О пустынных диалектах и храмовых структурах

Когда Кавех разорвал все отношения с отцом, он думал, что пришла пора для долгожданной свободы — цепи, незримо держащие его подле родительского дома, исчезнут. Станет легче. Спокойнее. Однако время шло: дни сменялись неделями, а они — месяцами. Сезон дождей как-то слишком незаметно кончился. Кавех даже не заметил этого, пока был заточен в горах книг где-то в глубинах Дома даэны. Время не лечило. Оно неумолимо текло меж пальцев, не принося за собой долгожданную свободу, в которой так нуждался Кавех. В своих мыслях он то и дело возвращался к родительскому дому — к своей маленькой теплой комнате, вечному бардаку на забытой кухне, к запаху раскаленного железа и тлеющих углей, которые перебивались ароматом маминых цветов. Все это казалось далеким, словно бы оставшимся в прошлой жизни. К которой Кавех продолжал возвращаться снова и снова. Пускай только в своих мыслях. Было ожидаемо, что обучение будет занимать большую часть его времени, но Кавех не думал, что будет завален работой буквально целыми сутками. При поступлении он очень сильно возгордился, видя, как тяжело даются вступительные экзамены другим абитуриентам. Из-за этого парень до самого начала обучения думал, что запросто станет лучшим из лучших с самого первого дня. Ожидания его сильно подвели. Тяжело стать лучшим среди других, таких же талантливых и амбициозных студентов. Он оказался далеко не единственным. Приходилось стараться, чтобы не обогнать — быть на одном уровне с сокурсниками. Занятый бесконечными лекциями, семинарами и мелкими проектами, Кавех старался не забывать о своем обещании. Он продолжал навещать маму в то время, когда остальных родственников в доме не было. Если в первые месяцы он старался приходить каждый день, то потом времени стало не хватать — промежутки между их встречами становились все больше и больше, растягиваясь сначала двумя днями, тремя, а после целой неделей. В те редкие часы, когда им удавалось побыть вместе, Кавех рассказывал маме о своей учебе, об одногруппниках и новоприобретенных друзьях, чьи рыжие завихры ему уже в кошмарах снились. Так часто они проводили время вместе. Женщина слушала сына с огромным интересом, расспрашивала подробности и тихонько хихикала, когда он пародировал пожилых усатых ученых. Она редко вставала с кровати. Сколько бы Кавех ни приходил, она ни разу не жаловалась ему на боль или одиночество, даже наоборот, рассказывала, как становится легче и сколько времени она проводит за чтением книг, которые сын ей приносит. Ее даже начали навещать старые друзья из гильдии искателей приключений. И пускай светлые локоны больше не источали живого золотого сияния, а под глаза легли уставшие от жизни тени, взор этой сильной женщины по-прежнему загорался, когда она видела перед собой свою главную гордость. Кавех не нуждался в признании — он пытался убедить себя в этом. Лишь бы один единственный человек на всем свете им гордился. — Тебе… идет новая прическа. Удивление, вспыхнувшее на лице юноши, невозможно было скрыть за легкой улыбкой. Женщина неловко убрала коротко обрезанные волосы за ухо и отвела взгляд. Она всегда гордилась своей золотой сияющей шевелюрой, которая в свое время привлекла внимание мужа. В ее глазах и жестах читалось — мама переживает из-за утраченной красоты. — Мне стало сложно следить за длинными волосами, вот мы и решили их укоротить… Скажи, сильно уродливо? — женщина стараясь не смотреть на сына. Вместо ответа, он подошел ближе и провел ладонью по мягким волосам — тонкие локоны рассыпались под нежным прикосновением. — Тебе к лицу новый образ! Ты смотришься с ним гораздо солиднее и серьезнее. Может, к этому стилю тебе нужно новое платье, что скажешь? Мама подняла на него благодарный взгляд и слегка улыбнулась. С наступлением зимы в Сумеру становилось холоднее, да так, что бедным студентам приходилось поддевать теплые кофты и шерстяные подштанники под ученическую форму. Приехавшие издалека почти что не меняли