Дом воронов

Я — дикая природа, запертая в клетке. Я — растущая сила, скованная на месте. Я — дерево, тянущееся к солнцу. Пожалуйста, не сдерживай меня.        Ещё один радостный возглас поднялся с одного берега реки, когда с другого взметнулся каскад ракет, чтобы взорваться и наполнить ночное небо радугой разноцветных искр. Как бы Ино ни нравилось зрелище, она не могла не содрогнуться от пронизывающего холода. Хотя ей и удалось втиснуться между Шикамару и Чоджи на их одеяле, создав себе настоящую клетку из тепла человеческих тел, на земле всё ещё лежал снег, а в воздухе витала зима, и Ино сомневалась, что это хоть как-то полезно для её кожи.        — Мне холодно, — пожаловалась она без надобности.        — Попробуй носить одежду. Это здорово, — порекомендовал Чоджи.        — Да ну? — Уловила ли она выпад в адрес своего чувства стиля? — Если у тебя есть чем похвастаться, выстави это напоказ. У меня не всегда будут такие великолепные ноги или такой потрясающе подтянутый живот.        — Может, и мне похвастаться моим потрясающе подтянутым животом? — поинтересовался Чоджи, ухватившись за край своего толстого свитера.        — Нет, — твёрдо сказал Шикамару.        — Спрячь его! — в ужасе воскликнула Ино. — Это же семейное мероприятие.        Ещё одна серия хлопков озарила небо, и Шикамару хмыкнул, окидывая взглядом освещённые толпы вокруг них. На этом берегу реки происходило кое-что совсем не для семейного просмотра, если кто-то приглядится повнимательнее...        — Не-а, — сказал он Ино. — Все празднуют, потому что Ива отступила, а наши бойцы вернулись домой. Но это наивно, если спросишь меня. Пока мы не получим прямого подтверждения от Ивы, что война окончена, они всего лишь перегруппировываются или что-то в этом роде. Бои начнутся снова, наверное, через несколько недель. Или даже дней.        — Наслаждайся передышкой, пока можешь, — мудро сказала ему Ино.        Он раздражённо цокнул языком.        — Как я могу? Хокаге поставила меня на дежурство по отлову воронов. Каждого ворона, пролетающего через Коноху или рядом с ней, нужно поймать или убить.        — Нелепица, — прокомментировал Чоджи.        — Учитывая слухи о том, что Синдикат общается с помощью воронов и после того, как видели, как штурмовой отряд, разрушивший мосты, превратился в воронов, она, вероятно, права. Возможно, Ива пока отступила, но шпионы продолжают действовать. Она серьёзно настроена на их поимку.        — Ты мне рассказываешь, — вздохнула Ино. — Я думаю, что она не так уж далека от того, чтобы поручить мне похищать случайных людей с улиц и вторгаться в их мозг, чтобы выяснить, не члены ли они Синдиката.        Он пожал плечами.        — Можешь ли ты винить её? Люди погибли из-за загрязнения воды.        — И именно они — причина, по которой ты ни за что не найдёшь здесь свежей свинины, — проворчал Чоджи.        — Бедный Чоджи, — Ино похлопала его по плечу. — Рацион бьёт по некоторым из нас сильнее, чем по другим.        — Тебе нравится эта принудительная диета, да? — невозмутимо спросил Шикамару.        — Конечно. Приятно, когда кто-то другой считает за меня калории, — бодро ответила она.        Чоджи втянул носом холодный воздух.        — Знаете, забавно, что когда начинаешь говорить о еде... начинаешь её чувствовать… — пробормотал он.        — Я ничего не чувствую, — сказал ему Шикамару.        — Ребята, клянусь, кто-то здесь что-то жарит, — Чоджи встал, поворачиваясь по кругу, чтобы попытаться определить источник запаха.        — У него галлюцинации, — с беспокойством прошептала Ино Шикамару.        — Тогда лучше пойду с ним, — прошептал он в ответ, тоже вставая.        — Погоди, нет, Шикамару! — запротестовала Ино, осознав, что её кокон тепла покидает её, и теперь она открыта холоду со всех сторон. — Чоджи! Вернись!        Тщетно. Когда Чоджи чувствовал запах своей любимой еды, его было не оттащить. Ино обхватила руками ноги и задрожала. Теперь стало ещё труднее наслаждаться сверкающими фейерверками без друзей, которые согревали и развлекали её.        Она уже смирилась с перспективой, что ей придётся найти кого-нибудь ещё, чтобы прижаться, когда рядом с ней плюхнулся ещё один шумный блондин.        — Привет, Ино!        — Наруто! — радостно поздоровалась она. Он был теплокровным млекопитающим, и это было именно то, что ей сейчас нужно. — Когда ты вернулся?        — Сегодня утром... пришлось помочь починить последние мосты по пути обратно, — ответил он и по слишком весёлому блеску в его глазах и полной невосприимчивости к холоду, несмотря на отсутствие куртки, она поняла, что он пил. — Не возражаешь, если я тут посижу? Сакуры-то нет, так что…        Одно лишь упоминание их общей подруги пронзило Ино горячим уколом тревоги.        — Нисколько, — пробормотала она.        — «Пожалуйста, не говори о Сакуре», — умоляла она его мысленно. Она боялась возвращения этого парня по той простой причине, что одной из их главных тем для разговоров была девушка, о которой ей запретила упоминать сама Хокаге.        — Она всё ещё на миссии? — с любопытством спросил Наруто. Он явно не был открыт для телепатических просьб.        — Да… занята, занята, занята, такая уж наша Сакура! — она выдавила напряжённый смех. Святое дерьмо, если этот парень когда-нибудь узнает, что его любимая девчонка занята беременностью…        — Надеюсь, с ней всё хорошо, — вздохнул он. — Она выглядела какой-то не такой, когда уходила.        — О, я уверена, она… в порядке. — По крайней мере, это было правдой. Какаши отправлял Хокаге еженедельные отчёты через своих призванных животных, заверяя, что Сакура здорова. Он более или менее ясно дал понять, что она не вернётся в Коноху до рождения ребёнка, но вернётся ли она с ним, было неизвестно.        — Я и Какаши-сенсея не видел с тех пор, как вернулся, — посетовал Наруто, оглядываясь. — Он тоже всё ещё на задании?        Ино запаниковала.        — Я… э-э… нет… я не уверенна…       — О, эй! Вон же Тензо! Он-то знает! — Наруто схватил горсть снега и швырнул её в темноту, угодив ничего не подозревавшему мужчине в затылок.        Не самый вежливый способ привлечь чьё-то внимание, и Тензо настороженно обернулся, одарив пару озадаченным взглядом. Он отошёл от группы джонинов, с которыми разговаривал, и направился к ним.        — Тебе что-то нужно? —спросил он, подходя, с бутылкой пива в руке. — Или это было просто так?        — Ты же близок с Какаши-сенсеем, да? — спросил Наруто. — Видел его в последнее время?        Тензо на мгновение взглянул на Ино, выглядя совершенно непринуждённо. Однако, когда он заговорил, его голос поднялся на несколько тонов.        — Какаши? — повторил он. — Думаю, что он сейчас на миссии с Сакурой.        — С Сакурой? — Наруто бросил на них обоих растерянный взгляд, но Ино старательно отвела голову, чтобы он не увидел напряжения на её лице. — Но… что они делают вместе?        Тензо беспомощно пожал плечами. Он был убеждён, что если бы Сакура знала, что для неё хорошо, она бы давно наложила на того мужчину запретительный ордер.        Ино же, напротив, обиженно надулась, всё ещё расстроенная тем, что из всех людей Сакура попросила именно Какаши составить ей компанию в один из самых эмоционально и физически тяжёлых периодов в жизни женщины. Куда делось правило «девушки должны держаться вместе»? Она обратилась к Какаши только потому, что по уши в него влюбилась…        Наруто перевёл взгляд с одного на другого, слегка озадаченный почти… виноватым молчанием, которое вызвал его вопрос.        — С Сакурой точно всё в порядке? — спросил он.        — Сакура в порядке! — громко сказала Ино. — Она такая же, как всегда!        — А Какаши просто помогает ей, потому что он хороший парень, — добавил Тензо. — Да. Зачем ему какая-то ещё причина?        Теперь Наруто выглядел ещё более обеспокоенным.        — Окей… наверное, — пробормотал он. — Эм… я вижу Сая вон там. Пойду поздороваюсь. Извините.        Он поспешно ретировался, что было вполне понятно, учитывая внезапную холодность, направленную на него с обеих сторон и заставлявшую снег вокруг померкнуть от стыда. Ино с облегчением вздохнула, когда он исчез в толпе, радуясь, что больше не находится в опасности проболтать деликатную информацию, но всё ещё опасаясь неизбежного «следующего раза». Ино искренне не хотела подставлять Сакуру, но непреодолимое желание просвещать невежд было чем-то, с чем она родилась.        Тензо сел рядом с ней.        — Тебе когда-нибудь приходилось хранить ужасную тайну? — Такую, что если бы люди узнали то, что знаешь ты, некоторые из них пострадали бы, но ты не можешь избавиться от чувства, что люди должны знать то, что знаешь ты, ведь это достаточно важно, чтобы изначально причинить им боль? — Она вздохнула, уткнувшись лицом в колени. — Понимаешь?        — Ни капельки, — коротко ответил Тензо. — Я не храню никаких тайн, и если кто-то сказал тебе обратное, он лжёт.        Они немного посидели в мрачном молчании, наблюдая за великолепными взрывами над головой, каждый думая о своих ужасных тайнах и о том, как долго ещё они смогут их хранить теперь, когда такой человек, как Наруто, вернулся в деревню.        Потом Тензо кашлянул и наклонился.        — Хочешь зайти ко мне? — спросил он тоном, который, вероятно, должен был звучать небрежно.        Ино уставилась на него с возмущением, будто не веря его наглости делать такие грязные намёки в такое время. Так было до тех пор, пока она не вспомнила, как ей холодно, и тогда она просто пожала плечами и сказала:        — Ладно.

***

       На лице Цунаде застыла хмурость. Через окно своего кабинета она наблюдала за далёким фейерверком над рекой — каждый всплеск цвета сопровождался спустя секунды приглушённым хлопком, знаком того, как далеко были празднования.        — Ты уверена? — тихо спросила она Шизуне.        Её помощница-ученица взглянула на записи в руке.        — Все наши шпионы в Иве докладывают одно и то же, — повторила она. — Ошибки быть не может. Цучикаге был убит одним из своих советников, и сделано это было от имени Синдиката.        — Поэтому они отступили? — предположила Цунаде.        Шизуне кивнула.        — Сроки, кажется, указывают на это, да. Но что это значит для нас…        — Кто знает? — вздохнула Цунаде, поворачиваясь обратно к ряду досье на её столе. — Новый Цучикаге не будет менее воинственным, чем предыдущий, но без поддержки Синдиката они могут быть менее склонны атаковать нас снова.        — Но это же хорошо, верно? — с надеждой спросила Шизуне.        — Возможно. Но тот факт, что высший советник Цучикаге был членом этого синдиката, меня тревожит, — тихо ответила она. — Неужели у них есть планы против всех деревень? Я предпочитаю, когда мои враги предсказуемы… а не такие, которые бросаются, как бешеные псы, на своих же союзников.        — Возможно, проблемы внутри самой организации? — спросила Шизуне. — Предательство?        — Может быть. Мы не можем строить догадки. Половина нашей информации в последнее время оказывается ложной. Сначала Какаши говорит мне, что первый натиск будет на границе со Страной Травы, а он пришёл со стороны Водопада. Потом один из шпионов в Иве докладывает, что у них есть шестихвостый биджу, а это оказалось пропагандой. Нам просто повезло, что они отступили. Нам нужно время, чтобы восстановиться здесь, — Цунаде расправила плечи и протянула руку. — Это последние досье?        Шизуне передала их.        — Возможно, в одном из них есть что-то… не знаю. Шикамару отобрал их по ключевым словам, ассоциирующимся с Синдикатом.        Цунаде провела рукой над стопкой, раздвигая папки, чтобы видеть имена и лица, прикреплённые к каждому новому досье. Одно бросилось ей в глаза, поразительно знакомое… лицо в маске с дикими белыми волосами и тёмными, глубоко посаженными глазами. Имени не было, только кличка, какую, казалось, носили все эти подпольные твари. Карасу. Ворон.        Цунаде моргнула и покачала головой.        — Можешь идти домой, Шизуне. Я продолжу их просматривать…

