслух, пока стая сердитых чёрных воронов каркала и ругала её. — А как называется их стая? Что-то жуткое, да? Какой там термин?        Паренёк, похоже, тоже не был от них в восторге.        — Вороньё, — безразлично ответил он. — Тебе что-то нужно?        Сакура протянула ему сложенную записку.        — Швея хочет сделать заказ на новые ткани, — сказала она.        — А… без проблем, —он взял записку и тщательно прочитал содержимое. Сакура внимательно за ним наблюдала. Если он так поступает с каждой запиской, которую ему поручают отправить, шанс проскользнуть мимо него был невелик, разве что написать что-то на непробиваемом шифре. Или же попробовать в то время, когда его здесь не будет. — Куда нужно отправить?        Сакура невинно покрутила пальцем прядку волос.        — Эм… у вас есть кто-нибудь, кто летит в Коноху? — спросила она как бы невзначай.        — В Коноху? — недоверчиво переспросил он.        — Ага, в Коноху, — подтвердила она, не отводя взгляда.        — Ты… уверена, что заказ нужно отправлять именно туда? — Он прищурился. — Заказы на ткани обычно идут в Аме.        — Я уверена, она сказала – Коноха, — настаивала Сакура. — Тут есть птицы, обученные летать туда?        — Н-нет…        Проклятье.        — Ну, может, есть те, что летают в другой город или деревню Страны Огня, которые смогут передать сообщение дальше?        — Зачем нам вообще связи в Стране Огня? — удивился паренёк. — Мы с ними воюем.        — Разве? — Надежды Сакуры таяли на глазах. Она оглядела насесты с ястребами, коршунами и даже дремлющими совами. Никто из них не был обучен лететь в Коноху… но она и не ожидала иного. Семья, вероятно, никогда раньше не нуждалась в связи с Конохой, и вряд ли когда-нибудь понадобится.        Сакура взглянула на воронов. Если они были частью коммуникационной сети Синдиката, то несколько из них могли летать в Коноху для связи с Какаши. Стоило ли спрашивать или даже попробовать? Они не разумные существа, но в их глазах мерцал странный, неестественный интеллект, и Сакура не считала мудрым доверять какое-либо послание Хокаге одной из птиц, принадлежащих самому Синдикату.        — Ты прав, — наконец вздохнула она. — Наверное, всё же Аме. Моя ошибка.        Пока она наблюдала, как паренёк прикрепляет заказ швеи к лапе одного из ястребов, Сакуре почудилось, будто снаружи кто-то кричит. Ничего необычного. Люди часто кричали что-то друг другу через двор, иногда это был единственный способ быть услышанным. Но потом закричал кто-то ещё, и ещё один… и это не походило на обычный крик вроде «Кто уволок мой молоток?!». Скорее на «Ложись на землю и руки за голову!».       Что-то глухо ударилось о внешнюю стену голубятни, вспугнув не одну птицу. Сакура забыла про послание и паренька с птицами и тут же поспешила наружу, чтобы узнать, в чём суматоха.        Это был монах. Она узнала его широкие чёрно-фиолетовые одеяния и широкополую бамбуковую касу, скрывавшую голову. Но он был немного странным; не в последнюю очередь потому, что в одной руке он держал совсем не монашеский меч, а в другой — бесчувственного мужчину за шкирку. Ещё несколько бесчувственных тел валялось во дворе, большинство из них — стражи Зуру, но по крайней мере один был из Хатаке. Сакура отметила это с тайным злорадством.        — Отпусти нашего человека! — крикнул один из стражей Зуру, пока он и ещё с дюжину человек пытались окружить монаха.        — Он напал на меня, — спокойно ответил монах. В его голосе было что-то ужасно знакомое. Волна паники и волнения пронзила всё тело Сакуры, оставив её в шоке и обострённом осознании. Колени грозили подкоситься.       — Не может быть…        — Ты окружён! Брось оружие! — рявкнул тот же страж.       Но кто-то другой приближался со стороны входа в главный дом – быстрыми, уверенными шагами человека, который ничего не боится, хотя, возможно, ему следовало бы бояться, подумала Сакура. Не сбавляя шага, Карасу раздвинул круг стражей и, проходя мимо, конфисковал меч у одного из них. В следующее мгновение он уже замахнулся на монаха.        Мужчина бросил заложника и крутанулся, уклоняясь от удара. Искры полетели, когда меч скрестился с мечом, снова и снова, и сердце Сакуры застряло в горле. Она знала этот стиль боя, эти намеренно тяжёлые удары и минимальную работу ног, которая казалась почти издевательской. Это определённо был не монах.       Бой прервала резкая вспышка света и треск электричества, и в тот же миг один из мечей раскололся и разлетелся о булыжники.        Карасу уставился на то, что осталось от его сломанной рукояти, с пустым недоумением.        — Ах, — сказал он. — Я подозревал, что это можешь быть ты, но нужно было убедиться. Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы создавать проблемы, а то мне действительно придётся тебя убить.        — Я здесь лишь потому, что у нас общий враг, — сказал монах, убирая оружие в чёрно-белые ножны. — У меня есть информация на продажу.        Карасу махнул рукой остальным стражникам, давая отбой.        — Лучше, чтобы она стоила очень дорого, а не то я, пожалуй, попробую продать тебя обратно в Коноху за награду, Учиха-сан.        Монах снял свою широкую шляпу и поклонился. Его волосы немного отросли с тех пор, как Сакура их подстригла, но она знала это лицо так хорошо, что хоть надень он розовый парик – ей было бы всё равно. Она узнала Саске, когда увидела его.        Он же, однако, не видел её.