своего привычного гардероба, однако жители Сумеру, никогда не знавшие снега и мороза, болезненно реагировали даже на небольшое понижение температуры. Особенно ночами. Вечнозеленые деревья и трава покрывались тонким слоем инея, словно надоедливый крио слайм оставил после себя легкую морозную дымку. Кто-то предпочитал греться в объятиях любимых, кто-то — о чашку горячего кофе из кафе «Пуспа». Однако обитатели академии могли рассчитывать разве что на тепло, исходящее от маленьких огоньков в подсвечниках, освещающих древние манускрипты. Кавех звонко чихнул и вытер покрасневший нос тыльной стороной ладони. Будучи самым чувствительным к морозу человеком в мире, по его личному мнению, парень сильно мерз в огромных мраморных залах Академии. Кашемировый узорный палантин, купленный на первую стипендию, сильно его выручал. Однако этого было недостаточно. — Будь здоров Кавех. И доброе утро, — звонкий женский голос отвлек Кавеха от мыслей о ненавистной погоде. Лекции еще не начались, поэтому утро он хотел провести в Доме даэны, совершенствуя собственные чертежи в тишине и спокойствии. Где-то в глубине души парень надеялся, что заботливая работница библиотеки смилуется над ним и предложит кружечку горячего чая. Однако мечтам не суждено было сбыться, по крайней мере ближайшие несколько минут. Его успела перехватить молодая работница академии. Насколько Кавеху было известно, она здесь не преподавала и даже больше — никогда не проходила обучение в стенах Академии. Были эти слухи правдивыми или нет — он не знал. Однако все равно уважал штатного психолога за вклад в здоровье студентов. Без нее, должно быть, мало кто смог бы выпуститься и сохранить здравый рассудок. — Доброе утро, мисс Ясмин. Как ваше здоровье? — улыбнулся парень в приветствии. — Я в порядке. А вот тебе следует пить больше горячего и не переохлаждаться. Но сейчас не об этом, — женщина выглядела элегантно и расслабленно, кутаясь в расшитую серебряными нитями шаль, — я бы хотела с тобой немного поговорить. Это касается твоего обучения. Ты сможешь выделить мне пару минут своего времени? В голове тут же мелькнула шальная мысль — неужели его отправили на отчисление за неуспеваемость? Бред. Кавех дернул бровями и четко отследил, как в чужих серо-синих глазах промелькнул огонек интереса. Женщина подмечала малейшие изменения в его мимике, и ее, кажется, это очень забавляло. — Не переживай, отчислять тебя никто не собирается, — улыбнулась она, словно бы прочитав чужие мысли, — объясним все на месте. Я угощу тебя чаем, чтобы согрелся. — Вот с этого и нужно было начинать. Кабинет психолога встретил Кавеха уютным полумраком и запахом дорогого дерева. Почти все помещения в Академии были выделаны холодным светлым мрамором, слепящим глаза при ярком дневном свете. Обстановка здесь разительно отличалась от всего того, что видел парень раньше: на паркетных полах лежал дорогой тканый ковер, а стены покрывали темно-зеленые обои на манер интерьеров Мондштадта. То здесь, то там висели успокаивающие пейзажные картины, а окна были занавешены тяжелыми темными шторами, которые мисс Ясмин распахнула сразу, как вошла в кабинет. Лучи холодного утреннего солнца залили комнату нежным сиянием, осветили летающую в воздухе мелкую пыль. Здесь было умиротворяюще. — Ты пока что присаживайся, сейчас еще кое-кто должен подойти, — сказала женщина, неторопливо раскладывая свои вещи. Она мурлыкала себе под нос какую-то незатейливую мелодию, пока Кавех устраивался на стуле подле ее стола. — Вы приготовили мне сюрприз? — усмехнулся парень, — Не стоило, мой день рождения еще нескоро. — Не думаю, что это сюрприз. Скоро сам все узнаешь. — Я ведь сгорю с нетерпения. Дайте хоть небольшую подсказку! Кавех и предположить не мог, зачем нужно было отлавливать его с самого утра и приглашать в кабинет к местному психологу. Вел он себя как всегда, выглядел тоже. И в чьей-либо помощи не нуждался. В ответ на его выжидающий взгляд женщина лишь улыбнулась и слегка подмигнула, явно