***

       День, когда Сакура поняла, что их план наконец сработал, настал, когда она пришла подать первый приём пищи и застала за столом только семью Зуру. Всё было так, как до прибытия клана Хатаке, и она сразу поняла, что что-то случилось. При первой же возможности она прошлась по дому в поисках информации.        Через одно из окон она заметила суету во внутреннем дворе и поспешила вниз посмотреть. Там собрались толпы людей — в основном слуги и садовники, но также, казалось, и большая часть клана Хатаке. Её глаза первым делом нашли Какаши, но он, как и все остальные, был сосредоточен на чём-то посреди плато. Через плотную стену тел Сакура не могла разглядеть, что привлекло всеобщее внимание.        Кто-то схватил её за руку, когда она попыталась двинуться вперёд.        — Это не для девичьих глаз, — незлобно предупредил её мужчина. Только тогда Сакура поняла, что влезла не в своё дело. Вокруг этого объекта любопытства собрались только мужчины; девушки и женщины стояли по краям двора, и вопреки инстинкту куноичи, Сакура заставила себя отступить ко входу в конюшни, где стояли Аки и Каору с несколькими кухонными служанками. Иногда она забывала, что она находится в гораздо более консервативной и традиционной культуре, чем та, в которой выросла.        — Что происходит? — спросила она.        — Это ужасно, — сказала Каору, прижимая руки ко рту. — Там тело. Я едва могу смотреть, — несмотря на её слова, её глаза были прикованы к месту, где, предположительно, лежало тело, на случай, если кто-нибудь отойдёт и позволит ей мельком взглянуть.        — Опять кого-то убили? — с любопытством спросила Сакура.        Аки покачала головой.        — Не здесь. Это тело одного из высших советников Цучикаге из Ивы… их целая группа прибыла недавно, заявив, что он убил их Каге. Говорят, он из людей Карасу.        — Они сказали: «Вот, забирайте его обратно», и потребовали полного возврата оплаты, — добавила Каору, всё ещё внимательно наблюдая. — Ой, фу... там много крови!        Сакура сделала вид, что выглядит озадаченной и шокированной, с достаточной долей отвращения, подобающей человеку, который услышал об убийстве, не имеющем к нему ни малейшего отношения.        Внутри же она чувствовала только удовлетворение. Она волновалась после более чем недели отсутствия новостей, опасаясь, что какая-то последняя непредвиденная помеха в их плане сорвала цель. Ворон, которого она послала с красной орхидеей, вернулся с пустыми когтями на насест всего через несколько дней, но никаких известий о покушении не последовало.        — Значит, Цучикаге мёртв? — спросила она Аки, просто чтобы убедиться, что правильно услышала.        — Похоже на то, — кивнула Аки. — Похоже, они также вышли из войны с Конохой. Они нам больше не доверяют и не станут воевать в одиночку, так что логично…        Взгляд Сакуры снова искал Какаши. Он выглядел таким же рассерженным и озабоченным, как и все, окружавшие тело, и, казалось, тихо разговаривал с другим своим беловолосым родственником. Но он должен был быть доволен. Он умел хорошо притворяться, но в глубине души он, наверное, был самым самодовольным ублюдком во всём поместье прямо сейчас. Она чуть не улыбнулась. Сколько людей могли бы эффективно положить внезапный конец войне и оставить всех вокруг в неведении?        Кто-то принёс толстое коричневое покрывало и обернул им тело, и как только его унесли с глаз долой, толпа начала расходиться. Работы всегда хватало. Никто не мог стоять и глазеть целый день, включая Сакуру и других служанок, поэтому с большой неохотой она начала двигаться обратно к дому. Но прежде чем войти через одну из боковых дверей для слуг, она рискнула ещё раз оглянуться в поисках Какаши… и увидела, что он смотрит прямо на неё.        Она импульсивно улыбнулась, не в силах сдержаться. Это была улыбка, которую она всегда дарила ему после успешного задания, когда всё шло по плану. Ибо, несмотря на все их разногласия и трудности, сейчас они снова были товарищами по команде, празднуя ещё одну победу Команды Конохи.        Не ответив ей улыбкой, он отвёл взгляд.        — Пошли, — Каору поманила её, так как Сакура загородила дверь.        — Прости, — тихо извинилась Сакура.        — Ты что, улыбалась Какаши-сама? — поддразнила её Каору. Сакура покраснела.        — Нет.        Аки оглянулась на них с недоумением, пока они спускались по лестнице в подвал.        — Что?        — Мне кажется, она начинает влюбляться в этого Хатаке Какаши, — продолжала Каору тем же поддразнивающим тоном. — Он действительно джентльмен.        — Он мне не нравится, — решительно отрицала Сакура. — Ни капельки.        — Сакура и Какаши сидят на дереве и це-лу-ю-тся, — пропела Каору. — Сначала любовь, потом свадьба, потом появляется реб... ай!        Сакура отпустила её волосы.        — Не смей заканчивать эту дразнилку, — пригрозила она, почти серьёзно. — Мне не нравится Хатаке Какаши!        Аки сверкнула на неё тёмными глазами.        — Хорошо, — сказала она. — Однажды будут неприятности, Сакура, и он окажется в их центре. Спать с ним — одно дело, но не привязывайся к нему. И, ради всего святого, убедись, что он не привяжется к тебе, иначе он утащит тебя за собой на дно.        — Ты зануда, — сказала ей Каору.        Сакура была с ней согласна, но в остальном чувствовала, что Аки, вероятно, абсолютно права.

***

       В улыбке не было ничего особенного, но она всегда, казалось, согревала его изнутри. Возможно, потому что в последнее время она улыбалась ему так редко, но… даже когда они были близкими друзьями, все её улыбки запускали какую-то химическую реакцию в его крови. Реакцию, которая неизменно делала что-то с его мозгом, заставляя хотеть видеть её улыбку как можно чаще. Сейчас это было сложнее, но, возможно, у неё была слабость к мужчинам, которые спасали деревню вместе с ней.        Тем не менее, Какаши должен был держать себя в руках. У них на руках был труп и расторгнутый договор с Ивой, и хотя Карасу выглядел спокойным и почти безмятежным, отдавая распоряжения своему клану, было ясно, что, возможно, он никогда не был так зол ни на что, как в этот момент.        — Кто-нибудь проверял птичник? — тихо спросил Карасу.        — Да, — ответил Сэйто. — Все птицы на месте.        — Это ничего не значит, — заметил Какаши. — Кто-то мог заранее послать ему приказ об убийстве. У птицы могло быть предостаточно времени вернуться до того, как агент выполнил задание.        — Ты что, намекаешь, что один из нас ответственен за это? — недоверчиво потребовала ответа одна из его тёток.        — Какаши прав. Мы не можем этого исключать, — прагматично сказал Карасу. — Однако более вероятно, что Аташи действовал в одиночку или что его используют как козла отпущения для кого-то другого, кто узнал о его связи с нами. Пока я принимаю только это. Мы не позволим страху или паранойе заставить нас наброситься друг на друга в ошибочной охоте на ведьм; возможно, это и есть намерение Ивы. Кроме того, я знаю, что доверил бы любому из присутствующих свою жизнь.        