Дом воронов

И ты действительно не думал, что это случится Но это действительно конец Так что извини, что ты превратился в корягу Но ты дрейфовал уже очень давно.        Ино стояла у стены тренировочного зала, нервно теребя руки перед животом и разрываясь между наблюдением за часами на стене и за тем, как Хокаге с напряжённым лицом расхаживает вокруг квадрата из свитков посреди комнаты. Помимо тиканья часов, шаги Цунаде были единственным звуком, эхом разносившимся по тихому залу, который днём принимал тренирующихся чунинов, но сегодня вечером был зарезервирован для Хокаге и избранного числа её самых доверенных оперативников АНБУ. И Ино. Они все стояли так же неподвижно и собранно, как их Хокаге была неспокойна и раздражена. Ино снова посмотрела на часы и принялась грызть то, что осталось от ногтя на большом пальце.        — Почему так долго? — спросила Цунаде уже в третий раз за этот час, и к этому моменту Ино и окружавшие её АНБУ знали, что отвечать не нужно.        В любую минуту свитки должны были активироваться, и Сакура появится... если только на этой миссии не произошло ничего ужасного. И если это случится, Ино не была уверена, что ей делать или говорить. Она не видела подругу месяцами, и один бог знает, как сильно та изменилась. Следует ли ей улыбнуться и поздравить? А вдруг Сакура отчаянно несчастна из-за всего этого?        Ино действительно не знала, чего ожидать, и не понимала, почему возвращение Сакуры потребовало участия целого отряда АНБУ. Она даже не знала, почему именно её Цунаде вызвала в качестве части приветственной группы, кроме какого-то туманного комментария о желании иметь под рукой медика «на всякий случай». Учитывая, что сама Цунаде была в десять раз опытнее её, Ино сомневалась, что её позвали из-за её медицинских знаний.        Всё, что она знала, это что АНБУ возвращали Сакуру и Какаши с той миссии, на которую должна была отправиться Ино. Возможно, она здесь потому, что была одной из немногих, кто знал о беременности Сакуры, и Цунаде хотела сохранить это дело в тайне насколько возможно?        Она уже открыла рот, чтобы снова спросить, зачем она здесь, но Цунаде, казалось, почувствовала назревающее раздражение и упреждающим взглядом заставила её замолчать. Ино с щелчком закрыла рот и снова принялась грызть ноготь.        До тех пор, пока в одно мгновение тренировочный зал не погрузился в хаос.        С яркой вспышкой четыре свитка, висевшие между столбами посреди комнаты, превратились в пепел, и тихая тренировочная комната наполнилась телами. Зал ожил от звуков движения, криков о помощи и хриплых воплей женщины. Тиканье часов потонуло в шуме. Цунаде рванула вперёд сквозь толпу АНБУ, которым пришлось быстро отскочить в сторону или быть отброшенными.        Ино в шоке осталась стоять у стены. Её глаза скользили по морю чёрно-белой формы и зацепились за вспышку розового.        Сакура!..        С опозданием она поняла, что крики исходили от её подруги. Что-то пошло не так. Почему она лежала на полу на аварийных носилках, сжав глаза от боли? Ино бросилась вперёд, прокладывая собственный путь через суетящихся АНБУ, чтобы опуститься на колени рядом с Хокаге. Напротив на коленях стоял Тензо без маски и что-то быстро говорил.        — Наш медик осмотрел её и обнаружил два сломанных ребра, у неё регулярные схватки каждые пару минут. Она говорит, они начались после падения. Её нужно срочно доставить в больницу. Я думаю, ребёнок появляется на свет...        Сакура открыла невидящие глаза.        — Шишо... Простите... Я вам не сказала...        — Это подождёт, Сакура. — Прошло много времени с тех пор, как Ино видела Хокаге такой бледной, измождённой и... старой. Она одной рукой гладила Сакуру по волосам, как мать, а другой, излучавшей чакру, водила по её животу. — Мне нужно знать, какой у тебя срок?        — Восемь... восемь месяцев... это слишком рано...        Рука Ино, протянутая к одной из рук Сакуры, замерла в воздухе. Цунаде, должно быть, заметила то же самое, потому что на её лице мелькнула похожая гримаса.        Но Сакура отсутствовала всего шесть месяцев.        Какие бы вопросы ни возникли, им придётся подождать. Цунаде схватила за рукав медика АНБУ, державшего один конец носилок.        — Отнесите её в больницу. Дайте стероиды для укрепления лёгких ребёнка, магний может продлить беременность, если понадобится. Убедитесь, что сначала вылечат рёбра. Дайте ей и обезболивающее…        — Да! Обезболивающее! — выдохнула Сакура, запрокидывая голову.        — Я пойду с ней, —сказала Ино, решив, что для этого её и вызвали. Цунаде, должно быть, знала, что Сакура ранена. Наверное, поэтому та вернулась раньше срока.        — Нет, — резко сказала Цунаде. — Ты здесь не из-за Сакуры.        — Но...        Цунаде заставила её замолчать жестом руки.        — Уносите её! — рявкнула она на АНБУ.        Ино беспомощно смотрела, как мужчины подняли носилки и понесли её к двойным дверям, которые держали открытыми двое других АНБУ. Было как-то неправильно, что она и Цунаде не последовали за ними. И это было свидетельством того, насколько абсурдно Сакура могла превратить в полную кашу что угодно, что для рождения ребёнка ей потребовались три дивизии АНБУ.        — Я... я не понимаю, — сказала Ино, глядя на Хокаге. — Тогда для чего я здесь?        Она посмотрела на Тензо, который перевёл взгляд на Цунаде, а та, в свою очередь, пристально смотрела на него.        — Подтвердилось?        Тензо едва заметно кивнул. Его лицо было бесстрастным, но брови предательски дрогнули в крошечном пожатии плеч, что оставило Ино в недоумении. Он выглядел... расстроенным.        — Вы схватили его?        — Он не сопротивлялся.        — Где он? — тихо потребовала Цунаде, словно собираясь с духом.        Тензо сделал жест рукой, и окружавшие их АНБУ начали отступать, открывая им вид на единственного человека в комнате, который был одет не в чёрно-белую форму. Ино не узнала его сразу. Его одежда была чужой, глаза и рот закрыты, а волосы распущены и длиннее, чем она когда-либо видела. Она не могла узнать и его позу, потому что он был вынужден копировать позу Шикамару.        — Кто это? — неуверенно и немного раздражённо спросила Ино. Случайные военнопленные не стояли выше в её приоритетах, чем друзья, рожающие раньше срока.        