Prayers For Passerine

Общеизвестно – по крайней мере, среди тех, кто не совсем далек от веры – что Ангел Смерти действительно может время от времени посещать церкви, посвященные его Леди. Но даже осознание того, что это возможно, не подготовило сестру Джун к такому событию, как личный визит самого Ангела. В ее церкви. Одетый в потертое серое пальто и зеленое кимоно, с золотыми волосами и этой шляпой. Он выглядит так, словно только что сошел с витража. – Что мне делать? – Испуганно шепчет Джун старшему ворону. Марий пожимает плечами. – Просто оставь его в покое. – Но… – Джун беспомощно оглядывается на неподвижную фигуру Ангела. – … он просто заснул на скамье. Это нормально? – Он иногда так делает, – устало говорит Марий. – Оставь его в покое. Хм. Хорошо. Бог засыпает на церковных скамьях. Это просто… просто происходит. Джун просто придется с этим жить. Честно говоря, это не самый странный ответ на вопрос, почему так много картин изображают Ангела Смерти именно спящим. На самом деле он выглядит так, словно работает до изнеможения уже целую вечность, и Джун может видеть это отчетливо, наблюдая за несчастным древним богом, свернувшимся калачиком прямо на церковной скамье. Гребаные боги, он выглядит так, словно не спал с незапамятных времен. Пусть отдохнет. – ФИЛ, ТЫ КРЫСИНЫЙ УБЛЮДОК! – кричит кто-то с ярко выраженным тэлонским акцентом, когда двери церкви с грохотом распахиваются. – ТЫ СНОВА ЗАСНУЛ? Голос принадлежит крошечной элитрийке в перекошенной ковбойской шляпе с непропорционально большими крыльями, которая быстро находит Ангела глазами и направляется в его сторону с ясной решимостью, граничащей с праведным гневом. Джун пытается преградить ей путь. – Мисс, пожалуйста… – Хватит валяться на скамейках, старик! – Кричит девушка, грубо толкая Ангела в плечо. – Для этого люди придумали кровати! – Пожалуйста, не трогайте его… – Фил. – Еще один толчок. – Фил, вставай, ты ведешь себя как бездомный, и это пугает священников. – Мисс, это Ангел Смерти, – мягко говорит Марий. – Пожалуйста, не тревожьте его. Девушка смотрит на Ангела. Она смотрит на витраж, где изображен Ангел Смерти с такими же рогами, такими же крыльями и в такой же одежде, как у старика, спящего на скамье. Она моргает. – Тогда у тебя еще меньше оправданий, тупица! – Она толкает Ангела еще сильнее. – ФИИИИЛ! У нас куча дел, давай. – Ее крылья громко хлопают. – Зачем мы платим деньги за комнату в гостинице, если ты продолжаешь обтирать каждый угол в городе. Какой стыд. Ангел Смерти издает недовольную трель. – Филза, у них даже найдутся пустые могилы для тебя! Имей порядочность пользоваться ими. – Мммф . – Фил, твой позвоночник. Твой бедный позвоночник. Я беспокоюсь о твоем здоровье. Ангелу действительно удается встать, даже если в процессе он практически опирается всем своим весом на маленькую элитрийку. Но она тут же впихивает ему в руки трость. Он слегка кивает в сторону Джун и Мария и уходит с усталым выражением лица. Ну и ну. Это действительно только что произошло.

-<>♥<>-

– Итак. – Хани наклоняет голову. – Ты действительно хардкорный? – Почему нет? – Сонно спрашивает Филза. – Я была склонна думать, что Ангел Смерти сможет похвастаться чем-то более крепким, чем наши стеклянные кости, – категорично заявляет Хани. Филза не… он не выглядит сердитым или расстроенным. Но выражение его лица кажется почти смущенным. Совсем чуть-чуть. – Все умирают. Почему боги должны быть исключением? Хани моргает. – Хм. Да, думаю, это имеет смысл. Молчание, которое повисает между ними кажется непривычно тяжелым. Почти удушающим. – Мне очень жаль, – снова начинает она. – Я… я не должна была говорить нечто подобное. Это просто… черт, ты иногда просто кажешься ненастоящим, ты знаешь это? Филза наклоняет голову. – Ты – все, что я когда-либо искала. Все в одном. Это как несбыточная мечта, и это так чертовски странно! Как будто однажды я обернусь и… – Хани отводит взгляд. – … и ты просто испаришься, словно тебя никогда и не было. – Наверное, я тоже самое могу сказать о тебе, – признает Филза. – Это просто… это было так давно. Я думал, что, наконец, пережил это и отпустил, а потом я увидел тебя и…. – Он тяжело вздыхает. – Мне жаль, если я веду себя отстраненно. Это не твоя вина, просто… учитывая мою работу, я привык, что люди… просто проходят мимо и делают вид, что меня не существует. Он грустно улыбается. – Люди всю жизнь из кожи вон лезут в попытках не думать о своей смерти. Я не стремлюсь напоминать им о том, как устроена реальность. Вау. Черт возьми. Это настолько душераздирающе грустно, и Хани, наверное, даже пустила бы слезу, если бы думала об этом слишком долго. Хорошо, что у нее было несколько десятилетий практики эмоционального самоподавления! – Отстойно быть этими людьми, – твердо заявляет Хани. – Я устроена иначе. Филза тихо смеется. – Нет, это не так. – Я такая же хардкорная как и ты, и я буду твоей головной болью целую вечность. – Хани грубо шлепает его по панцирю, заставляя раскрыть крылья с испуганным чириканьем. – А если я умру… – Когда… – Если я умру, я могу просто продолжать приставать к тебе на работе! Я, определенно, не собираюсь облегчать тебе твою вечность. – Если ты умрешь, – повторяет Филза с робкой улыбкой. – Я могу с этим работать.