Какаши посмотрел в землю.        — Тем не менее… — Карасу вздохнул, — это нужно исправить. Без поддержки крупной деревни у нас нет шансов против Конохи, а Ива — единственная, кто готов и хочет сражаться с нами.        — Уже нет, — плоским тоном заметил кто-то.        — Простое недоразумение, вот и всё, — пожал плечами Карасу. — Это легко исправить, если мы обратимся к новому Цучикаге и честно объясним ситуацию. Чёрт, новый парень может быть для нас даже лучше прежнего.        — Думаешь, сможешь его убедить? — спросил его Какаши.        Карасу снова пожал плечами.        — Попытаться не помешает.        — Может и помешать, если они решат убить нас при встрече, — парировал он. — Теперь они объявили нас врагами. Это небезопасно…        — Никто не просит тебя идти, — огрызнулся Карасу. — Ты и так не можешь. Ты военный преступник там, и это не произведёт хорошего впечатления, если я явлюсь проповедовать мир с человеком, который печально известен убийством более сотни их людей в прошлой войне. Отличная работа, кстати.        Какаши проигнорировал комплимент.        — Ты собираешься в Иву?        — У нас нет выбора, — сказал Карасу, качая головой. — Я не знаю, как связной получил приказ на убийство, но это была ошибка, и я не позволю одной глупой маленькой ошибке разрушить всё, ради чего мы работали. Это нужно исправить. Единственный способ сделать это — личные переговоры.        Какаши тщательно обдумал это.        — Когда ты уезжаешь?        — Ах… немедленно, полагаю, пока они не начали требовать деньги обратно. Лучше пойду упакую трусы, — он махнул рукой остальным. — Мне нужно человек двадцать и парочка декоративных дам, чтобы мы выглядели презентабельно.        — Карасу, — окликнул его Какаши. — Будь осторожен.        — Может, тебе следует быть осторожным, Какаши? Было бы лучше, если бы ты на время вернулся в Коноху и залёг на дно? — Он одарил его блаженной улыбкой, прежде чем отвернуться и начать выкрикивать имена тех, кого возьмёт с собой.        Больше не нужный, Какаши ускользнул. Он не знал, куда идёт, зная лишь, что ему нужно тихое и уединённое место, и прежде чем осознал, он уже шёл через сад, чтобы сесть на одну из каменных скамеек у одного из многочисленных прудов. Никого вокруг не было, только он, ветерок и карпы. Единственными звуками были журчание воды из бамбуковой трубки и периодический стук какэй, наполнявшейся, опрокидывавшейся и ударявшейся обратно о камни.        Через некоторое время Какаши перестал слышать и эти звуки, слишком погружённый в свои мысли, чтобы воспринимать что-либо дальше собственного носа. Всё шло по плану, этого нельзя было отрицать. Карасу не допускал мысли о предательстве изнутри, что означало, что шея Какаши пока что в безопасности. Но этот человек всё ещё представлял опасность и для других. Карасу обладал всей обнадёживающей силой элитного ниндзя и харизмой, которой мог обладать лишь сын предприимчивого бизнесмена. Он мог заставить новый режим Ивы есть с его руки в мгновение ока.        Коноха всё ещё не была в безопасности. Но Какаши мало что мог сделать…        Со вздохом он уткнулся лицом в ладони, чувствуя себя усталым, постаревшим и почти иррациональным в своём желании вернуться домой. И не к философскому дому, который там, где его любимые; он хотел свой материальный дом – тот, с его кроватью, его столом, в его деревне, где он прожил всю жизнь. Это был его дом. Он не был кочевником, в отличие от остальных членов его семьи. Как и его отец, он жаждал одного места и одной жизни, где собраны и защищены люди, которых он любил.        Почему Карасу не мог этого понять?        Как раз в этот момент он услышал приближающиеся шаги. Какаши поднял голову и огляделся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сакура появляется из зарослей бамбука. Она улыбалась, пусть и немного застенчиво. Ну хоть кто-то сегодня улыбался помимо Карасу.        Она села рядом с ним на скамью, что в последнее время делала гораздо медленнее и осторожнее, и всегда на почтительном расстоянии.        — Сработало? — было всё, что она спросила.        — Да, — ответил он, — и Карасу забирает большую часть клана и уходит.        Лицо Сакуры стало ещё светлее.        — Ты был прав, — в её голосе слышалась радость. — Ты говорил, что они уйдут.        Это напоминало былые деньки, когда она с такой лёгкостью льстила ему. Обычно он мог бы оценить это, но сейчас он чувствовал себя самым недостойным человеком на свете. Возможно, он предпочёл бы, чтобы она всё ещё плевала на него и лупила его шваброй по голове. Но всегда оставался шанс, что к концу этого разговора она столкнёт его в пруд.        — Они уезжают, чтобы загладить вину перед Ивой, — устало сказал он. — Дорога туда занимает неделю… может, ещё одна-две, чтобы убедить нового Цучикаге снова доверять Синдикату, и через месяц мы вернёмся к тому, с чего начали.        — А может, и нет, — сказала Сакура, удивительно устойчивая к его пессимизму. — Думаешь, Коноха доверилась бы кому-то, кто убил Хокаге?        — Если бы они поняли, что это не их рук дело… возможно.       — Не думаю, что это возможно, — возразила она, слегка наклонив голову, глядя на разноцветных рыб. — Но… может, нам стоит воспользоваться возможностью и вернуться в Коноху?        Он почувствовал, как что-то тяжёлое осело у него в животе.        — Хм, — промычал он уклончиво. Так вот как она собирается это сделать. — Разве ты сбежала сюда не потому что хотела скрыть от всех своё положение? — мягко заметил он. — Теперь ты на шестом месяце, неужели ты думаешь, никто не заметит?        — В последнее время это наименьшая из моих проблем, — пробормотала она.        — Ты всё ещё планируешь отдать его? — спросил он.        — Да, — плоским тоном ответила она, без особых раздумий или чувств за этим ответом. Её беременность всё ещё была болезненной темой, и ей явно не нравилось обсуждать это с ним. Но избегать этого вопроса она могла лишь до поры.        — Я думаю… — осторожно начал он после глубокого вдоха. — Я думаю, если это то, чего ты хочешь, нам стоит подумать о том, чтобы использовать ближайшие недели, чтобы найти ребёнку родителей.        