***

       — Я вижу страх в твоём старом глазу, Какаши.        Вода капала по холодным каменным стенам, сложенным так толсто, что ни один крик не мог пробиться сквозь них. В этих сырых подземных камерах глубоко под горой происходили самые ужасные вещи, свидетельством чему были многочисленные тёмные пятна на полу и зловонный сток в углу. Иногда просто сидение в таких комнатах было достаточно, чтобы сломить чей-то дух. Соболь, однако, оставалась бодрой и дерзкой. Её рука, возможно, была сломана в трёх местах, а сама она была привязана к вбитому в пол железному стулу, но она всё равно ухмылялась ему, прекрасно зная, у кого сейчас преимущество.        Какаши стоял у стены, скрестив руки, челюсть сжата. Стражи АНБУ, от которых ему не удалось отвязаться, помогли доставить её сюда, но теперь они ушли, чтобы вызвать Ибики. Тот должен был прибыть с минуты на минуту, и тогда начнётся допрос.        — Некоторые из нас подозревали, и всё гадали, — продолжала она, её голос отражался от стен маленькой комнаты. — Ты слишком долго жил среди этих людей. Ты размяк. Ты такой же шизофреник, как и твой сумасшедший отец! В одну минуту приказываешь мне убить Хокаге, а в следующую уже бросаешься спасать ей жизнь!        — Я понятия не имел, что означал приказ, — сквозь зубы процедил он. — Если бы знал, никогда бы не отдал его тебе.        — Разве ты не хочешь стать Хокаге? — прошипела она.        — Нет. И уж точно не так.        — Тебе следовало просто позволить мне убить её… потому что теперь ты труп! — Соболь почти радостно рассмеялась. — Что ты будешь делать, Какаши?! Ты предал собственный клан! Когда Карасу узнает об этом, нам больше не придётся терпеть такого ублюдка, как ты! Они будут жаждать твоей крови и добьются своего в конце концов. Не всем нравится, когда настоящий наследник болтается поблизости, знаешь ли. Такие вещи… это как раз тот повод, который им нужен, чтобы избавиться от тебя навсегда.        Какаши мрачно смотрел на неё.        — Я вижу, о чём ты думаешь, — тихо хихикнула она. — Ты думаешь… Карасу не обязательно узнает, если я останусь запертой здесь. Ты так глуп. Как только этот подонок Ибики появится, я расскажу ему всё. Расскажу, кто такой Синдикат и зачем мы это делаем, и с удовольствием сообщу ему, кто ты на самом деле! Мне просто жаль, что я не увижу лицо той старой карги, когда она узнает, что её самый доверенный джонин всё это время играл за другую команду!        Какаши оттолкнулся от стены и, обойдя её стул, начал расхаживать. Он больше не мог стоять на месте.        — Так что видишь, братец, у тебя нет выбора, — легкомысленно заявила Соболь. — Держи меня здесь, и скоро вся деревня узнает о твоём предательстве, и ты будешь сидеть рядом со мной, когда они начнут вбивать шунты в наши черепа, чтобы выудить наши секреты. Твой единственный шанс — освободить меня прямо сейчас. Кажется, в интересах нас обоих не упоминать о том, что ты сделал сегодня.        Какаши остановился и опустился на колени перед ней.        — Ты не расскажешь Карасу, что я вмешался?        — Я просто скажу ему, что какой-то тупой придурок с дерьмом вместо мозгов влез в дело, и я еле спаслась, чудом унеся ноги, — кокетливо ответила она. — Мне даже не придётся врать, понимаешь? Я защищу тебя. Никто не должен знать, что ты предал клан.        — Соболь… — пробормотал он, положив руку ей на плечо. — Моё предательство? А как насчёт твоего?        Её лицо окаменело.        — В ту же секунду, как ты выберешься отсюда, ты тут же доложишь Карасу, — сказал он. — Я знаю, что ты ко мне чувствуешь, и знаю, что ты уже мокрая от одной мысли, что сможешь меня сдать. Я мог бы отпустить тебя, но знаю, что отдам за это собственную жизнь. Так что видишь, ради себя я не могу позволить тебе уйти отсюда.        Она оскалилась на него.        — А когда Ибики…        — Когда он придёт… может, через три минуты, ты расскажешь ему всё, да? — согласился Какаши. — Если я позволю тебе упасть, ты потянешь меня за собой. Более того, ты готова потопить весь клан, лишь бы я получил по заслугам, и я не могу этого допустить. Моё предательство твоей миссии — ничто по сравнению с предательством, которое ты только что признала. Ради клана я не могу позволить тебе остаться здесь тоже.        — Какаши! — предупреждающе прошипела она, но тут же перешла на заискивающий тон. — Братец, подумай об этом.        — Ты мне не сестра, Соболь, — отрезал он ровно, протягивая руку к маленькому медальону, лежавшему у неё на ключице. Это был тот самый медальон, в котором люди обычно носили фотографии родителей, детей или любимых. Какаши знал, что у Соболь ничего этого не было.        — Не смей! — завизжала она, пытаясь вырваться из пут, пока он вырывал медальон у неё из-под горла и открывал его на ладони.        — Немного предсказуемо, Соболь, — тихо сказал он, держа между пальцами крошечную стеклянную капсулу. — Такие вещи лучше прятать в подкладке одежды.        — Как ты? — плюнула она.        — Я не ношу цианистых капсул. Самоубийство — для слабаков, — сухо сказал он, раздавив капсулу в ладони и высыпав яд.. — Похоже на сахар, не находишь? Хотя на вкус, наверное, не такой сладкий. Возможно, тебе стоит зажать нос.        — Ты отродье, — прохрипела она. — Ты отродье, твоя мать была шлюхой, а твой отец — самым большим позором, когда-либо рождённым в клане! Ты сгниёшь в аду в одиночестве за то, как втоптал наше великое имя в грязь!        — А теперь тише, — сказал он, вставая за её спиной, ладонь закрыла ей рот. Её губы оставались крепко сжаты, отказываясь подчиниться яду, прижатому к ним, но она не сможет сопротивляться долго. Особенно когда Какаши зажал ей нос, и её тело начало беззвучно биться в конвульсиях. Она могла задохнуться или открыть рот; теперь выбор был за ней. Всё её тело дрожало в его руках.       Через несколько секунд её рот распахнулся с громким вдохом. Какаши убрал руку и отступил, наблюдая, как она жадно ловит воздух, даже когда её глаза начали бешено закатываться.        — Т… ты не кто иной, как… а…        Она затряслась и задёргалась, её мозг начал отключаться. Какаши наблюдал бесстрастно, ожидая почувствовать что-то, пока её тело проходило через предсмертные судороги, которые он видел столько раз в жизни. Он ожидал чего-то вроде вины. Немного сожаления. Возможно, лёгкую боль в сердце.        Всё, что он почувствовал, было облегчением.        — Прости, — пусто сказал он ей, наклоняясь, чтобы ослабить её путы.        К тому времени, как Ибики открыл тяжёлый замок и вошёл, Соболь уже лежала, согнувшись, в своём кресле, разбитый медальон в руке. Он нахмурился на Какаши, который снова стоял у стены.        — Что случилось? — потребовал он, подходя, чтобы прижать руку к её шее в поисках пульса, но он остановился несколько минут назад.        — У неё была капсула в медальоне. Я не смог её остановить, — пожал плечами Какаши.        Ибики одарил его грозным взглядом.        — Она была шпионкой Синдиката, и ты позволил ей умереть?! Это была наша единственная зацепка!        — В любом случае, это не было бы так просто, — пробормотал Какаши. — Может, вскрытие что-нибудь покажет?        — Сомневаюсь, — сказал Ибики, поднимаясь. — Эти люди очень дотошны.        Какаши оттолкнулся от стены и направился к двери.        — Тогда мы вернулись к началу, — просто сказал он.        — Какаши, — остановил его Ибики, заставив замереть в дверном проёме. — Цунаде хочет тебя видеть.        — Она в порядке? — тускло спросил он.        — Ты когда-нибудь в этом сомневался?        Какаши мягко улыбнулся и покачал головой.        — Я просто… испытываю облегчение.