Цунаде проигнорировала вопрос. Она медленно подошла к мужчине, пока не встала прямо перед ним, близко, глядя вверх на его скрытое лицо. Если он и осознавал её присутствие, он не мог показать этого, пока Шикамару удерживал его тень.        Она протянула руку и сорвала скотч с его рта.        — За все мои годы, — начала Цунаде низким, взволнованным голосом, — мне никогда не было так стыдно за себя. Ты выставил меня и всю деревню на посмешище. Ты этим гордишься?        Мужчина не ответил.        — Как долго ты смеялся у нас за спиной, Какаши?        — Я не находил ничего забавного в том, что делал, Хокаге-сама, — прозвучал безошибочно знакомый баритон.        Рот Ино буквально открылся от изумления. Теперь она действительно не понимала. Этот человек, стоящий здесь, сдерживаемый и обвиняемый в измене, был Хатаке Какаши? Пожалуй, самым известным джонином в стране, если не на всём континенте?        — Что ты можешь сейчас сказать в своё оправдание? — потребовала Цунаде.        — Вы не хотите слышать от меня оправданий, и мне нечего оправдывать, — тихо ответил он.        Цунаде издала рычащий звук ярости, и её кулак метнулся вперёд. Шикамару вовремя отпустил теневое удержание до того, как удар пришёлся по челюсти Какаши, швырнув его в пыль и пепел, что раньше были свитками; если бы он удерживал его, этот удар мог бы снести голову Какаши с плеч.        — Я не понимаю, — снова прошептала Ино, глядя на Какаши, который медленно поднимался с пола. Это был учитель Сакуры. Для неё он никогда не значил больше, чем знакомый и случайный напарник, но каждый раз, глядя на него, она вспоминала собственного сенсея. И была рада этому.        Теперь она посмотрела на Тензо, ища какого-то подтверждения, что она просто неправильно поняла ситуацию. Он был близким знакомым Какаши дольше, чем большинство людей в этой деревне, и всё же он смотрел на пол с каким-то странным выражением.        Ему было очень больно.        Цунаде отвернулась.        — Отведите его в допросную, — отрезала она. — Пятьдесят пятая комната. И не вздумайте с ним церемониться.        Когда пара АНБУ подошли, чтобы схватить Какаши под руки и поднять на ноги, не слишком нежно сопровождая его к выходу, Цунаде махнула рукой, распуская остальных собравшихся агентов. Она повернулась к Ино, всё ещё пребывавшей в шоке.        — Я надеялась, что твои услуги не понадобятся, — сказала она ей, — но, как видишь, мы только что захватили очень высокопоставленного оперативника Синдиката.        Рот Ино открылся ещё шире.        — Я не верю! — выкрикнула она. — Какаши-сенсей никогда бы…        — Ино, — предостерегающе сказал Тензо. Она сверкнула на него глазами.        — Он твой друг — как ты мог подумать, что он работает на врага?!        — Я видел это, — тихо сказал он. — Моего клона захватили, и я встретился с лидером Синдиката. Какаши тоже был там. Он один из них.        — Нам нужно действовать быстро, — сказала ей Цунаде. — Ибики сначала поработает с ним, потом я хочу, чтобы ты проникла в его разум и извлекла всё, что сможешь, о Синдикате. Никому об этом не упоминай. Последнее, что нужно деревне — это чтобы выплыло наружу, что наш самый выдающийся джонин сотрудничает с Ивой. Моральный дух этого не выдержит. Общественности будет объявлено только, что мы захватили одного из их шпионов. Понятно?        — Понимаю, — уклончиво ответила она, — но... если вы не против, я хочу пойти к Сакуре. Хотя бы до того, как понадоблюсь Ибики.        Цунаде кивнула и посмотрела на Тензо.        — Я хочу, чтобы ты начал подготовку к другой экспедиции в поместье. Мы, наверное, опоздали, и они уже ушли, но, по крайней мере, мы сможем собрать оставленные ими улики.        — Да, Хокаге-сама, — он низко поклонился. — Я могу подготовить команду к завтрашнему утру.        — Но кто?..        Цунаде и Тензо посмотрели на Ино, первая наклонила голову.        — Кто?        Ино сглотнула.       — Кто отец? — прохрипела она. — Я хочу знать, кто это с ней сделал.        Тут Хокаге мельком взглянула на Тензо, но Тензо постарался нахмуриться, словно вопрос озадачил и его. Взгляд Цунаде задержался на нём на мгновение, прежде чем вернуться к Ино.        — Даже если бы я знала, это сейчас наименее важный вопрос. Сакура в плохом состоянии... честно говоря, я не думаю, что этот ребёнок выживет. Она говорит, что роды начались после падения, но это было давно, и урон мог быть уже нанесён...        — Вы думаете, это правда? — резко спросил Тензо. — Что она упала?        Цунаде холодно повернулась к нему.        — Думаешь, она лжёт, чтобы прикрыть его?        Он беспомощно пожал плечами. Он не хотел в это верить, но если бы это был кто-то другой, он бы и секунды не сомневался в такой возможности.        — Думаете, Какаши намеренно причинил ей боль?.. — растерянно спросила Ино.        Хокаге покачала головой, не желая строить никаких предположений.        — Иди организуй миссию, — снова сказала она Тензо. — А пока я думаю, кто-то должен послать сообщение на границу с Водопадом и сказать Наруто, что ему нужно вернуться домой как можно скорее. Ино, ты идёшь со мной.

***

       Боль от схваток казалась почти терпимой, как только медик АНБУ, сопровождавший её всю дорогу из Страны Дождя, наконец вылечил её рёбра. Газовая смесь, наверное, тоже помогала. Сакура жадно вдыхала из маски, пока медсёстры и врачи копошились вокруг неё, как стервятники вокруг трупа. Они щипали её руку, чтобы найти вену, стаскивали одежду, чтобы убрать её с пути, и раздвигали ноги, чтобы бесстрастно заглянуть между ними. По правде говоря, Сакура больше не волновалась. Ей было всё равно, что на неё под платьем смотрело больше людей, чем когда-либо в её жизни. Ей было всё равно, что она снова в больнице Конохи, и что половина людей, помогающих ей, были её коллегами, выполнявшими свою работу с пустым выражением шока на лицах. Она едва ли задумалась о выражении лица Ино, когда подруга её увидела, и в тот момент Хатаке Какаши был почти последним, о чём она думала.        Вселенная Сакуры свелась к родильному залу, и всё за его стенами было теперь вне её понимания. Всё, что она чувствовала, была боль, и всё, что она видела, была та самая медсестра, приближающаяся с кардиотокографом, чтобы прикрепить его к её животу. Аппарат пугал её. Она знала, что как только датчики включат, есть большой шанс, что не будет слышно ничего, кроме мёртвой тишины. Ни сердцебиения. Ни движений. Ничего. Окончательное подтверждение, что она убила ребёнка при падении.        