I'm OK

У Хенджина свое понятие нормальности. Оно появилось у него ещё лет в шесть, когда после очередного похода к врачу мама плакала всю ночь, прежде чем решиться на дальнейшие действия. Для Хенджина было нормально не гулять целый день во дворе с местной ребятней. Он очень любил сидеть и разукрашивать в разные цвета картинки с мелкими деталями. Для его возраста он имел необычайную концентрацию и усидчивость. Подобные раскраски продавались под эгидой антистресса для взрослых, но шестилетний Хенджин с удовольствие мог провести пол дня за кропотливой работой и ни разу не пожаловаться бабушке о том, что ему надоело или скучно. В первый класс Хван пошел уже в семь, когда они переехали в Сеул, откуда пришло очень выгодное предложение работы для мамы. Бабушка и дедушка, конечно, были не слишком рады такой перемене, но и отрывать ребенка от матери не хотели, как и она сама не желала оставлять Хенджина вдалеке от себя. Для Хенджина было нормально не иметь друзей в начальной школе. Слишком тихий для заводной компании и слишком разговорчивый для тихонь. Да и сам по себе привыкший к более домашней атмосфере Хван не сильно рвался первым заводить знакомства, а остальные дети просто по какой-то причине долго не могли с ним общаться. Особенно после очередной попытки уговорить его погулять после уроков или сходить в местную лавку со сладостями. Физические занятия Хенджин тоже не посещал, а потому не мог и там под командным духом найти себе друзей. Хенджин не знал, расстраивает его это или нет, он просто ещё сам не мог понять. В средней школе ситуация не изменилась. Для Хенджина было нормально уходить домой сразу после уроков и не бегать во время перемены за ланчем куда-то. Всё нужное у него всегда было с собой, а беготня по коридорам не казалась чем-то очень уж увлекательным и интересным. В старшей школе для Хенджина стало нормальным вызывать интерес у девочек, которые смотрели, но только издалека. Он даже пару раз слышал, что его называли ледяным принцем или что-то такое. Этот факт ещё сильнее отодвинул перспективу найти друзей, потому что большинство парней просто завидовали и не желали с ним общаться. Для Хенджина было нормально тратить все своё свободное время на подготовку к университету. Искусство требует жертв, а Хван готов был душу отдать за поступление в понравившийся вуз. Тем более свободного времени у него было навалом. Для Хенджина было нормально прийти в университет и сесть ближе к преподавателю, чтобы лучше воспринимать наиболее интересную информацию. Правда на не полюбившихся предметах он, как и многие другие его однокурсники, отдавал предпочтение галёрке. Для Хенджина было нормально носить длинные рукава даже в летний зной, но вот что для него было не нормально, так это возникшая из неоткуда компания рядом. Всё получилось как-то само собой, без его непосредственного участия. Просто в один из обедов к нему за стол подсела компания из семи человек, одного из которых он знал. Они учились в одной группе. Изначально Хван решил, что другие столы были заняты и просто бросил быстрый взгляд на компанию и вновь вернулся к просмотру какого-то ролика на Ютубе. И если первый раз это казалось случайностью, то вот последующие дни в компании семерых совершенно не знакомых ему людей уже стали закономерностью. А после он и вовсе нашелся в момент, когда вовсю спорил с одним из них на тему мотивации персонажей из вселенной Марвел. Примерно так появилась новая нормальность — обеды, проводимые не за просмотром очередного ролика на Ютубе. К огромному удивлению Хвана, с ребятами он сошёлся быстро. Самый младший из них — Чонин, был в той же группе, что и Хенджин и теперь на каждой паре они сидели вместе. Оказалось, что Яна отдали в школу на год раньше и поэтому, несмотря на разницу в возрасте, был вместе с Хваном на первом году обучения. Теперь у Хенджина был собеседник, с которым можно было обсуждать современное искусство и классику. Самыми громкими в компании были естественно музыканты, которые могли наперебой спорить о лучшем звучании и начинали рэп Баттл прямо посреди разговора. Чан и Чанбин уже были на третьем году обучения, в отличие от Хана, который только поступил в этом году. Правда оказалось, что знакомы они ещё со средней школы и у них