***

       — Кто он? — Каору прижалась ближе к щели в сёдзи, пытаясь получше разглядеть обеденный зал внизу. Они были на этаж выше, в идеальной точке, чтобы смотреть вниз на людей, собравшихся вокруг стола, и на одного новоприбывшего в особенности. Сакуре было не совсем комфортно шпионить отсюда. В этой комнате были ниндзя… и хотя их беседа за столом не была секретной, им вряд ли понравилось бы, что за ними подглядывают с верхней галереи. Сакура была уверена, что Карасу хотя бы раз посмотрел в их сторону.        Хотя, вероятно, они были не единственными слугами, подглядывающими сквозь стены. В доме сейчас витало некоторое возбуждение.        Было странно, как даже здесь, так далеко, имя Учиха всё ещё вызывало глубокое уважение и имело значение для многих людей.        Ну… кроме Каору, разумеется.        — Он что, монах? — требовательно прошептала девушка. — Какой ещё чокнутый монах таскает с собой меч?        — Он не монах, Каору, — прошептала в ответ Аки. — Он явно под прикрытием. Он же разыскиваемый преступник.        — Как и Карасу, но ты же не видишь, чтобы он наряжался жрицей.        — Не знаю, может, ему нравится переодеваться? — предположила Аки. — Все говорят, он немного не в себе.        — Да, но кто он? — снова прошипела Каору.        — Не говори мне, что ты никогда не слышала об Учиха, — вздохнула Аки.        — Что такое Учиха?        — Сакура, объясни ты ей.        Сакура опешила.        — Почему я?        — Ты из страны Огня, наверняка знаешь больше меня, — сказала Аки.        Возможно, она знала даже слишком много. Сакура сглотнула и взглянула вниз на макушку Саске, наблюдая, как он спокойно отпивает глоток воды, пока Карасу говорит с ним слишком тихо, чтобы она могла разобрать слова.        — Ну, — начала она, пытаясь обобщить свои знания. — Учиха когда-то был знаменитым кланом ниндзя. У них были особые способности, которые ставили их выше всех остальных, понимаешь, и они были одним из кланов-основателей Конохи.        — Разве это не делает его врагом клана Хатаке? — заметила Каору.        — Между кланами-основателями шла борьба за власть, — тихо сказала Сакура. — Правящий класс оттеснил клан Учиха, и когда началось восстание, они решили перебить их всех. Молодых и старых, мужчин и женщин; всех убили за одну ночь. В живых остался только один из них, и он сидит там внизу.        — Коноха заплатила бы кучу денег, чтобы заполучить его обратно, — сказала Аки. — Наверное, чтобы прикончить последнего.       Сакура прикусила язык. Ей хотелось сказать, что всё не так, что его ищут, потому что любят. Сердце сжималось от желания поправить девушку, но она снова вспомнила, как другие видят Коноху. Она всегда считала её чудесной деревней доброты и свободы и никогда не могла понять, как другие этого не видят. Затем ей рассказали о геноцидах и заговорах… и она начала понимать, почему Саске сделал то, что сделал.        Но в отличие от него, она не могла бросить деревню. Если в Конохе было что-то больное и гнилое, это нельзя было изменить, убежав. Что говорил Наруто? Следующая эра Конохи будет принадлежать ему, и когда это время придёт, настанет совершенно новый путь ниндзя, и он будет вести его. Сакура станет частью этого, даже если Саске не станет.        …даже если ей придётся объяснить Наруто, что Какаши тоже не станет.        — У него странные глаза, — недоверчиво заметила Каору.        Сакура откинулась на пятки, больше не в силах смотреть.        — Он слепой, — вздохнула она.        Каору уставилась на неё.        — Ты шутишь! Но он только что избил шестерых на пути сюда! — затем она ахнула. — А, понятно! Слепые мечники — всегда элитные бойцы, у которых другие чувства становятся сверхъестественно острыми! — она снова взглянула вниз в обеденный зал. — Хотя… вряд ли. Он только что попытался откусить свою подставку под стакан.        — Но он симпатичный, правда? — прошептала Аки.        — Пугающий. Я бы не хотела столкнуться с ним в тёмном переулке, — призналась Каору.        Лицо Саске иногда могло быть немного суровым…        — Да, мы все знаем, с кем ты хочешь столкнуться в тёмном переулке, — сухо сказала Аки.        — А я не знаю, — прощебетала Сакура. — С кем? Я не слышала об этом.        — Ой — звонят в колокольчик! — ахнула Каору, вскочив на ноги в одной из самых очевидных и оживлённых попыток сменить тему, которые Сакура когда-либо видела. — Кто-то из нас должен спуститься и узнать, что им нужно.        — Ну так иди, — подтолкнула её Аки.        — Ни за что! Я не смогу стоять перед столькими жуткими людьми в одной комнате — иди ты! — прошипела Каору в ответ.        Вместо этого Аки начала оглядываться.        — Где Юи? Она смелая.        — Она не показывается с тех пор, как ей разбили губу… — обе девушки взглянули на Сакуру, но быстро отвели глаза. То, что Юи и Сакура наконец устроили жаркую перепалку в подвале, облетело весь дом, как и новость о том, что Юи открыто заявила о поддержке любых покушений на Сакуру. И, как водится со всеми новостями, передаваемыми из уст в уста, по пути это превратилось в слух, что Юи сама планирует убить Сакуру.       И, честно говоря, Сакура не исключала, что девушка на это способна. Но, похоже, пока что Аки удалось предупредить Юи, сообщив ей, что один Хатаке Какаши кровно заинтересован в безопасности Сакуры. Это было не то, что Сакура хотела бы разглашать, но если это могло отпугнуть Юи, она допускала, что в отцовстве её ребёнка от бессердечного злодея, чьё одно имя внушало страх, есть свои плюсы.        Однако, каким бы плохим ни был Какаши, она не думала, что он мог сравниться с молодым человеком, сидящим за столом в комнате внизу.        — Я схожу, — вздохнув, вызвалась Сакура.        Поскольку она была на миссии, её неявной обязанностью было приблизиться к Синдикату и их контактам — особенно если один из этих контактов уже был печально известным нукенином. Спешно спускаясь по лестнице, она понимала, что ей придётся рассчитывать на слепоту Саске, чтобы остаться незамеченной. Когда они в последний раз встретились у реки, он не смог узнать её, пока она не заговорила, и об этом, по крайней мере, ей не нужно было беспокоиться. Горничных, в конце концов, должны были видеть, а не слышать.        С тихим почтением она скользнула в обеденный зал и низко поклонилась столу «почётных» гостей. Среди них не было ни одного Зуру, заметила она, и она задалась вопросом, сколько времени пройдёт, прежде чем они отбросят все притворства и официально сделают Карасу главой поместья. Он определённо вёл себя как Король Замка, сидя во главе стола, окружённый всеми своими маленькими подданными.        