Нежеланный дар

      Лиан очнулся только к вечеру следующего дня. Рядом спал младший, свеча негромко потрескивала, и в ее свете лицо юноши выглядело совсем измученным и уставшим. Князь скосил глаза, увидел сына, закутанного в одеяло и сидевшего у него в ногах. Облегчение разом нахлынуло и как будто выдернуло стержень. Оба его мальчика рядом, живые и даже, на первый взгляд, невредимые.       - Папа! – пискнул Калил и дернулся к отцу.       Райни тревожно вскинулся и глянул на мужа. Увидев, что он очнулся, юноша просиял и торопливо принес стакан с водой и каким-то отваром.       - Вот, господин. Вам нужно это выпить. Это должно снять воспаление.       - Спасибо, Райни. Новости есть?       - Не знаю, я не ходил. Нас ищут, но пока Духи миловали.       - А где мы?       Райни покраснел и тихо проговорил:       - Я тут… старый ход нашел. Давно…       - Давно?       - Ну еще… когда только…       Райни покосился на мужа, не сердится ли и продолжал:       - У меня тут есть еда и лекарства. И одежда.       - Молодец…       - Теперь бы только вашего отца дождаться, господин.       - Отца? Откуда он может знать, что у нас тут случилось…       Осознание, что по собственной недальновидности он загнал себя и близких ему людей в западню, тяжелой виной легло на плечи князя. Ведь мог же сразу предупредить отца! Нет, ждал, когда нежеланные гости проявят себя во всей красе. Дождался. Теперь раненый лежит где-то в заброшенной части замка, а спас его собственный младший, тот самый, которого хотел тихо уморить за пару лет.       - Надеюсь, что знает. Я послал голубя с вестью, сразу, как только маркиз приехал.       - Ты?!       - Да, господин. Вы сердитесь?       - За что? Быть может, ты спас нас всех. И не один раз.       Райни покраснел и засуетился.       - Хотите есть, господин? Я… вот, молоко принес, консервированное.       Князь откусывал от куска хлеба и отпивал молоко, раздумывая, как вовремя он решил изменить свое отношение к младшему. Мало того, что мальчишка вытащил его и сына буквально из-под меча, так он еще и позаботился о путях отступления. Одно это дорогого стоило.       К утру князю стало легче, видимо Райни все сделал правильно, но еще долго будет невозможно взять в руки оружие. Лиан лучше всех понимал, что сейчас не сможет защитить ни себя, ни супруга, ни сына. Оставалось только ждать помощи и надеяться, что она придет не слишком поздно. А пока приходилось выздоравливать. Дни в комнате без окна тянулись бесконечно, и чтобы ребенок не скучал, князь негромко рассказывал ему истории. Нечасто и недолго, говорить было еще трудно. Иногда его заменял Райни, оказалось, что он многое знает и под видом сказок передает все сплетни императорского двора. После этих сведений, князю многое стало ясно в интригах высшего света. И теперь он слишком хорошо понял, почему отец не вмешивался в политику императора, столько грязи и мути поднималось со дна, что по сравнению с ними выходка графини Тарской, продавшей свою дочь князю, выглядела детской шалостью.       Раз в день Райни проверял, что происходит в замке, а потом рассказывал о происходящем супругу. Отряд наемников, пришедший с маркизом, вовсю веселился в крепости. То, что они не могли украсть, разбивалось и портилось. В замок несколько раз приводили молоденьких девушек и юношей, а их тела, потом выбрасывали в реку.       Первый раз, когда Райни увидел, как издевался маркиз над совсем молоденькой девушкой, долго плакал на груди мужа и шептал благодарности, что он не стал так поступать с ним. А ведь старший муж был в своем праве. Это заставило князя скрежетать зубами от бессилья, надеясь только на то, что жители ближайших деревень догадаются уйти в горы. И успокаивать младшего, обещая, что как только он сможет подняться, убьет маркиза сам. Это вызвало новый поток слез и просьб потерпеть и выздороветь.       Прошло несколько долгих тягучих дней. Вопреки опасениям, Калил не капризничал, не шумел, очень хорошо понимая, что недаром они прячутся. Райни успевал все: и убрать за супругом и малышом, и приготовить обед, пусть и простой, и перевязать раны, и следить за врагами. Он осунулся и похудел, под глазами залегли темные тени, кожа стала какой-то прозрачной, но упорно и старательно делал все, чтобы всем было удобно.       В один из дней, он почти вбежал в комнату.       - Там, там отряд! Под знаменем вашего отца, господин!       Лиан сел, морщась на кровать. Как бы он хотел побежать туда, выбить из своего дома захватчиков! Но раны не давали не то что, бежать, встать! И он спросил мужа:       - Где они? Под стенами или уже в замке?       - Когда я смотрел, бой шел уже во внутреннем дворе.       - Тогда иди, посмотри что там, только осторожно, всеми Духами заклинаю, будь осторожен!       И Райни пошел, просматривая щели одну за другой. Только пройдя почти половину ходов, он, наконец, увидел в центральном зале связанного маркиза и жалкую горстку его солдат, перед старым князем. И решительно потянул на себя потайную дверь.        Лаваль очень быстро убедился, что действительно, не стоило продолжать это случайное противостояние, начатое на Большом Императорском Турнире прошлым летом и бесславно закончившееся поздней весной во дворе Горной Крепости.       День, когда сквозь жалкую цепь его солдат прорвалась лавина под знаменем наместника, был худшим в его жизни. И как подозревал маркиз, последним.        