Медсестра заколебалась, показывая Сакуре датчики.        — Я собираюсь прикрепить это к вам, Сакура-сан. Это измерит сердцебиение малыша и…        — Начинай уже! — вот всё, что смогла выговорить Сакура, хотя и это было впечатляюще. Медсестра вздрогнула и заспешила.        Ещё одна схватка пронзила её, и Сакура с хриплым стоном вцепилась в поручни кровати. Она зажмурила глаза, сосредоточившись на том, чтобы перетерпеть агонию, но всё же остро осознавала, как к её животу прикрепляют монитор. Она ждала. Где же звук того стучащего маленького сердечка, к которому она привыкла?        Почему в комнате так тихо?        — Он?.. — задыхаясь, проговорила Сакура, и говорить было трудно из-за комка в горле.        — Сердцебиение слабое и слегка аритмичное... — сказала медсестра, глядя на показания монитора.        Глаза Сакуры распахнулись. Крик облегчения чуть не вырвался из её горла неконтролируемо, но радость от осознания, что сердцебиение вообще есть, быстро угасала, когда она полностью осознала сказанное. Неудивительно, что медсестре было трудно встретиться с ней взглядом.        — Ребёнку не хватает кислорода, — сказал медик, заглядывавший между её ног. — Если он не родится в ближайшее время, то умрёт, а у вас ещё недостаточное раскрытие.        — О-операция, — пролепетала Сакура, стиснув зубы против новой волны боли. — Мне нужно кесарево. Сделайте мне спинальную анестезию…        Цунаде вдруг оказалась в изножье кровати.        — Ты уверена, что хочешь быть в сознании? Мы могли бы сделать тебе общий наркоз.        Когда именно её шишо вошла в родильный зал, Сакура могла только догадываться, но подозревала, что слишком сильно стиснула зубы, чтобы услышать скольжение двери.        — Нет, я хочу быть в сознании…        — Только чтобы командовать всеми дальше, — сказала Ино у её изголовья. Сакура посмотрела на неё настороженно, боясь увидеть обвинение и ждущий своего часа допрос с пристрастием — и она это увидела. Но по крайней мере Ино была готова пока сдержаться и лишь сделала глубокий вдох, схватила её за руку, полная решимости вести себя, как должна вести себя подруга в такой ситуации. Хотя сжимала она руку чуть сильнее обычного.        — У нас нет времени спорить, — коротко сказала Цунаде. — Начинайте подготовку. Операционные сегодня полностью забиты, так что придётся делать здесь. Вот что бывает, когда решаешь рожать посреди войны, Сакура..        — Запомню на будущее, — прохрипела Сакура.        — На будущее, говорит‎, — проворчала Цунаде, отходя, чтобы начать мыть руки и предплечья, пока медсёстры засуетились вокруг Сакуры ещё яростнее, призывая её сесть, пока врач с огромной иглой приближался к кровати.        — Знаешь, — сказала Ино, пытаясь отвлечь её. — Я не планировала становиться тётей так скоро. Но ты можешь загладить вину, если позволишь мне дать ему имя.        Сакура не знала, стоит ли сейчас предполагать, что ребёнок проживёт достаточно, чтобы получить имя. Да и потом...       — Нельзя. Кое кто уже дал ему имя...        — Да ну? — Ино подняла брови. — Кто успел до меня, а? Бьюсь об заклад, имя дурацкое.        — Да, наверное, — сказала она. Её мысли вяло вернулись в тёмный лес, туда, где Какаши последний раз держал её на руках. Когда он наклонился, чтобы прошептать его ей на ухо, это были последние слова, которые он ей сказал. Потом АНБУ вырвали его...        Укол иглы в спину стал почти таким же жестоким вторжением. Сакура вернулась в свою больничную койку с болезненным кряхтением, и теперь это она сжимала руку Ино слишком сильно. Облегчение было в том, что обезболивающее действовало быстро, и через мгновения она почувствовала онемение. Боль — вся — утихла. Она даже не чувствовала, как медсестра прижимается к её ногам.        — Ты в порядке? — прошептала Ино, отмечая почти безмятежное выражение на лице Сакуры.        — М-м, — По сравнению с тем, что она чувствовала минуту назад, внезапное отсутствие боли было не чем иным, как абсолютным блаженством. Трудно было почувствовать истинное облегчение, однако. Не тогда, когда она знала, что её сейчас разрежут. Особенно учитывая, что никто не был уверен, готов ли вообще этот ребёнок к рождению. И всё же дымка боли, застилавшая её разум, рассеялась, и она обнаружила, что может, хотя бы на мгновение, обрести новую ясность. — Ино… — прошептала она.        — А?        — Что они сделали с Какаши? — тихо спросила она.        — Эм… — Ино оглянулась, возможно, гадая, можно ли об этом говорить. — Какаши-сенсея забрали в отдел разведки. На допрос.        Сакура тихо выругалась.        — Эй, Сакура, — с любопытством начала Ино, — как ты упала?        Та подумала мгновение.        — С обрыва? — ответила уклончиво.        — С обрыва? — недоверчиво повторила Ино. — Просто так?        — Столкнули, — снова ответила она со вздохом. — Меня столкнули.        Ино пристально посмотрела на неё.        — Какаши?        Сакура покраснела и бросила на неё горячий взгляд.        — Одна из служанок.        — Хочешь сказать… на тебя набросилась простая служанка? На ученицу самой знаменитой куноичи в стране? — Ино смотрела на неё с недоверием. Она явно думала, что Сакура пудрит ей мозги, и что только другой ниндзя мог причинить ей вред... ниндзя вроде Какаши. Сакура хотела объяснить про синдром несовместимости, лишивший её чакры, способность настолько инстинктивную и естественную, что в тот миг, когда она увидела руки Юи, направленные на неё, и у неё был выбор уклониться или просто вбить чакру в землю, чтобы удержаться... она выбрала неверно.        Теперь она расплачивалась за эту оплошность, и у неё не было ни сил, ни терпения делать что-либо, кроме как скривиться и буркнуть:        — Всё сложно.        — Оставь допрос на потом, надо начинать, — резко сказала Цунаде, не дав Ино открыть рот. Она вернулась к постели в перчатках и хирургическом фартуке. — Ино, тебе тоже надо обработать руки.        Рука Ино выскользнула из руки Сакуры, и та вдруг осознала, что это оно. Цунаде протирала ей живот антисептиком, а одна из медсестёр держала скальпель на свету для осмотра. Другая вешала простыню так, чтобы Сакура явно не могла видеть, что с ней делают. Ниже шеи она не видела ничего.        Страх побежал мурашками по спине.        — Я не готова, — вырвалось у неё.        — Для тебя эта часть очень проста, — сказала Цунаде. — Просто откинься и позволь мне теперь всё сделать.        Она почувствовала, как две медсестры берут её за руки и начинают привязывать.        — Постойте... Я не хочу…        — Это просто предосторожность, ты знаешь, — мягко сказала шишо. — Ты должна оставаться неподвижной.        Сакура попыталась подчиниться, но не могла остановить дрожь, сотрясавшую её тело. Она думала, Цунаде прикрикнет на неё, чтобы она не двигалась; её трясло так сильно, что она удивлялась, как не спрыгнула со стола. Но это был не страх. Ей было холодно, но и не совсем так. Весь ужас её положения, теперь, когда анестезия забрала боль и дала место мыслям, обрушился на неё, как град стрел. Она не могла остановить стук зубов, даже когда Ино вернулась и снова взяла её обездвиженную руку.        — Все готовы? — тихо спросила Цунаде.        Медсёстры и дежурные врачи тихо подтвердили. Только тоненький голосок Сакуры пискнул: «Нет!», — но Цунаде всё равно предпочла его проигнорировать.        — Начинаю разрез, — сказала она.       Сакура закрыла глаза и сглотнула. Она так и не смогла привыкнуть к местной анестезии — к тому, что её режут, а она ничего не чувствует. Возможно, было бы лучше, если бы она могла посмотреть вниз и увидеть, что происходит, но у неё также было чувство, что даже после того, как она видела и сама проводила бесчисленные операции, видеть это, сделанное с тобой, совсем другое дело. Это вполне могло стать последней каплей для её рассудка прямо сейчас.        Она ждала, напряжённая и безмолвная, что Цунаде объяснит, что делает дальше. Она видела, как двигается её наставница, лёгкий блеск пота на её лбу и слабое отражение мерцающего синего света. Она использовала чакру. Ино стояла так, что могла видеть за простынёй, закрывавшей обзор Сакуре, и смотрела с мрачным молчанием. Вдруг её липкая рука судорожно сжала руку Сакуры. Через мгновение Сакура почувствовала сильное давление. Она ошеломлённо подумала, что её внутренности вытаскивают наружу, пока Цунаде толкала, тянула и сжимала губы в твёрдую линию глубокой концентрации.        Её голова беспокойно закачалась на подушке. Она посмотрела на Ино в поисках подсказки, но та была лишь бледной статуей. Она посмотрела на медсестёр, но они были слишком заняты наблюдением за процедурой или мониторами. Движение у окна заставило её замереть. Она смотрела и смотрела, и хотя сейчас ничего не видела, на мгновение ей показалось, что она увидела силуэт чего-то большого и чёрного, улетающего в ночь.        — Закройте окна, — настойчиво прошептала она. — Там что-то есть.        Ближайшая медсестра отвлеклась, взглянув на неё, затем на окна. Не увидев ничего, она вернула внимание к капельнице Сакуры.        Рядом с ней Ино ахнула. Давление в животе прекратилось так же внезапно, как и началось, и Цунаде выпрямилась.        — Вот и он, — сказала она без тени торжества или радости в голосе.        Сакуре показалось, сердце остановилось. Её руки дёрнулись против сдерживающих ремней, инстинктивно пытаясь протянуться. Она хотела закричать и потребовать увидеть своего ребёнка, но подкрадывающийся страх заставил её замешкаться. Почему он не плакал? Почему все выглядели такими встревоженными? Почему Ино смотрела на пол?        Никто не говорил ни слова. Медсестра пронеслась мимо, неся свёрток в окровавленной ткани, из которого Сакуре показалось, она мельком увидела одну крошечную, мелово-белую ручку. Внезапно Сакура была совершенно уверена, что это первый и последний раз, когда она его видит. Дверь захлопнулась за медсестрой, и в комнате стало гораздо тише, чем прежде. Она ожидала, что Цунаде что-то скажет — объявит, что всё кончено, подтвердит пол — что угодно. Но Цунаде всё ещё работала так же яростно, и когда она что-то сказала одной из медсестёр, Сакура поняла, что едва слышит её.        — Иди… — прошептала Сакура Ино, удивляясь, почему больше не чувствует хватку подруги, хотя видела, как та сжимает её руку. Глядя вниз, она чувствовала, будто её собственная конечность была за километры. — Ты должна увидеть малыша... убедиться, что с ним всё в порядке.        Ино просто посмотрела на неё.        — Нет, я не оставлю тебя.        — Я в порядке, — попыталась настоять Сакура, но её мысли слишком медленно соединялись с ртом, делая голос вялым. — Ребёнок...        — Сакура, ты не в порядке! — прошипела Ино, её слишком яркие глаза впились в лицо Сакуры. — У тебя кровотечение…        — Ино! — резко позвала Цунаде. — Немедленно принеси раствор для восполнения крови! Я не могу остановить кровотечение.        — Нет, — пробормотала Сакура, когда Ино исчезла из поля зрения. — Нет, вам нужно зашивать меня сейчас.        Никто не ответил.        — Что происходит? Надо поскорее закончить... — Она была усталой и тяжёлой, и знала, что если перестанет говорить, то уснёт, но... — Где мой ребёнок? Почему она его унесла?..        — Ты должна оставаться с нами, Сакура, — сказала шишо, но голос звучал очень далёким.        — Я в порядке, — попыталась она сказать. Тьма обнимала её крепко. Она начала переставать сопротивляться ей. — Я просто хочу своего малыша...        — Как его зовут, Сакура?        — Что? — ошеломлённо спросила она, огни в комнате мигали, словно кто-то играл с выключателем.        — Имя малыша? — сказал далёкий голос. — Как ты хочешь его назвать?        Обычно этим вопросом задаются позже, но в крошечный момент ясности она поняла, что позже может не быть — ни для неё, ни для этого ребёнка.        Свет снова погас, и она увидела вместо него ночной тропический лес, лунный свет, ударяющий в деревья и обнажённое лицо человека перед ней. Тьма снова поглотила всё, когда он наклонился к ней и прижал губы к её уху — поцелуй и полушепотом высказанное предложение.        — Эноки — не такое уж плохое имя, как думаешь? — сказал он. — Для мальчика.        И потом его вырвали из её рук, как преступника.        Сакура открыла рот, чтобы заговорить, но не была уверена, что издала хоть звук. Она знала, что потеряла сознание на мгновение, потому что следующее, что она осознала, было жгучей болью, как огонь, бегущим по венам. Ино вонзила иглу ей в руку. Пока она кричала и билась в судорогах, где-то рядом с грохотом распахнулась дверь, и кто-то закричал её имя.

