Восхождение Черной Луны

Но с тек пор, как Она подарила мне взор Леденящие вихри вошли в мои сны И все чаще мне снились обрыв и костер И мой танец в сиянии чёрной Луны

К ней многажды приходили: в масках и без масок, домовые эльфы и Пожиратели Смерти, с нацеленными палочками и злыми заклятиями – или же с миской воды, словно для собаки, и напротив – с подносом изысканнейших блюд. Воду Луна пила понемногу, к еде не прикасалась, и только тихо просила порой: «Отведите меня к Волдеморту, к вашему Тёмному Лорду... Отведите меня к нему...» День прошёл? Неделя ли, месяц? Волдеморт узнал о странной пленнице – не мог не узнать. Сначала был безразличен, затем в нём проснулся интерес. И когда открылась дверь в подвал, вместо привычных презрительных насмешек из-под капюшона прозвучало: – Мой Лорд желает узнать, о чём ты пришла говорить с ним. Если ему будет угодно, он выслушает тебя. – Я не верю в ваши уловки, – Луна поднялась в полный рост. – Я уже сказала вам, что мои слова предназначены только для Волдеморта. Передайте ему, что я буду говорить о любви. Из-под безликой маски послышался хриплый смешок. Макнейр вновь захлопнул тяжёлую железную дверь. Не было нужды передавать слова девушки: Лорд видел и слышал каждое движение и вздох одному ему известным способом, стоило ему лишь пожелать. Потому, когда Пожиратель вернулся в тронный зал, Волдеморт лениво повёл указательным пальцем и велел привести девчонку. Она улыбалась ему. Это было невероятно, но в ней не ощущалось ни страха, ни ненависти. И это было так странно, так неправильно, так пронзительно, что Тёмный Лорд впервые за долгие годы не знал, что ему делать. Он давно перестал быть человеком – но и эта девушка, казалось, не принадлежит к миру простых смертных, пусть даже самых одарённых магической силой. Пожиратели, находившиеся в зале, зашумели. Дерзко! Немыслимо! Смешно! Глупо! Но Лорд поднял руку, и наступила тишина: леденящая и недобрая. – Кто ты? – едва разжимая тонкие бескровные губы, проронил Волдеморт. Луна улыбалась. – Я – всё, что по сути своей ничто. Я – то, что ты потерял, никогда не знав. Я – та, кого тебе не хватает, и поэтому ты меня, наверное, возненавидишь... Она говорила просто и складно, без дрожи в голосе, без тени страха в огромных глазах. – У тебя было время отрепетировать свою речь, – Волдеморт злобно дёрнул уголком губ. – Было, – согласилась Луна. – Но я говорю сердцем, а оно не знает правил и репетиций... – Чего ты хочешь? – оборвал Тёмный Лорд новую тираду. – Помочь тебе, – ответила Луна. Пожиратели были готовы захохотать, но отчего-то подавились смехом. Надолго встретились два взгляда: чистый, как небо, и жгучий, недобро-алый. Луна не выдержала первой. Не отвела глаз, но – задохнулась вдруг, упала на колени почти без сил. – Ты – дементор, – прошептала она... – Почти дементор... И ты сам себя сделал таким. Волдеморт по-прежнему сидел неподвижно в чёрном кресле, только пальцы впились в подлокотник так крепко, что выступили рельефные фиолетовые прожилки на бледной коже. – Принесите её палочку, – проронил он наконец. – Итак, дитя, ты пришла учить меня любви? – могильным холодом веяло от его свистящего голоса, от его жёстких фраз. – Ну что ж. Похвальное желание. Но почему ты полагаешь, что знаешь больше меня о любви и жизни? Луна вздрогнула всем телом – последние слова ударили больнее Круциатуса. «Я не знаю», – билось в её глазах, – «Но я чувствую, потому что я – Свет...» Ей действительно принесли её палочку, невредимую, родную. Ощущение дерева в руке принесло облегчение на миг, и Волдеморт прочитал это в её лице. – Итак, – прошипел Волдеморт, – давай поговорим о любви. И – в сторону – бросил: – Приведите сюда эту рыжую! – Скажи мне, девочка, – продолжал Волдеморт, глядя в её ясные глаза. – Ты ведь любишь Гарри Поттера, верно? – Я всех люблю, – улыбнулась Луна. – А с Гарри мы всего лишь друзья... – О да, – хищно оскалился Тёмный Лорд, а Пожиратели Смерти захохотали. – А быть может, ты – всего лишь неудачница? Герой из героев, Мальчик-который-выжил, – взрыв смеха прервал на секунду речь Тёмного Лорда, – быть может, он не захотел твоей любви, а? Слишком много света для нашего юного гриффиндорца? Или просто всё дело в том, что ему давно нужна твоя подруга, а не ты? Кровь стучала в висках, и Луна с трудом заставляла себя слушать эту речь, не отзываясь. Конечно, он сопротивляется. Он будет искать больные точки и бить по ним. Но ведь он утомится рано или поздно, и тогда они смогут поговорить по душам... А что душа ещё оставалась в этом нечеловеческом изувеченном теле, Луна не могла не верить. Двое верных слуг Волдеморта втащили в зал извивающуюся, окровавленную фигуру в лохмотьях, некогда бывших школьной формой. – Я ненавижу тебя! Ты ничего от меня не узнаешь и не получишь! – рычала и визжала девочка, пытаясь плеваться в сторону Тёмного Лорда. – Джинни?! – ахнула Луна. – Ты... Здесь?! – тряхнув головой, чтобы спутанные рыжие пряди не закрывали глаза, Джинни уставилась на однокурсницу. – Отпусти её немедленно! Слышишь? Это были первые слова, которые Луна прокричала в этих стенах – они с Джинни крикнули одновременно, в унисон. И Волдеморт разразился злым хохотом: – Ага, так я и знал! Вот где кончается твоя незыблемость... Я-то подумал, что вдруг встретил равную себе. Но ты, и она, и мальчишка Поттер – вы только дети. Глупые, наивные дети... Увести их! – последние слова он бросил в сторону Макнейра, почтительно склонившегося по правую сторону трона. – По-прежнему в разные камеры, мой Лорд? – уточнил тот. – О да, – с наслаждением ответил бледный огнеглазый нечеловек, любуясь измученной Джинни и ошарашенной Луной. – И ещё... Оставьте ей палочку, пусть поколдует, – улыбка Волдеморта казалась страшнее оскала самой Смерти. Джинни успела бросить непонимающий взгляд через плечо – и надолго запомнила ошарашенный, растерянный, непонимающий взгляд подруги.