Дом воронов

Предсмертный крик беззвучен, Взывая ко всему, что знал, Вот и я, пропавший, обретенный вновь, Взываю ко всем.        Сакура металась по комнате взад-вперёд, как пантера в клетке; пантера в клетке, да ещё и на сносях, с которой, как согласилось бы большинство зоологов, справиться труднее всего. Хуже того, она все ещё пыталась заглушить возбуждение, пульсирующее в жилах — сейчас это было совершенно неуместно! Сейчас, когда она чувствовала себя подвешенной в воздухе на тонкой верёвке, ожидая, куда подует ветер.        Возможно, поцелуй с Какаши был ошибкой. Она и не задумывала ничего, кроме драматичного прощального поцелуя, каких видела в тысячах романтических фильмов, но потом он ответил, и она обнаружила, что у неё всё ещё есть совершенно иррациональные гормоны, решившие, что их слишком долго игнорировали. И они были так близки. Если бы Карасу не вошёл в дверь, возможно, она всё ещё лежала бы в его объятиях, познавая, каково это — близость, которая должна была случиться между ними давным-давно.        Но теперь ей приходилось сидеть и ждать. Если всё пойдёт хорошо, Какаши скоро вернётся с Карасу. Как он собирался заставить того снять метку, а потом рассчитывать остаться со своим кланом после такого принуждения лидера, она не представляла. Честно говоря, у неё были свои, куда более серьёзные проблемы, например, как, чёрт возьми, она обеспечит себе быстрый и безопасный путь обратно в Коноху. Снять метку — это хорошо, но это лишь половина проблемы побега.        Нервы были натянуты так туго, что когда что-то стукнуло в оконные ставни, Сакура чуть не подпрыгнула от неожиданности. Раздражённая собственной реакцией, она направилась к ставням, которые Какаши закрыл ранее, и распахнула их на пару сантиметров, выглядывая наружу.       Прямо напротив виднелась крыша бани, и, поскольку все створки были откинуты, она могла заглянуть прямо в коридор наверху. Внизу просматривалась часть сада, а дальше виднелся маленький кусочек озера, теперь красный в свете заходящего солнца. Никого не было видно, и она начала подозревать, что это просто надоедливая птица врезалась в её окно, не глядя куда летит. Возможно, это один из воронов Карасу.        Так было до тех пор, пока она не заметила камень, прислонённый к одному из цветочных горшков на её крошечном балкончике. Сам камень был ничем не примечателен, но факт, что вокруг него была обёрнута бумага, перевязанная лентой...        Сакура схватила его и пристальнее вгляделась в здание напротив. Кто-то только что это бросил?        Тот, кто бросил, уже исчез, поэтому Сакура осторожно отступила в комнату и начала разматывать ленту и разворачивать прикреплённую записку. Первое, что она заметила — в руках у неё рецепт на бета-блокаторы, и она на мгновение удивилась, зачем кому-то понадобилось швырять это в её окно. Она что, выглядит так, будто ей нужны бета-блокаторы?        Потом она перевернула записку и обнаружила на обороте послание, написанное мелким, корявым почерком.        — «Сакура. Приходи к коттеджу у озера. Встретимся там».        Почерк был незнаком. Не такой аккуратный и точный, как у Какаши, который писал так, будто обучался каллиграфии раньше, чем стал ниндзя. И это был не почерк Карасу – ей достаточно было взглянуть на собственное отражение в зеркале, чтобы понять: мелкие, неровные буквы совсем не похожи на его крупный, размашистый почерк.        Это один из слуг? Или доктор? Ведь это было с его рецептурного бланка, и что, если он не так мертв, как она предположила?        Сакура снова посмотрела на окно, убедившись, что куноичи, охранявшие её, всё ещё отсутствуют, и направилась к двери, выглянув в коридор. Возможно, Карасу был слишком занят или взвинчен, чтобы вспомнить о новой смене охраны для её комнаты, потому что коридор всё ещё был пуст. Скорее всего, он был просто слишком уверен, что она не попытается покинуть комнату, с охраной или без.        Что ж, тогда он мог винить только себя, подумала она, выходя наружу и торопливо направляясь к служебной лестнице.

***

       Он никогда не осознавал этого раньше, но у Тензо, оказывается, был ограниченный запас терпения. За всё время, что он знал своего кохая, он редко слышал, как тот повышает голос, и уж точно никогда прежде — в гневе. Фактически, он даже включил это как критику в свои ранние оценки команды в АНБУ: «Рекрут №8 демонстрирует недостаток решительности против оппонентов и явное нежелание делать выговоры нерадивым бойцам».        Другими словами, слишком милый и слишком скучный для АНБУ. Он хорошо осознавал, что то же самое многие говорили и о нём самом, но он уже давно покинул АНБУ. Возможно, за время его отсутствия организация закалила Тензо больше, чем он думал. Но также возможно, что узнать, что твой кумир, на которого ты равнялся большую часть профессиональной жизни, беззаботно отдыхает в логове врага, пока идет война — это одна из немногих вещей, способных по-настоящему разозлить такого милого парня.        Какаши стоял непоколебимо, его дискомфорт от ситуации был надежно спрятан за бесстрастным лицом, которому так не хватало маски. Он не мог понять, что хуже: яростный гнев, исходящий от Тензо больше в его сторону, чем в сторону людей, отпиливших ему левую руку, или видимая боль, шедшая с ним рука об руку. Тензо дрожал и стискивал зубы не от физической боли. Это было полное предательство.        — Ты был моим другом, Какаши, — проскрежетал он низким, неровным хрипом.        — Не будь так многословен, — напутствовал его Карасу. — Просто скажи ему, что он мудак и что он тебе всё равно никогда не нравился.        Тлеющий взгляд Тензо обратился к Карасу.        — Так это он? — спросил он. — Легендарный лидер Синдиката? Я видел вещи и поинтереснее, плавающие в сортире.        — Давай сохранять приличия, Ямато-сан, — сказал Карасу, проходя за спиной Тензо и тыкая носком ботинка в двух трупов, выстроенных у стены. — Мы не хотим, чтобы ты закончил как эти две несчастные дамы.        