***

       Киба зевнул, потягиваясь на деревянной платформе домика на дереве. Ветер переменился, и запах гари рассеялся с восходом луны. Он был рад. Значит, теперь можно было спать, не затыкая нос рубашкой, что тоже было не слишком приятно, учитывая, что он не мылся уже две недели. Хотя Акамару было ещё хуже — тот не купался лет двенадцать, если не считать редких заплывов в застойных прудах. Но Киба, привыкший к его запаху, без зазрения совести использовал свою огромную собаку как подушку в эту холодную мартовскую ночь, наслаждаясь её теплом.        Храп других ниндзя нарушал тишину ночи, наряду с отдалёнными, запаздывающими хлопками взрывов. Было тише обычного. Здесь, вдоль границы у Водопада, Ива обладала преимуществом высоты, но была зажата в узкой долине. Ситуация зашла в тупик, и всё, что им оставалось — продолжать отстреливать друг друга как мух, пока командование не изменит тактику. Или пока не останется никого, кто мог бы сражаться.        — Узумаки Наруто? — прошептал тихий голос, пробираясь между рядами спящих шиноби. Киба приоткрыл один глаз.        — Он на разведке, — буркнул он в ответ, прежде чем посыльный успел разбудить кого-нибудь ещё.        Посыльный сунул ему что-то.        — Передай ему, когда увидишь. Срочно, от Хокаге, только что пришло по рации.        — Срочно? Мне? — прохрипела светлая голова, появившаяся из-под одеяла в нескольких шагах от них.        Киба резко сел.        — Ты же должен быть на разведке! — прошипел он.        — Я и разведываю! — прошипел в ответ Наруто, потирая глаза. — Тридцать с лишним моих клонов рыщут вокруг. Если сегодня будут проникновения, я узнаю об этом за секунды. Пока жду, можно и поспать немного, да?        — Ё-моё, — Киба завистливо хмыкнул и стукнулся головой о бок Акамару, снова укладываясь. Его пёс лишь глубоко, сонно вздохнул в ответ.        — Давай сюда сообщение, — Наруто протянул руку, и посыльный передал ему сложенный листок бумаги, прежде чем скользнуть вверх по лестнице на уровень связи над ними.        Наруто пришлось вылезти из постели и, шатаясь в нижнем бельё, подойти к тусклому фонарю, висевшему на одном из деревьев у края платформы. Он поднёс бумагу близко к свету, чтобы прочесть.        — Чё там? — проворчал Киба.        — Говорит... мне предоставляется отпуск для возвращения в Коноху в связи с... ох.        — Что? — Киба приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на товарища, стоявшего к нему спиной.        — Сакура вернулась с задания, но она заболела. Цунаде считает, что я должен быть там.        Киба снова сел, ворчливость и усталость мгновенно улетучились. Все знали: если тебя вызывают обратно из-за того, что близкий друг «заболел», дело не в простуде. Скорее всего, это последний шанс попрощаться. Он снова открыл рот, но, не зная, что сказать, вынужден был закрыть его. Через мгновение он попытался снова.        — Там сказано, что с ней?..        — Нет, — Наруто ответил хриплым, лишённым сна шёпотом. — Только что одного из шпионов тоже вычислили.        — О. Ну, хоть какая-то хорошая новость, — безрадостно сказал Киба. Наруто поспешно прошёл мимо него, обратно к своей постели, чтобы найти одежду. — Интересно, кто это?... Ходят слухи, что это был очень высокопоставленный джонин, но расследование замяли. Надеюсь, Сакура не пострадала, потому что узнала, кто это... бедняга Сакура. Эй, Наруто, как думаешь, может...       Он замолчал, потому что, повернувшись к другому ниндзя, понял, что говорит сам с собой. Наруто исчез, оставив лишь смятое одеяло и слабый порыв ветра.

***

       Анко с удовольствием шлёпнула трубкой по пульту связи.        — Готово, — провозгласила она, поворачиваясь в кресле, чтобы бросить Тензо вызывающий взгляд. — И что же я попрошу взамен?        — Сообщение было от имени Хокаге, — сухо сказал он. — Я тебе ничего не должен.        Она надула губы.        — Да что с тобой, Деревяшка? Ты должен радоваться! Мы поймали одного из шпионов.        — И жизнь Сакуры в опасности, — напомнил он.        — Ой, да брось, — фыркнула Анко, отмахнувшись. — Чья жизнь не в опасности в эти дни? Честное слово, на передовой меньше мороки.        — «Да…» — подумал Тензо, но в этом случае он задавался вопросом, не его ли вина, что Сакура теперь в таком состоянии. Он раздражённо покачал головой в ответ на выходку Анко и направился к люку выхода из штаба связи. Она скорчила ему рожицу в спину.        — Ладно! Хмурься! Мне всё равно!        Тензо не слушал. Он спускался по деревянной лестнице, огибавшей огромное дерево, размышляя, не было ли бы Сакуре лучше, если бы он попытался вытащить её сразу, как только нашёл, невзирая на «метку» на её лице. Он оставил её всего на полчаса, но этого хватило, чтобы Какаши её нашёл.        Его семпай ведь не... не стал бы пытаться навредить ей? Он не хотел верить, что Какаши способен на такое, но он ведь никогда не думал, что тот способен и на предательство деревни...        Он остановился на вершине ступеней, вырубленных в горе, которые вели вниз, к деревне с её мерцающими огоньками. Лишь горстка людей внизу знала теперь о Хатаке Какаши. Подобное случалось и раньше, в Конохе и в других деревнях. Высокопоставленные шиноби переходили на сторону врага в кризисные времена, и администрация старалась замять это, если могла. Если шпионов ловили, их могли держать взаперти до конца войны, и никто бы об этом не узнал. Обычно их казнили, и правда всплывала спустя годы.        А что будет с Какаши?       С тяжёлым вздохом, чтобы вытолкнуть свинцовый воздух из лёгких, он направился вниз по ступеням, а затем свернул в сторону больницы. С Сакурой всё будет в порядке, убеждал он себя. Под присмотром такой, как Цунаде, она гарантированно выкарабкается. Но что насчёт её ребёнка? Ребёнка Какаши?        Хокаге рано или поздно придётся рассказать об этом. Тензо уже знал, что у него неприятности из-за того, что он не поделился этой информацией месяцами раньше, когда узнал, и он с ужасом представлял, каким пыткам его подвергнут, если именно он сообщит Цунаде, что отцом ребёнка Сакуры является предатель деревни. Раньше он молчал, чтобы защитить Какаши. Теперь... он просто хотел защитить Сакуру.        Он вышел на главную улицу и посмотрел через травянистое плато туда, где больница возвышалась над окружающими зданиями, ярко освещённая и как никогда оживлённая. После загрязнения воды и эпидемий не проходило и дня, чтобы больница не была забита до отказа. Койки было не достать. Но, будучи ученицей Хокаге, Сакура, надеялся он, всё же получила место...        — Тензо! — раздался крик через улицу.        Тензо обернулся, удивлённый, и увидел самого Наруто, бегущего к нему, слегка запыхавшегося и помятого, будто он только что вскочил с постели и примчался сюда. Он оглянулся на памятник Хокаге, с которого только что спустился.        — Я же только что отправил это сообщение на границу... — с изумлением проговорил он, пока Наруто запыхавшийся остановился перед ним.        Опираясь руками на колени, молодой человек махнул рукой.        — Хирайшин, — выдохнул он, — оставил метку... в квартире... могу вернуться... в экстренных случаях... сказали, Сакура больна... решил... наверное, экстренный случай…        Блестяще. Просто блестяще. Тензо надеялся, что пройдёт несколько дней, прежде чем Наруто вернётся, и к тому времени он сам найдёт хорошее укрытие. Он точно не планировал быть тем, кто встретит Наруто и сообщит ему новости о его двух ближайших друзьях и товарищах по команде.        Наконец отдышавшись, Наруто выпрямился.        — Она в больнице? — с тревогой спросил он.        — Ага… — неловко ответил Тензо.        — Что с ней? Она в порядке? — тяжело дыша, спросил Наруто.        — Я... Я не имею права говорить тебе, — пробормотал он в ответ, заметив, как у парня расширились глаза.        — Что значит, ты не имеешь права говорить мне?! — возмутился Наруто. — Меня же только что вызвали обратно, чтобы я её увидел!        — Знаю, знаю, — сказал Тензо, — но природа её проблемы... ну, деликатная. Я провожу тебя к Хокаге, и она всё объяснит. Наверное, она сейчас занимается Сакурой.        — Хорошо — да — веди! — горячо потребовал Наруто.        — Сюда.        Тензо провёл его через площадь к входу в больницу. Он остановился у стойки регистратуры, чтобы тихо спросить о местонахождении Сакуры, затем повёл Наруто к лифту и поднялся на пятый этаж. Если парень заметил, что они следуют указателям в отделение «родов и послеродового ухода», он ничего не сказал. Из-за нехватки коек никого не удивляло, что отравившиеся оказывались в педиатрии, а люди с переломами — в родильном отделении. Он не мог знать, чего ожидать.        Он был вполне уверен, что они идут по правильному коридору к нужному отделению, потому что впереди увидел кучку медсестёр и врачей, столпившихся у одной из дверей. Они либо настороженно прислушивались к звукам из-за двери, либо перешёптывались между собой.        — Вот вам и конфиденциальность, — громко сказал Тензо, приближаясь, заставив большую часть персонала виновато разбежаться.        — Что происходит? — потребовал Наруто, пытаясь пройти вперёд, но Тензо выставил руку, удерживая его.        — Как она? — спросил он самого старшего на вид ниндзя-медика, замешкавшейся у двери.        — Сейчас не можем сказать, — неуверенно ответила она. — Ребёнка забрали некоторое время назад, но с ней всё ещё работают. Выглядит серьёзно…        — Он… он выжил? — прошептал он.        Медик лишь беспомощно пожала плечами.        — Я видела его... но он не дышал, когда его уносили в реанимацию.        — Что? — Наруто покачал головой, сбитый с толку. — Какой ребёнок? Слушайте – что случилось с Сакурой?        Едва он это произнёс, как из палаты донёсся ужасный, сдавленный крик. Тензо попытался схватить Наруто за шею, когда тот нырнул под его руку, но пальцы сомкнулись на пустоте — Наруто уже врезался плечом в дверь, врываясь внутрь с криком «Сакура!». Тензо почувствовал знакомое проваливающееся ощущение. Оно возникало у него перед тем, как его либо увольняли, либо понижали, либо сдирали с него кожу заживо.        Действительно, взгляд Цунаде был убийственным, хотя она едва подняла глаза от работы.        — ВОН! — прошипела она сквозь зубы. Наруто, казалось, не услышал её.        Пугающе бледная Сакура лежала неподвижно на кровати, её губы чуть шевелились, но слов не было слышно. Тензо пожалел, что попытался последовать за Наруто внутрь. Под столом растекалась лужа крови, такая большая, что большинство персонала, казалось, в неё наступили, оставляя липкие красные следы вокруг кровати и по всей комнате. Если Цунаде заметила, что стоит прямо посреди этого, она не подала виду. Она была сосредоточена на том, чтобы вкачивать чакру в живот Сакуры.        Наруто смотрел в шоке.        — Она… она в порядке?        Ино подняла на них обоих взгляд.        — Вам лучше выйти, — тихо сказала она. — Цунаде-сама нужна концентрация.        — Нет, я останусь здесь! — заявил он.        — Подожди снаружи, Наруто, пожалуйста, — твёрдо сказала Цунаде.        — Наруто, — предостерегающе пробормотал Тензо, дёргая его за рукав. — Пошли.        — Но...        — С ней всё будет в порядке, пока Цунаде-сама не отвлекают, — сказал он ему прямо.        Постепенно Наруто неохотно развернулся и позволил Тензо выпроводить его из палаты обратно в коридор, который быстро опустел от любопытного персонала после крика Цунаде. Там он увидел ряд стульев вдоль стены, обычно предназначенных для встревоженных родственников или будущих отцов, и подвёл Наруто к одному из них, пока тот не рухнул. Он мрачно посмотрел на другие пустые стулья, думая, что, по правде говоря, на одном из них должен был сидеть Какаши, такой же бледный и шокированный, как Наруто.        — Я не понимаю, — проговорил парень, уставившись на дверь палаты Сакуры. — Она была на том задании в Стране Дождя... что-то пошло не так? В сообщении говорилось, что одного из шпионов раскрыли... Сакура была замешана? Шпион её ранил?        Он всё равно узнает, так или иначе, с тоской подумал Тензо, устало опускаясь на стул рядом с Наруто. Он потратил несколько мгновений, решая, как лучше подойти к теме, затем глубоко вздохнул и наклонился вперёд, уперев локти в колени.        — Не думаю, что шпион её ранил, — тяжело произнёс он.        — Тогда что, чёрт возьми, случилось? — потребовал Наруто. — Почему Сакура там, истекает кровью, а я сижу здесь, после того как меня специально вызвали, чтобы я её увидел?        — Тебе нужно понять, что случилось с Сакурой, прежде чем ты её увидишь. Цунаде не хочет лишний раз огорчать Сакуру…        — Я не стал бы её огорчать! — возразил Наруто.        Тензо воздержался от замечания, что он вполне мог бы, если разозлится так, как он, Тензо, подозревал, когда полностью узнает, что случилось с Сакурой и кем был этот «шпион». Наруто никогда не славился мягким нравом, поэтому он решил действовать медленно и осторожно.        — Её миссия пошла немного... не по плану, и она была ранена при эвакуации, Наруто. Обычно это не было бы проблемой, но из-за того, что она была беременна, всё немного осложнилось. Не волнуйся, Цунаде — лучшая целительница в пяти странах, так что никак...        — Что ты сказал?        — Прости?        Наруто пристально на него посмотрел.        — Не говори глупостей, она не беременна.        Он надеялся, что Наруто не заметит, как он это ввернул.        — Вообще-то... беременна, — осторожно сказал Тензо. — Или, по крайней мере, была. Она родила сегодня ночью. Поэтому она там, Наруто. Операция прошла не совсем гладко.        Несмотря на смертельную бледность, из-за которой тёмные отметины-усы на щеках выделялись ярче обычного, Наруто нашёл силы глухо рассмеяться.        — Да? А где же ребёнок?        — Ты же слышал, когда мы пришли. Они сказали, что ребёнка забрали в реанимацию, — осторожно сказал ему Тензо.        — Ребёнка?.. Ты имеешь в виду... того, кто, по их словам, не дышал? — спросил Наруто, и всё напускное веселье исчезло с его лица.        Тензо слегка кивнул и наблюдал, как Наруто откинулся на спинку стула и уставился на противоположную стену коридора. Он почти не двигался после этого, и Тензо не испытывал особого желания пробиваться через его шок к его мыслям, поэтому тоже сидел и молчал. Он даже не дошёл ещё до самой худшей части...        