Сакура удивлённо моргнула.        — О, — только и сказала она. Он подождал.        — Ты не согласна? — настаивал он.        — Наверное, — сказала она, но в её голосе слышалась неуверенность.        — Ты хочешь найти хороших родителей, верно? — спросил он. — Ты же не планировала просто подбросить его на случайное крыльцо и оставить его судьбу на волю случая?        — Конечно нет! — ответила она сердито. — Просто… я просто думала, что у меня больше времени. Я всего на двадцать девятой неделе.        Он пожал плечами.        — Это значит, что у тебя осталось около двух месяцев. Неужели ты хочешь тянуть до последнего, пока оно не окажется у тебя на руках, а ты не будешь знать, что с ним делать?        Некоторое время она боролась за слова, пока не остановилась на том, чтобы пристально посмотреть на него.        — Мне не нужно, чтобы ты устраивал мою жизнь за меня! — выпалила она. — Не помню, чтобы я об этом просила!        — Я сказал, что помогу тебе. — Он бросил взгляд на явную округлость её живота и затем быстро отвел глаза к фонтану какэй. — Было бы несправедливо оставить тебя бороться в одиночку, и сомневаюсь, что это будет лёгкой задачей. Чем раньше мы попытаемся всё устроить, тем лучше.        — И как ты предлагаешь это сделать? — спросила она, словно боясь ответа.        — Я подумал, что мы могли бы отправиться в Амегакуре, — туманно ответил он. — Это не мой первый выбор, но это в пределах дня ходьбы, что лучше для тебя. И хотя это не самая процветающая деревня, люди там примерно такие же добрые и порядочные, как и везде.        Какое-то время она молчала, нервно теребя один из рукавов кимоно.        — А как насчёт загрязнения? — спросила она глухо. — Я… я слышала, некоторые дети там болеют из-за загрязнения.        — Это просто слухи, — успокоил он её. — Вроде того, как дети Конохи якобы перекормленные маленькие бочки сала.        — О. Не знала, что так думают о Конохе, — хмыкнула она.        Он тихо вздохнул и взглянул на неё. С тех пор, как они начали разговор, она побледнела и стала рассеянной, а её руки были крепко сцеплены на животе. Было понятно, что она нервничает по этому поводу, но он чувствовал, что дело не только в этом.       — Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? — снова спросил он.        Она наполовину повернула к нему голову, но её глаза оставались прикованы к какой-то точке перед ней.        — Если мы останемся в Стране Дождя, семья Зуру не оставит меня в покое, — пояснила она.        — Я не дам им выбора.        Она покачала головой, будто он не понимал.        — Они думают, что этот ребёнок их наследник — они не позволят мне уйти в Аме, не задействовав все свои ресурсы, — сказала она. — Они могут послать за мной кого-то из твоего клана.        — Они не причинят тебе вреда, если ты под моей защитой. — Он заметил, что она всё ещё не выглядит особенно убеждённой и покорённой его планом. — Мы, вероятно, не вернёмся сюда, Сакура. Если мы попадём в Аме, есть все шансы, что мы пробудем там до рождения ребёнка.        Сакура настороженно посмотрела на него.        — Ты же знаешь, что из Аме я могла бы связаться с Конохой?..        Он прекрасно это знал. Конец войны не за горами, и этот ребёнок тоже, и он не мог рисковать, что ребёнок выиграет эту гонку и родится здесь, пока конфликт ещё продолжается. Кроме того… уже были признаки, что она доверяет ему достаточно, чтобы доверять ей в ответ. И, как она сказала, иногда нужно просто доверять, когда реальность предлагает мало альтернатив.        — Тогда я отдаю себя в твои руки, да? — тихо сказал он с лёгкой улыбкой.        Её взгляд был задумчивым, но тщательно нечитаемым. Постепенно она отвернулась и поднялась на ноги.        — Когда мы выходим? — спросила она. — Мне нужно время, чтобы попрощаться с друзьями и сходить к врачу…        — Пусть прощания будут краткими и не говори никому, куда мы направляемся, — предупредил он. — Собери вещи, мы выйдем сегодня ночью, как только Карасу и его группа уйдут.        Она тупо кивнула и стала проходить мимо него. Её юката коснулась его коленей, и вдруг он схватил её за руку, останавливая. Прикосновение удивило её, она посмотрела вниз на пальцы, свободно обхватившие её… но не отдернула руку.        — Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? — спросил он, внимательно глядя на неё.        Она сглотнула, переводя взгляд с него на его руку.        — Я не могу оставить его, — прошептала она. —Но я не могу радоваться этому, если ты этого ожидаешь.        — Ты привязываешься к нему? — с любопытством спросил он.        — Нет, но… — Она поморщилась, словно не могла найти слов, и потёрла руку, которую он касался, будто не замечая этого. — А это то, чего хочешь ты?        Вопрос застал его врасплох.        — Что? — выпалил он.        — Это ведь и твой ребёнок тоже, — напомнила она. — Тебе не кажется странным иметь ребёнка… сына, которого ты никогда не увидишь и не услышишь о нём, зная лишь, что он может быть где-то в Стране Дождя? И ты никогда не узнаешь, прожил ли он долгую счастливую жизнь и завёл своих детей, или же вскоре после усыновления подхватил ужасную болезнь и умер молодым?        Она действительно думала об этом. Это явно грызло её, и теперь она крепко сжала губы, чтобы остановить поток своих тревог.        — Я… не особо думал об этом, — признался он.        — Этот ребёнок на самом деле не важен для тебя, да? Ты просто хочешь убрать его с дороги? — спросила она. — Я тебе завидую.        — Сакура…        — Я буду готова к ночи, — резко сказала она, отходя от него. — Уверена, ты сможешь найти меня, когда захочешь.        Какаши смотрел, как Сакура и её тень исчезают под сенью деревьев, её походка теперь полностью изменилась из-за дополнительного веса, который она несла. Когда-то смотреть, как она уходит, было самым приятным зрелищем, которым его баловали, особенно в те дни, когда она отказывалась от юбок в пользу обтягивающих шортиков или кюлотов. Её попка была предметом восхищения, когда она покачивалась из стороны в сторону, мягкая и округлая, и не настолько твёрдая, чтобы не подпрыгивать восхитительно при игривом шлёпке — что он делал слишком часто, оправдываясь пьянством.        Теперь, однако, он лишь жалел её и предстоящую восьмичасовую прогулку до Аме.