Он наклонился, поднял маску лягушки с одной из мёртвых куноичи и приложил к своему лицу. Какаши взглянул на открывшееся лицо женщины и понял, что знает её: она была новым рекрутом АНБУ в том же году, когда он ушёл, и за те несколько месяцев, которые пересекались, у них было несколько совместных миссий. Большую часть того времени она думала, что его зовут Хатаке Каташи. Какаши никогда не поправлял её, потому что получал извращённое удовольствие от её смущения, когда Тензо наконец-то назвал ей его настоящее имя недель десять спустя.        Какаши заставил себя отвести взгляд от неё и снова сосредоточиться на Тензо, который уставился на него так, будто тот воплощал всё, что он презирал и ненавидел в этом мире.        — Ты довольно высокопоставленный член АНБУ, — беззаботно продолжил Карасу, снова обходя своего коленопреклоненного пленника. — Может, ты ответишь мне на пару вопросов?        — Что я вообще могу сказать, чего ты уже не знаешь? — процедил Тензо, не отрывая злобного взгляда от Какаши. — У тебя же есть информатор — один из самых высокопоставленных джонинов Конохи.        — Скоро и Хокаге, — парировал Карасу. Тензо фыркнул.        — Вряд ли. Если бы Хокаге уже не подозревала его, меня бы сюда не послали. А когда я не вернусь, её подозрения подтвердятся, и все узнают, какой ты на самом деле предатель и сукин сын, Какаши!        Непоколебимый взгляд Какаши дрогнул. Страх накатил, как расплавленная лава, потому что он знал: даже если Коноха ещё не уверена в его предательстве, сейчас уже слишком поздно что-либо исправить.        — Так один из ваших лучших джонинов становится нукенином, а она посылает всего троих ниндзя? — подтолкнул Карасу, приседая перед Тензо и внимательно разглядывая его сквозь прорези лягушачьей маски. — Какаши, ты должен быть оскорблён.        Взгляд Тензо метнулся к Карасу.        — Мы пришли не за ним.        Дьявол. Нет. Только не называй её имя. Какаши беспокойно переступил с ноги на ногу, мысленно заставляя Тензо посмотреть на него, чтобы безмолвно дать понять — нельзя упоминать Сакуру. Если Карасу узнает, что она куноичи из Конохи, она станет следующим телом у стены.        — Троих всё равно недостаточно, чтобы взять меня, — почти рассмеялся Карасу.        — Мы не ожидали, что вас здесь столько, — отрезал Тензо.        Какаши заметил едва уловимое напряжение в его плечах и подёргивание мышцы на челюсти.        — Он лжёт, — сказал он.        Тензо бросил на него яростный, недоверчивый взгляд в тот же момент, когда Карасу удивлённо поднял бровь.        — В чём дело?        — Даже на разведку Хокаге не послала бы всего троих в предполагаемый вражеский оплот. Я предполагаю, что в восьми километрах отсюда ждёт приказа целое подразделение АНБУ, а то и два. Если они не получат от него весточки, то нападут сегодня ночью.        Тензо смотрел на него так пристально, что было чудом, как он сам себе не навредил. Карасу улыбнулся Какаши.        — Где?        — На западе, — ответил он после минутного раздумья. — Ветер дует с востока; они знают, что нужно быть с подветренной стороны.        Карасу с любопытством взглянул на Тензо за подтверждением, и тот побледнел ещё больше от едва сдерживаемой ярости.        — Я доверял тебе свою жизнь, — злобно пробормотал он Какаши. — Как ты мог так поступить со мной? Со всеми? Как ты мог так поступить с ней, Какаши? Твоя семья — это сплошной позор, разве не так? Сначала твой отец, теперь ты. Почему бы тебе не сделать всем одолжение и не убить себя заодно...        Резкий пинок в челюсть заставил его замолчать.        — Довольно, — холодно сказал Карасу. — В этом доме говорят с уважением или не говорят вовсе.        — Карасу, — позвал Какаши, тщательно не глядя на Тензо. — Если целое подразделение АНБУ готовится атаковать это место, мы должны уйти сейчас же.        — У нас есть элемент неожиданности, разве нет? — Карасу пожал плечами, поднимаясь. Он положил маску лягушки на пол, но теперь в его руке блеснуло что-то ещё. — Нам стоит выйти им навстречу до заката. Показать этим глупым лакеям деспота, что они не ровня борцам за свободу.        — А если мы их победим, что дальше? Они вернутся в большем количестве через неделю. Нам следует признать потери и уйти, — сказал он Карасу. — Ты меня вообще слушаешь?       Какаши сомневался. Странный, отстранённый взгляд затуманил лицо Карасу, будто он только что вспомнил что-то важное или услышал далёкий звук, доступный лишь ему. Игнорируя Какаши, он повернулся и указал на Такаши и Мидори.        — Девчонка двинулась, — ровным тоном сказал он им. — Она направляется к коттеджу у озера. Вряд ли она далеко уйдёт, но задержите её, пожалуйста.        Мидори и Такаши поклонились и быстро скользнули сквозь толпу к выходу. Какаши сохранил бесстрастное выражение лица, но Тензо был менее успешен. Краем глаза он увидел, как его кохай метнул взгляд между ним и Карасу, но, к счастью, воздержался от комментариев. Он понял, что речь о Сакуре? Понял, что должен делать вид, будто не знает о её существовании, чтобы защитить её?        — Теперь, — сказал Карасу, снова поворачиваясь к Тензо, — ты расскажешь мне, сколько твоих друзей прячется в лесу.        — У меня нет друзей в лесу, — тут Тензо бросил на Какаши мерзкий взгляд. — Или где-то ещё.        Карасу рассмеялся.        — Ещё бы. Но Какаши думает иначе, так что ты нам всё расскажешь.        — Вы все умрёте задолго до того, как сможете вытянуть из меня ответы, — вызывающе прошипел Тензо.        Карасу протянул руку к Какаши.        — Начинай его резать.        Какаши посмотрел на предложенный ему осколок фарфоровой маски Тензо, который его кузен подобрал с пола. Осколок был острым, как любой кунай, и частично окрашен в одну из полос, обозначавших маску кота. В этом свете он выглядел как липкая кровь.        — Ты же провёл два года в следственном отделе Конохи, не так ли? — подтолкнул Карасу, вкладывая осколок в ладонь Какаши, когда тот не взял его. — С нетерпением жду.        