Сакура ждала приказаний.        — Наш друг устал с дороги и хотел бы отдохнуть, — сказал ей Карасу. — Пожалуйста, проводи его в одну из гостевых комнат… мисс.        Длинная пауза перед обобщённым «мисс» её успокоила. Если он не мог вспомнить её имя, она явно не успела запомниться ему, несмотря на всё случившееся. Его просьба, с другой стороны, оставляла желать лучшего. Она ожидала, что её пошлют за ещё одной бутылкой вина… а не проводить Саске в гостевое крыло в одиночку.        Сакура попыталась придать своему голосу лёгкую хрипотцу.        — Сюда, господин, — сказала она спине Саске, придавая голосу чуть более хриплый оттенок, будто у неё простуда. Она не хотела, чтобы Саске узнал её, но и не хотела настолько явно подделывать голос, чтобы Карасу заметил.        Похоже, сработало. Карасу вернулся к своему напитку, когда Сакура и Саске поднялись… хотя когда Саске протянул руку, Сакура замерла, озадаченная. Она смотрела на неё, гадая, чего же он хочет.        — Я могу пройти от Деревни Трав до Деревни Дождя по ощущению солнца на лице, но небольшие коридоры сложнее, — сказал он. — Позволь опереться на твоё плечо.        — «О, Боги». Не осознавая, она взглянула на Карасу, словно спрашивая его, что делать, но он лишь взглянул на её выражение лица и рассмеялся.        — Слепота не заразна. Подставь ему плечо.        Её беспокоила не возможность заразиться от него близорукостью. На самом деле её беспокоило то, что в прошлый раз, когда они встретились, она ушла с сотрясением мозга. Протягивая руку, чтобы взять его руку и направить её к своему плечу, она отчётливо осознавала, что скрыть дрожь не может. Он, наверное, чувствовал её, но внешне не подал виду заинтересованности. Она предположила, что если ты — Учиха Саске, ты привык, что девушки дрожат рядом с тобой по той или иной причине. Она надеялась, что он не сможет узнать её по форме плеча, и поэтому Сакура чувствовала себя несколько уверенно, что сможет проводить его в комнату без полного краха.        Увести его из-под носа Карасу, не будучи раскрытой, оказалось наименее волнительным этапом. Самое сильное напряжение Сакура почувствовала, когда они молча шли по пустым коридорам. Рука Саске на её плече казалась полутонной гирей, и она жгла её сквозь ткань юкаты, как раскалённое клеймо. Пока они шли, он не говорил ей ни слова, и Сакура в свою очередь крепко сжимала губы.        Она предположила, что ей следует выбрать для него комнату. В гостевом крыле ещё оставались свободные комнаты, не занятые членами клана Хатаке, но Сакура сразу поняла, что ему это не понравится. Там могло быть довольно шумно по вечерам, а Саске всегда ненавидел лишний шум, поэтому вместо этого Сакура повела его вверх по лестнице в одну из дополнительных гостевых комнат. Они были меньше, но он же слепой скиталец, какая ему разница?        Она позаботилась выбрать комнату, которая, как она знала, была недавно убрана, остановилась и толкнула для него дверь.        — Мы пришли, господин, — сказала она, возможно, придав своему голосу более густой, низкий акцент страны Дождя, чем в столовой.        К её огромному облегчению, его рука наконец соскользнула с её плеча, когда он шагнул в комнату и на мгновение замер, словно оценивая её достоинства. Сакура ждала, когда он отпустит её, неосознанно покусывая кончики волос и наблюдая за его спиной.        — Где чай? — спросил он.        — Вон там, — указала пальцем Сакура.       Взгляд, который он метнул в её сторону, вполне мог бы убить её, если бы достиг цели. Ей понадобилось мгновение, чтобы понять, почему он так смотрит, пока она не вспомнила, что слепые не очень хорошо видят указывающие пальцы.        — Ох, извините, — пробормотала она. — Я-я принесу.        Осторожно обходя его стороной, она проскользнула мимо Саске к ряду низких шкафчиков у дальней стены, где всегда хранился чайный сервиз для каждой комнаты. Она сложила всё необходимое на поднос и повернулась, чтобы поставить его на низкий столик под окном. Вежливая горничная, стоящая своей зарплаты, осталась бы и сделала больше, чем просто поставила чайник, но Сакура отчаянно хотела уйти.        — Вам что-нибудь ещё нужно, господин? — спросила она довольно нерасполагающим тоном, поворачиваясь к нему, стоявшему у двери.        — Нет. Можешь идти, — равнодушно ответил он.        Аки была права; он был довольно приятен глазу. Но и Каору была права: это не тот человек, с кем хотелось бы остаться наедине.        — Спасибо, господин. — Она не стала кланяться, он всё равно не увидит — она просто устремила взгляд на просвет между ним и дверью и направилась к свободе.        В тот миг, когда она проходила мимо него, его рука с поразительной точностью поймала её за руку, резко останавливая. Сакура не смела пошевелиться. Пока его пальцы терли её ладонь, она почувствовала, как её начинает бросать в холодный пот.        — У тебя необычайно грубые руки для девушки, — сказал он, продолжая сжимать её пальцы. — Я заметил это, когда ты впервые коснулась моей руки.        Он говорил о том моменте, когда она подняла его руку в столовой? Или когда она схватила её у реки несколько месяцев назад?        — И ты всё ещё используешь тот же шампунь, Сакура.        Всё, пиши пропало. Сакура рванулась к двери, намереваясь улизнуть. Хватка Саске только усилилась, и резким рывком её втащили обратно в комнату и швырнули о стену. Удар вышиб из неё воздух. Некоторое время Сакура могла только задыхаться и вцепляться в полку изо всех сил, пока Саске спокойно прикрывал дверь и запирал её на ключ.        Действительно ли ему когда-либо требовалось сопровождение в комнату? Возможно, он узнал её как только она вошла в столовую? Она не думала, что её шампунь настолько узнаваем…        — Я не стану спрашивать, что ты здесь делаешь, — сказал он, снимая шляпу и бросая её на пол, прежде чем потянуться, чтобы медленно извлечь свой меч. — Ответ на этот вопрос довольно очевиден, и я уж точно не настолько тщеславен, чтобы думать, что это как-то связано со мной.       Её лёгкие наконец начали наполняться воздухом, хотя она всё ещё тяжело дышала, прислонившись к стене. Ей нужен был выход. Ей нужно было оружие. Её рука незаметно потянулась в рукав, где в подкладке платья был спрятан нож. Если бы она только смогла взять его в руку, у неё был бы шанс застать его врасплох.        — Руки прочь, — внезапно сказал Саске, хватая руку, тянущуюся в рукав, и прижимая её к стене.        Сакура отчаянно шарила свободной рукой. Она не смотрела, на что именно наткнулись её пальцы, но инстинктивно схватила это и изо всех сил шлёпнула Саске по голове. Нож он почувствовал; зато тяжёлый том «Что нужно увидеть перед смертью» застал его врасплох.        Когда книга с грохотом упала на пол, хватка Саске на её руке ослабла лишь на долю секунды. Этого Сакуре было достаточно. Она вырвалась от стены и снова бросилась к двери, её пальцы отчаянно нащупывали замок. Драгоценные секунды тянулись мучительно медленно, пока замок не щёлкнул, открываясь…       И тут меч Саске оказался у неё под подбородком.        Она услышала его вздох за спиной.        — Не двигайся.        Она не двигалась. В какую бы сторону она ни побежала, он всё равно отрубил бы ей голову.        — Закрой дверь и запри её. Или ты хочешь, чтобы люди здесь увидели тебя в таком виде?        Сакура сделала, как ей велели, и щёлкнула замком чуть сильнее и злее, чем было нужно. Было очевидно, что выхода нет. Когда у тебя лезвие у горла, ты делаешь, как тебе говорят, и когда он приказал ей сесть за столик, она так и сделала, сидя напряжённо и выпрямившись во весь рост, пока он садился напротив и клал меч на стол. Это была насмешка. Она могла схватить его и надеяться на лучшее, но она знала по опыту, что его скорость безумна. Он мог схватить меч и изрубить её в клочья в ту же секунду, как она пошевелит пальцем.        — Ты определённо смелее, чем раньше, — сказал он, его руки терпеливо ощупывали чайный сервиз, отличая чашку от чайника. — Но всё такая же глупая.        Сакура стиснула зубы и уставилась на колени. Она не поддавалась на оскорбление.        — Полагаю, ты здесь, чтобы внедриться в Синдикат, — продолжил он. — А это значит, что теперь ты знаешь.        — Знаю что? — спросила она низким голосом.        — Ты знаешь правду о сущности Синдиката, — его руки ловко двигались над чайником, пока он говорил. — Теперь ты также знаешь, почему миссия в Джонане провалилась, — сказал он. — Я пытался предупредить тебя, пощадить твои чувства. Я говорил, что ты не знаешь, против кого выступаешь. У твоей миссии не было шансов на успех, когда ты сражалась против собственного напарника, даже не осознавая этого. Где он, кстати? Я полагаю, ты уже доложила в Коноху о его истинной личности.        Сакура ничего не сказала. Она не хотела признавать, что Какаши на свободе, а она по сути заперта здесь против своей воли. Это было бы довольно унизительно.        На её молчание он лишь пожал плечами.        — Ничего страшного. Я не жду, что ты мне что-то скажешь. Я ведь и сам пришёл сюда продать информацию.        — Какую информацию ты вообще можешь продать Синдикату? — недоверчиво спросила она. — Ты покинул деревню семь лет назад, будучи генином; любая твоя информация безнадёжно устарела и низкого уровня.        — Ты это знаешь, — сказал он. — Они — нет.        — Если ты обманешь этих парней, они придут за тобой, — предупредила она.        — Думаешь, меня это волнует? — спросил он. — И почему ты вообще беспокоишься обо мне? Ты пыталась меня убить.        — Это ты пытался меня убить! Я ничего такого не делала! — пылко прошипела она. — У нас возникло… недоразумение, вот и всё.        — Ты должна поблагодарить Какаши за то, что он был там. Или, может, меня? — тихо сказал он, наливая чай. — Ты знала, что он сделал?        — Да, — твёрдо ответила она.        — А он сказал тебе, почему он это сделал?        Сакура глубоко нахмурилась на него. Тогда Саске знал о Какаши гораздо больше, чем она, несмотря на то, что не видел его четыре года. Сакуре было горько вспоминать об этом, но сейчас она была гораздо мудрее.        — Я вполне могу догадаться, почему он это сделал, спасибо.        — Наш учитель более эгоистичен, чем мы могли себе представить, Сакура, — продолжил он. — Нужно ценить такую безжалостность. Но я знал правду тогда и ожидал этого от него… но от тебя? Я не скажу что-то вроде «я тебе доверял», потому что это будет не круто, и я не доверял. Я просто не думал, что ты на это способна, поэтому ослабил бдительность. Это ошибка, которую я больше не повторю.        Она покачала головой.        — Здесь я ничего не могу тебе сделать, — вздохнула она. — Если ты решишь убить меня, ты сможешь сделать это легко.        — Не говори так, — упрекнул он. — Я могу даже почувствовать себя виноватым из-за твоего убийства.        Ужасная дрожь пробежала по телу Сакуры, когда она зажмурилась.        — Ты не можешь убить меня, — твёрдо сказала она.        — Разве ты только что не сказала, что могу? — заметил он. — И очень легко.        Сакура раздражённо посмотрела на него.        — Ладно. Ты мог бы убить меня. Но я думаю, что тебе действительно не стоит.        — С чего бы это? — вежливо поинтересовался он.        Ей нужно было очень тщательно подобрать слова и произнести их правильно. Ему было бы очень легко просто подумать, что она лжёт… ведь даже в её голове это звучало как плохая шутка.        — Потому что я беременна, — тихо сказала она.        Крошечная морщинка появилась между его бровями на его иначе безупречно гладком лице.        — Ты лжёшь, — сказал он.        — Уверен? Ты же говорил, что чувствуешь, когда я лгу.        — С каких пор?.. — Эта маленькая морщинка углубилась. Его рука внезапно метнулась вперёд, наткнувшись на её грудь — заставив её вскрикнуть и оттолкнуть его шарившие пальцы — прежде чем скользнуть вниз по уже не такой плоской поверхности её живота. Неоспоримое доказательство её слов было прямо перед ним. — Чей?..        — Это не твоё дело, — коротко ответила она. — Я просто говорю тебе всё, что тебе нужно знать. Я застряла в этом месте с ребёнком на подходе, у меня какая-то тупая несовместимость матери и плода, так что моя чакра полностью нейтрализована, и поэтому, если ты будешь угрожать убить меня, ты должен знать, что угрожаешь двум.        — Это Наруто, да? — Игнорируя ту часть, где это не его дело. — Ты и вправду переспала с ним.        — Даже если бы это было так, я бы тебе не сказала! — огрызнулась она.        — Что ты вообще могла найти в таком идиоте? — Саске посмотрел на неё с отвращением.        Это замечание было слишком богатым, чтобы Сакура оставила его без ответа.        — Для начала, он никогда не пытался меня убить!        — Так ты признаёшь, что спала с ним?        — Нет — я признаю, что никогда не пересплю с тобой!        — Мы отклонились от темы, — ловко увернулся он, поднимая чашку и делая огромный глоток. Поставив её, он снова нахмурился. — Чай здесь очень молочный.        — Это потому, что ты только что выпил молоко, — указала она, слегка ужаснувшись.        — Послушай, дело в том, — продолжал он, словно не слыша её. — Что тебе нужно покинуть этот дом. В таком состоянии тебе здесь не место.        Сакура скрестила руки.        — Я не могу уйти отсюда, — упрямо сказала она. — Я же сказала, я в ловушке. Пока у меня нет чакры, я не могу постоять за себя против людей, которые попытаются меня остановить, и благодаря этому ребёнку меня, наверное, убьют, если я попытаюсь уйти. — И это не говоря уже о том, что Какаши приставил своих призванных существ следить за ней. Она не удивилась бы, если бы Паккун был где-то рядом в эту самую минуту, подслушивая этот разговор.        — Почему тебя убьют, если ты уйдёшь? — спросил он. — Тебя раскрыли как шпионку?        — Нет. Но пока они верят, что тот, кто меня оплодотворил, — наследник поместья, я никуда не уйду, — сказала она.        — Наследник? — повторил он. Его лицо снова разгладилось. — Удивлён, что они ещё не попытались тебя убить.        — На меня уже покушались, — сказала она. — Возможно, единственная причина, по которой не было второго, в том, что все бы узнали. Они подождут, пока ребёнок родится, и в зависимости от его пола могут попытаться убить его. Или меня. Или нас обоих.        — Тем больше причин убраться отсюда, — заметил он.        — Ты беспокоишься обо мне? — Она чуть не усмехнулась ему. — Даже после того, как я пыталась тебя убить?        — Я просто указываю на очевидный для тебя курс действий, — сказал он, пожимая плечами.        Она внимательно наблюдала за ним, пока он искал настоящую чашку чая и осторожно отпивал. Он мог пытаться это скрыть, но он беспокоился о ней, даже если совсем немного. Новость о её беременности шокировала его, она видела это, и Учиха Саске не был таким бессердечным, каким хотел казаться. Его слабые места были редки, но, судя по всему, одним из них были дети.        — Я могла бы выбраться отсюда, если бы ты помог мне, — сказала она будничным тоном. — Тебе нужно помочь мне добраться только до Амегакуре. Оттуда я смогла бы связаться с Конохой и выбраться из этого бардака.        Он быстро сообразил.        — Ты не можешь связаться с ними отсюда?        — Нет… — медленно сказала она, понимая, что копает себе яму.        — Сакура, они вообще знают, что Синдикат здесь? Они вообще знают, кто этот Синдикат?        Она неловко почесала затылок.        — Это не моя вина — я пыталась связаться, но он перехватил…        — Кто?        Не следовало говорить ему. Не следовало. Но он был её единственным билетом отсюда…        — Какаши-сенсей. Он узнал, что я здесь, отобрал мои средства связи и бросил меня, — сказала она, а затем добавила для драматического эффекта. — Умирать.        — Очевидно, не бросил. Если бы он оставил тебя здесь умирать, он бы рассказал своему клану, кто ты на самом деле, и в этом случае ты была бы уже мертва.        — Ты поможешь мне выбраться отсюда или нет? — потребовала она. — Чем дольше я здесь остаюсь, тем больше опасность. Ублюдочный «кузен» Какаши убьёт меня в ту же секунду, как я оступлюсь, семья Зуру убьёт меня, как только я рожу ребёнка не того пола, и есть ещё одна психопатка по имени Юи, которая планирует помочиться на мою могилу — так что серьёзно — умоляю тебя — мне нужно выбраться отсюда.        Саске поставил чашку и уставился в сторону окна. Она гадала, мог ли он хотя бы видеть подобие света, каким бы плохим ни было его зрение.        — Если я это сделаю, ты доложишь в Коноху. Синдикату будет нанесён ужасный удар, и Какаши вполне могут казнить.        Уничтожение Синдиката было тем, с чем она была совершенно согласна. Она безжалостно говорила себе, что будет рада, если Какаши пойдёт ко дну вместе с ними… но она не могла обмануть себя. Даже если он предал её и деревню и вырвал её метафорическое сердце из её метафорической груди, это не могло стереть восемь лет тёплых воспоминаний. Она не могла желать ему зла так же, как не могла бы желать его Наруто.        Однако, если бы дело дошло до выбора между её жизнью и его, она знала, что должна быть эгоисткой. По крайней мере, теперь её жизнь равна двум.        — Я осознаю, что случится, — жёстко сказала она.        — И ты также осознаёшь, что я не намерен помогать Конохе, — парировал он. Он поднял меч со стола и спокойно вложил его обратно в ножны.        Сакура лишь уставилась на него.        — Ты рискнёшь моей жизнью, лишь бы насолить Конохе?! — воскликнула она.        — Да, — просто сказал он, снова спокойно отпивая чай. — Но твои шансы на выживание не так уж плохи. Если Синдикат не узнает, что ты шпионка, они тебя не тронут. Если ребёнок будет женского пола, семье Зуру нечего терять, и у них тоже не будет причин причинять тебе вред. Так что оптимистично у тебя пятидесятипроцентный шанс выбраться отсюда живой самой. Может, двадцать пять, учитывая твои плохие актёрские способности.        Сакура подумывала, не вылить ли весь чайник ему на голову.        — Сволочь…        — Мы враги, Сакура. Никогда не забывай этого, — сказал он. — У меня может быть праздное беспокойство о твоём состоянии и даже некоторая симпатия на личном уровне. Однако, если Синдикат сможет уничтожить Коноху, я с радостью помогу им…        — Продавая ложную информацию…        — По крайней мере, я не стану им мешать, — поправил он себя. — Ты и я по разные стороны в этой войне. Я не выдам тебя Хатаке Карасу и другим, но на этом моё сотрудничество с тобой заканчивается. Судя по твоим словам, твоей жизни не угрожает непосредственная опасность, поэтому у меня нет причин помогать тебе.        Сакура резко встала.        — Ублюдок, — прошипела она.        Он пожал плечами.        — Теперь можешь идти.        С радостью. Сакура крутанулась на месте и хлопнула дверью, выходя из комнаты. Но пока она шла наугад по коридорам без определённого направления, она задавалась вопросом, почему так зла. Она не могла надеяться на помощь от этого конкретного человека. Она должна была быть благодарна, что он готов оставить её в живых.        Лёгкий скрежет когтей по половицам в коридоре позади почти заставил её остановиться. Паккун был рядом, как она и подозревала. Но в конце концов, он был всего лишь собакой, и она найдёт способ выбраться отсюда с помощью Саске или без неё.