что-то вроде своей группы. Хенджин искренне поразился, что они уже выступают в небольших клубах. Парочка братьев Ли были чуть более тихими, но безумно энергичными. Даже если их репетиции накануне закончились в два или три ночи, они могли резво бежать на обед первыми и спорить о том, чья хореография выглядит более выигрышной. Самым тихим, помимо Хенджина, был Сынмин. Типичный представитель литературного отделения. С собой всегда парочка книг в мягкой обложке и полное непризнание этих ваших электронных читалок. Только печатные издания, только хардкор. Такая разношёрстная компания быстро запала в душу и стала частью нормальности. Никто не задавал лишних вопросов относительно рациона питания и длинных рукавов. Никогда не пытался переубедить или затащить вместе с собой туда, где бы Хван чувствовал себя не в своей тарелке. Никто никогда не спрашивал, почему Хенджин присутствует не на всех парах и преподаватели не имеют ничего против. Из-за этого всё больше смещалось это ощущение нормальности происходящего. Всё больше хотелось согласиться на поход в кино или прогулку за одеждой в компании Феликса и Чонина. Вот только Хенджин не мог. Ведь его нормальность была достаточно ограничена. Он не мог пойти на концерт старших в пятницу, хотя искренне желал послушать их выступление в живую. Правда Хван стал позволять себе больше, чем раньше. В один из дней он согласился посетить студию, в которой работает 3racha, в другой сходил вместе с братьями Ли на репетицию. В один из дней посетил с Чонином и Сынмином выставку. Хенджин увидел другую жизнь, за пределами своей нормальности и от этого на душе стало невыносимо тоскливо. Впервые за всю его сознательную жизнь. Он слишком привык к своей реальности и даже не думал, что чужая может быть насколько интересной. — Если что, ты тоже приглашен, — Минхо всегда делает вид, словно ему всё равно, но Хван привыкший наблюдать за людьми со стороны сразу же увидел все его невидимые жесты поддержки и помощи остальным. Ли старший был первым, кто осторожно начал выводить Хенджина из его мира и первым почувствовал, что дело не только в сильной интровертности их нового знакомого, который быстро стал другом. — Отказы не принимаются. Хенджин уже хочет найти слова оправдания, почему у него нет возможности посетить вечеринку в честь дня рождения Минхо, но ему не дают. — Да не переживай ты так, Джинни, там будем только мы, посидим чисто своей компанией, — Чан хлопает по плечу так заботливо и успокаивающе. — Только мы и куча алкоголя! — радостно поддерживает Феликс. — Думаешь я позволю тебе после последнего раза притрагиваться к чему-то крепче стакана сока? — Минхо выглядит по-настоящему угрожающе и Хенджину даже становится не по себе. Ему одновременно интересно узнать, что же там такого произошло, но и вместе с тем не удобно спрашивать. Отвертеться от приглашения не удается, и поэтому спустя три дня Хенджин стоит около зеркала в своей комнате и уже третий раз меняет наряд. С одной стороны ему кажется, что раз это вечеринка только для своих, то можно пойти и в своей повседневной одежде, но с другой, это все же праздник и нужно соответствовать хоть немного. В последний раз окинув себя взглядом, Хван с тяжёлым вздохом проверяет наличие коробочки с таблетками, телефон и идёт на выход. Он даёт себе два часа, чтобы увидеть, что это такое эти ваши вечеринки, а после возвращается домой. Стоит ли говорить, что его план провалился? Хенджин никогда не чувствовал себя настолько живым и вовлечённым во что-то кроме рисования. Хван игнорировал существование фильмов и сериалов, а потому и особого представления о студенческой вечеринке у него не было. Обещание об обычной домашней посиделке оказалось далеко от реальности. В действительности же в большой трёхкомнатной квартире народу было столько, что Хенджину в голову пришла только ассоциация палатки из Гарри Поттера (одной из его любимых книг). Иначе объяснить как и где расположились все эти люди было просто невозможно. Сам Хван быстро оказался в захвате Джисона и Феликса, с каким-то напитком в руках. Неожиданно для самого Хенджина компания рядом сменилась и теперь он сидел бок о бок с Минхо, а вокруг них были какие-то незнакомые люди. Судя по разговорам танцевальная команда Ли. С ними