Какаши перевел взгляд с фарфорового лезвия в своей руке на склоненную голову Тензо, а потом снова на Карасу.        — Во что ты играешь? — спросил он тихим голосом.        Его кузен лишь слегка улыбнулся в ответ.        — Ты и вправду дурак! — взорвался Какаши, швырнув осколок в стену с такой силой, что тот разлетелся вдребезги, а несколько членов клана шарахнулись от осколков. — Узнаёшь, что силы Конохи в шаге от того, чтобы вышибить дверь, и хочешь играть в допрос?! Нам нужно готовиться к отступлению!        — Ты ставишь под сомнение моё лидерство? — спросил Карасу, выглядевший одновременно и более удивлённым и убийственно серьёзным, чем когда-либо прежде. В комнате внезапно воцарилась гнетущая тишина, никто не двигался. Даже Тензо почувствовал критический разлад, возникший между двумя мужчинами, и замер неподвижно.        — Ты не достоин быть лидером этого клана, — медленно и чётко произнес Какаши, — если готов бросить жизни на ветер. Кто-то должен это сказать, Карасу: ты ведёшь клан к пропасти. Ты так одержим уничтожением Конохи, что теряешь рассудок.        — Ты что, вдруг решил вернуть себе трон, ваше величество? — насмешливо спросил Карасу. — Посмотри на себя, внезапно важничаешь перед всеми. Появился подчинённый — и ты вдруг стал галантным рыцарем. Может, расскажем ему, что не прошло и трёх минут, как ты домогался нашей бедной заложницы? Твои интересы сосредоточены ниже пояса, а не на ответственности. У тебя был шанс стать Хокаге и растоптать эту грязную деревню, а ты вместо этого слонялся по Амегакуре со шлюхой. И когда появляется возможность ударить по Конохе, ты первый отступаешь, как трус.        — Потому что я ценю жизни этой семьи, — тихо ответил Какаши.        — Ты просто не выносишь конфликтов, — упрекнул его Карасу. — Вот и всё.        Какаши видел, как люди тревожно переводили взгляды между ними. Если он прямо сейчас попытается захватить власть — объявит себя законным наследником клана и его истинным лидером — сколько человек его поддержит?        Он сомневался, что их будет много.        — Я умоляю тебя, Карасу, — мягко сказал он. — Оставаться здесь нет никакого смысла. Коноха уже знает о нас, они будут возвращаться снова и снова, пока не уничтожат. Если мы не уйдём отсюда сейчас, нам всё равно придется уйти позже, и жизни, потерянные при обороне нашей позиции, окажутся напрасными. Подумай.        Все замерли в ожидании следующей реплики Карасу, ждали решения о том, что им делать. Какаши не ожидал, что тот вдруг улыбнется и тихо рассмеется.        — Впрочем, ты не виноват, — дружелюбно сказал он. — Я держал тебя в неведении, позволял волноваться напрасно. Мы в безопасности здесь, и нам никуда не нужно уходить. Точнее, мы не можем.        Какаши сузил глаз.        — О чём ты?        Он был не единственным, кто недоумевал; несколько членов клана оглядывались, пытаясь понять, кто ещё не в курсе. Карасу повернулся и кивнул двум сереброволосым мужчинам, одним из немногих, кто не выглядел озадаченным поворотом разговора.        — Джин, Гинта, с нами. Идём к озеру.        К озеру? Какаши наблюдал, как толпа снова расступилась, давая им пройти, и понял, что его наконец ведут к ответам, которые он искал. Но он вдруг повернулся к Тензо.        — Прости, — сказал он своему кохаю, который, несмотря на все подколки, действительно был ему самым близким. Избитое лицо Тензо угрюмо смотрело в ответ.        — И это всё исправит, да?        Но как бы ужасны ни были его травмы, его отрубленная рука не кровоточила.        Карасу жестом остановил собравшихся членов клана на выходе.        — Присматривайте за пленником. Если он хотя бы вздохнет неправильно…        — Вы не сделаете ничего, — резко оборвал его Какаши. Хотя это уже не имело значения. Связанный человек на коленях был всего лишь невероятно живучим деревянным клоном Тензо.        Все посмотрели на Карасу, который лишь небрежно пожал плечами.        — Уважьте его. У него был тяжёлый день. А теперь пошли, Какаши.        Он последовал за кузеном и двумя другими членами высшего дома из комнаты по роскошным коридорам. Никто не проронил ни слова, пока они шли, и Какаши внимательно запоминал путь. Они вышли в сад, под арки глициний, мимо спокойных прудов, спускаясь к берегу озера. Если бы они направлялись к домику доктора сейчас, им нужно было бы повернуть направо и идти против часовой стрелки. Карасу свернул налево, на тропу, уходящую в самую гущу деревьев. Какаши уже потратил добрых два дня на обыск этого озера в поисках улик, и он уже прочесал эту тропу. Неужели он что-то упустил?        Оказалось, да, когда Карасу остановился у совершенно непримечательного дерева, склонившегося над кромкой воды. Под его сенью вода была идеально чёрной, как чернила, и Карасу ступил на колышущуюся поверхность, будто весил не больше пера.        — Держись рядом, — сказал он Какаши. — Света почти не осталось, и там внизу довольно легко заблудиться.        — Там внизу?        Карасу отпустил чакру в ногах и почти бесшумно скользнул в воду, исчезнув из виду полностью. Какаши посмотрел на двух других кузенов, которые уже заходили в воду с куда меньшим изяществом, чем первый, и вскоре они тоже нырнули под воду, устремившись вниз в мутную глубину.        Какаши очень надеялся, что есть способ узнать секреты этого клана, не вымокнув и не испачкавшись в грязи. С болезненным вздохом он побрел в озеро вслед за ними и сделал несколько глубоких размеренных вдохов, прежде чем нырнуть. Под водой было так темно и мутно, что Какаши пришлось открыть шаринган, чтобы не потерять из виду чьи-то ноги, мелькающие перед ним. Они плыли вниз, вдоль наклонного дна, и чем дальше они двигались, тем темнее становилось, пока он не был уверен, что Карасу и остальные плывут уже только на ощупь. Сквозь эту муть они не могли видеть.        Его лёгкие начали гореть. Сколько ещё им предстояло плыть? Уже проплавав вдоль и поперёк этого проклятого озера, он не мог понять, что Карасу мог показать ему здесь внизу, и если они не найдут это «что-то» в ближайшее время, Какаши придётся срочно всплывать.       