Дом воронов

Она лишь чья-то любимая дочь, Избалованная и безобразная, режет без потерь Друзей и врагов — ей всё одно.        Какаши проснулся со стоном и зевком... на спине и на полу. Несколько секунд ему не приходило в голову, что в этом есть что-то странное, пока его локоть не ударился о край кровати, и он не понял, что комната не освещена, как обычно по утрам. Один взгляд на окно подсказал, что до рассвета ещё около часа.        — Сакура, я что, с кровати свалился? — хрипло пробормотал он, потирая ноющую голову. Почти сразу он осознал, как пересох у него рот, и потянулся к наполовину выпитому стакану воды на тумбочке. Это мало помогло утолить отчаянную жажду, но именно тогда он взглянул на кровать и понял, что она пуста. Груда подушек, которую Сакура обычно возводила вокруг себя ночью как крепость, была аккуратно сложена у изголовья, нетронутая. Простыни были скомканы — некоторые даже застряли под ним… но где же Сакура?        — Ты в ванной? — хрипло позвал он, неуверенно поднимаясь на ноги. — Сакура?        В ответ на стук кулаком в дверь тишина.        — Если не ответишь, я вхожу, — предупредил он. В голове мелькали тревожные картины: она без сознания на полу, не может ответить. Он схватил ручку, ожидая, что дверь заперта…        Дверь распахнулась, открыв тёмную, пустую ванную. Нигде не было видно и намёка на Сакуру.        Какаши отшатнулся, ошеломлённый, оглядывая гостиничный номер. Страх нарастал, но он загнал его глубоко внутрь, не желая думать о том, что случилось что-то ужасное. Он напрягал память, пытаясь вспомнить, как оказался на полу, один, без признаков того, что Сакура спала в своей кровати. На них напали? Его оглушили? Сакуру похитили?        Он помнил, как они гуляли по рынку… покупали фрукты… разнимали драку двух стариков… видел, как его худшие опасения подтвердились чёрно-белым заголовком у газетного ларька. После этого всё как в тумане. Дальше всё расплывалось. Они точно вернулись сюда вместе — и вот сумка с фруктами всё ещё стоит на комоде, ждёт, когда её распакуют. Сакура порезала колючую красную штуку под названием питахайя и накормила его… он всё ещё чувствовал во рту её ужасную горечь.        Она уговорила его снять с неё метку чакры. Чёрт, почему он ей поддался? Почему именно сейчас?        Конечно… возможно, её исчезновение – не совпадение. Где её сумка? Где её одежда? Он обошёл комнату, рывком распахивая ящики, где когда-то лежали вещи Сакуры. Хотя несколько рубашек и платьев осталось, всё её нижнее бельё исчезло, как и обувь. Ни один похититель не станет собирать трусики своей жертвы. Сакура собрала вещи и ушла.        Какаши тяжело опустился на кровать, прижав ладони к вискам, стучавшим от боли.        Почему он не может вспомнить?

***

       — …и разве я многого прошу? Немного внимания? Немного нежности? Мы ведь должны пожениться, так что это не то чтобы неразумно. Так ведь?        — Нет, совсем нет.        — Но ему важен только он сам, его работа и Карасу. Боже! Он и Карасу буквально срослись членами. Если бы я не знала лучше, сказала бы, что они трахаются. Козлы!        — Полнейшие ублюдки.        — Верно?! Они ведут себя друг с другом так по-гейски. Я знаю Какаши с пятнадцати — однажды, когда я ему делала минет, он выкрикнул мужское имя. Неловко! Он не признается, но я видела, как на него смотрят некоторые мужчины, и он смотрит в ответ. Насчёт Карасу не знаю… я никогда не видела его с женщиной. Я пыталась затащить его в постель лет десять назад, но он был слеп как крот. Должно быть, он гей.        — Определённо.        Рэйка отбросила свои глянцевые белые пряди за плечо и похлопала плоской стороной клика по бедру, оценивая Сакуру.        — Ты не так уж плоха, — сказала она. — Вообще-то, ничего личного… хотя это личное, и ты моя соперница в любви. Ни одна уважающая себя женщина не может просто так смириться. Я должна что-то предпринять, верно?        — Верно, — кивнула Сакура, глядя вниз с края пирса на шестиметровую высоту. Под ними было озеро, наполовину скрытое тенью от платформы, на которой они стояли, и Сакура готова была поклясться, что видела, как там, под водой, что-то движется. Крупное. — Но ты уверена, что хочешь сделать это именно так?        — Ну, я планировала просто отрезать тебе голову, — задумчиво произнесла Рэйка. — Напугать Какаши хорошенько, понимаешь? Чтобы было о чём подумать? Но… не знаю. Резать беременных — не совсем мой стиль        — Понимаю, — сочувственно сказала Сакура.        — А так, акулы сделают это за меня, — весело заявила Рэйка. — И совесть моя чиста.        — Вообще-то, это щуки-людоеды, — поправила Сакура.        — Серьёзно? — Рэйка любопытно заглянула за край. — Будем надеяться, они и женщин едят.        — Скрестим пальцы, — вздохнула Сакура. Рэйка выглядела позабавленной.        — Приятно, что у тебя есть чувство юмора в такой ситуации. Некоторые люди бывают такими угрюмыми, когда их приканчивают.        — Это очень невнимательно с их стороны, — согласилась Сакура. — Они что, не понимают, как тебе тяжело?        — Именно! Я же не получаю удовольствия от убийства людей! — Рэйка покрутила пальцем прядь волос. — Ну, не тогда, когда это грязно и противно. А с пирса в акульи… прости… в щучьи воды — довольно чисто.        — Так тебе это нравится?        — Не особо. Жаль, что приходится. Я же сказала, беременные — не мой стиль. Но ты моя соперница, так что ничего не поделаешь.        — Поможет, если я скажу, что мы с Какаши больше не вместе? — спросила Сакура.        Рэйка прикусила накрашенную губу, но выражение её лица не изменилось.        — Я подумаю, что ты просто пытаешься выкрутиться, вот и всё, — сказала она.        — А ты как думаешь, почему я плакала? — заметила Сакура. — Он выгнал меня. Сказал собрать вещи и убираться, что я ему надоела.        Меч Рэйки опустился.        — Мужчины могут быть такими жестокими…        — Мы обе жертвы прихотей этого мужчины, — продолжила Сакура. — Не можем ли мы заключить перемирие и просто разойтись? Вряд ли мы увидимся снова. Вряд ли Какаши вообще когда-нибудь вспомнит обо мне.        Лицо Рэйки слегка исказилось, и она неохотно вздохнула.        — Слушай, не пойми неправильно, но я не такая, как ты, — объяснила она. — Я элитная куноичи одного из старейших и сильнейших кланов на земле, прямой потомок великого лидера Имперской революции. А ты? Ты просто служанка из ниоткуда. Я — особа королевских кровей, ты — крестьянка. Я — невеста «этого мужчины», а ты — его шлюха. Я с ним почти двадцать лет. А ты с ним три месяца. Понимаешь? Ты мне не ровня, и я не собираюсь опускаться до уровня очередной отставной любовницы.        — Ладно, — обидчиво сказала Сакура. — Ты лучше меня. Но убивать-то меня не обязательно.        — Я предпочту это сделать, — пожала плечами Рэйка. — Какаши оскорбил меня, променяв на простолюдинку. Дело не столько в наказании тебя, сколько в наказании его.        — Но я же сказала, он и меня бросил! — возразила Сакура. — Ему будет всё равно, если он узнает о моей смерти!        — Ладно, не наказание, — сказала женщина, задумчиво проводя пальцем по губе. — Это может быть подарком. Он оценит глубину моей любви, когда узнает, что я убила его бывшую любовницу, он вспомнит о своих обязательствах передо мной.        Сакура поморщилась.        — Ты же совсем не знаешь Какаши, да?        — Эй! Я знаю его лучше тебя! — Рэйка направила меч на Сакуру. — Пусть ты полировала его посох последние недели, это не значит, что ты знаешь его хоть сколько-нибудь так же глубоко и близко, как я.        — Справедливо, — Сакура не собиралась спорить с девушкой, державшей острый меч.       Рэйка взглянула на небо, которое неуклонно светлело и бледнело.        — Это затянулось больше, чем я ожидала. Пора заканчивать. — Она помахала ниндзято в сторону Сакуры. — Подойди к краю, пожалуйста.        — Если настаиваешь, — вздохнула Сакура, крадясь ближе к краю платформы. Вода не кипела от зубастых рыб, но, вероятно, закипит вскоре после того, как её тело ударится о поверхность.        — Один вопрос, прежде чем ты умрёшь, — вдруг сказала Рэйка. — Ты когда-нибудь трахалась с Карасу?        — Что? — Сакура уставилась на неё, как на сумасшедшую.        — Должна же быть причина, почему он так упорно отказывался тебя убивать. Ну, он не особо жаждет убивать детей — или кого-либо без веской причины, если уж на то пошло — но он был таким занудой, когда я упоминала о том, чтобы избавиться от тебя. Так что, пожалуйста, скажи, что ты тоже с ним спала. Или правда, что его кастрировали?        — Я... я не знаю, — запинаясь, ответила Сакура. — Я никогда не спала с Карасу.        — Но ты ему нравишься, — протянула Рэйка. — Это очевидно.        — Я не знаю, — повторила Сакура.        — Ну, просто подумала, что тебе будет приятно знать. Что-то, что поднимет настроение перед смертью.        — И это должно было меня взбодрить?        — Мне бы хотелось знать, что самый могущественный криминальный авторитет страны мной увлёкся, — задумчиво произнесла Рэйка. — Хотя он, пожалуй, страшноват. Ты готова умереть?        — Нет, — честно ответила Сакура.        — Не торопись. Я досчитаю до двадцати про себя, и если ты не прыгнешь к тому времени, мне придётся тебе помочь.        — Спасибо.        — Раз... два... три... — прошептала Рэйка. «Про себя» явно значило для неё не то, что для остального мира. — ...шесть... семь... восемь...        Сакура глубоко вдохнула и снова посмотрела вниз. Тихий счёт Рэйки был как нарастающий заряд, и узел лёгкой тревоги в её животе затягивался туже с каждым числом. Но сегодня не было днём, когда Сакура станет кормом для рыб. У неё ещё были дела. Дети, которых нужно родить. Деревни, которые нужно спасти.        — … шестнадцать… семнадцать… давай же, я почти закончила … восемнадцать… девятнадцать… двадцать. — Рэйка переступила с ноги на ногу. — Мужество сдулось, да?        — Что-то вроде того, — сказала Сакура.        — Ну что ж, тогда придётся тебя столкнуть. — Её рука коснулась спины Сакуры. — На счёт три — раз, два, три!        Она толкнула. Сакура развернулась и схватила Рэйку за руку с мечом. Она, может, и была на восьмом месяце беременности и столь же беспомощна в чакре, как Рок Ли, но это мало что значило для одной из лучших куноичи Страны Огня. Не готовая к скорости и устойчивости своей жертвы, Рэйка пошатнулась, обнаружив, что толкает в пустоту, и всё, что осталось, чтобы её поймать — это воздух… и шестиметровая высота.        Три душераздирающие секунды она шаталась на краю, ошеломлённая. Её глаза метнулись к Сакуре, и рефлекторно она развернулась, чтобы ударить клинком, лишь слегка задев руку Сакуры, отдернутую в последний момент. В крошечный промежуток после этого Сакура успела вложиться ладонью в лицо Рэйки, толкнув её так же, как та пыталась толкнуть её.        Рэйка потеряла равновесие, её руки взметнулись так резко, что меч вылетел из них и упал на решётку пирса.        Затем она исчезла.        Отметив всплеск внизу, Сакура подняла ниндзято, морщась и вздыхая. Чёрт… спина болела, но по крайней мере она обманула смерть ещё на один день. Она заглянула за край, чтобы убедиться, и, конечно же, внизу виднелась красно-белая пена бурлящей воды и то, что походило на обрывки нового красивого кимоно, вырывающиеся из схватки.        — «Итак, ты только что убила невесту Какаши, — сказала она себе. — Бывало и хуже...»        Она подняла свой рюкзак и просунула новое оружие через лямки, стремясь поскорее уйти. Она не чувствовала триумфа или даже удовлетворения от содеянного. Это была самооборона, но теперь это был уже второй раз, когда она убила члена клана Хатаке. Какаши беспокоился, что сделает Коноха с его семьёй, если узнает правду, но что насчёт неё? Это она методично их выкашивала.        Пора было уносить ноги с места преступления. Вдоль этого длинного пирса, огибающего северный край плавучего массива Аме, стояли десятки лодок, и некоторые рыбаки, вставшие пораньше, уже хлопотали, готовясь к дневному лову. Немного денег могли бы уговорить кого-нибудь перевезти её на берег, чтобы избежать моста, где Какаши и его псы наверняка будут искать её в первую очередь.        Она заметила крепкую на вид баржу, которую грузили снаряжением чуть дальше по причалу, и спустилась по ступеням. Двое мужчин, работавших там, подняли на неё глаза, и она поняла, что это отец и сын, оба до черноты загорелые от лет работы под солнцем Страны Дождя.        — Простите, — вежливо сказала она. — Не могли бы вы подбросить меня до восточного берега?        — Мы рыбацкая лодка, а не паром, — ответил старший мужчина.        — У меня есть деньги, — указала она.        — Сколько?        — Около... трех рё?        — За время, которое уйдёт на путь до восточного берега и обратно, мы потеряем шесть.        Сакура переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неудобно уставшей, разбитой и теряющей самообладание.        — А как насчёт этого? — спросила она, показывая им ниндзято, которое подняла. У Рэйки был хороший вкус, потому что этот клинок не мог стоить меньше сотни рё.        — Ты украла это, — прямо сказал рыбак.        — Нет, — солгала Сакура.        — Да, украла, — ответил он. — У беловолосой женщины. Мы видели, как ты столкнула её к щукам.        Сакура постучала пальцами по бедру.        — Ну и?        — Значит, нет. Убийц в этой деревне казнят ужасными способами, как и тех, кто им помогает. Пожалуйста, просто уйди.        Похоже, ей придётся пройти куда дальше, прежде чем она наткнётся на лодку, которая не находилась в прямой видимости с высокой платформы, где она сражалась с Рэйкой. Сакура бросила мужчинам раздражённый взгляд, решив не утруждать себя объяснениями, что она всего лишь защищалась от самопровозглашённой соперницы, и снова поднялась по ступеням, чтобы продолжить путь по причалу. Она не думала, что они проявят к ней много сочувствия, особенно когда даже ей самой было трудно сочувствовать себе. Похоже, за ней тянулся шлейф трупов. Как она могла притворяться, что отличается от Какаши, узнав, что он убил женщину по имени «Соболь» за угрозу предать его?        Сакура преодолела не более трёхсот метров по металлическому настилу, прежде чем судорога в бедре заставила её остановиться. Нужно было присесть, но на этом сыром, грязном заливе не было ни стульев, ни скамеек, и её единственным вариантом было примоститься на одной из тёплых труб, тянувшихся вдоль ближайшей опоры. У неё было чувство, что это канализационная труба. Ну что ж. Лучше, чем ничего.        — Дай мне минутку, — прошептала она себе, а может, и ребёнку. Он, казалось, устроился в неудобном положении под её рёбрами, и следующие несколько минут она массировала живот, пытаясь снять давление. Она закрыла глаза, мечтая о мягкой кровати, чтобы наверстать упущенный в последнее время сон.        Чёрт, как она скучала по тем временам, когда была стройной, а центр тяжести был там, где ему положено. Вся её жизнь была построена на выносливости, ловкости и скорости, и только что она поняла, как много потеряла, раз не смогла полностью увернуться от удара ниндзято. Сакура посмотрела на длинную тонкую царапину на коже выше левого локтя. Она не была критически глубокой, однако крови хватило, чтобы залить руку и платье. Автоматически она подняла руку, чтобы залечить её… затем медленно опустила, вспомнив, что не может.        Сакура поставила рюкзак и начала кропотливую задачу поиска своих скудных предметов первой помощи. Она отбросила пустые пробирки, в которых когда-то хранился остаток сыворотки правды, использованной на Карасу, половину из которых она до вчерашнего вечера держала в ящике с бельём в гостиничном номере. На дне сумки она нашла немного марли и перевязала руку, чтобы остановить кровотечение. Пока что сойдёт, теперь, когда она была медиком-ниндзя только по названию, а её знания ограничивались лишь теми инструментами, что были под рукой… а их было немного.        — Всё в порядке, — сказала она, поглаживая живот, — когда мы вернёмся домой, у твоей мамы будет в распоряжении целая больница. Лучшая больница во всех пяти странах. Вот где тебе следовало бы родиться… не здесь, на этой плавучей свалке, несмотря на то, что говорит твой отец. Я сама найду тебе дом. Может, тебе понравится Суна? Там всегда солнечно. Или, может, Кумо? Если тебя не смущают большие высоты.        Комок подступил к горлу, глаза закололо. Хорошо, что слёзы кончились, а то бы покатились по щекам снова. Лишь малую часть можно было списать на гормоны, на этот раз она знала, что поводов для слёз у неё предостаточно.        — «Не построишь жизнь с человеком, который не даёт тебе свободы», — предупредила она себя, как предупреждала каждую минуту с тех пор, как увидела его реакцию на заголовок у газетного ларька. Он хотел помочь и поддержать её. В этом она не сомневалась. Она также не сомневалась, что в первую очередь он будет помогать и поддерживать свою семью.        Безнадёжно, как ни посмотри. Они впутались в войну, преследуют собственные интересы, сражаются друг с другом на каждом шагу, и никакие попытки притвориться, что они могут создать счастливую, стабильную семью, не сделают это правдой. Она должна была уйти от Какаши. Она должна была уйти от всей этой безумной ситуации, прежде чем этот ребёнок станет ещё одним инструментом для контроля над ней.        Труба, на которой сидела Сакура, дёрнулась и завизжала, как ногти по меловой доске. Звук прошёл сквозь Сакуру, заставив её вскочить на ноги, как только это было возможно. Позади неё металлическая труба, на которой она сидела, треснула и погнулась. Её вес это сделал? Она готова была крикнуть на предательскую трубу. Она не настолько толстая!        Но пока она смотрела, труба продолжала трещать и двигаться. Один конец внезапно выскочил из соединения и качнулся в её сторону, как длинная, неуклюжая рука. Сакура с вскриком увернулась и упала на бок, но недостаточно быстро, чтобы избежать брызг тёплой воды и пены, хлынувших из её отверстия.        Её подозрение, что это канализационная труба, более или менее подтвердилось.       Что-то врезалось в металлическую решётку в сантиметрах от её ноги, и она резко повернула голову, увидев, что эта труба была не единственной, обретшей жизнь. Вторая пронзила настил, пришпилив её за ткань платья.        — Дьявол... — пробормотала она, пытаясь встать и оттолкнуть обидную трубу, в то время как пол был скользким от отвратительной, жирной воды. Запах вызывал тошноту, но это было меньшей из её проблем. Если она не сможет вырваться, более крупная труба, всё ещё хаотично дёргавшаяся, в конце концов раздавит её.        — Ты... стерва...        Сакура подняла взгляд сквозь мокрые, грязные волосы и увидела довольно знакомую фигуру, ковыляющую по настилу к ней. Похоже, щуки откусили изрядный кусок от её ноги, и даже несколько пальцев на левой руке отсутствовали. Вполне понятно, она выглядела взбешённой.        — Что это было, чёрт возьми?! — завизжала Рэйка, остановившись у края лужи нечистот. — Я была добра — пыталась сделать это лёгким для тебя — и вот как ты мне отплачиваешь?! Толкаешь меня?!        Такое возмущение не заслуживало ответа. Сакура могла бы указать, что Рэйка сама собиралась столкнуть её по единственной причине — чтобы отомстить своему бывшему, но с неадекватной не поспоришь. Она молчала, концентрируясь на попытках выдернуть подол платья.        — Не знаю, какого чёрта ты меня одолела, но второй раз я не ошибусь, — Рэйка сделала жест сохранившейся рукой, и бьющаяся труба замерла, всё ещё извергая отходы, но теперь в сторону от них.        — П-подожди... — задыхаясь, проговорила Сакура, пытаясь встать.        Рэйка проигнорировала её и подняла руки, чтобы сложить печати дзюцу, способного убить мгновенно. Она использовала его ровно на трёх людях за свою жизнь, и каждый раз эффект был довольно удовлетворительным, когда кровь жертвы закипала и взрывалась сквозь поры кожи. Рэйка приберегала его только для самых достойных — таких, как люди, которые сталкивают их в озёра с рыбами-бритвами, откусывающими незаменимые куски от её прекрасного тела.        — Просто поторопись и умри! Кецуэки но дзюцу!        Ничего не произошло        Мокрая женщина с недоумением посмотрела на свои отсутствующие пальцы, прежде чем произнести жалкое: — Ой...        Сакура возобновила попытки вырваться.        — Раз уж мне приходится пачкать руки, что поделаешь, — Рэйка шагнула через мерзкую, скользкую жижу и схватила упавший рюкзак Сакуры. Одной рукой она вытряхнула содержимое на землю и схватила своё ниндзято. — Понятия не имею, что ты себе думала, крадя это, — сказала она брезгливо, вытирая немного нечистот о свои запачканные шорты. — Ты вообще умеешь им пользоваться, или думала сбыть за хорошие деньги? Боже, как я ненавижу бедных. А теперь сиди смирно, пока я тебя убью.        По мере её приближения Сакура пинала трубу без толку, полная решимости не сидеть сложа руки и не умирать.        — Сиди смирно! — повторила Рэйка, словно Сакура была непослушным ребёнком. — Так проще для нас обеих.        — Ты всё неправильно поняла, — сказала ей Сакура, качая головой. — Ты правда не хочешь меня убивать.        — Я правда хочу, — возразила Рэйка, подняв свою изуродованную руку. — Думаешь, они просто отрастут, а? Я изувечена, и это целиком твоя вина! Я не могу это так оставить!        Сакура проигнорировала её тщеславие.        — Если ты убьёшь меня, Какаши зарежет тебя сам! Он не обрадуется, не будет гордиться, не останется равнодушен! Он убьёт тебя.        Рэйка выпрямилась, на её мокром лице появилось раздражённое выражение.        — Эй, ты сменила пластинку, — подозрительно сказала она. — Ты говорила, ему будет всё равно. Думаю, ты лжёшь.        — Я лгала! — зарычала Сакура. — Я лгала очень долго. Как и Какаши.        — Угх! Хватит называть его так фамильярно! — рявкнула на неё Рэйка. — Только я могу звать его Какаши! Для тебя он — Какаши-сама!        — Не для меня, — твёрдо сказала ей Сакура. — Для меня он Какаши-сенсей.        Рэйка просто смотрела возмущённо.        — Это бессмысленно! — заявила она. — С какого чёрта он должен быть твоим сенсеем!        — Потому что он мой учитель! — крикнула Сакура в ответ. — Я куноичи из Конохи, я училась у Какаши восемь лет назад и служила с ним с тех пор. Мы любовники! Этот ребёнок — его, не Тошио! Он знает об этом, и если ты убьёшь меня, ты убьёшь его ребёнка!        Рэйка уставилась на неё, бледнея сильнее, чем позволяла потеря крови.        — Ты лжёшь, — прошептала она. — Ты грязная лживая шлюха, которая просто умоляет о пощаде!        — Я не лгу!        — Где твоё снаряжение, куноичи?! — резко спросила Рэйка. — Почему ты не использовала никаких дзюцу для защиты? Видишь! Ты всего лишь лгунья!        — Нет!— Сакура указала на рассыпанное содержимое сумки. — Вон! Вон мои свитки для призыва!        Рэйка неохотно перевела взгляд на два свитка, лежащих в нечистотах.        — Это может быть что угодно! — прошипела она на Сакуру.        — Мой контракт там, написанный кровью на этих свитках! Если не веришь, посмотри сама!        Взгляд Рэйки снова скользнул к свиткам, она беспокойно переминалась с ноги на ногу, явно не в силах решить, проверить ли правдивость слов Сакуры или отвергнуть саму мысль о том, чтобы потакать её лжи. Её мысли могли бы быть написаны на лице — столько страха и смятения увидела Сакура. Страха, что Сакура говорит правду и Какаши будет крайне недоволен, и смятения, как всё это вообще возможно. Как какая-то женщина могла опередить её в почётной позиции матери его детей.        Держа ниндзято направленным на Сакуру, она подошла к свиткам и наклонилась, чтобы поднять один с пола.        — Если это окажется твоим списком покупок, — пригрозила она, оставляя предупреждение недоговорённым.        С удивительной ловкостью для руки, на которой осталось только три пальца, Рэйка сорвала восковую печать и резко развернула свиток, дав ему упасть на пол. Она посмотрела на содержимое лихорадочным взглядом, пробежавшись по всей длине, прежде чем снова взглянуть на Сакуру.        — Это что, шутка?        Сакура молчала.        — Там ничего нет! Он пустой! — взревела она, швырнув свиток в лицо Сакуры с такой силой, что у неё заложило нос и заслезились глаза. — Не могу поверить, что на секунду подумала… боже. Это унизительно для нас обеих. Давай просто покончим с этим.        Она подошла обратно к Сакуре и занесла клинок.        Сакура закрыла глаза — и почувствовала только горячие брызги крови, хлестнувшие ей в лицо и на грудь. Она никогда раньше не ценила, насколько безболезненна смерть. Как сюрреалистично. Она посмотрела на себя, ожидая увидеть глубокие зияющие раны… но на мгновение отвлеклась, когда тело Рэйки с мокрым шлёпком рухнуло на землю в нескольких метрах от неё.        Мужчина в форме ниндзя из Деревни Скрытого в Облаках стоял по ту сторону упавшего тела, вытирая окровавленный меч о чёрный рукав. Он не совсем избежал брызг, судя по ярко-красным пятнышкам на его безупречно белом жилете. Хотя он этого не заметил бы.        — Саске, — прошептала она, прекратив борьбу за освобождение платья из-под трубы.        Он слегка сморщил нос и дышал через рот.        — Сакура, лучше бы ты не призывала меня в канализацию.