и правда было интересно, Хенджин даже забыл о двух часах. Ещё некоторое время спустя он оказался на балконе в компании всё того же Минхо. Тот увлеченно рассказывал о предстоящем концерте, а Хенджин просто смотрел на него, впитывая в себя каждое слово. Старший так много улыбался и выглядел по-настоящему милым и безумно красивым. Хван даже забылся и отхлебнул из своего стакана, чтобы отвлечься от созерцания Ли. Это было ужасной идеей. Не прошло и пятнадцати минут, как он уже сидел обнимаясь с фаянсовым другом, а Минхо рядом причитал что-то о не умеющей пить молодежи и помогал держать волосы. — Можешь лечь в моей комнате, — Ли подал Хвану полотенце, замечая слишком уж ненормальную бледность и легкую заторможенность в движениях. Казалось младший в любой момент просто выключится. — Сколько ты выпил? — брови Минхо сходятся к переносице, когда он проверяет содержимое стакана. Ничего сверхъестественного, обычный джин тоник. Хенджин мнется под чужим сканирующим взглядом, не зная на какой из вопросов нужно ответить первым. — Я поеду домой, — Хван с ужасом видит на электронных часах какую-то совершенно нереальную цифру в два часа ночи. — Вот же, тебе отоспаться нужно, и всё же, — Минхо явно не намерен так быстро отступать. — Что и сколько пил? Хенджину хочется переместиться к себе домой, он чувствует, что едва стоит на ногах. Сердце бешено стучит где-то в районе горла. Почему-то большую часть вечера он провел в компании именно этого хена и теперь стоя рядом с ним в маленькой комнате почувствовал резкое смущение. И даже не из-за того, что пару минут назад буквально сидел на полу около унитаза, а из-за этого странного тепла в чужом голосе и неприкрытой заботы. — Только то, что налил мне Феликс, — сдается в итоге Хенджин и чувствует, как комната вновь начинает подозрительно кружиться. — Мне срочно нужно домой. Без лишних слов Хван разворачивается и тут же впечатывается лбом в закрытую дверь. — Боже, вот же горе луковое, пошли, — Минхо буквально ведёт Хенджина сквозь толпу, такси тоже заказывает он. Правда Хван не позволяет поехать с ним, уверяя, что справиться, а имениннику нужно быть с гостями. Хенджин после подобных развлечений отходит ещё три дня, успокаивая друзей, что просто заболел. Не нужно было ему так часто выходить на балкон из теплого помещения. Теперь тишина дома давит и кажется неуютной. Собственная нормальность больше не кажется такой привлекательной. Эту квартиру ему купил отчим, новый муж мамы. Начальник той самой фирмы, из которой ей тогда поступило предложение о работе. Небольшая студия, относительно недалеко от учебы. Хенджин никогда не жаловался, жить одному было не просто, но он понимал, что мама тоже имеет право на счастье. В новом браке у нее появился ребенок и если честно, Хенджин даже был рад, когда отчим решил поговорить с ним напрямую и предложил переезд ещё в старшей школе. Тогда Хван слишком часто посещал дополнительные занятия в своем университете и поэтому, как осознанный ребенок, желающий своей матери счастье он согласился без раздумий. Правда первое время, даже с коляской и сестрой на руках, мама часто навещала его. Теперь ее визиты свелись к минимуму из-за учебы Хендижна и тем, что она сама вернулась на работу. Для Хенджина до последнего времени было нормально быть одиноким. Но вот реальность пошатнулась, вместе с ней полетели все привычные устои и что с ними делать, Хван не знал. Хенджин дёргается от слишком громкого и резкого стука в дверь. Парень морщится, он же заказывал доставку без личной передачи от курьера, но видимо как всегда что-то пошло не так. Хван аккуратно встаёт с постели, переставляя столик с планшетом в сторону. Он берет одной рукой стойку для капельницы и бредёт вместе с ней к двери. Хенджин даже не думает посмотреть в глазок, кроме мамы и курьера к нему никто прийти не мог. Новые друзья его адреса знать попросту не могут, он никогда их не звал в гости. Хенджин открывает дверь и замирает. На пороге стоит Минхо. В руках у старшего какой-то пакет, а привычная спортивная сумка перекинута через плечо. Волосы ещё влажные, а значит он пришел к нему сразу после репетиции. — Ты что-то слишком долго болеешь, наша мама решила приготовить тебе суп, когда узнала, что ты живёшь один, а я ещё прикупил