Дом воронов

Я умею хранить секреты, И выбрасывать ключ.        Дверь дома доктора щёлкнула, открывшись без особых усилий. Какаши вошёл бесшумно, предельно внимательный к окружению, чтобы ни один шаг не был сделан без абсолютной уверенности, что его не видели и не слышали. Если кто заметит его, крадущегося вокруг дома доктора в такой ранний час, объясняться придётся долго и нудно.        Из полуоткрытой двери в конце коридора донёсся громкий храп. Это успокаивало. Пока он слышал этот звук, Какаши точно знал, где находится хозяин дома. Имея это в виду, он приступил к поискам.        Первая комната оказалась гостиной, ведущей на кухню. Не подходит. Какаши вернулся через коридор к запертой двери, присел на корточки и ткнул отмычкой, которой только что открывал входную дверь, в замочную скважину. Когда дверь отъехала, он оценил обстановку внутри. Стеклянные шкафы, странные кресла, покрытые бумагой, запах стерильной чистоты, стол, заваленный записками и папками… Бинго. Вероятно, именно здесь хранилось то, что ему было нужно.        Какаши направился прямиком к первому шкафу, вглядываясь сквозь стекло в ряды маленьких бутылочек и коробочек на полках. Названия были сугубо медицинскими — для него они ничего не значили. Ему нужно было кое-что совершенно конкретное, и он засунул руку в карман, доставая исписанный листок, который дала ему Сакура, чтобы освежить в памяти список.        — Зависит от того, что ты хочешь, — сказала она, сидя на диване с видом прилежного медицинского эксперта, которым она и являлась. — Лучше всего подойдут депрессанты: барбитураты, бензодиазепины и тому подобное. Иногда достаточно алкоголя, но тебе понадобится что-то покрепче, вроде этанола. Зависит от того, на какой риск ты готов пойти. Этанол практичен, но очень легко убьёт, если ошибёшься с дозой.        — Это должно быть безопасно, — сказал ей Какаши. — Я не собираюсь никого убивать.        — Мы довольно ограничены в ресурсах. Всё, что есть, это терапевт на другом берегу озера, у которого навряд ли найдётся что-то слишком продвинутое. В лучшем случае у него будут успокоительные, но возможно не те, что нам нужны. Не уверена, что у него вообще есть тиопентал натрия.        — Что это?        — То, что тебе нужно, судя по всему.        — Просто напиши мне список всего, что тебе нужно, и я достану.        Сакура была дотошно конкретна в своих требованиях, и Какаши решил, что не стоит ожидать меньшего от ученицы такой женщины, как Цунаде. Мало того, что ей понадобился список препаратов с нелепо длинными названиями (да и её орфография оставляла желать лучшего), так она ещё запросила и оборудование. Мерные шприцы. Стерильные стеклянные пробирки. Ещё он не должен был забирать целые флаконы, потому что она считала, что доктор заметит пропажу. Какаши удивился, как тот вообще сможет что-то заметить. Бутылочек было так много, и их содержимое выглядело одинаково, что ему казалось невероятным, чтобы даже хозяин кабинета понял, что одной-двух не хватает.        Он тщательно проверил каждый шкаф и ящик — даже запертые — в поисках предметов из списка. Вскоре на столе перед ним стояло около пяти пузырьков, в одной руке он сжимал горсть пробирок, в другой — шприц. Он снова взглянул на список и на последнюю подчёркнутую пометку внизу.       НЕ ЗАГРЯЗНЯТЬ ОБРАЗЦЫ!!!        Что это значило? Она говорила не плевать в них? Использовать чистые пробирки? Для каждого образца брать новый шприц?        Бережёного бог бережёт.        Наполнив каждую пробирку на пару кубических сантиметров и сразу же закупорив, он подписал их ручкой со стола. Ту, что с тиопенталом натрия, он просто обозначил как «ТН». Он был почти уверен, что это всё, что просила Сакура.       Где-то в глубине дома заверещал противный маленький прибор, и храп доктора прекратился. Какаши замер. Быстрый взгляд на свои часы подсказал ему, что это, вероятно, сработал будильник доброго доктора.        Благодаря скорости и ловкости пальцев, Какаши сунул пробирки в свою сумку, одновременно возвращая пузырьки на место. В коридоре застучали шаги. Его единственный выход был через ту же дверь, но он не запаниковал. Он сомневался, что первым местом, куда направится этот человек утром, будет его кабинет…        Ручка двери начала поворачиваться.        — «Медики!», — яростно подумал он. Все они одинаково безумны и раздражают!        Дверь со скрипом начала открываться, и Какаши нырнул за неё, накладывая самое быстрое гендзюцу «не-замечай-меня», какое только мог. Возможно, это было излишне. Дверь отскочила от него, придавив парой белых халатов, висевших на крючке с обратной стороны, и даже если бы доктор обернулся, он всё равно не смог бы увидеть Какаши.        — Могу поклясться, что запирал её, — пробормотал доктор себе под нос, пересекая комнату.        Пора было уходить. Какаши потихоньку выбрался из-за двери и стал медленно, бесшумно отступать в коридор, делая шаг за шагом. Он не сводил глаз с доктора, который теперь тянулся под стол за треугольной колбой с безымянной жёлтой жидкостью. Он сделал из неё долгий-долгий глоток.        — «Медики...» — снова содрогнувшись, подумал Какаши, когда его рука нащупала ручку входной двери, и он вышел из дома, оставив за собой лишь шелест воздуха.        Над озером солнце наполовину взошло, неестественно большое и глубокого красного цвета, отражаясь в неподвижной водной глади. Какаши пустился бежать. Он должен был вернуться к Сакуре до того, как сработает её будильник. Если он не застанет её до начала её утренних обязанностей, скорее всего, придётся ждать целый день, чтобы увидеться снова.        Ворвавшись в главный дом, он не совсем рассчитывал оказаться не единственным, кто поднялся в такой час. Пробежав первый пролёт лестницы, он свернул за угол и столкнулся лоб в лоб с Рэйкой. Он прикрыл своё удивление, выпалив безобидное:        — Доброе утро.        Она нахмурилась.        — Ты чего бежишь?        — Зарядка, — сказал он, пытаясь обойти её, что было несколько затруднительно, когда она настырно двигалась вместе с ним, преграждая путь. Похоже, сегодня утром все только и думали, как усложнить ему жизнь.        — Нет, ты бежишь наверх, во второе гостевое крыло. Будь я не в курсе, подумала бы, что ты мчишься обратно в постель. — Её глаза сузились. — Тебя там ждёт кто-то особенный?        