намекая на то, что ей смысла рассказывать что-то нет — она была лишь посредником между Кавехом и другим, пока что неизвестным ему человеком. В голове вертелось слишком много предположений. Что, если кто-то пожаловался на то, что они шумят в общежитии? Или отец пришел, чтобы вернуть его…? Что, если… — Не думай слишком много, все в порядке, — сказала она, протягивая ему кружку с дымящейся ароматной жидкостью. Кавех даже не заметил, когда и где успел завариться чай. Женщина поставила свою порцию на стол, а сама убрала в шкатулку с магической печатью драгоценные агаты Агнидус, помогающие путешественникам согреваться самим и греть еду в дороге. Никогда прежде Кавех не видел, как столь ценные артефакты использовались в простых бытовых вещах. Кавех только успел взять кружку и блаженно прижаться к ней замерзшими ладонями в попытках согреться, как тут в кабинет настойчиво постучали. Взгляд метнулся прямо к двери. Ожидая. Высматривая. Сердце неприятно сжалось в страхе, что сейчас в комнате появится совсем не тот человек, которого сейчас хотел бы видеть Кавех. Напряжение спало камнем с укрытых палантином плеч, когда в комнату вошел профессор Мадхукар. Парень посмотрел сначала на гостя, а после — на мисс Ясмин. — Доброе утро, Кавех. Мисс Ясмин, — пожилой мужчина прикрыл за собой дверь. — Здравствуйте, профессор, — парень поднялся со своего места в знак уважения, но мужчина одним движением указал ему сесть обратно. Пока мисс Ясмин сидела за своим рабочим местом, профессор устроился на мягкой кушетке рядом, так, чтобы всех видеть. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал сегодня? — спросил он, украдкой поглядывая на настенные часы. — Понятия не имею, честно говоря. Однако надеюсь, что вы не собираетесь меня отчислять, — нервозность в голосе была слышна даже сквозь смех. — Вы не рассказали, мисс Ясмин? Женщина пожала плечами, чуть отхлебнув чая из своей кружки. — Не могу позволить себе такой дерзости. Это ведь вы профессор. Поэтому хотелось бы предоставить вам честь самому рассказать обо всех подробностях проекта. — Какого проекта? — спросил Кавех, глядя одновременно на обоих старших людей. Профессор Мадхукар немного недовольно посмотрел на женщину, которая продолжала беззаботно потягивать чай. Она придвинула к нему третью кружку, но мужчина отказался, покачав головой. — В Академии есть традиция, которая продолжается уже сотни лет. Студенты старших курсов и первокурсники объединяются для создания совместного проекта. — Честно говоря, думал, что меня это не коснется. Я знаю о проекте. Остальные мои одногруппники получили своих наставников еще осенью и давно заняты разработкой плана. — Мы долго не знали, кого поставить тебе в пару, — подала голос мисс Ясмин, поставив пустую чашку на край стола, — Выбор наставников и подопечных не может быть определен чистой случайностью, мы хотим раскрыть талант каждого студента. А для этого нужен тщательный отбор. По кому-то сразу понятно, какой человек ему нужен для раскрытия потенциала. А есть такие студенты, как ты или юный Тигнари с даршана Амурты. Мы до сих пор не можем найти для него наставника, он настолько много знает, что сам станет наставником для кого хочешь. — Не подведи нас, Кавех, — строго сказал мужчина, — мы выбрали для тебя лучшего студента нашего даршана. Я не люблю разбрасываться столь ценными человеческими ресурсами. Общение с ней должно пойти тебе на пользу. Нежный смешок со стороны входа отвлек всех присутствующих от серьезного разговора, и они синхронно повернулись на звук. Молодая темноволосая женщина, будто кошка, расслабленно ждала, пока ее заметят. Кошачьи повадки прослеживались во всем: в лукавом взгляде, легкой непринужденной улыбке и по-настоящему мягкому шагу. Она подошла ближе настолько бесшумно, что всем стало понятно, почему ее присутствия ранее никто не заметил. Девушка отличалась от других студентов, которых Кавех видел ранее. Была другой. Не такой, как все. Словно чистый ограненный рубин, сверкающий