лекарств, — Минхо без приглашения входит, сгружая вещи на полку и сразу же снимая обувь. — Чего так смотришь, словно призрака уви…- Ли замирает, как только поднимает свой взгляд на застывшего рядом Хенджина. Капельница это явно не то, что он ожидал увидеть, когда шел к заболевшему другу. — Откуда ты знаешь мой адрес? — это первый и единственный вопрос, который созревает в голове Хенджина. — Я тебе такси вызывал на вечеринке, если ты не помнишь, — Хван не помнил, его воспоминания относительно конца того вечера в принципе были достаточно размытыми. Он еле донес себя до квартиры и выпил сразу гору таблеток и с горем пополам поставил капельницу. — Что ж, похоже мой визит затягивается, — Минхо без приглашения проходит в комнату и тут же начинает орудовать на кухне, куда младший приходит с небольшим опозданием и молча садиться за высокую стойку, которая служила ему столом. Молчание не кажется давящим. Хенджин наблюдает за Минхо, который разогревает ему принесённый суп и нарезает какие-то овощи. Старший рассказывает какие-то новости из университета и передает привет от остальных ребят, в особенности от Феликса, который переживал больше всех. Хван хотел было спросит, почему тогда не пришел он, но вопрос почему-то застрял где-то в горле. Это было странно, но с Минхо он чувствовал себя всегда комфортно, словно знал его не пару месяцев, а всю жизнь. Старший умел молчать и умел поддержать любой, даже самый глупый разговор. Хенджин в последнее время всё чаще ловил себя на мысли, что хочет находится со старшим больше времени. Эта мысль была пугающей и одновременно с тем поднимала волну тепла откуда-то изнутри. Хенджин не знает, что такое любовь, все его редкие «нравится» всегда были к девочкам и заканчивались не успев начаться. Сложно воспылать к кому-то сильными чувствами, когда не общаешься ни с кем. А сейчас всё совершенно по-другому. Кажется, человек ставящий перед тобой чашку с супом и рисом не просто прекрасен, а идеален во всём. Даже его голос и манера говорить, какие-то мелкие привычки, кажутся милыми, а каждое слово греет душу. — Расскажешь? — Минхо никогда не давит, но Хенджин понимает, что тяжело игнорировать нечто настолько очевидное, как капельница и целая полка с разноцветными таблетками и баночками. Хван осторожно пробует суп, чтобы убедиться в том, насколько он вкусный и тут же сообщает об этом Ли. Тот мягко улыбается и кивает, но ничего не говорит. Ждёт, когда младший соберётся с мыслями и немного перекусит. — Это, — Хенджин бросает взгляд начала на две трубки ведущие к подвешенным капельницам, а после себе за спину, где на полке расположились упаковки таблеток. — Всё, что мне нужно, чтобы поддерживать жизнь в своем теле. Минхо продолжает молчать, но Хенджин видит, как где-то в глубине глаз зарождается беспокойство и самое ужасное — жалость. Хван не хочет, чтобы его жалели, ему этого хватает от мамы и врачей, которые до сих пор не могут понять, как он в принципе существует. — Расскажешь подробнее? — голос Минхо звучит достаточно ровно, а теплота заставляет поверить, что ему и правда не просто любопытно. Он переживает за младшего. — Если коротко, мой иммунитет настолько сильный, что пытается убить всё живое, включая внутреннюю флору и фауну, так сказать, — Хенджин усмехается, но совсем не весело. — Аутоиммунное заболевание? — брови Минхо сходятся к переносице, но Хенджин в ответ качает головой. — Но очень похоже. — Да, если в общем брать, то похоже, вот только работает немного иначе, — Хенджин чуть склоняет голову в сторону. — Почти все мои внутренние органы не могут работать самостоятельно, потому что иммунитет постоянно пытается вывести их из строя. Недостаточное количество ферментов для переваривания пищи, низкое давление, недостаток почти всех элементов в крови, правда заболеть обычным вирусом я не могу, хоть что-то хорошее, — вновь нервный смех. — Это трудно объяснить, но суть в том, что весь мой организм не может существовать без поддержки извне, иначе он убьет сам себя. Минхо молчит, внимательно наблюдая за тем, как Хенджин поглощает принесенную им еду. Он и подумать не мог, что младший по сути всегда балансирует на грани между жизнью и смертью. Вот и объяснения всех его пропусков, на которые преподаватели не