Внезапно тело впереди развернулось в воде и словно растворилось прямо в иле, как угорь. Какаши быстро рванул к тому же месту и на ощупь нашёл края узкого туннеля, скрытого под камнями. Он замешкался. Воздуха и так оставалось мало, неужели он действительно хочет нырнуть головой в подводный туннель, слишком узкий, чтобы в нём развернуться?        Он никогда не осознавал, что у него есть легкая клаустрофобия, пока не оказался здесь. Но он никогда и не делал ничего настолько глупого.        Однако Карасу никогда не даст ему забыть, если он струсит сейчас, поэтому, не раздумывая о здравом смысле, он втянул себя в туннель.        Теперь он плыл совершенно вслепую. В этом туннеле не было ни искорки света, даже шарингану было не за что зацепиться, но он мужественно пробирался вперёд, вцепляясь пальцами в илистые стены. Что-то шевелилось и выскальзывало у него из-под рук — он предпочитал не думать, что именно. К тому же, его больше беспокоила проблема кислорода, вернее, его отсутствие.        Туннель поднимался вверх. Значит, конец близок. Грудь Какаши вопила о вдохе, и он пробирался вперед быстрее, пока не оказался практически на пятках у человека впереди. И как раз когда он подумал, что придётся вспоминать какой-нибудь малопонятный ветровой дзюцу, чтобы выиграть немного времени, ноги, преграждавшие путь, исчезли, и его лицо окатило ледяной волной.        Потребовалось мгновение, чтобы осознать: он вынырнул на поверхность.        — Немного забеспокоился, Какаши? — усмехнулся Карасу сквозь темноту. В этом холодном подземном кармане было чуть больше света, исходившего от слабо светящихся грибов на стенах. Этого хватило, чтобы увидеть, как Карасу выжимает волосы на каменном уступе в паре метров от него.        — Так это твое секретное логово? — парировал Какаши, вылезая из воды и отряхиваясь, обрызгав всех остальных брызгами. — Поэтому ты думаешь, что мы можем остаться здесь, когда там сверху шныряют АНБУ? Ты прав. Зачем уходить и наслаждаться свободой, когда можно прятаться в холодных, сырых пещерах под землёй?        — Мне с тобой некомфортно, когда ты пытаешься быть саркастичным. У тебя плохо получается, — Карасу откинул мокрые волосы со лба и повернулся к узкому проходу в скале позади себя. — То, что я хочу тебе показать, — там, и это нечто большее, чем «сырые пещеры», окей?        — Тогда что это?        Но Карасу был настроен не говорить.        — Увидишь.        Он двинулся по проходу, двое других последовали за ним, оставив Какаши мало выбора, кроме как стереть с лица мутную воду и последовать за ними.

***

       Сакура изучала неухоженные кусты роз и заросшую траву, окружавшие коттедж доктора. Ну, Карасу пока не выпрыгнул из-за них с криком «Ага!», так что она была почти уверена: вероятно, это не его ловушка. С другой стороны, она понятия не имела, кто написал ту записку, зачем и даже когда они хотели с ней здесь встретиться. Чем дольше она оставалась, тем вероятнее было, что Карасу или его прихвостни явятся, чтобы силой утащить её обратно. Но она не хотела игнорировать послание — вдруг у неё здесь неожиданный союзник?        На всякий случай, если встреча должна была состояться внутри коттеджа, Сакура тихонько постучала в дверь и, не дождавшись ответа, вошла. Дом был пуст, кроме Юи, которая всё ещё была в задней комнате — то ли спящей, то ли без сознания. Сакура замерла в дверном проёме. Помочь другой служанке она ничем не могла, поэтому, стиснув зубы, тихо закрыла дверь и вышла наружу. Было больно оставлять пациента, даже если этот человек — один из самых отвратительных экземпляров человечества.        Однако, когда она снова вышла, то заметила две фигуры, приближающиеся по тропинке к коттеджу. Один – темноволосый молодой человек, другая – белокурая женщина, чересчур похожая на Рэйку, чтобы быть кем-то, кроме её сестры. Хотя в этом клане все на одно лицо. Сакура с тревогой наблюдала за их приближением. Это те, кто прислал записку? Чего, чёрт возьми, им было нужно?        — Навещаешь подругу? — спросила женщина без тени приветливости или неприязни. Она бросила на Сакуру тяжёлый взгляд, будто та была утомительной обязанностью, которой не избежать.        — Тебе нужно вернуться в дом, — сказал ей мужчина. — Приказ Карасу.        — Я не подчиняюсь Карасу, — жёстко ответила Сакура, и у неё ёкнуло внутри. Эти люди не имели отношения к записке. Карасу просто послал их забрать её, словно непослушного ребёнка.        — Подчиняешься, пока находишься под его крышей.        — Это не его крыша! — возмутилась Сакура. — Это поместье и каждая крыша здесь принадлежат семье Зуру!        Мужчина и женщина Хатаке переглянулись с ухмылкой, будто Сакура и впрямь была ребёнком — притом не только непослушным, но и невежественным. Эта улыбка ей откровенно не нравилась. Все знали, что клан Хатаке — настоящие хозяева в этом доме, но никто не говорил этого вслух. Разве что если это скоро могло стать правдой...        — Позволь нам отвести тебя обратно в твою комнату, — снова сказал мужчина, обращаясь к ней так, будто она и впрямь гостья, а не пленница. — Уверен, ты уже проголодалась.        — Нет, я в порядке, — отрезала Сакура. — Останусь прямо здесь.        Женщина закатила глаза. Если они сёстры, то Рэйка прихватила себе все гены театральности.        — Такаши, просто хватай её и пошли. Не хочу пропустить момент, когда Какаши наконец врежет ему.        Мужчина, Такаши, не двинулся с места.        — Делай! — приказала женщина, вложив в команду всю свою власть. Судя по цвету волос, в этом клане она стояла выше него.        — А вдруг я ей наврежу? — беспокойно спросил он. — Карасу меня убьёт...        Замечательно. Теперь они говорили о ней, словно она хрупкая пташка со сломанным крылом.        — Да она килограмм на десять тяжелее тебя! Хватит трусить! — отчитала она его.        С твёрдым выражением лица мужчина двинулся на Сакуру, настроенный не терпеть возражений. Но едва его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, она с криком среагировала, попытавшись свернуться клубком. Ошеломлённый, он отпустил её и отпрыгнул назад, подняв руки.        — Что? Я же ничего не сделал!        — Ой, как больно! — заныла Сакура. Притворяться, что больно, вероятно, было бессмысленно — это купило бы ей от силы несколько минут. Тем не менее, эти люди изо всех сил старались усложнить ей жизнь. Минимум, что она могла сделать в ответ, — быть настолько невыносимой, насколько это вообще возможно.        Но у женщины лопнуло терпение.        — Ты что, не видишь, когда женщина притворяется, идиот? — рявкнула она на спутника и сама двинулась вперёд.        Едва она ступила, земля взорвалась у неё под ногами, и десятки жёстких деревянных лоз обвили её ноги и руки, поймав в ловушку.        — Мидори! — закричал мужчина и бросился к ней. Земля поддалась и под ним, но на этот раз он успел среагировать и отпрыгнул назад, уворачиваясь от тянущихся к нему лоз. Он не заметил дерево позади себя, чьи ветви стремительно удлинялись и извивались, как множество рук с длинными тонкими пальцами. Он услышал шелест листьев и начал поворачиваться, но было уже поздно. Дерево подхватило его в воздух, и за секунды он оказался так же туго связан и обездвижен, как Мидори.        Сакура стояла совершенно неподвижно, гадая, не случится ли то же самое с ней. Но нападавший интересовался только двумя членами клана Хатаке, и она смотрела широкими глазами, как органические деревянные путы стали сжиматься и сдавливать их, пока те не начали отчаянно биться, синея на глазах.        И вот они уже вовсе не сопротивлялись.        — Ты же убьёшь их, остановись! — встревожено крикнула Сакура.        Ползучие лозы перестали сжиматься, и постепенно те, что держали женщину, втянулись обратно в землю, а ветви, сжимавшие мужчину, ослабли настолько, что он свалился на землю. Оба лежали без сознания на мху.        Только тогда появился нападавший. Он вылез из земли, словно чудовищное болотное создание, весь в грязи и траве, но, поднимаясь на ноги, становился чище — вернее, грязь и трава превращались в плоть и одежду.        — Ямато-тайчо! — чуть ли не завизжала Сакура от удивления и радости, бросаясь к нему. Она никогда в жизни не была так рада видеть кого-либо. Он обернулся на звук её голоса, и она увидела облегчение на его лице, но оно быстро сменилось шоком как раз перед тем, как она врезалась в него и обхватила его так крепко, что он не мог поднять свои руки.        — Сакура, — выдохнул он. — Знаешь, на самом деле, просто «Тензо».        Он говорил ей это уже много раз, но она никак не могла запомнить.        — Прости, — она поспешно отстранилась, чтобы заговорить. — Ты меня удивил — что ты здесь делаешь?!        — Я здесь ради тебя, — сказал он, его глаза с беспокойством скользнули по её лицу и вниз, к животу. — Хокаге в панике, она не получала от тебя вестей уже несколько месяцев. Мы не знали, жива ты или мертва, и... боже, что он с тобой сделал? Твоё лицо...        — Цунаде прислала тебя? — перебила Сакура. — Значит, она подозревает Какаши?..        Он кивнул.        — У нас не было выбора. Он давал нам информацию – и она была не просто ложной, она была смертельной. Мы поверили ему, что силы вторжения Ива пройдут через Страну Трав, а они прошли через Страну Водопадов. Горстка войск, что мы там разместили, была бы полностью вырезана, если бы Наруто не успел вовремя. Он сказал, что Синдикат пойдёт за мной, и Цунаде сняла охрану с совета, чтобы прикрыть меня, и на следующий день одного из старейшин убили. Шикамару перехватил послание с вороном, где говорилось, что так и было задумано, а я был лишь отвлекающим манёвром.        Сакура уставилась на него.        — Какаши... Какаши не мог знать.        — Сакура, он часть Синдиката! — прошипел Тензо. — Не позволяй своим чувствам к нему ослепить тебя...        — Я не ослеплена! — запротестовала она. — Я месяцы пыталась связаться с Конохой, застряв в этом месте с утренней тошнотой, судорогами, болями в спине и депрессией! Я не питаю никаких иллюзий насчёт того, кто такой Какаши! Он не мог знать! Он сам мне говорил, что передаёт Конохе сливы о Синдикате, чтобы защитить. Если они были неточны... тогда... тогда Карасу, должно быть, водил его за нос!        Она замолчала и вдруг побледнела.        — Карасу водил его за нос. Он знает, что Какаши сливал информацию. Какаши в опасности...        — Сакура, — поморщился Тензо. — Тебе не кажется гораздо более вероятным, что Какаши солгал и тебе?        — Он не посмел бы, — сказала она совершенно серьёзно.        — Просто я думаю, ты даёшь ему слишком много поблажек, потому что ты... — Он кашлянул и посмотрел на её живот. — Ты же носишь его ребёнка, да?        Откуда он, чёрт возьми, это знал?        — Кто ещё знает? — прошептала она. В воображении она видела, как большая часть Конохи хмурится и качает головой в её адрес.        — Только я, — пообещал он. — Какаши сказал мне давно. Я думал, моё мнение о нём уже не может упасть ниже... как же я ошибался.        — Не думай о нём слишком плохо, — взмолилась Сакура. — Он просто пытается поступить правильно.        Но по жалостливому взгляду, который он ей бросил, она поняла, что он считает у неё синдром избитой женщины.        — Какаши – не тот человек, за кого ты его принимаешь, — тихо сказал он. — Я понимаю, Сакура. Тебе пришлось обманывать себя насчёт него из-за ребёнка...        — Нет! — резко сказала она. — Из-за этого ребёнка мне пришлось судить его строже, чем кого бы то ни было! За то, что меня оплодотворили, не дают индульгенций! Совсем наоборот!        Теперь Тензо выглядел просто смущённым. Она сомневалась, что он ей верит, но он благоразумно решил сменить тему.        — Как ты держишься? — грустно спросил он её.        — О, замечательно, — она злобно выдохнула. — Я в заточении у Синдиката, потому что им нужен этот ребёнок, чтобы заявить права на это поместье — нет, не спрашивай, я сама едва понимаю – и если они узнают, что я шпионка Конохи, я труп. Будь у меня возможность использовать чакру, я бы давно отсюда смылась. Но нет. Мне пришлось зависеть от мистера Нерешительного, который обрёл наконец мужество лишь тогда, когда понял, что не хочет, чтобы его сын родился здесь.        — Сын? — Тензо удивлённо моргнул. Сакура пылала.        — Это мальчик.        — О. Поздравляю, — сказал он трагическим тоном, будто она только что сообщила о смерти бабушки. — Но теперь всё кончено. К западу отсюда, в лесу, размещены два отряда АНБУ. Мы были бы здесь раньше, но Цунаде посчитала, что лучше захватить оборудование для крупномасштабного телепортационного дзюцу, чтобы доставить тебя домой без лишней нагрузки на твой организм. Я отведу тебя к ним сейчас. Я вернусь с подкреплением, чтобы разобраться с Какаши и остальными. Я не думал, что их здесь будет больше.        — Я не могу пойти с тобой, — вдруг сказала Сакура, касаясь лица. — Эта печать... она нужна, чтобы Карасу всегда знал, где я. Если я уйду... его люди настигнут меня за считанные минуты.        Тензо остановился, чтобы подумать, помрачнев.        — Я могу вернуться на базу и привести большую группу. Мы сопроводим тебя туда, где подготовили дзюцу. Для тебя это примерно пятнадцать минут пути, так что даже если нас будут преследовать, мы можем надеяться, что достаточно большая группа задержит их, чтобы тебя успели вывезти из этой страны.        Сакура сделала дрожащий вдох. Дом был так близко. Пальцы задрожали при мысли о том, что спасение так близко... и в то же время её слегка трясло от тревоги. Она не очень-то хотела, чтобы друзья видели её такой — толстой, медленной, нуждающейся в спасении из-за собственной глупости, что пришла сюда одна, надеясь тайно родить ребёнка.        — Это подходит? — спросил он. Она кивнула.        — Жди здесь, у домика, чтобы мы знали, где тебя найти.        — Спасибо, Яма... то есть, Тензо, — сказала она с благодарностью. — Какаши изо всех сил старался вытащить меня отсюда, но думаю, он будет рад твоей помощи.        — Он не выглядел особенно рад, когда я его видел, — холодно парировал Тензо.        — Ты видел его? — спросила она и кивнула. — Что ж, я всё равно рада, что получила твою записку.        Тензо склонил голову набок.        — Записку? Какую записку?        Сакура полезла в рукав и вытащила рецепт.        — Ту, что ты подсунул мне в окно? — напомнила она. — Из-за которой я пришла сюда встретиться с тобой?        Тензо прочёл записку, но хмурился.        — Я не посылал тебе этого, Сакура. Я пришёл сюда, потому что они захватили одного из моих клонов, и я услышал, как их глава приказал этим двоим «задержать тебя». Я проследил за ними. Они только что убили моих товарищей, я не хотел думать, что они сделают с тобой.        — О, — только и смогла она выдавить.        — Ты знаешь, кто мог прислать тебе это? — спросил он, возвращая записку.        Она покачала головой.        — Что ж... сиди смирно и будь осторожна, — предупредил он. — Я вернусь с другими минут через двадцать.        — Хорошо.        Он повернулся, собираясь уйти, и вдруг вспомнил о двух без сознания членах клана Хатаке, лежащих в паре метров. Холодное выражение вернулось на его лицо, он сложил печати для нового дзюцу, и на этот раз из земли выползли те же лозы, заключив пару в два гроба. Затем гробы медленно начали погружаться в землю, словно их что-то тянуло снизу, пока не осталось и следа от тел. Сакура скептически посмотрела на Тензо.        — Это заставит их помолчать какое-то время, но они не умрут, — сказал он, и в голосе слышалось, что он предпочёл бы обратное. Но философия воздержания от мести Наруто, видимо, на него подействовала, потому что он лишь пожал плечами и сам скользнул в землю.        Она нехотя подняла руку на прощанье и огляделась. Тот, кто прислал записку, не пришёл; она была почти уверена, что сейчас здесь была только она одна. Нечего было делать, кроме как ждать, и Сакура пошла присесть на пень у края озера. Здесь вода размыла берег, превратив его в обрыв с каменистым основанием, поэтому она решила не подходить слишком близко, зная о своей нынешней неустойчивости.        Она должна была радоваться, что через час, возможно, окажется в Конохе, наконец в безопасности. Так почему же сердце не прыгало от радости?        Наверное, из-за Какаши. Она начала надеяться, что Коноха никогда не узнает о его связи с Синдикатом, чтобы он мог вернуться с ней домой и зажить почти нормальной жизнью. Но с появлением Тензо эта надежда была смыта и заменена глубокой, неприятной тревогой. Для неё всё будет в порядке. Её сопроводят в Коноху, как принцессу. Цунаде, должно быть, очень за неё волновалась, если выслала два отряда АНБУ и организовала очень сложное телепортационное дзюцу. Такие штуки пускали в ход только на официальных мероприятиях для перевозки важных персон вроде даймё или для массовой эвакуации гражданских, которые не могли передвигаться, иначе они были слишком громоздкими и долгими для обычных миссий. Сердце согревалось от мысли, на какие ухищрения пойдёт её шишо ради неё, даже после того как Сакура солгала и скрыла правду о беременности.        Но что насчёт Какаши? Она видела жёсткий взгляд, появившийся в глазах Тензо при упоминании его имени, а ведь это был человек, которого она назвала бы — больше, чем кого-либо в мире — лучшим другом Какаши. Тензо считал его предателем и не слушал её оправданий... и когда АНБУ придут за Какаши, что это будет означать? Они хотят захватить его или убить на месте?        Она хотела предупредить его. Удирать отсюда нужно было не ей, а Какаши. Он играл на обе стороны в этом конфликте и теперь проиграл обеим. Коноха знала, что он предатель, а Карасу, должно быть, всё это время кормил его ложной информацией, зная, что тот передаёт её своей деревне. Но Тензо вернётся через двадцать минут, и где она начнёт искать Какаши? Насколько ей было известно, он был с Карасу, планируя заставить того снять печать чакры с Сакуры.        