средь залежей самой простой неприметной гальки. Ровный элегантный стан обтягивало ученическое платье, измененное почти до неузнаваемости. Яркие смелые элементы отличали его от всего того, что Кавех видел ранее — девушку хотелось разглядывать, восхищаться ею как произведением искусства. Она определенно точно знала себе цену. Высокие сапоги из плотной ткани закрывали узкие щиколотки, колени, поднимались практически до середины смуглого бедра, которое выглядывало из-под смелого разреза ученической юбки. У девушки не было привычного Кавеху берета, да и в целом ее образ выглядел настолько харизматично и ярко, что он начал оглядывать стройное тело в попытках найти Глаз Бога. Однако его, на удивление, видно не было. — Профессор, никогда прежде не слышала от вас столь лестных слов, — улыбнулась она. — Здравствуй, Аванти. Опаздываешь, — ответил ей мужчина, вставая со своего места. За ним последовал и Кавех, растерянно оглядываясь в поисках места, куда можно поставить опустевшую кружку. Рядом с новой знакомой он почувствовал себя по-мальчишески неловко, каким-то слишком длинным, худым и нелепым. Словно только вывалившийся из гнезда птенец с пухом вместо перьев, стоящий перед самой настоящей райской птицей. Кавех неловко осматривал девушку, пока она не обратилась к нему по имени. — Прошу прощения за опоздание. Время в Доме даэны летит так быстро, — сказала она, глядя не на профессора, а на парня напротив, — А ты, должно быть, Кавех? Будет приятно с тобой поработать. Меня зовут Аванти. Кажется, мы с тобой уже виделись? Перед Академией в день сдачи экзаменов. Девушка протянула изящную кисть руки новому знакомому, а Кавех неловко ее пожал, в душе надеясь, что она не почувствует того, как вспотела его ладонь. Пока профессор Мадхукар и мисс Ямин объяснили молодым людям все условия их исследовательской работы, прошло немного-немало пару часов. Утреннее солнце, играющее в кабинете психолога прямыми яркими лучами, постепенно начало уходить в зенит. И лишь когда увлеченный своим монологом профессор посмотрел на время, он удивленно вскинул кустистые брови, наполовину закрывающие его глаза, и распрощался со своими подопечными. Кавех и Аванти последовали его примеру. Сегодня им предстояло еще много работы — по крайней мере так думал сам Кавех. Парень молча шел вслед за своей новой знакомой, стараясь отставать от нее на два-три шага. Находиться рядом был неловко. Вслед за девушкой тянулся сладкий цветочный шлейф, невольно манящий не только его самого, но и всех проходящих мимо. На Аванти смотрели, ее замечали. Так они и брели в полной тишине, разбавленной лишь стуком каблуков, пока девушка резко не остановилась. — Ты чего все идешь за мной? — спросила она так, словно этот вопрос был сам собой разумеющимся. — Ты о чем? — немного помедлив, спросил Кавех, — Я думал, мы идем готовиться к проекту. В ответ на это Аванти глубоко вздохнула и чуть покачала головой, явно думая, как выразить Кавеху все свои мысли. — Кавех, вся эта затея с общим проектом… — протянула она, — Ты видел, чтобы хоть кто-то из твоих одногруппников занимался сейчас? На мгновение Кавех задумался. — Разумеется, некоторые из них подготовили планы и уже занимаются. Знаю, что мой сосед по комнате потеет над своей исследовательской работой. — Дело в том, что это вовсе не обязательная процедура. Да, это важно для профессора Мадхукара. Он уже рассказывал вам, как познакомился со своим лучшим другом, когда они вместе готовили такой же проект? Это его любимая история. Однако это было давно, очень давно. Время изменилось, сейчас старшекурсникам… Не сподручно тратить на это время, понимаешь? Несмотря на то, что девушка улыбалась, она явно хотела поскорее закончить разговор. — Не понимаю. — Кавех, я уверена, ты умный парень. Вся эта затея нужна для того, чтобы показать первокурсникам, как проводятся исследовательские работы. Я просто чуть позже научу тебя рецензированию, расскажу о том, как писать структуру текстов. Мы просто сделаем вид