***

       — …и вот так я стал капитаном АНБУ.        — Но… если ты потерял руку, тогда что это? — женщина указала на левую руку Тензо, лежащую на столе между ними.        — А, это? Она отросла.        Поверила ли ему женщина или нет — не имело значения. В любом случае её лицо побелело, а глаза начали медленно двигаться в сторону выхода из бара.        — Я… я пожалуй схожу в дамскую комнату, — слабо сказала она.        — А я схожу за новыми напитками, — радостно объявил Тензо, направляясь обратно к стойке. Разумеется, когда он вернулся к столику, его спутница всё ещё не вернулась из уборной. Зато на её месте сидел местный беловолосый бездельник Конохи — именно так Тензо недавно решил его называть.        — Проваливай, я тут работаю, — Тензо попытался отмахнуться от него.        — Рыжая, в чёрном платье? — предположил Какаши.        — Да…        — Кажется, я видел, как она вылезла в окно, — Какаши взял коктейльный бокал, который принёс Тензо, и сделал изящный глоток. — Ты же не отпускал снова свои шуточки про «дерево»?        — Не пойму, с чего ты взял, что можешь критиковать мои методы соблазнения, учитывая твою репутацию пьяного развратника, который оплодотворяет бедных невинных девственниц, а потом бегает за другими женщинами с цветами, стоит ей отвернуться. Ну ты даёшь, семпай, — Тензо начал жадно хлебать своё пиво. — Нет. Не семпай. Теперь ты для меня мёртв.        — Не ссорься со мной, Тензо, — сказал Какаши, дёргая друга за ухо.        — Кто-то же должен, — проворчал младший. — Все вокруг считают тебя замечательным, идеальным и таким джентльменом. Только я знаю правду. Только Тензо знает настоящую тьму, скрытую в сердце Хатаке Какаши.        Какаши вздохнул.        — Именно поэтому мне нужно, чтобы ты оставался моим другом, — сказал он. — Когда всё выплывет наружу, мне повезёт, если хоть один друг останется рядом. Мне повезёт, если меня не заставят совершить сэппуку.        — А я могу быть твоим кайсяку? — не сбавляя темпа, спросил Тензо.        — Тебе бы только голову срубить, да?        — Просто из любопытства, чтобы подтвердить мои подозрения, что ты внутри совершенно пуст, — Тензо подпер подбородок кулаком. — Ты всё равно преувеличиваешь. Никто не заставит тебя убивать себя из-за девчонки.        — Мы об этом говорили? — отстранённо поинтересовался Какаши.        — Разве есть ещё какой-то позор, который ты прячешь в шкафу? — Тензо с глухим стуком поставил пиво. — Лучше бы не было, потому что единственное, о чём тебе сейчас стоит беспокоиться — это бедная девушка! Ты вообще что здесь делаешь? Тебе же дали отпуск?        — С сегодняшнего вечера, да.        — И ты ещё не ушёл? Будь ты настоящим мужиком, ты бы уже был на полпути туда, где сейчас Сакура, чтобы оказать ей свою заботу, поддержку и руку с сердцем, — прочитал нотацию Тензо. — Придурок.        Какаши проигнорировал последнее слово.        — Я не могу уйти, — простонал он, снова закрывая лицо руками. — Хокаге хочет, чтобы я остался и расследовал покушение на неё, которое произошло сегодня.        — О, эй. Чего? — Тензо моргнул. — Покушение?        — Это держат в тайне... мы не хотим, чтобы враги узнали, что они почти преуспели. С ней сейчас всё в порядке. Однако Соболь мертва, и её секреты, вероятно, умерли вместе с ней. Но я, по-видимому, единственный человек, которому Хокаге «доверяет» достаточно, чтобы провести адекватное расследование в квартире Соболь и на её рабочем месте, — голова Какаши всё ближе опускалась к столу. — Представляешь? Она доверяет мне больше, чем кому-либо другому в этой деревне сейчас. Что за больная шутка так играть с человеком?        Тензо оглядел тёмный, заполненный людьми бар, напряжённо думая.        — Соболь… Соболь… та, что работала в администрации? Она была убийцей?        — Ты знал её? — с любопытством спросил Какаши.        — Нет, — честно ответил капитан АНБУ. — Но она вроде ничего была. Почему ты не можешь перепоручить расследование? Разве Сакура не важнее?        — Да… но и это важно. — Какаши поводил пальцем по краю своего коктейльного бокала и засунул сладкий палец в рот. — Мне нужно лично курировать дело Соболь. Сакуре, возможно, придётся подождать ещё немного… но она вряд ли рвётся меня увидеть в ближайшее время.        — Это уж точно, — хмыкнул Тензо. — После того, что ты с ней сделал.        — Ты понятия не имеешь, что я с ней сделал, — хмыкнул в ответ Какаши, делая ещё один глоток. — Что это вообще такое?        Тензо взглянул на высокий бокал, из которого пил его семпай, и сказал:        — Розовая Киска.       Какаши довольно быстро поставил бокал и наклонился вбок, чтобы выплюнуть глоток на пол. Женщина, которой не повезло стоять там, ахнула и отпрянула, чтобы укоризненно смотреть на него с безопасного расстояния. Игнорируя её, Какаши повернулся обратно к Тензо.        — Это отвратительно и оскорбительно для женщин.        — Ты отвратителен и оскорбителен для женщин.        — Куда подевались милые, нормальные названия?.. Вроде «Пич-тини», или «Летние Фрукты», или «Сливовый Ликёр», и «Вишня… Вишнёвый… цвет.        Какаши довольно уныло смотрел на стол, и впервые Тензо задумался, не слишком ли он строг к своему семпаю. Тот был наделён вечно бесстрастным лицом и ещё менее выразительным голосом, но было бы ошибкой думать, что ему всё равно. В лучшие времена он держал свои чувства при себе, и если Тензо уже видел трещины в его равнодушном фасаде, он понимал, что дело плохо.        Пивная бутылка дрогнула, когда он подтолкнул её к Какаши.        — Всё в порядке. Можешь взять моё, семпай.        Какаши посмотрел на неё.        — На ней твоя слюна.        С удивительным терпением (даже для Тензо) он удержался от того, чтобы разбить бутылку о голову Какаши.        — Не унывай. До рождения ребёнка ещё полно времени, уверен, ты успеешь наладить с ней отношения к тому моменту.        — Я говорил тебе, у нас не такие отношения.        — Тогда какого чёрта ты с ней переспал? — выпалил Тензо. — Ты хотя бы немного должен был о ней заботиться.        — Обстоятельства, приведшие к тому моменту, были… смягчающими. — хрипло сказал Какаши, снова поднимая «Розовую Кисочку», чтобы всё же сделать глоток.        — Тогда объясни мне.        — Ты не поймёшь.        — Мы же никуда не торопимся. Мы будем пить, пока не перестанем разбирать меню напитков, а потом пойдём к тебе и заснём в очередной неловкой позе на твоей кровати, а завтра проснёмся с похмельем и, возможно, даже с любопытно болящей задницей. Так что время есть.        Какаши покачал головой и постарался допить остатки напитка залпом, видимо забыв о прежнем отвращении к его названию.        — Давай не будем оплакивать прошлые сожаления. Когда что-то идёт не так, не спрашивай, как это случилось, а вместо этого подумай, как это исправить.        — Спросить, как это случилось, — обычно единственный способ что-то исправить… — пробормотал Тензо.        — Ты пьян, сударь, — отмахнулся Какаши, поднимаясь на ноги. — А я иду домой один. Не засиживайся допоздна, Тензо.        — Спокойной ночи, семпай.        Какаши, пошатываясь и задевая людей, выбрался из бара и отправился домой. Этот розовый напиток оказался на удивление крепким, хотя всегда существовала вероятность, что его кохай подмешал туда чего-то для наказания. Впустив себя в квартиру, он пнул включённый электрообогреватель и почти сразу направился к ящикам стола в поисках сигарет. У него тут точно было хотя бы две пачки. Куда же они подевались?        В досаде проведя рукой по волосам, Какаши сел на стул за столом и опустил голову на руки.        День выдался тяжёлым, по крайней мере, это он мог сказать точно. Не каждый день убиваешь одного из своих родственников, чтобы обеспечить его молчание, и он задавался вопросом, стоило ли оно того. Его раскроют однажды… это уж точно, хотя произойдёт ли это из-за чужой ошибки или из-за обнаружения оставляемого им следа из трупов — пока неизвестно. Если бы ему не было кого защищать там, он, возможно, смог бы оставить её в живых и позволить ей болтать что угодно.        Но как, чёрт возьми, можно защитить всех, о ком заботишься, если они настаивают на объявлении международной войны друг другу? Неужели сигарета — это слишком много? Почему именно сейчас вселенная решила его её лишить?        Рядом обогреватель продолжал медленно вращаться по маленьким дугам, тихо поскрипывая каждый раз, когда задевал край стола. Звук раздражал. Он напоминал о другом времени, о котором хотелось бы забыть, и ещё одним метким пинком Какаши опрокинул его, услышав щелчок автоматического отключения. Комната стала чуть холоднее и темнее. Но он предпочёл терпеть холодные ноябрьские вечера, чем вспоминать жаркие летние, всего несколько месяцев назад. Слишком жаркие. Жар всё ещё жёг его.       Когда Какаши провёл рукой по столу, он почувствовал, как что-то шуршит о его рукав. Подняв голову, он понял, что это просто сложенный листок бумаги на пустой столешнице. Он нахмурился. Это всё ещё здесь?        Лампа рядом замигала, когда он открыл записку и снова начал читать.       «Какаши-сенсей,       У меня сейчас небольшие проблемы, и мне нужна ваша помощь. Сегодня я отправляюсь на задание, так что, полагаю, не смогу вас увидеть какое-то время, но мне нужно, чтобы вы связались со мной, я должна сообщить кое-что очень важное. Я знаю, Паккун может связаться с моим призванным существом, Докко, и он сможет дать вам время и частоту. У меня, к сожалению, только длинноволновая рация. Жаль, что я не могу поговорить с вами лицом к лицу, но при данных обстоятельствах это невозможно, и, возможно, так даже лучше.        Пожалуйста, свяжитесь со мной как можно скорее. Вы единственный, кому я доверяю.        С любовью, Сакура».        И снова это ужасное чувство. «Вы единственный, кому я доверяю».        Какаши вложил записку к другим письмам в ящике и тихо потянулся, чтобы снова выключить лампу.        Одно безумство за одну ночь наконец начало набирать обороты, как снежный ком. Один маленький поступок был крошечным камешком, ударившим в окно стеклянного дома, и теперь трещины продолжали расходиться всё шире и шире. Оставалось лишь ждать, когда миллионы смертоносных осколков обрушатся дождём на его голову. На голову Конохи. На головы его собственной семьи.        Но он не позволит этому коснуться Сакуры. Даже если это убьёт его, он будет защищать её. Не только потому, что она беременна, и это его вина, и теперь она связалась с опасными людьми… но и потому, что это что-то значило. Он не был просто «каким-то парнем», как он сказал тогда на дождевом переходе у своей квартиры, и Тензо часто был более проницателен, чем даже сам осознавал. Он не смог бы переспать с девушкой, о которой не заботился.        До сих пор он старался не думать о том, что произошло на том задании, особенно когда это ознаменовало конец отношений, которые он ценил и теперь боялся потерять навсегда. До сих пор ему почти казалось, что он просто не имел права вспоминать. Но теперь, в темноте своей квартиры, он не мог думать ни о чём другом.