Возможно, ещё было время найти его и предупредить... и заодно заставить Карасу снять эту печать, пока её не увезли и она не потеряла шанс навсегда.        Она встала. Она должна попытаться.        Дверь коттеджа с грохотом захлопнулась за её спиной, и Сакура резко обернулась, увидев Юи, которая шла к ней, двигаясь скованно. У неё отвисла челюсть... потому что при дневном свете действие яда выглядело куда более страшным. Девушка была ходячим скелетом, кожа жёлтая, а некогда ярко-розовые волосы потускнели до уродливого тёмного пурпура. Язвы вокруг рта стали ещё заметнее, и она выглядела так, будто знала, что уже мертва.        — Юи… — прошептала она.        — Ты пришла, — проскрипела другая девушка.        Сакура удивлённо посмотрела на записку.        — Ты прислала мне это? — спросила она. Этот почерк — она видела его раньше, на смятой ведомости в подвале, обычно в её колонке, заменяя обязанности вроде «ароматизации белья» на «чистка туалетов». — Зачем ты хотела меня видеть?        — Тошио мёртв, — прохрипела Юи.        Сакура похолодела и отступила от приближающейся фигуры. Болезнь Юи поразила не только тело.        — Я не имею к этому никакого отношения, Юи. Ты должна мне верить.        Та покачала головой.        — Он умер из-за тебя. Ты ему мозги заморочила. Сбила с толку. Я говорила ему, ты ему не нужна. Он не слушал. Потом ты натравила на него своего мужчину.        Юи остановилась прямо перед ней. Так близко, что Сакура могла почувствовать вонь гнилостной инфекции. Она не так уж отличалось от трупного.        — Он никогда раньше меня не бил, — скрипела другая девушка. — Но после этого он бил меня, хлопал по лицу и называл твоим именем. Каждую ночь. Он насиловал меня. Каждую ночь.        Сакура была шокирована до молчания. Колючие слёзы ужаса запершили в горле, пока она смотрела на Юи.        — Я не знала... — прошептала она, потому что даже не задумывалась об этом. — Мне так жаль...        Теперь она понимала, почему Юи так явно отстранилась в последние недели в поместье. Сакура была так чертовски благодарна, что Юи даже не разговаривает с ней, и так рада, что Тошио больше не трогает Каору, что ни на секунду не подумала, что Тошио вымещает злобу на ком-то другом. На ком-то, кто скорее умрёт, чем заговорит об этом с Сакурой.        — У меня тоже был ребёнок, — протянула руку Юи, ухватившись за перед кимоно Сакуры, словно была слишком слаба, чтобы стоять без опоры, и Сакура поддержала её под руки. — От Тошио. Он велел избавиться от него, пока родители не узнали, и я избавилась. Я всегда делала, как он просил. Я не заслужила, чтобы меня вот так бросили! Знаешь, каково это было? Мне? Видеть, как в тебе растёт его ребёнок и что ты избежала той же участи, что и я, только потому, что за тобой бегает по пятам наследник клана Хатаке!        —Э-это неправда, — запнулась Сакура. — Они планировали меня убить, поэтому мне пришлось уйти.        — Меня никто никогда не любил, — хрипло пробормотала Юи, опуская голову. — Почему? Почему никто не полюбит меня? Я отдала Тошио всё, что только могла, а он плюнул мне в лицо. А ты торгуешь собой с тем, кто больше заплатит, и вот ты теперь... в этих дорогих одеждах, словно сама госпожа Зуру        — Я знаю, это несправедливо, — сказала Сакура. — Но... я уеду отсюда сегодня, очень скоро. Если пойдёшь со мной, я отведу тебя в настоящую больницу. Тебе станет лучше, обещаю.        Юи уставилась на неё.        — Зачем?        — Знаю, мы никогда не были на одной волне, но никто не заслуживает этого, — сказала Сакура. — Если тебе в ближайшее время не окажут должную помощь, я боюсь, ты... умрёшь.        — Но я хочу умереть, — сказала Юи, широко раскрыв глаза и пугающе искренне. — Я никогда не хотела жить, если не могу жить с ним.        О господи.        — Ты говоришь так сейчас, потому что больна, Юи. Ты болела так долго, что и разум твой заболел. Если подождешь здесь, мои друзья скоро вернутся, помогут нам выбраться отсюда, и тогда тебе окажут нужную помощь.        — Нет, нет, нет! — закричала Юи, отталкиваясь от неё. — Ты убийца! Ты убила Химико и Тошио, и меня ты тоже хочешь убить!        — Нет! — ахнула Сакура. — Я никого не травила!        — Травила! Ты дала Химико свой напиток! Она выпила его и вынуждена была уйти! Если бы ты выпила его, как должна была, она была бы жива! — прорыдала Юи, издавая хриплый всхлип.        — Что?.. — перевела дух Сакура, глядя на Юи с почти болезненным сжатием в груди. — Юи, ты же не... прошу, скажи, что не ты.        — А что мне было делать? Ты была беременна, я видела это яснее ясного, потому что сама через это прошла. Я знала, что это должен быть ребёнок Тошио. Доза была не смертельная, просто чтобы ты потеряла ребёнка. Тошио этого бы хотел.        — Ты пыталась спровоцировать у меня выкидыш? — вскрикнула Сакура в ужасе. — Как ты могла?!        — Тебе было бы лучше, если бы потеряла...        Ум Сакуры лихорадочно работал. Она знала, что Юи больна, но это было признание, а не бред.        — Тогда... Тошио... ты убила его тоже?        Лицо Юи исказилось от сожаления.        — Это ты сделала, — прохрипела она. — Ты довела его до безумия, а я не могла этого вынести. Я просто хотела помочь ему лучше спать.        — Чушь! — заорала Сакура. — Он тебя насиловал, и ты убила его! Не сваливай это на меня! А потом ты и сама попыталась покончить с собой, да?!        — Ты ничего не понимаешь! — завизжала в ответ Юи. — Ты расхаживаешь тут, не заботясь о жизнях, которые разрушила!        — Я разрушила?!        — Тебе вообще не следовало сюда приходить! Лучше бы ты просто умерла!        Юи подкрепила свой визг толчком, обманчиво сильным для её хрупкого тела. Сакура отлетела назад. Слишком поздно она осознала, что, отступая перед натиском Юи, подошла слишком близко к краю обрыва, и теперь её нога ступила в пустоту. Она попыталась направить чакру к ступням, но всё, что произошло — подошвы сандалий бесполезно скользнули по грязному склону, и затем она провалилась в невесомость.        