активной деятельности, может, в конце года. Быстренько напишем анализ уже готовых работ на какую-нибудь смежную тему и не будем особо напрягаться. Хорошо? Кавех сложил руки на груди, слушая, как его будущая карьера летит к чертям из-за нежелания старшекурсницы тратить на него своё драгоценное время. В какой-то мере он мог понять — не всем хочется заниматься курированием младших, особенно, если ты не планируешь связывать свою жизнь с преподаванием. Однако мириться с этим парень не хотел. Если еще несколько минут назад он был смущен и видел себя совсем незаметным и глупым рядом со столь прекрасной женщиной, то сейчас словно бы вырос на пару десятков сантиметров. Иногда наглость и привычка добиваться своего берет верх. — Что же скажет профессор, если об этом узнает? — Кавех пошел с козырей. Он выпрямил спину и расправил плечи, обозначая перед оппоненткой свою уверенность. — Он никак не узнает, если мы будем заодно, — лицо девушки не покидала снисходительная улыбка. — Я не собираюсь быть заодно с человеком, который плюет на свои прямые обязанности. Мы получили задание и должны его сделать. Это вопрос не только моего обучения и моей будущей карьеры. Слова Кавеха эхом разнеслись по пустому коридору так, что сбили с лица девушки неприятную улыбчивую маску. Она сжала пухлые губы и вдохнула, помассировав складку между бровями. — Следи за словами. Я старше тебя. — И что? Это не значит, что умнее. Аванти подошла ближе, окутывая парня ореолом сладкого аромата. Он стушевался буквально на мгновение, почувствовав, как от ее чарующей энергетики ноги волей-неволей перестают твердо стоять на жесткой поверхности белого мрамора. — Ты хоть знаешь кто я? Лучшая студентка Кхашевара за последние 20 лет. За свои исследования я получаю гранты больше, чем ты видел за свою жизнь. И вряд ли увидишь хоть когда-то. Если не собьешь с себя всю эту спесь и не научишься уважать старших, все, чего добьешься в жизни — мытье полов в Доме даэны. Ты меня понял? — тонкий палец с выкрашенным в ярко-красный ногтем уперся прямо ему в грудь так сильно, что Кавех почувствовал болезненный укол. Однако все равно сделал полшага вперед, возвышаясь над собеседницей. — Однажды я буду получать такие гранты, что ты слетишь со своего пьедестала лучшей студентки быстрее, чем выпустишься из Академии. Помяни мое слово. — Удачи, — раздраженно взмахнула она руками, — проект свой делай сам. Я к нему даже на метр не подойду. — У тебя нет выбора, потому что проект не мой, а наш. И мы сделаем его вместе, хочешь ты этого или нет. Красивое смуглое лицо исказилось от гнева, а глаза потемнели настолько сильно, что стали похожи на две бездонные пропасти самой Бездны. Аванти смотрела снизу вверх на того, кто подошел непозволительно близко для первокурсника. Кто вел себя непозволительно дерзко для первокурсника. — Наглец! — только и сказала Аванти перед тем, как грациозно взмахнула густыми волосами, перекинув их с плеча за спину и, развернувшись, ушла под громкий топот собственных каблуков. Следующие несколько дней Кавех был занят размышлениями о том, как добиться внимания своей временной наставницы. Учеба, завтрак, приготовления ко сну — все мысли были заняты Аванти. Даже Киран взволнованно подметил, что Кавех выглядит сосредоточеннее обычного. И это было полной правдой. Кавех поступил в Академию не просто так. Проучившись здесь уже несколько месяцев, он отчетливо понимал, что далеко не каждый студент станет ученым, и даже до последнего курса вряд ли сможет дойти хоть половина. Удача при поступлении, хорошая интуиция и уровень подготовки — все это и в сравнение не шло с главной чертой будущего ученого. Упрямство. Лишь по-настоящему настойчивый человек сможет пройти через все тяготы обучения, добиться внимания со стороны инвесторов и, в конце концов, прийти к своей цели. Кавех был таким. И Аванти была такой. Это парня раздражало больше всего — на ее месте, скорее всего, он поступил бы точно так же. Несмотря на осознание ее позиции, Кавех не