Среди освободителей было не так уж много солдат, большинство были селяне из окрестных деревень. Разъяренные зверствами захватчиков, они присоединились к отряду наместника, желая отомстить за погибших и тайно надеясь спасти своего князя. На это же надеялся и наместник. Ведь по донесениям, не было найдено ни тело его сына, ни внука. Даже младший супруг князя не был найден. А ведь он был нужен маркизу живым. И теперь наместник собирался выяснить, что с ними всеми стало.       - Сдохли, где-нибудь в крысиной норе! – скривил презрительно маркиз.       Желание убить его, сразу было нестерпимым, но старый князь стиснул зубы. Желание найти сына, или его тело пересилило. Диалог между пленником и наместником мог бы продолжаться долго, все с тем же результатом, если бы не скрип плохо смазанных петель и не появившийся в зале Райни.       Юноша прошел в центр и остановился смущенный пристальными взглядами, ненавидящими, облегченными, похотливыми. И гордо подняв, голову проговорил:       - Приветствую вас, наместник в доме моего супруга и благодарю за помощь. Вы прибыли как нельзя вовремя.       - Райни! Мой сын? Внук? Ты знаешь, где они?       - Да, господин наместник. Мне нужно несколько человек и носилки. Мой супруг ранен. С Калилом все хорошо.        Старый князь облегченно выдохнул и приказал идти с Райни личной десятке. Сейчас он больше никому не мог доверить жизнь своего сына и внука. Юноша провел солдат к завалу и подсказал, с какой стороны лучше начать разбор хлама. К удивлению мужчин, несколько крупных вещей и проход был свободен. И вскоре в зал уже вносили на носилках князя. Мальчик наотрез отказался идти, хоть с кем-нибудь, и намертво вцепился в Райни. Так он и въехал на руках у младшего, не выпуская из ладошки кинжал.       Увидев князя, Лаваль рванулся, пытаясь хоть сейчас достать того, кого считал сосредоточием всех своих бед. Но был остановлен ударом меча одного из солдат.       Райни только и успел отвернуть в сторону голову мальчика, чтобы тот не видел булькающего кровью маркиза.       Наместник только посмотрел в затухающие глаза врага и холодно приказал:       - Остальных убить. Никто не должен вернуться и рассказать, что случилось.       Прознавшие про возвращение хозяина слуги, быстро появились в замке и принялись за наведение порядка. Сломанную мебель выбросили и сожгли, кровь и грязь отмыли, из старых кладовых, куда не успели добраться захватчики доставали диваны, кровати, столы, стулья…       Райни успевал везде, и отдать приказ в какую из комнат нести вычищенную мебель, где какие портьеры повесить, куда какие ковры постелить, и навестить супруга, и поиграть с его сыном.       А еще нужно было хоронить погибших и прятать трупы убитых захватчиков, собирать и заново заполнять кладовые, убирать следы варварства в саду.       Все работали не покладая рук, стараясь уничтожить все следы пребывания отряда маркиза в замке, прекрасно понимая, что как только до императора дойдет, что его агент провалил дело, придется ждать дознавателя. И следовало сделать так, чтобы он ничего не нашел. Ни одного свидетельства.       Работы было много. Утешало Райни только то, что супруг выздоравливал и уже командовал нерасторопными слугами, когда младший не успевал. Юноша так уставал, что падал на кровать рядом со старшим, совершенно не задумываясь о том, что такое поведение не подобает в его положении, не говоря уже о том, что в суматохе он совершенно забыл о необходимости закрывать лицо. Медленно, но верно следы нападения стирались в Горной Крепости.       Для Райни было радостью, когда супруг впервые после ранения вышел во двор. И страхом, пусть и запоздалым, когда юноша осознал нарушение всех законов морали. Мало того, что он осмелился распоряжаться, так еще и лицо открыл перед посторонними. Юноша даже не замечал, с каким уважением относятся к нему жители крепости и как быстро выполняют его приказ. Зато это очень хорошо видел князь и готов был поддержать своего супруга во всем.       Неожиданно, навязанный и ненужный, Райни стал необходимым, и сейчас Лиан жалел только о своей слабости и невозможности доказать ему свою, пусть не любовь, так хоть уважение и благодарность. Сейчас, когда юношу не сдерживали рамки закостенелых обычаев, его острый ум и хозяйственность развернулись во всей красе. Райни неожиданно похорошел, будто с него осыпалась старая шелуха, где под неказистой оболочкой скрывалась яркая райская птица.       Но когда перспектива наказания за неподобающее поведение подошла, как нельзя близко, яркие краски потускнели и Райни снова стал серой мышкой.       Это не понравилось князю, и он строгим голосом спросил:       - Что такое? Почему мой супруг сутулится? Где улыбка и радость от встречи со старшим?       Юноша вскинул глаза, тщетно пытаясь найти гнев на лице мужа. Но видел только уважение и восхищение.       - Показывай, Райни, что успел сделать.       И долго еще слуги носили кресло с князем, показывая все, куда успел приложить свою руку неугомонный младший.       К середине лета уже ничего не напоминало о нападении. Лишь увеличившееся кладбище могло подсказать, куда исчез пришлый отряд во главе со своим жестоким командиром. Тайну их исчезновения надежно хранила общая могила у леса, на которую даже не поставили камня.        Погибших жителей постарались упокоить так, чтобы не бросалось в глаза, что за короткое время появилось слишком много алтарей.       Детей старательно учили не говорить лишнее, девушек, понесших от насилия, отправили в другие поместья, и князь объявил, что лично позаботится о каждой. Горная Крепость ждала новых врагов. И они приехали.       Ранним утром во двор замка въехала черная карета с императорским гербом. И на брусчатку ступили дознаватели, цепким взглядом оглядывая окружающее.