В общем-то, да, так оно и было. Он перестал пытаться незаметно обойти её и смирился с конфронтацией, которой до сих пор удавалось избегать. С каждым днём, прошедшим с тех пор, как он вышвырнул её из своей постели и заменил простолюдинкой, напряжение внутри Рэйки нарастало почти видимо — каждый завтрак становился напряжённее предыдущего, каждый взгляд наполнялся большей яростью, чем даже Сакура могла выдать. Она была готова взорваться в любой день, осыпая всех ядом и желчью. Когда это случится, Какаши надеялся быть очень, очень далеко.        — Тебе что-то нужно, Рэйка? — спросил он, надеясь отвлечь её внимание от Сакуры.        — Тебе нужно раскрыть глаза, — сказала она, тыча пальцем ему в грудь, вторая рука упёрлась в бок. — Ты заходишь слишком далеко, Какаши.        — Да? — безразлично отозвался он.        — Ты проводишь каждую ночь с этой... этой служанкой, — прошипела она. — Это мерзко. Это неправильно. Как ты вообще можешь прикасаться к ней — я даже не хочу думать насколько отвратительно совать член в беременную женщину!        — Ну, — медленно начал он, – дело не совсем в этом».        — Не в чём? Не в сексе? — она бросила на него похабный взгляд, словно это было ещё хуже, чем она думала. — Тебе что, она нравится?        Он вздохнул и закатил глаза.        — Рэйка, — устало начал он.        — Нет, — перебила она, снова подняв палец. — Ты послушай меня, Какаши! Люди говорят! Они считают, что ты ничем не лучше своего отца, и при таком раскладе ты потеряешь свой статус! Ты истинный наследник этого клана, но тебя никогда не примут, если ты свяжешься с какой-то низкородной девкой. Ты даже хуже своего отца! Твоя мать была хотя бы куноичи – а эта девчонка никто! Она просто шлюха, которую Тошио выбросил как мусор! Ты как чёртов падальщик, копающийся в его объедках!        — Эй, — мягко, но строго сказал он. — Хватит.        — Нет, не хватит! — выкрикнула она, и на её глазах выступили изящные слёзы, столь совершенные, что он был уверен – она репетировала плач перед зеркалом. — Не могу поверить, что ты выбрал эту девчонку вместо меня! Что у неё есть такого, чего нет у меня? Я недостаточно хороша для тебя?        — Дело не в тебе, — попытался он успокоить её.        — Конечно, во мне! — взорвалась она. — Если ты просто хочешь порвать со мной, так и скажи! Не надо крутиться с другими бабами, чтобы оттолкнуть меня!        — Ладно, — сказал он. — Я хочу порвать с тобой.        Она чуть не завизжала.        — Нет! Мы обещаны друг другу!        — Это ты решила, не я.        — Я сделала тебе твой первый минет!        — …ты и это решила сама.        Она топнула ногой и сжала кулачки, как маленькая девочка.        — Какаши, это несправедливо! — заныла она. И затем, словно внутри неё щёлкнул переключатель, она плавно перешла от капризного ребёнка к отвергнутой куноичи. — Я могла бы убить её, знаешь ли. Такие девчонки очень хрупкие, долго не живут.        Какаши впился в неё острым взглядом.        — Не шути на эту тему, — ледяным тоном сказал он. — Если ты тронешь хоть волос на её голове, я сам тебя убью.        Откровенная угроза, похоже, не шокировала её. Вместо этого она просто надула губы и разочарованно вздохнула.        — Ты и Карасу. Вы оба такие дети. Ни один из вас не понимает шуток.        — Что? — Какаши нахмурился.        — Ну, я же не сделаю ничего на самом деле, — сказала она, возвращаясь к своему кокетливому, ребяческому поведению. — Вам обоим нет надобности меня отчитывать. И что в этой девчонке такого особенного? Почему вы оба постоянно бросаетесь её защищать? Тебя я ещё понимаю – она держит тебя за яйца. Но Карасу? Может, она и с ним трахается, раз он так заводится.        Какаши нахмурился ещё больше.        — И что это значит?       — Не тронь эту девчонку, Рэйка, или пожалеешь, — сказала она, передразнивая то, что он предположил, было нелестной имитацией голоса Карасу. — Похоже, она тут всех обхаживает. Она и перед ним раздвигает ноги, да? Как мерзко.        Вот это уже настораживало.       Ни на секунду он не мог представить, что Сакура добровольно приблизится к Карасу, не говоря уже о том, чтобы спать с ним. Его беспокоило не это. Беспокоило то, что за его спиной глава клана раздавал угрозы по поводу причинения вреда Сакуре.        Это был человек, который пронзил рукой грудь собственного отца за то, что тот устроил пьяный скандал. Это был не тот человек, который предлагает защиту кому бы то ни было без платы, так что защищать простую служанку? Какаши даже близко не мог понять логику этого… и где-то под рёбрами ещё один кол тревоги вонзился в его сердце. Ещё одна причина для беспокойства. Ещё одна потенциальная проблема, из-за которой дышать становилось чуть труднее.        — Мне нужно в душ, — высокомерно бросил он Рэйке, больше не желая принимать на себя её гнев. Он обошёл её и направился вверх по лестнице, и если она что-то крикнула ему вслед, он не услышал. Всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы вернуться в свою комнату до того, как Сакура уйдёт.        Когда он вошёл, она уже умылась, оделась и даже застелила кровать, как хорошая служанка. Он нашёл её сидящей на диване, где он её оставил, и там же застал Паккуна в почти коматозном состоянии блаженства от того, что ему потирают уши.        — Всё достал? — спросила она.        — Думаю, да, — ответил он, протягивая ей пробирки, спрятанные в сумке.       Пока она пробегала глазами по этикеткам, он огляделся, проверяя, закрыты ли двери и окна. Он не хотел, чтобы кто-нибудь застал их сейчас в такой компрометирующей ситуации.        — Хорошо… да… — кивнула Сакура. — Сойдёт. Пипетки достал?        — Э-э… у него были только шприцы.        — Ладно. И зажигалку дай тоже. — Она взяла всё, что он ей передал, и перенесла свёрток в соседнюю комнату к его столу. Она включила настольную лампу, соорудила из двух стопок книг подобие штатива для пробирок, и за считанные секунды оборудовала себе миленькую лабораторию.        Но когда Какаши попытался заглянуть ей через плечо, она взглядом отогнала его.        — Не подглядывай, — велела она. — Последнее, что мне нужно – чтобы ты запомнил, как сварганить сыворотку правды.        Он вздохнул и плюхнулся на кровать, получая некоторое удовольствие от того, что помял аккуратно сложенное покрывало. От него сильно пахло Сакурой и совсем немного несостоявшимся сексом, что напомнило ему о необходимости вести себя подобающе, хотя Сакура была куда приятнее в общении, когда ей давали играться с препаратами.        — Всё это может быть зря, — сказал он, потирая усталое лицо. — Я использовал сыворотку правды на допросах. Результат непредсказуем.        — У тебя может быть преимущество в том, что жертва не осведомлена о ней, — сказала Сакура, тщательно отмеряя образцы. — Он всё ещё сможет лгать – они всегда могут лгать – но он не будет знать, что у него есть для этого причина. Этот препарат действует как депрессант, и поскольку для лжи требуется больше воображения и концентрации, чем для правды, он будет более склонен быть честным, не осознавая этого. Ты получишь необычайно болтливого мужчину на пару часов, и если ты правильно введёшь препарат, он не будет настороже.        — Он всегда настороже.        — Проследи, чтобы ты дал ему сакэ. Когда он начнёт отключаться, это будет похоже на опьянение… тебе придётся подливать ему, чтобы он или кто-либо другой не догадался, — пояснила Сакура. — Это частично анестетик, так что завтра он не вспомнит ничего из того, что говорил или делал.        — А это хорошая идея? Смешивать алкоголь с этой дрянью?        Сакура ничего на это не ответила. Какаши приподнялся.        — Лучше бы это было безопасно, Сакура.        — Так и есть, — с лёгкостью ответила она.        — Сакура, — более настойчиво произнёс он, — если это навредит Карасу…        — Это ты хочешь его накачать — в этом всегда есть неотъемлемый риск! — резко бросила она через плечо.        — Я не настолько наивен, чтобы думать, что ты не воспользуешься этим как предлогом, чтобы дать смертельную дозу. — Он начал сомневаться, не ошибся ли, попросив её о помощи. Она хотела помочь спасти Коноху, это да, но могла счесть, что эта цель лучше достигается немедленной смертью Карасу, чем его планом.        Сакура развернулась в кресле, устремив на него нечитаемый взгляд. Через мгновение её челюсть упрямо дёрнулась в сторону.        — Я делаю только то, о чём ты просил, — сказала она спокойно. — Ты должен понимать, что я не могу позволить себе убить ещё одного Хатаке. В прошлый раз я чудом выжила. Я не собираюсь искушать судьбу во второй раз, и уж точно не с этим ребёнком. Я и так иду на огромный риск с этой сывороткой.        Он слегка расслабился.        — Хорошо, — сказал он.        Но она, казалось, не успокоилась. Она повернулась обратно к работе с каменным выражением лица, её руки двигались резко, выдавая раздражение. Какаши встал и подошёл достаточно близко, чтобы коснуться её плеча. Оно застыло под его рукой.        — Я верю тебе, — попытался он убедить её.        — Но ты мне не доверяешь, — с усилием выдавила она.        На мгновение он осознал, что действительно не доверял.        — Ты ведь тоже мне не доверяешь.        Она швырнула использованный шприц на стол.        — Конечно, я доверяю тебе! — воскликнула она. — У меня нет выбора! Мне не обязательно тебя любить или быть с тобой милой, но я должна тебе доверять, потому что ты единственный игрок в этой игре, кто, вероятно, не хочет меня убить. Когда ты говоришь «прыгай», я должна прыгать! Когда ты говоришь «свари сыворотку правды, чтобы мой кузен заговорил», я должна это сделать. Я должна верить, что ты поступаешь правильно, потому что если нет… то я всё равно покойница.        Она плакала. Слёзы капали по её щекам будто из ниоткуда, и она сердито смахивала их.        — И почему я всегда реву? Ненавижу гормоны! — прошипела она себе. — Ненавижу быть беременной!        — Это не навсегда, — мягко сказал он, опускаясь рядом с ней на колени, чтобы повернуть её к себе. — Если всё пойдёт хорошо, моя семья будет вынуждена разорвать контракт с Ива, они покинут это место, и после этого мы с тобой сможем договориться о ребёнке. Потом мы сможем вернуться в Коноху.        Она влажно шмыгнула носом.        — Мы? — повторила она с сомнением. — В момент, когда ты войдёшь в ворота, тебя арестуют.        Это правда, но…        — Только если ты расскажешь им, что я сделал, — отметил он.        Она уставилась на него непроницаемо, оставив его в неведении, согласна она или нет. Эта девушка всё ещё питала к нему обиду. В сложившейся ситуации он знал – если он ослабит бдительность, она всё равно предаст его семью Конохе.        Он вздохнул и провёл рукой по её волосам.        — Я доверяю тебе, — сказал он, — потому что ты доверяешь мне. Мы заодно, Сакура.        Она вытерла нос тыльной стороной ладони – в отличие от Рэйки, она не старалась плакать красиво – и взяла закупоренную пробирку без этикетки, протягивая её.        — Вот, — сказала она ровным голосом. — Лучше всего действует, если сделать инъекцию, но я бы посмотрела, как ты попытаешься это провернуть. Если он выпьет её, эффект может проявиться не сразу, но в любом случае он будет трещать как Наруто на сахаре. У тебя будет мало времени, прежде чем он отключится, так что тебе нужно быстро его разговорить.        Он кивнул.        — Будет лучше, если одна из служанок подмешает её в напиток. Тебе придётся подать её ему в следующий раз, когда они соберутся на вечеринку, — сказал он.       Она выглядела нерешительной.        — Если меня поймают…        — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — он посмотрел на её живот. — Или с ним.        — Ладно, — мрачно сказала она.        Какаши встал, приподняв её подбородок, чтобы большим пальцем стереть слёзы с её щёк.        — Ты же мне веришь? — тихо спросил он. — Ты же знаешь, что если дело дойдёт до крайности, я без колебаний отдам за тебя жизнь.        Она удивлённо моргнула, её колючие ресницы обрамляли большие, влажные глаза.        — Да… Думаю, да.        Её полные розовые губы приоткрылись. Они манили. Они манили его прежде, в маленькой гостинице на северо-западе Страны Огня, и прошлой ночью, когда они гостеприимно раскрылись под его губами. Не думая, он провёл большим пальцем по её губам… и они были такими же мягкими, как он помнил.        Голова Сакуры дёрнулась назад.        Какаши сглотнул и насильно опустил руку.        — Твоя смена скоро начнётся, тебе лучше идти, — сказал он.        Она безмолвно кивнула и встала без единого слова. Стеклянная пробирка с тщательно отмеренной сывороткой исчезла в подкладке её рукава, а затем она ушла. Скрылась. И, вероятно, только рада была сбежать от него.