собирался сдаваться. За время обучения он успел сдружиться с ребятами не только со своего курса, но и с другими — такими же активными как и он сам. Они и помогли парню узнать, где обычно Аванти проводит время: когда обедает, а когда уделяет время учебе. Кавех решил, что во что бы то не станет завладеет ее вниманием. «Я составил список тем, на которые мы могли бы сделать исследование. Изучишь?» «Профессор Мадхукар сказал, что поможет нам выбить бюджет для исследований. Нужно будет подать заявку.» «Ты будешь сегодня в библиотеке после полудня? Я подойду, нужно обсудить проект.» «Аванти, доброе утро.» «Аванти, если будешь так испепеляюще на меня смотреть, я никуда не денусь.» Даже попытка изменить собственное расписание не помогла Аванти избавиться от столь нежелательной для нее компании. Девушка перестала ходить в столовую, предпочитая обедать на свежем воздухе. Уходила из главного зала в Доме даэны, ютясь в отдаленной пыльной комнатушке. Ничего из этого не помогло ей. Светлая макушка вновь и вновь появлялась перед ее взором, разрушая привычную обыденность. В конце концов, она сдалась. — Я поняла тебя! — повысила Аванти звонкий голос, сжимая край деревянного стола так сильно, что казалось, острые ноготочки оставят на нем глубокие борозды, — Мы напишем этот проект. Ты доволен? — Теперь доволен, — ответил Кавех, развалившись на стуле прямо напротив. Несмотря на недовольство своей наставницы, его настроение было лучше некуда — легкая самодовольная улыбка засияла на лице. — И зачем тебе только нужен этот проект? Тебе совсем что ли заняться нечем? Ты же первокурсник, вам и нагрузку большую сейчас не дают! Отдыхал бы с друзьями, развлекался, тебе что, медом намазано на этой работе? Аванти глубоко вздохнула, отодвигая в сторону свои собственные наработки, о которых Кавех пока что ничего не знал. Но они явно не были связаны с их совместным заданием. — Ты на первом курсе тоже прохлаждалась? Девушка внимательно посмотрела на собеседника и отрицательно покачала головой. Не прохлаждалась. — Не сравнивай нас. — Моя цель — не просто получить жалованье ученого и беззаботно просиживать штаны на месте какого-нибудь секретаря. Я стану великим архитектором, чего бы мне это ни стоило. Наша с тобой работа — первая ступень для исполнения этой цели. Насколько эти слова были громкими, не мог судить даже сам Кавех. Изначально главной причиной для поступления в Академию была попытка доказать — отцу или самому себе — что он способен позаботиться о себе, не нуждается в опеке. Со временем эти чувства смешались с счастьем от вида маминой улыбки — она гордилась своим сыном как никогда, и Кавех был готов горы свернуть, лишь бы делать ее жизнь чуть более счастливой. — Тебе придется постараться, чтобы хотя бы приблизиться к моему уровню, — сказала Аванти. — Уж об этом можешь не волноваться. Старательности во мне хоть отбавляй. Кавех задорно подмигнул наставнице, а та лишь закатила глаза и фыркнула на его реакцию. Чем наглее парень себя вел, тем более уверенным становился. С тех пор, как он начал добиваться своей цели, Аванти перестала казаться ему неземной и недосягаемой — прекрасная женщина, которая с кошачьей улыбкой смотрела на остальных свысока, на деле оказалась очень даже приземленной. Она старалась скрывать свои истинные эмоции, раздражение и гнев, но на поведение Кавеха реагировала совершенно по-человечески. Со временем Богиня, окруженная ореолом загадочности, стала простой девушкой — подругой и наставницей. В процессе работы Аванти рассказала, что при всем желании не сможет уделять их проекту все свое свободное время, несмотря на желание Кавеха. Она была не просто выпускницей, а главной надеждой всего Кшахревара. Если Кавех занимался изучением архитектуры, то внимание Аванти было направлено в сторону изучения механизмов — она могла с закрытыми глазами написать формулу сохранения импульса или разобрать и собрать настенные часы ради забавы. Кавех был уверен, что она смогла бы справиться со стражем