Спустя, казалось, вечность, Наруто глубоко вздохнул, будто впервые после их разговора.        — Я даже не знал, что у неё есть парень, — глухо проговорил он, скорее для себя, чем для Тензо.        —Не думаю, что он у неё есть, — тихо сказал Тензо.        Наруто нахмурился, глядя в стену.        — Тогда как?..        — Эм… — Тензо кашлянул от неловкости. — Обычным способом, полагаю.        — Нет, я имею в виду кто…       Тут Тензо спасло божье провидение: дверь в палату Сакуры скрипнула, и вышла Цунаде, с пятнами крови на одежде. За ней следом вышла Ино, тихо прикрыв дверь.        Хокаге устремила свой деловой взгляд прямо на Наруто, который чуть не вскочил при её виде.        — Мы остановили кровотечение, — сказала она без тени облегчения. — Она потеряла много крови, так что пока не вне опасности. Раствор для восполнения крови должен скоро подействовать, надеюсь, и мы переведём её в обычную палату. Тогда ты сможешь посидеть с ней.        Наруто заметно поник.        — Она поправится?        — Думаю, да, — Цунаде дала ему небольшую ободряющую улыбку. — Сакура переживала и похуже.        — А что с её ребёнком? — спросил Наруто, и в его тоне звучал намёк на обвинение, который никто не мог не заметить. Ведь было ясно, что они знали о её беременности задолго до того, как он узнал об этом сегодня ночью.        — Пока не знаю. Я как раз иду туда, чтобы выяснить.        — А что насчёт него? Где он? — настаивал Наруто.        — Кого? — Цунаде вопросительно подняла бровь.        — Отца – того, кто довёл Сакуру до этого, — яростно сказал Наруто. — Кто он и почему не с ней?        Тут Хокаге мельком взглянула на Ино и Тензо, но Ино выглядела растерянной, а Тензо позаботился нахмуриться, будто вопрос озадачил и его. Взгляд Цунаде задержался на нём мгновение, прежде чем вернуться к Наруто.        — Всё, что сейчас важно — это то, что рядом с ней её друзья.        — А что насчёт Какаши-сенсея?        Цунаде даже бровью не повела.        — А что с ним?        — Я думал, он должен был быть на этом задании с Сакурой. Он знал, что она беременна? Он тоже вернулся с ней? — Наруто переводил взгляд с одного тщательно пустого лица на другое. — Где он?        — Он... да, в Конохе, — медленно сказала Цунаде. — Ты сможешь увидеть его позже. А сейчас я хочу, чтобы ты был рядом с Сакурой. Ты понял?        — Да, — Наруто слегка кивнул.        — Хорошо. Можешь идти к ней, — сказала она, и, не дожидаясь, передумает ли она, Наруто проскользнул мимо неё в палату, где Сакура приходила в себя. Цунаде подождала, пока дверь не захлопнулась, прежде чем посмотреть на Ино. — Я хочу, чтобы ты пошла в разведотдел и…        — Хокаге-сама, я надеялась, что смогу заглянуть к ребёнку Сакуры, прежде чем пойду? — перебила её Ино. — Сакура просила меня.        Цунаде одарила её холодным взглядом.        — Твоя обязанность — помогать Ибики сейчас. Крайне важно, чтобы мы начали вытягивать информацию из Какаши как можно скорее. Ты ведь понимаешь эту деталь, не так ли, Ино?        На лице Ино застыло нечитаемое выражение, она поклонилась Хокаге и бросила Тензо быстрый, скрытый недобрый взгляд.        — Да, Цунаде-сама, сделаю всё возможное, — ровно сказала она и, развернувшись, зашагала прочь, сбрасывая запачканный кровью фартук по пути.        — Дознавателям нужны спокойствие и хладнокровие, — тихо сказала Цунаде Тензо, глядя, как девушка уходит. — Она и так потрясена видом подруги; я не хочу, чтобы она шла на допрос с мыслями о мёртвом ребёнке.        Тензо резко повернулся к ней, поражённый.        — Хотите сказать, что он…       — Я ничего не хочу сказать, — раздражённо возразила она. — Но если это так, то Ино не должна узнать об этом первой. Я разберусь с этим сама, а ты начни организовывать новую экспедицию в поместье в Стране Дождя.        — Конечно, — неловко сказал он. — Но могу я задать вопрос, Хокаге-сама?        Она бросила на него нетерпеливый взгляд, который он воспринял как разрешение.        — Когда вы расскажете Наруто о Какаши?        — Как только у меня будет минутка спокойно поговорить с ним об этом, хотя держу пари, он узнает раньше, — коротко сказала она. — А теперь могу я спросить кое-что, капитан?        — Эм...        — Ты знаешь, кто отец ребёнка Сакуры?        — Эм-м-м… — Он не знал, что сказать. Откровение о беременности Сакуры и предательстве Какаши было тем, от чего Хокаге придётся долго отходить... он не был уверен, что она переживёт апоплексический удар, который её хватит, если он скажет ей сейчас, кто отец. Это было бы всё равно что вылить сотню бочек горючего на и так бушующее пламя. Возможно, лучше подождать, пока огонь не утихнет, прежде чем...        — Если я узнаю, что ты скрываешь от меня личность этого человека, — угрожающе продолжила Цунаде, — я понижу тебя так быстро, что шея сломается.        Тензо не был уверен, как это сработает, но он воспринял это всерьёз.        — Я… э… да.        Она уставилась на него так сурово, что он подумал, что она научилась этому, прослужив в дознавательном отряде в молодости. Тензо сглотнул, но был спасён от возможного провала и выбалтывания правды, когда Хокаге громко цыкнула от досады и развернулась вихрем светлых волос и зелёного хаори. Она ушла, оставив Тензо размышлять о множестве различных способов, какими она могла бы и, вероятно, сломает ему шею.

***

       Сыворотка правды, в её самой откровенной форме, была не самым приятным веществом. Это не то же самое, что тщательно приготовленный Сакурой анестетик, который расслаблял язык, пока ничего не подозревающий пациент медленно засыпал. Это была та самая дрянь, которую Какаши сам вливал в глотки не желающим того — преступникам, военнопленным, заложникам — тошнотворная смесь депрессантов, стимуляторов и ядов, призванная ослабить тело и расшатать разум перед допросом.       Комната, куда его поместили, была яркой, в отличие от сырой камеры, куда он когда-то бросил свою кузину Соболь, прежде чем убить её. Это была одна из самых глубоких комнат в штабе разведки; большая, круглая и холодная, с каменными ступенями, ведущими в мелкий бассейн посреди комнаты, где стояли два белых столба. Высоко на стене было широкое стеклянное окно, за которым охранники и наблюдатели могли видеть происходящее в круглой белой комнате на безопасном расстоянии.        Какаши предположил, что должен быть польщён. Сюда приводили самых высокопоставленных задержанных, и именно в этой комнате по приказу Второго Хокаге пытали и допрашивали одного из бывших Мизукаге.Он сам однажды привёл сюда печально известного ниндзя-отступника из Облака и привязал его между двумя столбами. Теперь он был тем, кого насильно накормили наркотиками и под конвоем отвели в бассейн Пятьдесят Пятой Комнаты. Его руки были теперь туго перетянуты острыми пластиковыми стяжками и подвешены к вершине каждого столба на такой высоте, что сесть было невозможно. Перед ним расхаживал Ибики, наблюдая за ним так, будто он ничем не отличался от любого другого отребья, приведённого ползком.        