***

       — Вы уверены, что она пошла сюда? — спросил Какаши своих псов.        — Её след идёт по этой улице, но потом он раздваивается обратно, — доложил Шиба, азартно обнюхивая пространство между ног толпы, топтавшей мостовую вокруг него. — По какому пути идти?        Какаши замешкался. Если Сакура свернула направо от отеля, значит, она направилась в деловой район и вернулась в сторону большого подъёмника. Он хотел найти её как можно скорее, но…        — Биске, Акино и Гуруко — по свежему следу. Она, наверное, спустилась на лифте на третий уровень, но проверьте, не вышла ли на втором. Паккун и Шиба — покажите мне точно, куда она пошла на этом уровне. Мы догоним остальных позже.        Стая разделилась, и Какаши последовал за Паккуном и Шибой, которые петляли в сторону делового квартала, огрызаясь и рыча на всех, кто преграждал им путь в узких переулках. Тяжёлое чувство нарастало у него в животе по мере приближения к коммуникационному центру… но, может, он ошибается? Может, вопреки всякой логике, Сакура на самом деле не…        Но всякая надежда рухнула, когда две собаки остановились, обнюхивая старомодные двери.        — Она зашла сюда, — уверенно сказал Паккун.        Какаши посмотрел на название здания, написанное над входом, и внутренне простонал.        Телеграммы Аме        — Ждите здесь, — буркнул он псам, прежде чем толкнул дверь.        Внутри помещение удивительно напоминало банк: аккуратная очередь людей ждала приёма у одного из шести телеграфистов, сидевших за стойкой во всю длину комнаты. Не в силах ждать, Какаши обошёл очередь, игнорируя недовольное бормотание и возгласы, и оттолкнул одного из клиентов, чтобы обратиться к сотруднице в бордовом костюме за стойкой.        — Раньше здесь была беременная? — спросил он её. — С розовыми волосами, в белом платье?        Женщина бросила на него раздражённый взгляд.        — Господин, пожалуйста, займите очередь…        — Будет быстрее, если вы просто ответите на вопрос.        — Возможно, кто-то с таким описание был здесь раньше, да, — нетерпеливо сказала она. — Теперь, пожалуйста...        — Что она здесь делала? Отправляла сообщение?        Женщина развела руками.        — Это телеграфное отделение. Люди приходят сюда отправлять сообщения. Если она была здесь, весьма вероятно, она именно это и делала.        — Какое сообщение? Куда она его отправила?        — Простите? — женщина изумлённо нахмурилась. — С чего вы взяли, что мы можем просто раздавать такую информацию всем, кто спросит?        — Я её муж, — прямо сказал Какаши.        Женщина почти наверняка ему не поверила. Она ещё раз окинула его оценивающим взглядом, и было ясно, что она сделала вывод, что он не был ничьим мужем.        — Какая разница, — сказала она. — Я не могу разглашать эту информацию.        Взятка легко решила бы вопрос, он это чувствовал. Какаши потянулся к карману, готовый выложить любую сумму, чтобы подкупить её более сговорчивую сторону, но пальцы нащупали только пух. Он замер.        Сакура забрала все его деньги.        — Если это всё, господин, прошу вас уйти, — холодно сказала женщина.        Какаши слабо, натянуто улыбнулся.        — Извините за это, — сказал он, перегнувшись через стойку, чтобы схватить женщину за лацканы и притянуть к себе. — Но вы обязаны сказать мне, какое сообщение отправила беременная. Это вопрос национальной безопасности.        — Вопрос ч-ч… какой?.. — заикнулась она.        Ну… Может, и не безопасности этой страны.       — Вы меня слышали.        — Позовите менеджера! — рявкнула женщина коллегам. — Он псих!        Возможно, он выглядел столь же убедительным сотрудником полиции Аме, сколь и мужем. Он отпустил женщину обратно на стул и повернулся к остальному персоналу. Раз уж его сочли психом, стоило использовать это по полной.        — Кто её обслуживал? — громко спросил он. — Кто обслуживал беременную с розовыми волосами? Отзовитесь в ближайшие пять секунд, и я не начну отрезать уши.        Для пущей убедительности он выхватил любимый кунай и ловко перебросил его между пальцами – достаточно, чтобы показать, что он умеет с ним обращаться.        На четыре секунды комната замерла в полной тишине. На пятой секунде коротенькая молоденькая девушка на краю стойки вскочила с места.        — Я, — прошептала она, выглядевшая ужасно смущённой оттого, что заговорила. — Я её обслуживала.        Какаши оттолкнул другого клиента, чтобы подойти к ней.        — Какое сообщение она отправила? — спросил он.        — Я-я не помню, — выдохнула она. — Я помню только, что она отправляла его в Коноху. Ей пришлось заплатить в пять раз больше обычного тарифа за связь с враждебной территорией.        Нет. Нет. Нет!        Какаши провёл руками по лицу, схватившись за волосы, ничуть не успокаивая ничьи опасения, что он опасный сумасшедший. Нужно было сохранять спокойствие и собранность, но это было трудно, когда всё, над чем он годами работал, рушилось.        — У вас есть копия сообщения? — глухо спросил он.        — М-мы уничтожаем отправленные копии, — объяснила девушка. — Если только оно ещё не отправлено и стоит в очереди.        Он резко опустил руки.        — Оно могло ещё не уйти?        — Возможно…        — Где сообщения, ожидающие отправки? — спросил он.        — В задней комнате — нет — вас туда нельзя, господин!        Какаши перемахнул через стойку, игнорируя паническую суету сотрудников позади него, и прорвался через следующую дверь. Три телеграфиста подняли глаза в недоумении, когда он вошёл, следом вбежали встревоженные работники с передней стойки. Сколько бы раз женщина в бордовом ни повторяла: «Вам сюда нельзя!» Какаши оставался глух к ней, сосредоточившись на стопках карточек на столах телеграфистов.        — Это те, что ждут отправки? — спросил Какаши, приподнимая повязку, прикрывающую шаринган, чтобы лучше разглядеть напечатанные буквы.        — Уходите, или мы вызовем полицию! — настаивала женщина.        Военная полиция Аме была проблемой даже когда не пыталась мешать.        — Зовите кого угодно, — пренебрежительно сказал Какаши, планируя исчезнуть задолго до прибытия подкрепления. Он указал рукой на одного из телеграфистов — и то, что в этой руке был кунай, было лишь непреднамеренно угрожающим. — Вы сегодня что-нибудь передавали в Коноху?        — Я не помню, что передавал пять минут назад... — пробормотал мужчина, не сводя глаз с лезвия.        — Чёрт... — прошептал Какаши себе под нос и стал листать карточки в очереди с такой скоростью, что половина их слетела на пол в его спешке добраться до следующей стопки. — Где же оно?        У его ног клубами взвился дым, и телеграфисты в испуге отпрянули.        — Мы кое-что нашли, Какаши, — пропыхтел Бисуке. — На третьем уровне.        — Подождёт, — мрачно пробурчал Какаши. Он схватил другую стопку карточек и пролистал названия мест, напечатанные в углу каждой, шаринган работал быстрее любого человеческого глаза.        — Тебе нужно срочно прийти… — сказал его пёс. — Твоя женщина там. С ней что-то нехорошее.        Рука Какаши замерла над карточкой.        — Что?        — Быстрее, Какаши!        Копирующий ниндзя моргнул, словно впервые увидев хаос, который он устроил в этом офисе. Он оглядел встревоженные, злые и напуганные лица вокруг.        — Извините, — бесстрастно сказал он, — больше не побеспокою.        Он оставил их в растерянности и вышел к Паккуну и Шибе на улицу. Оба встали при виде хозяина и виновато завиляли хвостами, почуяв его настроение.        — Она потом пошла к большому подъёмнику, — сказал ему Паккун.        — Знаю, — отрезал он. Но у него не было намерения терять время на бессмысленный поход к подъёмнику, спуск на котором занял бы минимум пятнадцать минут. Это было слишком долго. Он посмотрел на своих псов, складывая руки.        — Встретимся на третьем уровне.        Не дожидаясь подтверждения, он закончил печати дзюцу и почувствовал, как земля под ногами стала невесомой, как воздух. Сработала гравитация, и он провалился вниз, сквозь шестнадцать метров бетона и металла, выпав с потолка второго уровня. Он не отменил дзюцу, когда земля снова стремительно приблизилась, и он снова провалился сквозь слой труб, распорок и опор.        Под ним показался пол третьего уровня. Какаши отменил дзюцу и тщетно раскинул руки, чтобы замедлить падение. Он ударился о землю с такой силой, что помял металлическую решётку, но последний момент кувырок спас его кости от переломов. Он изо всех сил пытался вдохнуть воздух, и через несколько секунд ему удалось подняться на ноги. Бисуке, Паккун и Шиба появились вокруг него почти мгновенно.        — Это было опасно, — отчитал Паккун.        — Я не спрашивал твоего мнения, — жёстко сказал Какаши. — Где она?        — Сюда, — пропищал Бисуке. — Думаю.        Какаши впился в него взглядом.        — Думаешь?        — Аммиак здесь просто адский, я почти ничего не чую…        Пришлось ориентироваться в основном по звуку. Звук хорошо разносился здесь между двумя металлическими платформами, растянувшимися почти на милю в каждую сторону, и далёкий лай стаи вёл их, как маяк, сквозь туман. Даже носу Какаши запахи казались отвратительными. По мере приближения к цели становилось только хуже.        — Мы с подветренной стороны, — пояснил Паккун, пока они пробирались по дорожкам и мостикам, образующим лабиринт между трубами и фабриками.        Они вышли из туннеля, и перед ними открылся вид на озеро. Внизу он разглядел несколько рыбацких лодок, выстроившихся вдоль причала — первый признак жизни, который он увидел на этом уровне.        — Сюда, — повёл их Бисуке по дорожке. Впереди Какаши увидел других членов стаи, столпившихся вокруг бесформенного предмета на земле.        Отвратительное зловоние сточной воды не привлекло его внимания, когда он подошёл к телу. Он видел только следы укусов, отсутствующие пальцы и длинную глубокую рану на спине, которая перебила позвоночник и рассекла рёбра как масло. Её платиновые волосы, когда-то бывшие её гордостью, были мокрыми и бурыми, прилипшими к коже, как жалкие верёвки.        Какаши с глухим стуком опустился рядом с ней, не обращая внимания на невообразимую грязь под ногами. Он потянулся, перевернул её на спину, чтобы уродливая смертельная рана была скрыта. Ему оставалось только взять её холодную безжизненную руку и сжать в своей.        — Какого чёрта она здесь делала? — прошептал он.        Стая не могла ответить. Они держались на почтительном расстоянии от места происшествия, издавая тихое скулящее ворчание. Какаши огляделся, озадаченный. Неподалёку из земли торчала труба. Вокруг неё застрял обрывок запачканной ткани, и он сразу узнал её. Но это не имело смысла.        — Сакура сделала это?        Паккун поднял голову от земли.        — Она была здесь. Но был и кто-то ещё.        — Кто?        — Твой другой ученик. Тот, что пахнет бурей.        Какаши не был уверен, что у него остались силы удивляться.        — Значит, она теперь с Саске.        — Их след ведёт к лодкам. Он не такой уж старый. Они всё ещё могут быть на озере.        Он уже не слушал Паккуна. Его взгляд упал на грязный маленький свиток, брошенный возле ноги Рэйки. Он был нераспечатан и забыт.       