руин с помощью одной отвертки. За время общения с ней парень понял, насколько действительно была умной Аванти и как много знала в своей сфере. На ее исследования выделялись огромные гранты не только от лица Академии, за ней были закреплены именитые инвесторы из Снежной и Фонтейна. Эту девушку ждало золотое будущее. И она была готова учить Кавеха. Парень хоть был упертым, но дураком — никогда. В то время, когда Аванти не могла уделить ему должного времени, он не трогал ее, носил перекусы в библиотеку и даже помогал с мелочами: искал книги, делал закладки в содержаниях энциклопедий и распределял ее формулы по названию в алфавитном порядке. Со временем вечные упреки и болезненные уколы сменились на что-то... другое. Более ласковое и осторожное. — Это никуда не годится, — резюмировала Аванти, глядя на список тем для проекта, которые Кавех так старательно подбирал в течение последней недели, — откуда ты вообще это взял? — Я выбрал самое, на мой взгляд, интересное из тех тем, которые дал профессор Мадхукар, — парень непроизвольно надул губы, рассматривая несколько зря исписанных листов. — Запомни одно, Кавех. Если хочешь показать преподавателям свои способности, никогда не пользуйся готовым — темами, чужими работами. Всегда ищи свое, исследуй, пытайся сделать то, чего раньше еще никто не делал. — Недавно ты сама говорила об анализе готовых работ на смежные темы. — Это для тех, кто хочет «получить жалованье ученого и беззаботно просиживать штаны на месте какого-нибудь секретаря». Это ведь не то, что тебе нужно? — в темных глазах зажегся огонек интереса, предвкушения перед борьбой с монстром, которого называют научным открытием. — Я внимательно тебя слушаю, — понизил голос парень и наклонился ближе к своей наставнице. Аванти сказала, что сможет помочь только в том случае, если объекты исследований обоих проектов будут связаны друг с другом. Если ее деятельность — тигр ришболанд в мире науки, то проект Кавеха — лишь безобидный домашний котенок. Девушка попыталась ввести своего подопечного в курс дела о своем проекте, однако настолько сильно углубилась в теорию и формулы, что головная боль Кавеха стала физически ощутима даже для нее самой. — Если коротко, то последние два года я занимаюсь изучением автоматонов падшей 500 лет назад цивилизации Каэнри’ах. Сначала целью моих исследований были стражи руин, охотники и молотильщики, однако венцом работы должно стать изучение разрушенного голема руин. Прежде я уже пыталась попасть в такой же, находящийся в Лесу Авидья, но потерпела поражение — он оказался наглухо запечатан. От знакомых наемников я услышала, что в пустыне за Стеной Самиэль можно найти такого же. Я должна открыть его. И ты мне в этом поможешь. Когда Авати разговаривала о своих исследованиях, начинала выглядеть как самая настоящая безумная ученая — именно о таких Кавех читал в книгах, именно так у них горели глаза, напрягались до вздутых вен кисти рук. Кавех чувствовал чужое возбуждение и сам заряжался этим безумием. — Но почему я? — Это плата за то, что я тебе помогаю, — подмигнула Аванти, подражая действиям Кавеха. Он почувствовал, как от вида густых ресниц, падающих тенью на смуглые щеки, потеплели в смущении щеки. «Устройство ядер хаоса и связанные с ними поломки автоматонов Каэнри’ах.» — невероятно смелая тема, которую только могла позволить себе ученица Академии. Кавех долго думал над тем, как совместить ее работу со своим собственным проектом, ухватить хотя бы крупицу величия чужого исследования. «Теория архитектурных особенностей древних цивилизаций, полученная вследствие исследования их останков.» Аванти не только одобрила тему, но и похвалила подопечного за смекалку — расплывчатость формулировки позволит провести исследование сразу в нескольких областях. Можно не только исследовать голема руин изнутри, но и попробовать по дороге изучить руины древних цивилизаций пустыни. Если собрать достаточно данных, может получиться увесистая, хоть и не слишком информативная