***

       К пяти часам разразилась гроза, подобной которой Сакура ещё не видела в этой стране. И, как всякая погода в этих местах, нагрянула она внезапно и без предупреждения. Целый час перед ужином пришлось потратить на то, чтобы обегать все комнаты, закрыть ставни на каждом окне и двери, пока дождь хлестал оглушительным потоком, а молнии рассекали небо.        Сакура обычно наслаждалась хорошей грозой, но к тому моменту, как её позвали помогать подавать еду семье и их гостям, ей хотелось лишь одного: добраться до постели и проспать до утра. Однако сегодня вечером она не могла упросить Аки отпустить её. У неё и Какаши была миссия. Прямо как в старые добрые времена.        Теперь Сакура стояла в прихожей перед комнатой, где собрались семья Зуру и клан Хатаке. Судя по оживлённым разговорам, громыхание над головами их не тревожило. Каору была другой историей. Каждый раз, когда гремел гром, она вздрагивала, и каждый раз, когда свет мигал и мерцал, словно вот-вот погаснет, она хватала Сакуру за руку.        — Она тебе не навредит, — пыталась успокоить её Сакура, но терпения на трусливых плакс у неё было не так уж много.        — Моего дядю по материнской линии ударила молния, — дрожащим голосом произнесла Каору. — Когда мы его нашли, он был похож на копчёную пикшу.        — Ох, — Сакура позволила Каору сжимать свою руку, пока её мысли возвращались к людям в соседней комнате. Аки и Юи были заняты там обслуживанием, и Сакура решила, что после последней реакции господина Зуру на её вид, лучше подождать вне поля зрения. Единственная причина, по которой Каору тоже ждала здесь, была её слабая нервная система.        Ещё один грохот прогремел прямо над ними, сопровождаемый вспышкой. Буря бушевала буквально над самой крышей.        — Т-ты выглядишь встревоженной, — прокомментировала Каору, что было довольно нагло для девушки, дрожащей как осиновый лист. — Э-это из-за грозы?        — Да, — солгала Сакура. Она остро ощущала один из предметов, утяжелявших её левый рукав. Как она собиралась подмешать его в сакэ так, чтобы другие девушки не увидели? Как удостовериться, что именно она подаст сакэ Карасу?        — Эй, Каору, — тихо сказала она. — Ты не против… подать господину Зуру?        — А? — Каору выглядела озадаченной.        — Не хочу снова его расстраивать, — пояснила Сакура.        — Ох. П-Понятно. Да. Эм… ладно, но знаешь, если молния ударит, и я что-нибудь на него пролью, он взбесится.        — Ты предпочла бы пролить что-то на Карасу? — спросила Сакура.        Каору побледнела ещё сильнее.        — Я подам господину Зуру, — прошептала она.        Прошло полчаса, прежде чем Аки вернулась в прихожую с пустыми подносами в руках.        — Идите подавать напитки, — велела она двум ожидающим девушкам, и Каору тут же бросилась исполнять.        Она схватила первые два фарфоровых графина с серванта, а Сакура последовала медленнее, мешкая, выбирая один графин, затем второй, пока не увидела, как Каору зашла в столовую, а Аки скрылась в коридоре.        Это был её шанс.        Сакура сунула руку в рукав и схватила заранее приготовленную пробирку. Резиновая пробка тихо пискнула, когда она вытащила её и перевернула, капнув несколько капель содержимого в один из выбранных графинов. Запаха не было, но вкус мог быть. Оставалось надеяться на небеса, что крепость сакэ его перебьёт.        Юи появилась в дверях так внезапно, что сердце Сакуры предательски ёкнуло. Каким-то чудом ей удалось ловким, небрежным движением руки снова спрятать пробирку в рукав. Она сомневалась, что Юи что-то заметила. Игнорирование Сакуры всё ещё было её основной тактикой.       Сохраняя непринуждённый вид, Сакура взяла свои графины с сакэ и бесшумно вошла в столовую. Как и договорились, Каору обслуживала господина Зуру — правда, с трясущейся рукой — что оставляло Сакуру свободной подойти к другому концу комнаты, где сидели Карасу и Какаши. Оба развалились, не разговаривая, один ссутулившись вперёд, другой откинувшись назад. Было очевидно, что им скучно, но когда Сакура приблизилась, Какаши даже не взглянул на неё. Ничто не выдавало, что он знал, что в сегодняшнем ужине что-то особенное.        Сакура осторожно опустилась на колени между ними и протянула один из графинов к чашке Карасу.        Тот автоматически прикрыл её рукой.        — …спасибо, — вежливо отказался он.        Что ж… этого не было в плане, хотя, если подумать, Карасу отказывался от сакэ чаще, чем кто-либо ещё в этой комнате.        Какаши встрепенулся.        — Не будь занудой. Выпей, — сказал он.        — Не хочется, — надулся Карасу.        — Значит, миссия провалилась… будут и другие, — продолжил Какаши. Он посмотрел на Сакуру. — Налей ему.        Сакура попробовала снова, и на этот раз Карасу не стал возражать, хотя энтузиазма у него не было ни капли. После того, как она налила Какаши из второго графина, она поднялась и отошла, почти ожидая, что Карасу схватит её за руку и закричит что-то о яде в его чашке.        Ещё один раскат грома. На этот раз Сакура вздрогнула уже от собственной паранойи и ускорила шаг к двери. Она не оглядывалась. Она не встретилась взглядом с Какаши, не кивнула ему тайком и не подмигнула, давая знать, что выполнила свою часть, — он и так должен был предположить это. Если он ей доверял.        Вместо этого она поспешно вышла в прихожую и пробормотала Аки что-то про усталость. Та была достаточно наивна, чтобы поверить ей, позволив сбежать с работы на остаток вечера.        Дальнейшее выполнение миссии теперь целиком зависело от Какаши.