Было трудно смотреть на него. Наркотики в крови так кружили ему голову, что если он смотрел, как Ибики расхаживает взад-вперёд, ему казалось, что его сейчас вырвет на него, но это при условии, что он вообще мог держать голову. Сейчас Какаши просто висел на руках, лицом к земле, слабее и усталее, чем он себя чувствовал давно, и всё же стимуляторы, бушующие в его мозгу, заставляли самые странные и случайные мысли и воспоминания проноситься по синапсам. Он сознавал, что дёргается и дрожит как сумасшедший, и когда он говорил, он заикался.        По крайней мере, Ибики знал лучше, чем думать, что это от страха.        — Так у твоей семьи Рокуби? — повторил Ибики с густым недоверием. — Шестихвостый зверь, легендарный своей способностью сжигать целые леса взмахом крыльев?        — Тот с-самый, — прошептал Какаши. — Карасу полностью... контролирует... его. Он может задействовать его в любой момент. Вы должны... должны подготовиться к эвакуации Конохи. Сейчас же.        — Мне странно, что ты готов раскрыть детали о самом мощном оружии вашей организации, но не скажешь мне ничего столь же простого, как сколько вас всего, где ваши убежища, или другие контакты Синдиката в Конохе...        — Я с-сказал тебе, — с усилием выдавил Какаши. — Я дал тебе их имена.        — Ты назвал мне имена пекаря, который умер пять лет назад, двух новобранцев АНБУ, которых не существует, и двух сотрудников администрации, которые последние два месяца лежат в больнице вместе с половиной остальных работников их этажа после того, как настоящие агенты Синдиката взорвали его. Ты лжёшь мне, Какаши-сан. Я отдаю тебе должное, под такими наркотиками это непросто, но я не ожидал меньшего от человека, который чуть не стал Хокаге.        Какаши прислонился лицом к руке, тряся головой, чтобы прояснить мысли.        — Так мне сказал Карасу... это были имена, которые он мне дал...        — Значит, он тоже солгал, — легкомысленно сказал Ибики. — А теперь скажи мне, сколько человек в твоей организации. Назови их имена.        Ответ вертелся на кончике языка, готовый вылететь изо рта автоматически, если он не будет осторожен. Какаши с усилием проглотил его. Он не хотел, чтобы Ибики и остальная администрация Конохи узнали, что в его клане ровно сто двадцать шесть членов, сорок два из которых составляли верхний дом, курирующий большую часть дел Синдиката. Коноха не остановится, пока не выследит каждого из них, и не все они были как Карасу. Половина просто подчинялась его приказам ради подчинения, а младшие не могли знать или понимать, что они делают. Какаши не выдаст их, чтобы спасти свою шкуру.        — Всё ещё молчишь, а? — Ибики присел перед ним, чтобы откинуть его голову и заглянуть в его бегающий правый глаз. Левый был всё ещё надёжно прикрыт комком марли и заклеивающей лентой. — Я не могу дать тебе больше сыворотки, если не хочу нанести тебе необратимое повреждение нервов.        Он, казалось, на мгновение замолчал, будто действительно взвешивая достоинства этого плана.        — Хатаке Какаши… — тихо сказал он. — Взгляни, во что ты превратился…        Тут два громких лязга эхом прокатились по круглой камере, и Какаши шатко поднял голову, увидев, как массивная железная дверь со скрежетом отворилась. В проёме стоял Шикамару, наблюдая за ними. Его взгляд вопросительно скользнул по Какаши на мгновение, прежде чем остановиться на Ибики.        — Она здесь, — сказал он.        — А, хорошо, — начальник дознания встал, разминая плечи. — Мы всегда знали, что он крепкий орешек, так что и к лучшему.        Шикамару отошёл в сторону, и вошла Ино, которая смотрела на него в замешательстве.        Какаши опустил голову, тихо ругаясь про себя.        — Лезь к нему в голову и начинай копать, — приказал ей Ибики. — Мне нужны имена и лица всех в этой организации, все их убежища, которые у них когда-либо были, и их планы. Не останавливайся, пока не сломаешь его.        Ино решительно кивнула и направилась к нему, протянув руку.

***

      Тихий вздох сорвался с губ Цунаде, когда она заглянула в маленькую пластиковую кювету рядом с собой. Внутри лежала крошечная розовая фигурка, укутанная в белые одеяла, с тонкими трубочками, оплетавшими её как провода.        — Он ни разу не заплакал, — тихо сказала Шизуне. — Мы подключили его к аппарату ИВЛ, но пока невозможно сказать, будут ли у него последствия для зрения или слуха.        Просунув руку в бокс, Цунаде провела пальцем по тыльной стороне мягкой маленькой ручки и почувствовала, как крошечные пальчики автоматически попытались схватить её в ответ. Было трудно не улыбнуться, даже если он был лишь одним маленьким чудом в ночи, которая пока была переполнена катастрофами и трагедиями.        — Как думаете, Сакура-сан будет в порядке? Все переживают за неё… — сказала Шизуне. Будучи активной в больнице, большинство персонала знали и любили её (или испытывали здоровый страх перед ней). Было естественно для её коллег быть любопытными и обеспокоенными.        — Думаю, да, — сказала Цунаде. — Со временем. Я больше беспокоюсь о её эмоциональном состоянии... и о том, как она думает, что у неё есть время и деньги, чтобы заботиться о ребёнке.        — Разве отец не может ей помочь?        — При условии, что он признается, — жёстко ответила она. — Я пытаюсь выяснить его личность уже несколько месяцев, и всё, что я узнала — он, возможно, кто-то из этой деревни. Я какое-то время подозревала Наруто, но теперь, судя по его реакции, это кажется маловероятным.        Мальчик давал очень мало подсказок о своём происхождении. Надо признать, все новорождённые дети удивительно похожи, и у этого были глаза глубокого, тёмно-синего цвета, а редкие, тонкие волосы на макушке были ничем не примечательного светлого оттенка. При приглушённом свете реанимации для новорождённых он казался светловолосым. Он не был сильно похож на Сакуру, но и ни на кого другого из знакомых Цунаде тоже.        Она подняла взгляд и увидела, что Шизуне смотрит на младенца с какой-то странной нежностью для женщины, которая любила швырять отравленные иглы при первом же намёке на неприятности.        — Прекрати, — тут же приказала Цунаде.        — Что прекратить? — невинно моргнула Шизуне.        — Хандрить. Последнее, что мне нужно – чтобы моя вторая помощница начала строить планы, — проворчала она. — Я и так чувствую себя достаточно старой, зная, что отвернулась на пару месяцев, а Сакура — сама ещё дитя — стала матерью. Как она может быть готова? Мне почти шестьдесят, а смотреть на детей всё ещё страшно.        — В ваших глазах любой, кто моложе сорока «ещё ребёнок», — указала Шизуне, подавляя улыбку, когда крошечный младенец зевнул и зашевелился. — Вы должны признать, что они могут быть милыми.        Цунаде снова вздохнула.        — Его имя совсем не милое, — пробормотала она. — Эноки. Чья это была блестящая идея?        — Разве это не дерево из поэмы Нака? «Эноки и одинокая женщина», или как там?        — Я не думала, что Сакура из тех, кто станет выбирать такие эзотерические способы именования, — задумчиво промолвила Цунаде.        Шизуне пожала плечами.        — Может, это не она выбирала?        — Хм. — Прикрытый взгляд Цунаде скользнул по младенцу, самому близкому маленькому созданию, которое у неё когда-либо будет к внуку. — Посмотрим, — тихо сказала она.