Не было времени почувствовать страх или панику. Спина Сакуры с грохотом ударилась о каменистый, неровный берег. Что-то громко хрустнуло у неё в ухе, и она ждала боли, которая скажет, что она сломала. Инстинкт велел лежать неподвижно, и она чувствовала себя удивительно спокойно, глядя на измождённое лицо Юи, смотревшее на неё сверху с края обрыва. Оно было раздражающе близко. Сакура с досадой поняла, что упала не очень далеко.        — Юи, позови помощь, — тихо сказала она. — У меня сломаны рёбра.        Ответом Юи был комок сырой земли, брошенный сверху на неё. Она что, думала, это похороны?        — Не стоило врать, — крикнула ей безумная девушка. — Я всё расскажу им и позабочусь, чтобы никто не принял этого ребёнка за Тошио. Он этого хотел.        О боже. Она слышала всё, что говорил Тензо.        — Юи, — позвала Сакура, её голос стал выше и надломленее. — Юи, прошу. Не делай мне этого.        Но Юи уже ушла, и Сакура смотрела вверх лишь на тёмное небо. Она попыталась сесть и поняла, что не может. Боль разливалась по боку, свежая и сильная. Дышать было тяжело.        Всё в порядке, пыталась она убедить себя. Тензо скоро вернётся и приведёт помощь. Наверняка они привели с собой кого-то, кто разбирается в медицине? Всё ещё был шанс, что он найдёт её раньше, чем Карасу или кто-либо ещё, кому расскажет Юи.        Но пока она лежала, паника нарастала внутри, и происходило кое-что ещё. Тёплое, мокрое ощущение разливалось у неё между ног. Сакура даже не была уверена, что именно она чувствует, пока всё в её животе не сжалось так сильно, что она не смогла сдержать вскрик боли, когда всё — от связок до сломанных рёбер — сдавило и дернуло. Новый неприятный приступ боли стих так же внезапно, как начался, и Сакура осталась лежать, тяжело дыша и дрожа. Она ждала, боясь. Через несколько минут боль вернулась.        — Не сейчас, — прошептала она, сжимая живот. — Ты ещё слишком рано.        Её сломанные рёбра сдавило, и она снова закричала.

***

       Проход сквозь скалы казался бесконечным. Какаши знал лишь, что с каждым шагом они углублялись под землю и двигались на север, а значит, сейчас должны были быть прямо под серединой озера. Вода капала со скал сверху, образуя ледяные лужицы на камнях внизу. Время от времени Карасу останавливался на развилке в каменном проходе и выбирал новое направление.        Какаши не был полностью уверен, что кузен знает, куда идёт.        — Мы почти на месте, — услышал он слова кузена и посмотрел вперёд, пытаясь понять, чем этот безжизненный отрезок туннеля отличался от предыдущего.        Затем он осознал, что впереди кто-то ждёт их. Какаши прищурился, но разглядел мужчину лишь когда они подошли совсем близко.        Разумеется, из всего, что он ожидал показать ему Карасу здесь, внизу, угрюмый садовник был последним в списке. Он сидел на каменном выступе, максимально похожем на стул, и не мигая смотрел на четверых приближающихся мужчин.        Туннель заканчивался.        — Садовник, — тупо произнёс Какаши. — Ты заточил садовника под озером.        — Смотритель поместья, — поправил тот угрюмо.        Карасу бросил Какаши забавный взгляд.        — Как и предполагает его имя, он кое-зачем присматривает для меня. И вовсе не заточен.        Угрюмый мужчина фыркнул.        — Я всё ещё жду оплаты.        — Тсс, — отмахнулся Карасу. — Открой дверь.        — Не советую, — пробасил смотритель. — Он сегодня ужасно раздражён, сомневаюсь, что вы все выйдете живыми.        Карасу снова пожал плечами.        — Ничего страшного.       Со вздохом невысокий мужчина развернулся и заковылял к глухой стене, которую Какаши принял за тупик. Но она не была совсем глухой — посередине каменной поверхности был прилеплен прямоугольник бумаги с неразборчивыми каракулями очень старой, очень мощной печати. Все подобные печати обычно происходили из какой-нибудь деревни, и у каждой был свой стиль; эта определённо была родом из Ивы.        — Это дзюцу, которое Ива вам дала? — спросил Какаши. — Печать?        Карасу кивнул.        — Да, — мягко сказал он, — среди прочего.        Смотритель отклеил печать и отошёл в сторону, позволяя им увидеть маленькую дыру в стене, которую скрывала бумага. Пока они смотрели, она мгновенно расширилась, словно огромный глаз, и яркий оранжевый свет хлынул в туннель. Свет был горячим. Какаши почувствовал, как холодные щёки закололо от резкой смены температуры, и его шаринган мгновенно раскрылся, чтобы проникнуть сквозь ослепительный свет, от которого все остальные мужчины вокруг него вздрогнули и зажмурились, прикрывая глаза.        За зияющим дверным проёмом перед ними открылся грот, столь огромный, что там с комфортом могла бы разместиться небольшая гора. Вместо этого его почти целиком занимала самая большая птица, которую Какаши когда-либо видел — и, казалось, она горела. Возможно, для этого существа это было нормально, ибо оно выглядело совершенно спокойным, несмотря на то, что было приковано к земле сетью чёрных, обугленных цепей толщиной с деревья. Какаши понял, в чём дело: у птицы было больше конечностей, чем обычно. Помимо обычной пары крыльев, прижатых к бокам, ещё одна пара была пригвождена к земле цепями, а два огромных хвостовых пера, больше похожих на огненные плети, были скованы цепями, свисавшими с высокого свода пещеры.        Пыльные иллюстрации этого существа не шли ни в какое сравнение с реальностью, подумал Какаши, когда зверь наконец заметил посетителей и повернул к ним свои гигантские жёлтые глаза. Цепи задрожали и загремели, когда его тело напряглось, но не смогло двинуться. Клюв раскрылся, и он издал такой оглушительный вопль, что Какаши слышал его звон в ушах ещё долго после того, как клюв сомкнулся.        — Ну как? — крикнул ему Карасу с ухмылкой. Какаши обернулся к нему и понял тогда, что его кузен по-настоящему безумен. — Как только мы выпустим эту тварь на Коноху, они не поймут, что их ударило. Шестихвостый биджуу может стереть деревню с лица земли за секунды. Они падут на колени и сдадутся после первой же атаки... если кто-то вообще выживет.