Это был свиток, который он дал Сакуре для её защиты.        С опозданием он осознал, что Паккун зовёт его.        — …что?        — Хочешь, чтобы мы пошли по следу? — снова спросил его мопс.        Какаши перевёл внимание обратно на девушку, чья жизнь оборвалась в грязи. Он мягко закрыл её широко раскрытые глаза, так и не отпуская её руку.        — Оставьте, — глухо сказал он псам. — Если она с Саске, она в безопасности.        — Она направляется обратно в Коноху, — заметил Паккун. Какаши глубоко вдохнул и медленно выдохнул.        — Уже не важно. Пусть делает, что хочет. Мне нужно отвезти тело Рэйки домой. Можете все уходить.        Паккун склонил голову набок.        — Но...        — Уходите.        Один за другим псы неохотно исчезли, пока не остался только Паккун.        — Если ты отпускаешь её… это значит, ты выбрал свой клан? Ты больше никогда не сможешь вернуться в Коноху после этого.        — Знаю, — вздохнул он. — Паккун, пожалуйста. Просто уходи.       Мопс вздохнул в ответ, глубже и с большим сожалением.        — Мне жаль, Какаши, — пробормотал он, прежде чем исчезнуть в облачке дыма.        Тёплый лёгкий ветерок взъерошил волосы и одежду Какаши. Он лишь подчеркнул, как неподвижно лежала рядом Рэйка.        — Прости, что тебе пришлось умереть так, — прошептал он ей.        Но ещё больше он жалел о том, что в тот миг, когда он её узнал… он почувствовал лишь облегчение, что тело на земле принадлежало не Сакуре.

***

       — Его невеста?        Сакура кивнула, прежде чем вспомнила, что разговаривает со слепым.        — Да, — сказала она, сосредоточившись на том, чтобы яростно тереть кусок мыла по своему платью. Она сидела на корточках на мелководье у восточного берега озера, полуголая и дрожащая, но по крайней мере рядом с Саске ей не нужно было беспокоиться о скромности. Ведь он ничего не выиграет от того, что услышит о её наготе.        — Она пыталась убить тебя, — ровно сказал Саске, всё ещё сидевший на носу рыбацкой лодки, которую они угнали и посадили на мель. — Какаши поймёт. Он разумный человек, в глубине души.        — Меня не беспокоит возмездие, — отрезала Сакура, — или… или его прощение, если ты об этом. Но это не значит, что я рада случившемуся. Будь у меня чакра, я могла бы просто нейтрализовать её или что-то в этом роде.        — А будь у тебя крылья, ты могла бы улететь, — пожал плечами Саске. — Приходится обходиться тем, что есть. Нет смысла лить слёзы над пролитой кровью.        — Кто льёт? — проворчала она. Она уже в третий раз яростно терла платье куском мыла, но ей всё ещё казалось, что оно воняет. Может, это она?        Саске спрыгнул с носа лодки на воду.        — Если ты пришла сюда с Какаши, — сказал он, проходя мимо неё. — Как тебе удалось от него уйти?        Сакура внимательно следила за его движениями. Несмотря на то, что он пришёл ей на помощь, она не была настолько уверена, чтобы поворачиваться к нему спиной — вдруг он решит отомстить за нападение у реки восемь месяцев назад. Только дурак расслаблялся рядом с Учихой Саске, будь он другом, врагом или странной смесью того и другого.        — Я его накачала, — просто объяснила она.        — Твой излюбленный метод атаки, судя по всему, — заметил он.        Она подняла бровь.        — Но он же работает, да?        — Пока не сработает против тебя. — Он повернулся в её сторону, и хотя она знала, что он слеп, ей пришлось бороться с желанием прикрыться платьем. — Ты его проткнула или?..        — Я скормила ему, — сказала она. — Он отключился очень мирно. — Пусть и с излишней нежностью, хотя депрессанты обычно не вызывали возбуждения. Разве что желание уже было, подавленное, как и все остальные секреты, которые любила вытаскивать на свет эта сыворотка.        Об этом, по крайней мере, Сакура отказалась говорить с Саске.        — Сомневаюсь, что он вообще стал бы на тебя нападать. Он явно готов спустить тебе с рук очень многое, — сказал он, пиная ногой гальку на берегу. — На его месте я бы убил тебя давно. Твоя жизнь — сплошное неудобство.        — Спасибо, — сказала Сакура голосом, полным упрёка.        Он снова слегка пожал плечами, прежде чем наклониться и провести пальцами по гальке.        — Но я не он, и не хотел бы быть им, — сказал он. — Представь, что он чувствует сейчас. Единственный человек в мире, который знает все его самые страшные секреты и готов ими поделиться, вырвался из-под его контроля. Он, наверное, рвёт на себе волосы.        — Сам виноват! — твёрдо сказала она. — Ему следовало сразу во всём признаться!        — И сдать свою семью под лицемерное правосудие Конохи? — Он взвешивал камешки на ладони и повернулся к гладкой поверхности озера. — Единственное преступление клана Хатаке в том, что они не присоединились к Конохе, но их поведение ничем не лучше и не хуже шиноби, привязанных к деревням. Вы выполняете миссии за деньги и убиваете людей, не задавая вопросов. Они делают то же самое. Единственная разница в том, что они выбирают свои цели сами, а вы — нет. Они свободны, а вы — прирученные псы. Деревни стремятся сломить вольные кланы, чтобы навести порядок и обеспечить безопасность в количестве. Вольные кланы стремятся уничтожить деревни, чтобы обрести свободу. Разницы нет, Сакура.        Сакура громко вздохнула.        — Я не буду слушать анархистскую проповедь, — пробормотала она.        — Трудно смириться с тем, что твой образ жизни — не единственный, и не является по своей сути лучше или этичнее. Хатаке Карасу — не хуже любого другого. Он заботится о своих и заботится о состоянии мира. То же можно сказать о любом ниндзя, верном Конохе.        — Ладно! — резко оборвала она. — Я поняла! Клан Хатаке такие милые люди, когда не пытаются меня прикончить! Но речь не о Карасу — речь о Какаши! Сколько людей, по-твоему, погибло из-за того, что он не раскрыл синдикат?        Саске встал боком к озеру и запустил один из плоских камешков. Сакура не смотрела, но услышала мягкие всплески, когда он запрыгал по воде, как стрекоза.        — Вопрос в другом, — сказал он, прицеливаясь следующим. — Сколько людей, по-твоему, он спас, снабжая своего помешанного на войне кузена ложной информацией, саботируя его миссии против Конохи и отговаривая его от жёстких мер? По правде говоря, Коноха могла бы уже понести огромные потери, если бы не Какаши, который их сдерживал, даже если вы этого и не осознавали.        — Он соучастник их действий против нас…        — Не в такой степени, как я, и всё же с кем ты сейчас тусуешься?        Сакура шлёпнула мокрым платьем о землю и села. Она была зла, подавлена, расстроена, и, чёрт возьми, почему всё должно быть так сложно?        — Ну и что, чёрт возьми, мне делать? — спросила она в пространство. — Если я сдам Какаши, у Конохи больше шансов уничтожить синдикат и закончить войну — если нет, я такая же соучастница, как Какаши, в защите врага и рискую дать войне разрастись! Хватит ныть про вольные кланы! Это очевидно! Я должна рассказать.        — Было бы наивно думать, что рассказ Конохе о Какаши и его клане положит конец войне, — вздохнул Саске. — Они уйдут в ещё более глубокое подполье, но продолжат сражаться… единственная разница в том, что ты потеряешь лучший актив против них. Какаши — неофициальный шпион Конохи и останется им, пока Коноха об этом не знает. Предашь его — потеряешь.        — Если я промолчу, меня тоже посадят, — холодно сказала Сакура. — Этого не будет.        — Да, это было бы неразумно, — признал он. — В тюрьмах нет яслей.        Она фыркнула и обхватила колени руками.        — Не знаю, зачем я вообще тебя слушаю. Всем известно, что ты думаешь о Конохе. Мне нужно делать всё с точностью до наоборот.        — Мне незачем тебе лгать, — просто сказал он. — Коноха и так занята саморазрушением, и что бы ты ни выбрала, это навредит твоей деревне. Так что ты собираешься делать теперь, Сакура?        Она покачала головой.        — Уже поздно. Я уже связалась с Конохой и рассказала всё. Они получат сообщение через несколько часов, и тогда за мной придут.        — Коноха… сейчас, наверное, не лучшее место, — сказал он.        — Что? — она сузила на него глаза. — Почему?        — У них не хватает еды, воды, антибиотиков. Агенты синдиката хорошо постарались, сея хаос в этой деревне.        — Поэтому я и должна вернуться. Я могу выявить шпионов синдиката, и Коноха снова встанет на ноги.        — Дело не только в этом, но судя по слухам, которые ходят в поместье Зуру… против Конохи затевается что-то крупное. Если я правильно догадываюсь, тебе стоит уговорить твоих лидеров начать эвакуацию сразу по возвращении.        — Что ты слышал? — прошептала Сакура, широко раскрыв глаза, пытаясь представить, что же может потребовать эвакуации. Последний раз Коноха приказывала об эвакуации, когда больше половины деревни сравняли с землёй во время катастрофического вторжения. Одна мысль о том, что подобное может повториться, заставила её вспотеть.        — Если я скажу, ты используешь эти знания только на благо Конохи, — он имел наглость звучать самодовольно.        — Саске! — сквозь зубы процедила она. — На кону жизни людей!        — И что? — спросил он с ожиданием. Затем вздохнул. — Сколько ты провела времени в поместье Зуру, Сакура? И ты так и не заметила?        — Что заметила?        — Озеро.        — Озеро? — ошарашено повторила она. Но… озеро было просто озером. Какое отношение большой пресный водоём имеет ко всему этому?        — Ты правильно сделала, что сбежала оттуда, — продолжил Саске. — Планы Карасу опасны.        — Я бы чувствовала себя лучше, если бы ты сказал, что это за планы.        — Я не знаю, что это за планы. Я могу только догадываться, — он пожал плечами, а затем спросил: — Ты договорилась о месте встречи с Конохой?        Похоже, большего от него не вытянешь.        — Есть деревня у границы со Страной Огня. Я сказала Цунаде, что буду там через два дня, чтобы вернуться в Коноху.        Он задумчиво кивнул.        — Это далеко отсюда. Уверена, что справишься одна?        — Да, — глухо сказала она, поднимая пару спиц для вязания. — У меня есть всё необходимое оружие.        Он не понял шутки.        — Как бы ты ни была вооружена, — серьёзно сказал он. — ты будешь в опасности.        — С этим я учусь жить.        — Я отведу тебя в деревню, Сакура.        Она резко взглянула на него.        — Отведёшь? — прошептала она. После того как он отказался помочь ей сбежать из поместья Зуру из-за того, что её знания помогут Конохе, он теперь предлагал помочь ей уйти из Аме? — А как же не помогать Конохе?        — Если ты уже отправила сообщение, ничто из того, что я сделаю, не изменит исход. Я могу хотя бы удостовериться, что ты доберёшься до границы живой. Только не жди, что я буду торчать рядом, когда появятся твои друзья.        Она оглянулась через озеро туда, где Аме теперь была лишь чёрной тенью в пару и тумане. Какаши наверняка уже проснулся. Беспокоился ли он о ней? Шёл ли он по её следу прямо сейчас? Если она откажется от помощи Саске, не рискует ли она, что Какаши догонит её и снова превратит в пленницу?        — Хорошо, — наконец сказала она. — Я обещаю не колоть тебя в этот раз.