Insomnia

Нетронутые бокалы с зелёной высокоградусной страстью выстроились на краю стола. Поблескивали в полумраке. Горела лишь одна свеча. Гость из преисподней полулежал на смятой постели, прислонившись спиной к стене, Кристиан сидел на нём, раздвинув бедра и низко наклонив голову. Его длинные волосы касались лица падшего ангела. — Я хотел ребёнка, — губы Астрея едва шевелились. — Потомство для нас как запрещённый наркотик. Для кого-то не мечта... просто едва теплящееся желание за гранью сознания. Кто-то сразу забывает об этом, кто-то и не хотел никогда, а я был готов ради сына преступить закон. — И ты сделал это. — Я ушёл из Его милости, я стал обычным смертным на Его земле. На планете грехопадения жил с потомками праматери Евы. Но моя сущность отмене или изменению не подлежала. Мой сын родился вопреки запрету, путем гнусным и противоестественным. Я совершил чудовищную вещь, но прервать беременность не смог. Не смог... Я слишком сильно хотел этого ребёнка. И он вышел из утробы матери не человеком. — А кем?! — Нежитью. — И ты... — язык невольно прилип к гортани. — И мне пришлось тоже. Крис потянулся к столу и схватил бутылку. Рука дрожала, он сделал глоток и закашлялся. — Скорбь мешалась с радостью, радость с болью, боль с тоской, тоска с кровью... Мой малыш не имел души и не мог любить. Ни меня, ни людей, ни себе подобных. Я провёл рядом с ним много веков кряду, заботился, как мог, доставая жертв. Оберегал от охотников за нечистью, чтоб не выследили, чтоб вообще никто его не нашёл. Он был безумно красив, пустота его глаз искромсала мне сердце, но я был согласен. Согласен на всё, согласился терпеть вечность горькое и болезненное счастье, которое он мне дарил собой. Но однажды всё кончилось. — Его убили, — Кристиан не спрашивал. — Виной тому был обычный, ничем не выдающийся человек. Волей случая он проник в мою обитель горести. Кроме меня и сына там жила ещё целая община вампиров. Пришелец попал в ловушку, но быстро заслужил мою милость, и я сохранил ему жизнь. Он был пленником, которого я кормил до отвала, а раз в день его кровь была пищей для малыша. С неуёмным любопытством этот смертный лез во все дыры и, в конце концов, узнал... о бремени, что я несу. Он оказал медвежью услугу, решив «освободить» меня. Мое доверие обманули. — О Господи... — бутылка уже опустела, финну пришлось осушить подряд три стакана из тех, что были нетронуты, прежде чем дрожь в руках прекратилась. — Ты отомстил? — Он сам себя наказал. — Как? Астрей молчал. Крис наклонился ниже, желая рассмотреть ответ в глазах, похожих на ад – тёмных, в багровых отблесках – но они были отгорожены от всего мира и непроницаемы. — Тебе пора спать, — тихо сказал Астрей, когда голова опьяневшего Кристи окончательно упала на его грудь. — Ты чувствуешь сонливость? Крис чувствовал. А ещё чувствовал, что возникла небольшая проблема. После рассказа ангела ему больше не хочется умирать.