***

       — У этого сакэ странный вкус.        Какаши сохранил невозмутимое выражение лица и сделал несколько скромных глотков из своей чашки.        — Невежда. Ты не ценишь хорошие вина.        — В этом пойле нет ничего хорошего, — заявил Карасу. — Оно отравлено.        Сердце Какаши чуть не остановилось.        — Ты шутишь, — пробормотал он, глядя на кузена, который в свою очередь уставился на свою чашку. Какаши выхватил её у него из рук и поднёс к своим губам. — Пахнет нормально. — Он отхлебнул. — И на вкус нормально.        — На вкус как чистящее средство.        — Так и должно быть. — Какаши вернул чашку. — Не будь бабой и допивай.        Карасу пожал плечами и последовал совету, лишь с лёгкой гримасой на лбу, выдававшей его недоумение от вкуса. Внутренне Какаши расслабился. Карасу пил так мало и так редко, что его вряд ли можно было назвать знатоком разнообразия вкусов сакэ, и если Какаши сказал ему, что его напиток должен быть на вкус как лекарство, кто он такой, чтобы спорить?       Но теперь Какаши надеялся, что тот крошечный глоток, который он украдкой сделал, не выйдет ему боком. Это же всего лишь капелька… наверняка никаких побочных эффектов. Было бы хреново, если бы единственным, кто сегодня распустит язык, окажется он сам. У Какаши было предостаточно вещей, которые он предпочёл бы оставить при себе, спасибо.        — Не так уж и плохо, пожалуй, — Карасу допил остатки чашки и начал наливать себе ещё.        — «Не стал бы он так делать, если бы действительно подозревал, что оно отравлено», — подумал Какаши. Скорее всего, это была просто одна из его странных шуточек.        — Твоя девчонка исчезла, — сообщил ему Карасу.        Какаши заметил. Очевидно, Сакура посчитала свой долг исполненным и скрылась на случай, если план даст осечку.        — Наверное, устала, — буркнул он, отхлебнув из своей чашки и тщетно надеясь, что это разбавит анестетик, который он только что принял.        — Значит ли это, что сегодня ты оставишь её в покое? — деликатно осведомился Карасу. — Ты таскал девчонку к себе каждую ночь с тех пор, как вернулся. Ты вообще даёшь ей спать?        — Ревнуешь? — спросил Какаши.        Мужчина пожал плечами и склонил голову, улыбаясь так, словно бросал Какаши вызов поверить в это. Но Какаши не был наивен. Карасу относился к женщинам так же, как к сакэ: как к излишней роскоши, создающей в мужчинах слабости. За двадцать лет знакомства с Карасу он ни разу не видел, чтобы кузен проявлял интерес к женщинам — да и к мужчинам, если на то пошло.        Какаши сомневался, что сейчас что-то изменилось.        — Она хорошенькая, — задумчиво произнёс Карасу. — Но не самая красивая здесь. И у неё сильный характер, но если тебе именно это нужно, то Рэйка её запросто переплюнет.        — Эй, — отозвалась девушка, подслушивавшая слева от Какаши.        Карасу небрежно махнул на неё рукой.        — Не понимаю, что ты в ней нашёл, — обратился он к Какаши.        — А что ты в ней нашёл?        Карасу замер.        — Хм?        — Ты меня слышал.        — Да, знаю, но вопрос тупой. Я не вижу в ней ничего, кроме помехи, — теперь Карасу таким же небрежным жестом махнул рукой в сторону Какаши.        — И поэтому ты сказал Рэйке не трогать её? — спросил Какаши.        Глаза Карасу метнулись к Рэйке. Если бы существовал универсальный взгляд, означающий «Я прикончу тебя позже», то это был именно он. Рэйка сделала вид, что не заметила.        — Не пойми меня неправильно, Какаши, — плавно сказал он. — Я с удовольствием посмотрел бы, как она умирает, или даже сам перерезал бы ей глотку от уха до уха, но ты потом будешь ныть, и игра не стоит свеч. Рэйка просто немного расстроилась, что ты пренебрегаешь своими обязанностями перед ней. Я просто пытался её успокоить, что твой интерес к этой розовой конфетке — дело временное, и ей лучше позволить тебе выбить это из головы.        — Я же сказала, — громко вздохнула Рейка. — Я пошутила. Я не собиралась её обижать.        — Ты заколола последнюю девушку, которая перешла тебе дорогу, — заметил Карасу.        — Это совсем другое.        — Да уж, она всего лишь пошутила насчёт твоего носа. Страшно подумать, что ты сделаешь с девчонкой, которая увела у тебя жениха. — Карасу довольно выразительно посмотрел на её нос в этот момент, и после этого Рэйка замолчала, погрузившись во внутреннюю войну из-за комплекса по поводу носа, который всегда её беспокоил.        — Видишь? — Карасу повернулся к Какаши. — Вот и всё объяснение.        Это было вполне разумное объяснение. Если бы Рэйка причинила вред Сакуре, это почти наверняка положило бы конец любым шансам на брак между ним и Рэйкой, а этот брак Карасу всегда поощрял. «Тебе нужно остепениться с приличной девушкой», — всегда говорил он, что Какаши всегда понимал как намёк на Рэйку, его троюродную сестру, девушку из высшего дома, чья линия отделилась от основной семьи четыре поколения назад. Карасу закрыл бы глаза на шашни на стороне, лишь бы это не мешало законному клановому браку.        Какаши лениво задался вопросом, изменил бы он свою позицию, узнай он, как часто Рэйка выражала мятежные мысли в его адрес.        — Рэйка понимает, что у мужчины есть потребности, — пояснил Карасу, наливая себе ещё щедрую порцию сакэ. Какаши был доволен, видя, что тот переворачивает графин, чтобы выцедить последние капли. — Временное увлечение — оно и есть временное. Я прав?        — Хм? — Какаши сделал вид, что не слушает. Поэтому Карасу в свою очередь сделал вид, что ему всё равно, запрокидывая голову, чтобы невзначай выпить остатки своей сыворотки правды. Она подействует не сразу.        Что убедило Какаши в том, что совершенно разумное объяснение, которое он только что услышал о защите Карасу Сакуры, почти наверняка было ложью. Придётся расспросить об этом поподробнее позже, когда Карасу будет чувствовать себя более… честным.        — Здесь становится шумновато, — сказал Какаши, хотя это было не так. — Хочешь выпить где-нибудь в другом месте?        Карасу подумал с минуту.        — А почему бы и нет?        Допрашивать его в столовой, где Рэйка слышит каждое их слово, было бесполезно. Она уж точно заметит, если Карасу начнёт вести себя как пьяный наркоман, или если Какаши задаст щекотливые вопросы, которые не должен.        Выходя через прихожую, Какаши прихватил с серванта дополнительные графины с сакэ, чтобы поддерживать свою жертву в кондиции.        — В твою комнату? — предложил он.        — Разумеется.        — А как насчёт жучка? — спросил Какаши.        — Хм? А. Он всё ещё там, но им уже не пользуются, — ответил Карасу, и Какаши уже заметил, что тот слегка пошатывается. — Может, его вообще никто не использовал? Чёрт, насколько я пьян?        — Ты в порядке. Пошли.        Проводить Карасу до его комнаты потребовало дополнительного терпения. Он замедлялся, спотыкался и даже попытался выйти на веранду с предложением «выпить на улице!» Какаши вернул его на путь в главную гостевую.        — Там же гроза, помнишь? — пояснил он.        — Гроза? Я думал, эти стуки у меня в голове…        Внутри комнаты Карасу с облегчением рухнул на пол возле стола, тяжело опираясь на него для поддержки. Как только Какаши достал графин с сакэ, тот снова принялся пить.        — Эта штука не так уж плоха, — заметил он. — Отлично поднимает настроение.        Какаши пил более сдержанно.        — Ты выглядел так, будто тебе это необходимо. Как идёт кампания?        — Ну, последняя миссия была провальной… но у нас всё ещё есть оперативники в Конохе. Поскольку еда и вода отравлены, половина бойцов в их госпитале находятся там не из-за ранений. Они борются с эпидемией. Ива наглеет, но они всё ещё трусы. Они даже не смогли пробиться к границе Страны Огня со стороны Водопада. Похоже, они не нападут на Коноху напрямую, пока последний конохский ниндзя не выйдет из строя. Трусы.        — Я слышал, у тебя проблемы с одним из связных в Иве, — небрежно сказал Какаши. — Как его там звали?        — Бог его знает. — Карасу вздохнул. — Когда закончим с Конохой, возьмёмся за Иву, но это может занять несколько месяцев.        — Всё равно это прогресс.        — Я обещал себе, что к тридцати годам сравняю Коноху с землёй.        — Тридцать пять — тоже неплохо.        — Иди в жопу.        Какаши пожал плечами и наблюдал, как его кузен наливает себе ещё чашку сакэ, его рука двигалась так свободно, что половина пролилась на стол. Он, казалось, не заметил или не придал этому значения.        — В Конохе есть кто-то с такими же способностями, как у Первого Хокаге. Он может восстанавливать что угодно за секунды, и это создаёт нам серьёзную проблему.        Бедный Тензо.        — Хочешь, я его уберу? — спросил Какаши.        — Не, не… я уже поручил кое-кому заняться этим.        — Чёрт.        — Чё?        — Я надеялся на экшн, — быстро поправился Какаши. Теперь у него было чертовски срочное сообщение, которое нужно отправить домой сегодня же, хотя он сомневался, что что-то, кроме особо сильного гербицида, способно прикончить Тензо. Но что более важно, ему нужно было заставить Карасу рассказать о его связных в Иве.        — Как только этот ублюдок будет убран, дела пойдут быстрее, но всё равно всё закончится одинаково, как только я завершу дзюцу, — сказал Карасу.        — Какое дзюцу? — спросил Какаши.        — Не догоняешь? Ива заплатила нам не деньгами, Какаши. Они заплатили свитками, с условием, что мы их используем. Пфф. Идиоты. Не могу дождаться, чтобы увидеть их лица, когда мы швырнём это им обратно, — Карасу мрачно усмехнулся. — А ты чего не пьёшь?        — Извини, — Какаши сделал большой глоток и снова наполнил свою чашку. Ему нужно было не отставать, чтобы этот разговор выглядел как болтовня двух пьяных друзей, а не как тщательно спланированный допрос пьяного трезвым. Когда Какаши поднял голову и увидел двух Карасу, сидящих напротив, он почувствовал, что достаточно наравне. — С-с-слышь, — невнятно пробормотал он. — Тебе надо связаться с твоим контактом в Иве. Может, кто-то из них сможет убедить Цучикаге принять более решительные меры против Конохи.        — Да, может… — вздохнул Карасу.        — У тебя есть связные близкие к Цучикаге? — с надеждой спросил Какаши.        — Один из его советников, — начал Карасу, и на мгновение его губы сжались, словно он собирался рассказать подробнее. Затем он потёр виски. — Я чувствую тяжесть…        — Ты пьян.        — Отвали, — проворчал он. — Я и раньше напивался. Но не так. А ты как?        — Лёгкий как пёрышко.        — Ты пьян.        — Нет, ты пьян.        — Нет, ты пьян.        — Ха-ха, нет, ты пьян.        — Правда? Ох, Боже… — Карасу уставился на свою чашку. — Сколько я уже выпил?        — Четыре, — услужливо подсказал Какаши. — А я — пять.        — Пш-ш-ш-шёл нахер, — Карасу потянулся за своим графином снова. — Я не позволю какому-то слабаку вроде тебя меня перепить.        Сыворотка определённо начинала действовать. Если раньше рука Карасу могла дрогнуть, когда он наливал, то теперь он даже не мог поднять графин со стола. Сакура велела ему продолжать спаивать одурманенного мужчину, но этого уже было достаточно. Её не особенно заботило повреждение печени, но это заботило Какаши, поэтому он протянул руку, чтобы забрать графин у кузена.        — Эй! — Карасу разозлился. — Отдай.        — Завтра пожалеешь.        — Завтра ты пожалеешь.        — Нет, завтра ты пожалеешь. — И прежде чем Карасу успел ответить, Какаши опрокинул графин и допил остатки сакэ тремя большими глотками.        Он чуть не потерял сознание.        — Это просто понты, — пробормотал Карасу. — Компенсация. Я всё равно могу надрать тебе задницу в честном бою — и я красивее, и умнее, и мой член на два сантиметра длиннее твоего.        Какая уж там сыворотка правды.        — Ты никогда не видел мой член.        — В последнее время нет. Эта горничная держит его в своей сумочке.        — Следи за языком, — резко сказал Какаши, стукнув графином о стол.        — И что ты сделаешь? — Карасу поднял брови и развёл руками. — Давай, Любитель Толстушек. — Он, вероятно, не ожидал, что Какаши действительно кинется через стол, целясь прямиком в его волосы.        Двое мужчин свалились на циновку, слишком пьяные, чтобы координировать серьёзные удары. Какаши дёргал Карасу за волосы, а Карасу щипал его за лицо, пока кто-то из них не взмолился о пощаде, и они не рухнули в стороны, тяжело дыша. Кто именно сдался первым, было неизвестно.        — Ты слишком похож на своего отца, — сердито пыхтел его кузен, положив руку на вздымающуюся грудь. — Позволяешь женщине сбить себя с пути. Что мне с тобой делать? Мне пришлось восемнадцать лет слушать, как мой отец ругает твоего за то, что тот бросил нас… Мне пришлось высидеть восемнадцать лет рассказов о том, как мы когда-то были элитным кланом, пока Сакумо не ушёл и не оставил клан в руках своего предприимчивого младшего брата, который превратил нас в клан бизнесменов. Когда я наконец прикончил его, было уже слишком поздно. У нас были деньги и связи, но мы почти перестали быть ниндзя. Всё уже не так. Когда Сакумо ушёл, чистота кровной линии была нарушена. Мой отец никогда не должен был стать лидером, Какаши. Он был из побочной ветви, как я, как мои дети. Клан никогда не будет прежним, пока истинный наследник не вернётся на своё место.        Какаши слушал, дезориентированный. Он никогда этого не слышал. Он знал, что его отец когда-то был главой этого клана, но какое это имело значение?        — Что значит, как твои дети? О чём ты говоришь?        — Я не истинный наследник этого клана. Не пока ты жив.        — Ты говоришь, что хочешь убить меня? — неуверенно спросил Какаши.        — Я говорю, что хочу лучшего для клана, и это не я, — сквозь зубы процедил Карасу. — Линия преемственности была непрерывной цепью более двухсот лет, передаваясь от старшего сына к старшему сыну, вплоть до основателя. Потом твой отец ушёл. Но ты всё ещё здесь, и именно тебе должен был достаться этот клан.        Какаши протянул руку ладонью вверх.        — Окей, передавай.        — Пошёл на хрен, — проворчал кузен. — У меня ещё есть планы, которые нужно воплотить. А ты держись за свою кувшинку.        — За свою что? — Какаши нахмурился, жалея, что сейчас он так пьян. — Какие планы?        Некоторое время Карасу ничего не говорил, он напряжённо думал. Какаши подозревал, что он пытался солгать.        — Ты должен стать Хокаге, — наконец выдавил он.        — Может, ты провернёшь то же самое в Иве, — предложил Какаши.        — Чё?        — Ну, знаешь, убеди своего связного там узурпировать Цучикаге. Как его там звали?        — Связного?        — Ага.        Карасу помотал головой.        — Аташи был бы ужасным каге.        — В этом-то и смысл, — сказал Какаши, отворачиваясь, чтобы Карасу не увидел торжествующей улыбки на его лице.        Аташи.       Попался.

***

       Сакура не могла уснуть. Как тут уснёшь, когда она подсыпала наркотик лидеру международного преступного синдиката? Который, как назло, приходится двоюродным дядей ребёнку, которого она носила.        Какаши, наверное, уже раскрыли. Он сильный боец, но его задавили бы числом его же родственники, и, возможно, прямо сейчас кто-нибудь уже идёт по её душу. Сейчас дверь распахнётся и...       Бам.        Дверь распахнулась.        Сакура резко села, чуть не скинув маленького мопса, свернувшегося клубочком на кровати рядом с ней, положившего подбородок ей на лодыжку. Паккун тоже поднял голову, но не столько с удивлением, сколько с любопытством. Его ошейник звякнул в темноте, пока оба обитателя кровати смотрели на раздвижную дверь, не двигаясь.        Послышался глухой стук, затем грохот, а потом что-то похожее на тихое, невнятное ругательство… за которым последовал слегка хихикающий смешок.        Уши Паккуна прижались.        — Ох, нет, — вздохнул он, прежде чем спрыгнуть с кровати и спрятаться под ней.        Она могла бы спросить, почему он прячется, чёрт возьми, — и не спрятаться ли ей тоже — но именно в этот момент раздвижная дверь отъехала, и в комнату ввалился Какаши. Сакура никогда не видела ничего подобного. Это было не похоже на то, как человек спотыкается о деревянные направляющие, и никакого спотыкания не было. Вместо этого он выглядел как человек, осознавший, что горизонтальный пол, на котором он стоял, быстро становится вертикальной стеной, и он пытался ухватиться за дверной косяк, чтобы поспеть за опрокидывающимся миром, только… пол всё ещё был полом, и внезапно он оказался на спине, выглядя озадаченным.        — Ну, ё-моё… — произнёс он с удивлением.        — Ты пьян? — ахнула Сакура.        Он запрокинул голову, чтобы посмотреть на неё.        — Ох... нет. — Затем он начал смеяться над своей мастерски исполненной ложью.        Было много способов определить, насколько пьян Хатаке Какаши. Если он улыбался шуткам — один стакан. Если смеялся над шутками — два. Если сам рассказывал шутки — около трёх стаканов. Если смеялся над собственными шутками — четыре. А если он смеялся спонтанно без причины — он явно перебрал.        Сакура не видела его таким пьяным с вечеринки по случаю его тридцатилетия — ночи, после которой остальные трое членов команды Какаши дали ритуальный обет никогда и ни за что больше не позволять этому человеку приближаться к такому количеству алкоголя.        — Ты должен был напоить его, — заметила Сакура. — Что случилось?        — Мне пришлось пить, а то он бы заподозрил неладное, вот я и выпил так много… — он немного протрезвел. — Потом меня вырвало в вазу.        — Здесь нет ваз, — невозмутимо ответила Сакура. — Только бесценные артефакты двенадцатого века.        — А потом я выпил ещё, — продолжил он уже веселее. — А потом пол меня стукнул.        