Insomnia

В голове варилась тёплая мысль о том, что помирать вдвоем веселее. А ещё – хорошо, что его не убьёт какая-нибудь особо экзальтированная фанатка. А ещё – прекрасно, что больше нет шансов упасть со сцены и сломать шею. А ещё – не нужно заканчивать карьеру, что-то объясняя по поводу творческого кризиса или разногласий с остальными членами группы. А ещё... почки от обильных возлияний отвалиться не успели, да и печень у него вроде пока есть. В полученной каше метался червячок беспокойства за мать, но он вскоре утонул в липкой жиже. На лице появилась довольная усмешка: он умрёт во сне. Безболезненно и быстро. Только вот зачем... — Зачем ты пришел предупредить меня? — Может быть, я ангел смерти. — «Может быть»?! — Я ещё сам не решил. Он поставил перед финном стакан, замерцавший изумрудным огнём. Кристиан удивлённо округлил глаза. — Ты же говорил о водке! — Имеешь что-то против абсента? Достойного ответа не нашлось, и он уселся за стол. Черноволосый пришелец стоял поодаль, меряя его странным взглядом. — Осталась ли у тебя мечта? Хотя бы одна. — Конечно! Что за вопрос. Я хочу... — Желания оставь в покое. Я спрашиваю о мечте. — Но я же и говорю... — Она витает в небе. Она долго не может исполниться. Потому что обычно улетает за горизонт, ты перестаёшь видеть, ты забываешь... А потом её приносит обратно. Иногда опускает почти до земли. Но в руки она не даётся. Ускользает, взмывая обратно ввысь. И чем выше взлетает, тем прекраснее кажется. — У меня... у меня... — Крис побледнел. — Она улетела? — Нет, ты поймал её. То была чистая, детская мечта. Ты осуществил её уже руками взрослого. Были и другие... много светлых и прекрасных чаяний. Но все они остались в этом детстве. В твоём прошлом. Ты забыл их, а они — тебя. А потом горизонт пропал в дымке, и ты перестал видеть сны. — Значит, бессонница – от этого? Что за бред... При чём тут тогда Морфей? — Ты должен был уйти весной. Но демону сна ты не люб, я уже сказал, и он медлил. Больше оттягивать смерть твою он не может. Его заставят. Он придёт, даже если ты не уснешь. — А если усну? — Не увидишь его, не почувствуешь холода. Но ты не будешь спать, если не выпьешь хоть одну рюмку абсента. Крис опустошил свой стакан и содрогнулся. — Горько, бллин! Почему ты не поджигал его? И сахар не подмешивал... — А смысл? Так крепче. И вернее. — Ладненько, хрен с ним. Наливай ещё. Имя у ангела смерти есть? — Ты можешь звать меня Астрей. — «Заблудший»? — Я провожаю заблудшие души последним путём в объятья Персефоны. — Языческие боги... разве существуют? Я думал, Бог един. — Ты же не верил в Него никогда. — Ну да, не верил. Но всё же... нет, забудь. Много ли у меня ещё времени? — До восхода луны. Ещё часа три. — Времени вдоволь, — Крис осушил ещё один стакан и встал. Его качало. — Астрей... — он пошатнулся сильнее и был подхвачен в холодные, обтянутые чёрными перчатками руки, — а есть ли мечта у тебя?