***

       Последняя проверка перед дальней дорогой казалась правильной, хотя врач, возможно, теперь жалел, что ввязался в это. Похоже, он был из тех людей, кто слишком щепетилен насчёт отпечатков пальцев на экране компьютера, а Сакура не помогала, тыкая на что-то на экране каждые несколько секунд.        — Это нормально?        — Да.        — Ты уверен?        — Да.        — А вот это? Я раньше такого не видела.        — Это тоже нормально.        — У него должно быть пять ног?        — Это не ноги, и вот это тоже не нога.        — Ой.        Она убрала руку и разглядывала изображение с УЗИ. Форма определённо становилась всё более похожей на ребёнка, но если раньше ей было трудно связать картинку на экране с жизнью, растущей внутри неё, то теперь это было слишком возможно. Когда существо на экране пнулось, она почувствовала это.        — Он часто так делает, — сказала она врачу. — Это...        — Нормально? Да, — плоским тоном перебил он. — Ты будешь чувствовать удары и пинки довольно часто. Это значит, что он активен, и это хорошо.        Не для её бедного мочевого пузыря. Тем не менее, она была рада услышать, что всё так нормально, насколько это вообще возможно. Она посмотрела на доктора.        — Мне можно будет путешествовать? — осторожно спросила она.        — Зависит от того, что ты имеешь в виду, — сказал он, хмурясь от беспокойства.        — Скажем... расстояние между нами и Амегакуре. Как думаешь, это безопасно для меня? — спросила она.        Мужчина с хронически бесстрастным лицом вытер датчик и стал убирать его.        — Тебе не следует перенапрягаться, — медленно сказал он. — Обычно я бы не советовал, но в твоём случае… что ж, если ты будешь делать регулярные перерывы и не спешить, ты должна быть в порядке. Тебе следует взять с собой кого-нибудь.        — С этим разберусь, — вздохнула она. — Спасибо.        Больше он ничего не мог для неё сделать, кроме как дать имя хорошего врача в Аме, и как только гель был стёрт с её живота, он уже выпроваживал её за дверь, как засидевшегося гостя. У неё возникло ощущение, что даже он не хочет слишком впутываться в её дела. Если кто-то узнает, что он поощрял её уехать, у него могут быть проблемы после её исчезновения.        Взглянув на часы, она заметила, что ей предстоит сделать ещё кучу дел, прежде чем она сможет даже начать собирать сумку. Нужно было сложить бельё, вытереть пыль, расставить цветы, и кто-то должен был перемерить близнецов, потому что они снова выросли, и Сакура была единственной, у кого хватало нервов с ними возиться, и…        И это Карасу идёт по дорожке к ней?        Сакура незаметно огляделась, но с озером с одной стороны и густым лесом с другой, ей некуда было свернуть, чтобы избежать его, не сделав это очевидным. Он уже заметил её. Более того, по мере приближения она заметила, что он начал улыбаться.        Следуя правилам этикета слуг, Сакура должна была отойти к краю дорожки, чтобы уступить ему дорогу, и склониться в поклоне. К сожалению, ей всегда казалось, что это заставляет людей, с которыми она меньше всего хочет говорить, останавливаться и заговаривать с ней.        — Ходила к врачу? — приятно спросил он, замедляясь.        — Да, Хатаке-сама, — пробормотала она. Затем ей пришла мысль… ведь эта дорожка вела только в одно место. — Вы тоже к врачу, господин?        — Да. У меня кашель. — И он кашлянул для неё, хотя медик в Сакуре подумал, что это звучало наигранно. — Я рад видеть, что девушка вроде тебя заботится о своём здоровье. Ты определённо будешь хорошей матерью.        Сакуре не понравилось, как он её оглядывал. Это было не похотливо, как Тошио оглядывал её, словно думая о том, какие ужасные, извращённые вещи он мог бы сделать с её телом. Это было скорее как когда кто-то разглядывает хороший меч перед покупкой. В любом случае, это было достаточно неуместно, чтобы оставить у неё неприятное чувство между лопаток.        — Спасибо, Хатаке-сама, — снова пробормотала она.        Он начал поворачиваться, к её облегчению, но вдруг о чём-то вспомнил.        — О, — сказал он, глядя куда-то выше её головы. — Кажется, Рэйка останется. Не пугайся, но она выразила сильное желание убить тебя, так что тебе, возможно, стоит держаться спиной к стенам, пока меня не будет.        Сакура остолбенела.        — Ч… что?        — Боюсь, ты вроде как монополизировала её жениха, — печально сказал он. — Уверен, если он тебя бросит, она станет снисходительнее, но, как я сказал, берегись её. Ты её узнаешь, конечно. Она будет той, что прячется за занавеской с ножом. Ха-ха.        И он продолжил свой весёлый путь.        Сакура долго стояла на дорожке, пытаясь осмыслить услышанное. Рэйка, та милая, капризная девушка, которую она впервые увидела в Джонане… была невестой Какаши? Которая хочет её смерти? Нет — та, которую он видел в Джонане и, возможно, встречался с ней в тот день, перед тем как переспал с Сакурой?        — «Разве они не кузены?»        — Фу… — прошептала она, содрогаясь, и пошла дальше.        Она старалась не думать об этом слишком много, пока торопливо выполняла свои задачи, ведь она уезжала из поместья сегодня ночью, и отвергнутые любовницы будут иметь мало значения, как только они окажутся в Аме. Но когда пришло время подавать ужин, она уделила особое внимание той женщине, которая всегда сидела рядом с Какаши... и то ли потому, что Сакура впервые по-настоящему на неё смотрела, или потому, что Карасу отсутствовал, казалось, что вокруг платиноволосой женщины царила довольно тяжёлая атмосфера.        Когда её взгляд скользнул по Сакуре, он был холодным и откровенно злобным. Сакура всегда думала, что это из-за того раза, когда она закатила глаза на эту женщину в зеркале. Теперь она поняла, что Рэйка ненавидит её по совершенно другой причине — а именно из-за того, кто сидел рядом.        Если они были помолвлены, признаков этому было немного. Они едва смотрели друг на друга, никогда не разговаривали, и единственный раз, когда Какаши повернулся к ней и спросил, можно ли взять её соус, она лишь хмыкнула и избежала его взгляда.        Но было ли это только потому, что Сакура встала между ними? Были ли они любовниками раньше? Спали ли они друг с другом? Делали ли они больше вещей вместе, чем она с Какаши?        Рэйка, наконец, заметила, что за ней наблюдают, и уставилась на Сакуру тяжёлым взглядом. Очень медленно широкая улыбка расползлась по её лицу из-за чашки сакэ. Она не была дружелюбной. Сакуру били с большим теплом и дружелюбием, чем предлагала эта улыбка. «Я убью тебя», — говорила она. «Медленно».        Её прервало лишь то, что Какаши вернул соус с приятным: — Спасибо.        