обращают внимание, вот и отсутствие друзей из школы, постоянные отговорки от походов куда либо. Хван просто не мог себе позволить отойти от определенных норм, и должен жить по расписанию своих таблеток и капельниц, чтобы успеть вовремя предотвратить пагубное влияние. Ли и раньше заботился о нем, а теперь желание находится рядом становится просто невыносимым. Минхо замечает любое изменение в поведении и каждый поход в «уборную», где младший выпивает все свои таблетки. Ли пишет каждый день, узнает о каждой происходящей у младшего проблеме и событии. Сам Минхо свои действия относит только к заботе о здоровье и совершенно не замечает, как при каждой улыбке младшего сам начинает улыбаться. Как первым идёт в столовую, чтобы успеть взять любимый пудинг Хвана. — Хён, поздравляю, ты влюбился, — Феликс смотрит так хитро и понимающе, да ещё и бровями играет так. Минхо отнекивается, уходя в оборону и начинает сторониться Хенджина, который моментально начинает гаснуть на глазах. Хван увидевший надежду, узнавший, что такое дружеская поддержка, потеряв её в один момент, не может понять как справиться. Обратится за помощью не к кому, ведь остальные попросту не знают, что творится за закрытыми дверями его квартиры. К себе домой он впустил только одного человека, но тот не пожелал остаться там, убегая в свою привычную нормальность. Хенджин не может винить Минхо в этом. Для обычных людей подобные вещи это как приговор, а Хван не хочет становиться обузой. Поэтому отпускает с улыбкой, замечая все эти ставшие совсем уже не дружескими обнимашки и держания за руки с Джисоном. Хенджин не знает, что такое быть любимым кем-то, кроме своей матери. Для его нормальности это было что-то вроде челябинского метеорита. Быстро появившегося на небе вспыхнувшего и разлетевшегося на куски. Хван улыбается, когда Джисон радостно сообщает о том, что они с Минхо наконец-то стали официально парой. Улыбается и чувствует, как внутри что-то надламывается так сильно и болезненно, что не хватает сил склеить. На втором году обучения у всех завал и времени для встреч даже в пределах университета практически нет. Хенджин в основном контактирует только с Чонином, и иногда с Чаном. Который как самый старший, всегда следит за всеми своими «детьми», как он их в шутку называет. Ян входит в его личную жизнь неожиданно, буквально выбивая плечом дверь, закрытую на тысячу засовов. Новая нормальность для Хенджина приобретает вкус апельсинов, которые обожает Чонин и разговоров до поздней ночи в его кровати. Яна не пугают ни капельницы, ни горы таблеток, он кажется и не замечает этого всего. Он плотно пускает свои корни в чужой квартире, перенося всё больше своих вещей туда. Словно боясь, что старший в какой-то момент струсит и попросту сбежит от него. На самом деле Хенджин не ожидал от Чонина такого напора. Младшенький всегда казался скорее тихим и милым, а на деле оказался тем ещё хитрым лисом, который четко знает чего хочет и добивается этого любыми путями. Остальным они о своих отношениях не говорят. В этом нет смысла, учитывая, что они и не видятся вовсе. Они устанавливают свою нормальность, где Чонин учится правильно ставить капельницы и имеет кучу будильников для каждого приема таблеток Хенджина. Последнему кажется, что это уже через чур, но младший и слышать ничего не хочет. Его нормальность заканчивает там, где начинается нормальность Хенджина, и Яна это устраивает. Хван не понимает теперь, как жить без Чонина, особенно в моменты, когда тот резко пропадает из его поля зрения из-за работы и учебы. Такие дни становятся бесконечно длинными и бессмысленными, а ночи бессонными, даже со всеми таблетками и капельницами. Ян старается быть со старшим, но чувствует чужие сомнения, особенно когда они собираются впервые за долгое время всей компанией и Джисон без тени сожаления объявляет, что они с Ли всё же лучшие друзья, а пара из них никакая. Хенджин чувствует на себе сразу два взгляда и хочет провалиться сквозь землю. Всего этого слишком много для его привычной нормальности. Завершение второго курса они празднуют уже привычно в квартире братьев Ли. Феликс уже без стеснения располагается на коленях Чанбина, а тот под вопросительные взгляды остальных краснеет. Чонин тоже решает сделать ход и