Сакура соскользнула с кровати и встала над ним. Она заглянула в его потное лицо и отметила почти полностью расширенный правый глаз. Будь он её пациентом, она бы приказала промыть желудок.        — Ты в порядке? — спросила она, стараясь не звучать обеспокоенно.        — Я… — начал он, тщательно обдумывая выбор слов, — пьян.        — Тебе стоит выпить воды, — сказала она, направляясь к тумбочке, чтобы взять кувшин с водой. — И хотя бы скажи, получил ли ты от него то, что хотел.        — Это и ещё кучу всякой ерунды, — сказал он, покрутив пальцами в воздухе. — Знаешь, у него когда-то была кошка по кличке Могу? Он засунул её в сушилку. Думаю, это многое объясняет. Какой ужасный человек способен на такое с животным?        Сакура закрыла глаза.        — Какаши. Это был ты.        — Нет!        — Ты сам рассказал мне эту историю пять лет назад! Ты сказал, что тебе было два года, и ты плакал неделями после этого! — она вернулась к нему со стаканом воды. — И ты прав, это многое объясняет. Какой ужасный человек сделает такое с кошкой, а потом будет всю жизнь мстить всему кошачьему роду?        — Я не помню события, о котором ты говоришь, — подозрительно произнёс он, но воду всё же принял.        Это смутно напомнило ей последний раз, когда она подавала ему стакан воды после того, как он перебрал. Это была ночь прямо перед той, в которую они переспали. Но эта мысль, кажется, пришла только Сакуре; Какаши был слишком пьян, чтобы даже держать голову.        — Препарат сработал? — спросила она.        — Да. Я даже сам его протестировал, — сказал он.        — Ох, нет.        — Ага… — он сонно улыбнулся. — Можешь спросить меня о чём угодно, и всевозможные постыдные правды могут посыпаться из моего рта.        Почему-то Сакура сомневалась, что даже сыворотка правды способна вытянуть честность из этого хронически неискреннего человека. Не прошло и десяти секунд, как он попытался выдать свою историю жестокого обращения с животными за чужую. И всё же…        — Когда ты в последний раз мочился в постель?        — В двадцать один. Я тогда тоже напился.        Сакура была впечатлена.        — А у меня с собой нет подгузников.        — Всё норм... я уже сходил.        К сожалению, это, вероятно, означало, что завтра её ждёт не один осквернённый артефакт.        — Думаю, тебе пора в постель, — сказала Сакура с терпением, удивившим даже её саму, и потянулась вниз, чтобы схватить его за руку. Он поднялся неуклюже, но когда она попыталась направить его к кровати, он упёрся и покачал головой.        — У меня… у меня есть дела, — запротестовал он. — Я должен отправить сообщение Тензо, иначе его зарежут.        — Он вечно получает ножевые ранения, — заметила Сакура.        — Есть ещё пять агентов в Конохе… это может быть любой из них. Паккун — я знаю, ты там, маленький блохастый мешок.        — Да, босс? — раздался усталый ответ из-под кровати.        — Предупреди Тензо сейчас же… иди, иди, кыш-кыш… скажи ему, что я услышал на улице. Будь туманен.        — Понял, босс.        Пёс с радостью исчез, пока Сакура молча смотрела на Какаши из-под полуприкрытых век. Пять, говоришь? Она запомнила это на будущее.        — … Мне нужно отправить сообщение связному, — сказал он, опускаясь на край кровати. — Сегодня.        Сакура посмотрела на него и усомнилась, что он будет в сознании через несколько минут.        — Ты слишком пьян, — сказала она. — Скажи мне, что делать, и я сделаю это за тебя.        Он посмотрел на неё затуманенным взглядом, и каким бы пьяным он ни был, в его глазах всё ещё теплилась искра трезвости, пока он обдумывал её предложение. Через мгновение он решил, что может ей доверять.        — Да, — сказал он, плюхнувшись на бок. — Ладно.        — Но ты должен сказать мне, что делать, — напомнила она.        — А? А, да. Спустись в голубятню и найди ворона, который летает к позывному Аташи. Они помечены. Нужно проверить крылья, — беззаботно проговорил он, закрывая глаза и размахивая рукой в воздухе, будто дирижируя неслышной мелодией.        Сакура поймала блуждающую руку и помогла снять перчатку, затем кобуру для сюрикенов на бедре.        — Что потом? — спросила она. — Какое сообщение мне написать?        — Никакое. Не сообщение. Это код, — счастливо пробормотал он, и когда она наклонилась над ним, чтобы ослабить чёрную повязку, прикрывавшую глаз, он скользнул рукой по её попе с одобрением.        В прошлый раз, когда он попытался сделать точно такой же жест, она была слишком пьяна, чтобы возражать. Даже тогда она ударила его за это, и прямо сейчас Сакуре пришлось замереть и прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не схватить один из ножей из только что снятой кобуры и не всадить его в оскорбительную руку. Стоило помнить, что любую кровь, пролитую сегодня ночью, завтра придётся отмывать ей самой. Этого хватило, чтобы усмирить её насильственные порывы, и вместо этого она просто схватила его руку и прижала к его груди, где она не могла причинить вреда.        — Какой код? — медленно спросила она.        Он терял сознание. В комнате было темно, он лежал на роскошно мягкой кровати, и его мозг, затуманенный алкоголем, решил, что пора закрываться на ночь.        — Твоя подушка приятно пахнет, — пробормотал он.        Сакура почувствовала, как её лицо заливает жар, и она грубо встряхнула его.        — Скажи мне код! — прошипела она. — Я отправлю его сегодня же!        — Сад, — сказал он. — Пойди в сад и найди красный цветок. Отправь его.        Сакура ожидала продолжения.        — И всё? Красный цветок? Что это значит?        — Это значит, что к завтрашнему дню Синдикат станет для Ивы таким же врагом, как и Коноха, — сказал он, высвободив руку, чтобы щёлкнуть её по носу. — Ты мне веришь?        — Да. — Какой у неё был выбор?        — Умница, — улыбнулся он.        И для верности ещё раз похлопал её по попе.