Восхождение Черной Луны

Бог мой, это не ропот - кто вправе роптать, Слабой персти ли праха рядиться с Тобой, Я хочу просто страшно, неслышно сказать - Ты не дал, я не принял дороги иной, И в этом мире мне нечего больше терять, Кроме мертвого чувства предельной вины - Оттого я пришел сюда петь и плясать В восходящих потоках сияния чёрной Луны !

Два уголька впивались в бледную кожу Луны – так она ощущала на своём лице пристальный взгляд Волдеморта. - Ты снова хочешь говорить со мной? – голос печален и тих. - Этого ты хотела. Вопреки желанию Волдеморта – тон в тон ответил. О Мерлин и Моргана – что эта девочка делает с ним?! - Я жду, когда ты будешь готов меня услышать. Ни снисхождения, ни издёвки в сияющих глазах и в негромком голосе. Босые ноги переступают на холодном полу из чёрного мрамора… Почему он раньше не замечал, что девочка пришла сюда босиком? Злость. Раздражение. Как это можно – решиться прийти сюда, в Малфой-мэнор, в тёмную цитадель под проклятой Меткой – без злобы, без оружия? Нет. Не понять этой загадки. - Зачем ты пришла сюда? - Чтобы поговорить с тобой. - Вот я здесь. Говори. Между ними повисло молчание – плотное, пульсирующее, живое, словно невысказанные мысли с обеих сторон тянулись друг к другу, словно нечто давно забытое поднималось в глубинах двух сердец… - Я хотела сказать, что люблю тебя, Волдеморт. Мир не дрогнул.. Почему мир не дрогнул?! Почему эти стены не пали, а небо не разразилось великолепной грозой? Отчего не поднялся ветер, ураган, срывающий крыши, отчего не разверзлись хляби и не приключился Потоп? Что ты сказала, девочка? Что. Ты. Сказала?!! Тихий, всё нарастающий, немного истеричный, прерывистый, яростный смех нарушил торжество момента. Тёмный Лорд заходился смехом, сидя на своём троне – а босая девушка с распущенными светлыми волосами стояла пред ним, всё такая же прямая и светлая. - Я люблю тебя. Потому, что я люблю всех. Потому, что тебя не любили. Потому, что тебе не хватает просто любви. С каждым словом всё отчётливее звучал её голос, бил, словно набат: это был их поединок, и Луна не собиралась сдаваться. Но едва Тёмный Лорд справился с приступом смеха – и вновь тишина окутала двоих плотным слоем. - Да неужели? Что ты знаешь о любви, девочка? – то ли стон, то ли мысленный плевок в её сторону. Луна не дрогнула. - Я не знаю почти ничего. Но ты был одинок – и остался одинок даже сейчас, окружив себя Пожирателями Смерти. Ты был одинок всегда – и я не хочу, чтобы ты остался таким. Ты не знаешь любви – но позволь мне тебя научить… Стон? Смех? Всхлипы? Крик, задавленный ещё в колыбели? - Замолчи… Замолчи! Ты о себе невесть что возомнила! Ты любишь человека во мне, ты его призываешь… Но там человека нет! Есть только я! Я – Лорд Волдеморт! Я сам избрал для себя это имя! И всё, что я пожелаю, будет рано или поздно в моей власти… - Бедный мой, - тихо произнесла Луна. – Как же тебе, наверное, плохо… Смех. Смех. Смех… Отличная пытка, Круциатус души – этот смех в ответ на искреннюю откровенность. Сжать губы. Слёзы – сдержать. Ведь именно слёзы он так жаждет увидеть… Луна подошла вперёд, уселась на холодный пол прямо перед троном. Посмотрела на Волдеморта снизу вверх – с печальной улыбкой обречённости и надежды. - Конечно, тебе тяжело, - говорила она, будто самой себе. – Ты не привык. Ты не готов меня видеть. А вот скажи мне – правда ли, что любить нужно светлых и чистых? Неужто ты тоже веришь, что неправых любить нельзя? Волдеморт не знал, что ответить. Багровые глаза наливались внезапной тяжестью, и узкие прорези носа мучили незнакомые ощущения. - Уйди отсюда, - глухо сказал Волдеморт. – Я отпускаю тебя. Ты свободна. Иди куда хочешь… Но Луна покачала головой. - Ты исцелишься, - выдохнула она. – А сейчас я и вправду пойду. Позови своих Пожирателей, пускай они проводят меня в мой подвал. Я боюсь заплутать в этом огромном доме…