после очередной стопки соджу притягивает Хенджина, сидящего рядом с ним, ближе. Хван совершенно не сопротивляется, наоборот даже с охотой забирается в чужие объятия. С улицы дует слишком холодный ветер, а он замёрз и на самом деле в тихую выпил рюмку водки. Поэтому ему кажется совершенно обычным и нормальным быть так близко к Чонину, настроение которого тут же поднимается до небес и он уже вовсю смеётся с шуток Чана. Хван лениво улыбается и ловит чужой настороженный взгляд. Минхо смотрит так, словно только что на его глазах произошло нечто необратимое и страшное. Хенджину от этого и самому становится не по себе. Он слишком резко выпрямляется, и чтобы это не казалось странным, начинает потягиваться, жалуясь на больную спину. Ян похоже слишком быстро понял откуда ноги растут и тут же засобирался домой, прихватив с собой старшего. Хенджин не сопротивляется, позволяет себя вести на выход. — Хенджин, скажешь адрес мы вызовем тебе такси, адрес Чонина я знаю, — Чан, как всегда хочет быть заботливым и правильным и достает свой мобильный. — Не беспокойся, хен, мы едем вместе, так что я сам закажу, — Ян улыбается, светя своими ямками, но Хенджин замечает его странный взгляд брошенный в сторону Минхо. Эти двое словно переговариваются между собой, только молча. Хвану эта игра в гляделки не нравится и он уже сам тянет младшего на выход, ноя о том, что хочет уже в кровать, а Чонин смеётся, обещая, что самостоятельно укутает его в одеяло. Лето проходит в невыносимой жаре. Хенджин плохо переносит, как слишком низкие температуры, так и слишком высокие. Поэтому он всё реже выходит из дома. Он рисует на заказ, делает различные проекты на фрилансе. С Чонином у них объединяется бюджет, больше нет мой или твой, теперь всегда звучит наш. Ян полностью перевозит свои вещи в чужую квартиру. Хенджин чувствует, как новая нормальность стабилизировалась и нет больше сомнений и терзаний, пока на пороге квартиры не появляется Минхо. Старший выглядит как всегда. В руках пакет с какими-то продуктами. — Чонин писал в чате, что ты заболел, вот принес тебе суп от мамы и парочку сувениров от остальных, — Ли как и тогда входит без приглашения и начинает орудовать на кухне, словно бы и не замечая следы прибывания Яна в этой квартире. Они долго говорят, как и раньше. Одновременно ни о чем и обо всем сразу. У Хенджина на языке вертится только один вопрос, но у него нет силы задать его. А Минхо будто боится произнести что-то лишнее, сделать что-то не так. Но даже так их разговор кажется совершенно естественным и теплым. Каждый чувствует, что не хочет, чтобы это миг заканчивался, и даже сидя уже на крыше, обдуваемой теплым летним ветром никто из них так и не озвучивает своих мыслей. Они просто наблюдают за тем, как на небе появляются редкие звёзды. — Хён, — голос Хенджина слегка дрожит, хотя на улице после жаркого дня все ещё тепло. — М? — Минхо поворачивает в его сторону голову. — Можешь выполнить одну мою просьбу? — Хван пальцами ощущает, как расколенная на солнце крыша становится всё холоднее. — Если ты не попросишь убить котика, то конечно, — Ли пытается шутить и даже улыбается, замечая мягкую ответную улыбку. — Ты чего, до такого я не опущусь, — Хенджин усмехается и качает головой. — Завтра, — Хван набирает полные лёгкие воздуха. — Я расстанусь с Чонином, очень не красиво и тяжело, — брови Минхо сходятся на переносице и он уже собирается что-то сказать, но Хенджин не даёт. — Позаботься о нем, пожалуйста, он сделал для меня многое, подарил год спокойствия и любви. — Я не понимаю, — в глазах Ли тревога и зараждающееся подозрение. — Через неделю я лягу в больницу на экспериментальное лечение, — Хенджин после этих словно, будто расслабляется резко весь. — Вероятность того, что я ее переживу равняется двум процентам, — Хван продолжает улыбается и протягивает руку к чужому лицу, стирая большим пальцем сорвавшуюся слезу. — Зачем? Почему сейчас? — голос подводит Минхо и он позорно хрипит. — Жить так, — Хван кивает на свою руку, которую все ещё держит около чужого лица, — больше нет сил, хен. — Сколько займет лечение? — От полугода до трёх лет, зависит от реакции организма, — Хенджин даже не успевает удивится, как чужие губы касаются его в мягком поцелуе. — Я буду ждать.