Сакура уже знала, что в этом доме были люди, которые хотели её смерти. Ей не доставляло удовольствия осознавать, что добавился ещё один в список, но она повторяла себе, что всё в порядке. Она уезжала сегодня ночью. Какаши обещал, что ей не причинят вреда, и как бы ей ни было противно признавать, что ей нужен телохранитель… он ей был нужен.        Остаток вечера был свободен для Сакуры, и пока другие девушки работали, Сакура сосредоточилась на сборах. Если раньше она всегда собирала в первую очередь самое необходимое, теперь Сакура раскладывала свои лучшие платья, выбирая, какие взять. Предположительно, Какаши позаботится о еде, воде и деньгах. Ей нужно было упаковать лишь немногие оставшиеся здесь вещи, так как он конфисковал её последнюю сумку с припасами.        Но самое главное: Сакура знала, что она должна выглядеть презентабельно в Аме. Если она будет встречаться с будущими родителями её ребёнка, она не хотела появляться в грязной, помятой и пропахшей потом юкате. Ей нужно было выглядеть как уважаемый человек, который мог бы быть хорошей матерью, если бы не смягчающие обстоятельства. Если люди посмотрят на неё и подумают: «Я не хочу брать ребёнка такой женщины», она могла бы умереть от унижения.        Уже достаточно того, что с ней пойдёт неряшливый старый Какаши.        — Сакура-чан, что ты делаешь? — спросила Каору из дверного проёма. Сакура печально посмотрела на неё.        — Собираюсь, — сказала она.        — Ты... уезжаешь? — Каору какое-то время смотрела на неё непонимающе, пока вдруг не бросилась к ней. — Нет, нет, нет, ты не можешь уехать! Они убьют тебя!        — Какаши идёт со мной, — терпеливо объяснила Сакура.        Каору выглядела ещё более растерянной.        — Зачем?        — Он будет сопровождать меня и следить, чтобы со мной всё было в порядке.        — Нет, я имею в виду, зачем ему помогать тебе?..        — Он не такой уж плохой человек, когда узнаешь его получше, — сказала Сакура.        — Аки не обрадуется, — предостерегла Каору. — Она думает, что ты и так слишком близка к нему, если она услышит, что вы сбегаете…        — Мы не сбегаем, — быстро и твёрдо сказала Сакура. — Мы просто… уладим кое-какие дела.        Каору кивнула, прищурив глаза.        — Ах… ты имеешь в виду ребёнка.        — Да. Ребёнка.        — Я буду скучать по нему, — вздохнула она. — Кто теперь будет моим талисманом на удачу по утрам?        — Придётся найти другой живот, чтобы потереть.        — Чей живот нужно тереть? — Аки вошла в комнату, и Каору тут же обернулась, прежде чем Сакура успела открыть рот, и объяснила новоприбывшей, что происходит, используя примерно в десять раз больше слов, чем было необходимо. Аки действительно выглядела недовольной.        — Я не думаю, что безопасно идти с ним в одиночку, — прошептала она.        — У меня нет выбора, — настаивала Сакура. — Если я останусь, то погибну. Он единственный, кто может и хочет помочь мне выбраться отсюда.        — Она права, — пожала плечами Каору.        — Я буду в безопасности, — добавила Сакура. — Ты не знаешь его так, как я. Ему можно доверять.        Аки выглядела ещё более обеспокоенной.        — Так же Юи говорит о Тошио.        Кстати, о Юи…        — Может, не стоит говорить ей, что я ухожу, — тихо сказала Сакура. — У неё… противоречивые интересы. Я не хочу, чтобы Зуру послали людей за мной ещё до того, как я покину поместье.        — Да, она не захочет помахать тебе на прощанье и поцеловать, — заметила Каору.        Юи, скорее всего, ликовала бы и пустилась в пляс, узнав, что Сакура уезжает, и, возможно, лишь слегка разочаровалась бы, что та уезжает живой. Но Сакура не ожидала, что она войдёт, пока она собирает вещи. Почему-то она мало видела Юи в последнее время. Когда их пути пересекались, Юи никогда не смотрела на неё, и Сакура подумала, что не слышала, чтобы девушка говорила в её присутствии уже несколько дней.        Тем не менее, Сакура была рада наконец уехать. Юи, возможно, стала менее проблемной, но в этом месте всё ещё было слишком много опасности, и, чёрт возьми, она направлялась в Аме — место, куда она пыталась попасть уже несколько месяцев, чтобы избавиться от гнёта Какаши. Теперь он, наконец, доверял ей настолько (или чувствовал себя достаточно виноватым), чтобы самому отвести её туда.        Аме... с её обилием радиовышек, коммерческих почтовых птиц и раменных.        Девушки помогли ей выбрать самые красивые наряды и аксессуары и повторяли, чтобы она зачесала волосы вверх — это делало её взрослее. Сакура доверяла их вкусу. И когда всё было наконец упаковано, а разговор свернул на несколько отвлечённых тем, пока они не заговорили о том, каково это — красить кошек, дверь на веранду раздвинулась.        Девушки замолчали и посмотрели на мужчину, стоявшего там.        Всё, что сказал Какаши, было:        — Сакура.        Пора идти.        — Я буду скучать, — прошептала она Аки и Каору, обнимая каждую по очереди — последней было трудно отпустить.        — Ты напишешь, да? — спросила она.        — Постараюсь, — осказала Сакура, игнорируя неодобрительный взгляд Какаши. Глаза Каору наполнились слезами, и Сакура должна была признать, что её собственные тоже были немного влажными, хотя, вероятно, это были просто её гормоны. Аки была гораздо более стоической, возможно, лишь потому, что недоверчиво поглядывала в сторону Какаши.        Сакура повернулась к нему.        — Я готова, — сказала она.        — Тебе будет достаточно тепло? — спросил он, оглядывая её.        — Ох, хватит суетиться, мама, — нетерпеливо фыркнула она, шокируя двух девушек позади, которые и мечтать не смели бы так разговаривать с кем-то из клана Хатаке без быстрого и болезненного возмездия.        Какаши лишь пожал плечами и посмотрел на девушек.        — Спасибо, что позаботились о ней, — сказал он им. Теперь они выглядели ещё более шокированными.        — П-Пожалуйста, позаботьтесь и вы о ней, — выдавила Аки.        — Позабочусь.        Сакура помахала в последний раз, прежде чем последовать за Какаши вдоль служебного здания к тропинке, которая вела мимо кухонь к калитке. Свет быстро угасал, и Сакура понимала, что большая часть пути пройдёт в кромешной тьме тропического леса.        — Здесь по ночам бродят довольно злые звери, знаешь ли? — сказала она заговорщическим тоном.        — Ничего, — пожал он плечами. — Со мной всё будет в порядке, пока у меня есть ты, чтобы их отпугивать.       Сакура остановилась как вкопанная.        — Сволочь… — Так вот как будет проходить это путешествие, да?        Когда они подошли к ступенькам, Сакура замешкалась. Это наконец случилось. Когда она впервые прибыла в это поместье и перелезла через неё, она гадала, сколько месяцев пройдёт, прежде чем оно станет для неё препятствием, и вот она наконец стояла здесь, пытаясь разглядеть свои пальцы ног и задаваясь вопросом, возможно ли вообще физически перелезть через эту штуку. Это было нехорошее чувство…        Почувствовав проблему, Какаши взбежал по ступенькам и приземлился с другой стороны, повернувшись и протянув руку. Сакура нахмурилась на него. Он, наверное, считал это ужасно галантным, но никакой галантный мужчина не выглядел бы таким самодовольным.        — Я делаю это только чтобы тебя ублажить, — сказала она, неохотно беря его руку, пока осторожно поднималась по каменным ступеням и протискивалась через щель, которая казалась гораздо уже, чем она помнила. — Я могла справиться сама.        — М-м. — Он благоразумно промолчал насчёт того, как ей пришлось схватить его другую руку, когда она спускалась вниз.        Теперь она была на пути в Амегакуре. Она вспомнила, что говорил садовник о маршруте.        — Если мы пойдём по этой тропе, она выведет на дорогу, которая ведёт прямо в Аме, — сказала она Какаши, указывая вниз по заросшей колее среди деревьев и папоротников, которой она пользовалась в первый раз, пытаясь уйти в Аме.        — Ладно, — сказал Какаши. — Но мы должны вести себя тихо. Несколько человек из моего клана патрулируют эти леса.        — Знаю. — Она уже сталкивалась с ними несколько раз. Какаши поднял бровь, понимая, что именно она имеет в виду, и она пожала плечами в защитной позе. — За кого ты меня принимаешь? Конечно, я пыталась сбежать.        — Имей в виду, когда Карасу нет дома, некоторые из них могут быть довольно раздражающими, — вздохнул он.        — Что ты имеешь в виду?        — Уверен, мы это выясним, — мрачно сказал он, жестом приглашая её идти первой.        Они не разговаривали, пока шли, и Сакура старалась двигаться тихо, но земля была местами довольно хрупкой и густо заросшей. Если она не хрустела старыми ветками, то шуршала лилиями и хлорофитумами, и не в первый раз она скучала по своей чакре. С чакрой она могла бы пройти по этой тропе в полной тишине, как Какаши, и ей не пришлось бы идти впереди него, как ведут пленника или кого-то слишком слабого, чтобы следить за спиной.        Неудивительно, что уже через несколько минут Какаши схватил её за руку и оттянул к себе, пока она не оказалась прижатой к подпорке гигантского дерева. Причиной было появление двух черноволосых молодых людей, стоящих над ними на одном из гигантских корней того же дерева.        — Ну-ну, у нас тут две мышки сбегают? — сказал один.        — Эй, разве это не Какаши-сан? — заметил другой.        — Ты уходишь, Какаши-сан? — спросил первый.        — Ага. Долг зовет и всё такое, — легко ответил он, хотя его рука сжимала запястье Сакуры чуть сильнее, чем позволял такой непринуждённый тон. — Разве вы двое не пошли с Карасу?        — Не, ему в основном нужны аристократы из верхнего дома, — пренебрежительно сказал один из мужчин.— Нам сказали охранять поместье… следить, чтобы никто не ушёл, кому не положено.        Какаши склонил голову набок.        — Уверен, вы отлично справляетесь. Теперь, если вы извините, мне правда пора идти. Не хочу опаздывать.       Оба мужчины рассмеялись. Сакура поняла, что репутация Какаши как опаздывающего была предметом шуток не только его коллег из Конохи.        — Классика, — усмехнулся один из стражников. — Но серьёзно, девушку тебе придётся оставить.        Какаши замер.        — Она идёт со мной.        — Она же та, что вынашивает наследника Тошио? Не-а, ей нельзя уходить, — сказал стражник. — И посмотри на неё, она выглядит так, будто вот-вот родит. Нельзя таскать с собой девушек в таком состоянии.        — Я всего на шестом месяце, — возразила Сакура.        — Правда? — отозвался мужчина. — Ты гораздо толще, чем я ожидал.        Рука Какаши снова сжалась, удерживая её от того, чтобы подойти и стукнуть невежественного мужчину.        — Она пойдёт со мной, — снова сказал он. — Это не проблема.        Они пожали плечами.        — Приказ Карасу.        — Он не заметит отсутствия одной служанки, — резонно заметил Какаши.        Два стражника переглянулись.        — Нет, — сказал тот, что слева. — Ты не понял. Карасу приказал, чтобы конкретно она не уходила.       Брови Сакуры сдвинулись от недоумения. Какого чёрта Карасу волновало, уйдёт она или останется?        — Почему Карасу так заинтересован в ней? — спросил их Какаши.        — Он хочет её после тебя, — сказал левый стражник. — Вот и всё.        — Отвратительно! — прошипела Сакура.— Я не игрушка, которую можно передавать и…        Пальцы Какаши прижались к её губам, заставив замолчать.        — Тогда я верну её. Мне просто нужно разобраться с кое-какими делами, и я верну её через неделю или около того. Нормально? Карасу не обязательно знать.        — Зачем тебе, чтобы она сопровождала тебя по делам?        Сакура оттолкнула руку Какаши.        — У меня свои дела, — сказала она им. — Я хочу навестить подругу. Она больна. Вы, наверное, знаете её — она была главной по персоналу, которую недавно отравили.        Они кивнули.        — А, да. Её. Жаль        — Какаши-сама был так любезен, что предложил сопровождать меня, — продолжила она. — Я не планирую никуда уходить. У меня всё равно нет другого места. Но, пожалуйста, позвольте мне навестить подругу.        Они выглядели неохотными, но в основном безразличными.        — Полагаю… если Какаши-сан с ней, с ней всё будет в порядке, — сказал один.        — Ладно, — сказал другой, — но только не говори Карасу, что мы вас отпустили.        — Спасибо, — сухо сказал Какаши, потянув за запястье Сакуры. — Пошли.        Они снова заговорили, только когда были далеко от гигантского дерева и в поле зрения показалась дорога с фонарями. Лишь тогда Какаши отпустил её руку и замедлил шаг.        — Ты ловко врёшь, — сказал он ей, стряхивая с плаща гусениц размером с сосиску.        — Ты и сам не лыком шит, — парировала она, не в силах убрать циничную нотку из голоса. В конце концов, он был королём лжецов, годами обманывающий свою деревню и притворяясь худшим лгуном в мире со всеми этими нелепыми оправданиями.        — Туше, — пробормотал он, глядя вниз на дорогу, на которой они оказались. Фонари точечно освещали её, и с их точки обзора на холме дорога тянулась, превращаясь в оранжевую змею, извивающуюся между отдалёнными холмами и низменностью.        Сакура почувствовала усталость, просто глядя на неё.        — Отсюда до Аме восемь часов, — сказал Какаши. — Если почувствуешь усталость, остановимся. Если появятся боли, скажи мне, и я понесу тебя.        Она рассмеялась.        — Хотела бы я на это посмотреть.        Он улыбнулся в ответ и встряхнул головой, чтобы сдвинуть чёлку с глаза. Его волосы в последнее время становились слишком длинными. Придётся напомнить ему сходить к парикмахеру, как только доберутся до Аме.        — Пойдём? — спросил он.        И Сакура пошла.