работа — времени для полноценного исследования узкой темы у них не было. Пока девушка готовилась к полевым исследованиям, Кавех по крупицам собирал всю теоретическую часть, которую только мог найти. И если по пустынным цивилизациям за годы существования Академии было написано такое количество работ, что Кавех мог на одних только описаниях сваять целое здание, то о архитектуре Каэнри’ах он так и не смог найти какой-либо информации. Работники библиотеки только хмурились, когда парень просил у них помощи в нахождении соответствующей литературы и жали плечами — для первокурсника без должного разрешения все двери были закрыты. Все, на что он мог надеяться — обнаружение чего-то необычного прямо на месте. Время за подготовкой пролетело практически незаметно. Жизнь превратилась в приятную рутину, где от Кавеха никто не требовал поскорее остепениться, завести жену и детей, начать «нормально работать» и «нормально одеваться». Все, что от него требовалось — вовремя сдать очередной чертеж и не забыть зайти в столовую до закрытия. Такая жизнь расслабляла его, дарила душевное спокойствие. Утро, которое Кавех предпочитал проводить в постели до победного конца, постепенно перетекало теплым солнцем в день, наполненный лекциями, работой над чертежами и бесконечными разговорами о так полюбившейся ему архитектуре. Ближе к вечеру они встречались с Аванти, и проводили вместе практически все оставшееся время. Сначала только за учебой, а позже — сбегали вместе в ночной ресторанчик, чтобы выпить ароматного кофе, гуляли по площади, залитой закатным огнем, и даже распивали легкое фруктовое вино в закромах библиотеки, которое Аванти принесла в честь успешной сдачи Кавехом очередного чертежа. Чем больше бессонных ночей эти двое проводили в компании друг друга и пыльных книг, тем ближе становились. Одним весенним утром, когда Кавех грелся в теплых солнечных лучах на широком подоконнике в доме своей подруги и потягивал ароматный кофе ее приготовления, Аванти неожиданно вырвала его из приятной ленивой неги. — Тебе не надоело эти ученические балахоны носить? — спросила она, не отрывая взгляда от чужих закатанных по локоть рукавов. Постепенно, шаг за шагом, Кавех учился у Аванти дерзко нарушать мыслимые и немыслимые уставы Академии, ходить на границе дозволенного. По ее наставлению даже привычная форма была изменена — верхнюю зимнюю накидку за ненадобностью убрали подальше в шкаф, бесформенный халат сменился на сидящие по фигуре светлые брюки, подпоясанные парой тонких ремней, а тело обняла тонкая шифоновая блузка с высокими манжетами и дерзким вырезом на груди. Тонкие сверкающие золотом цепочки лишь дополнили образ. От старой формы остался, пожалуй, лишь берет — и тот оказался украшен птичьим пером, на свету переливающийся всеми оттенками зеленого. Кавех выглядел провокационно дерзко, так, как хотела его душа. Должно быть, увидь его отец, кинул бы в него кузнечный горн, чтобы уничтожить позор их рода. Аванти лукаво улыбалась, пока разглядывала крутящегося возле зеркала Кавеха, совершенно не стесняясь рассматривала его поджарое тело, стройные ноги и неприлично оголенные участки тела. — Ну как, нравлюсь теперь? — спросил Кавех, через плечо подмигнув подруге. В отражении зеркала он увидел, как потеплел чужой взгляд. — Еще бы. *** До поездки в пустыню, где будет далеко не развлекательная программа, оставалось совсем немного времени. Зима в тех краях была злой и кусачей, испепеляла все живое и неживое днем, а ночью подмораживала даже вино в наемничьих кувшинах. Дождавшись, пока весна полностью вступит в свои права, Кавех и Аванти начали серьезные приготовления. Перед поездкой Кавеха ожидаемо мандражило. Чем ближе была дата их отъезда, тем сильнее он волновался: нервно стучал короткими ногтями по столу, раздражая своего соседа по комнате, по сто раз перепроверял списки вещей, которые нужно взять с собой, а также почти наизусть чеканил необходимую для полевых исследований теорию. — Я понимаю, что ты переживаешь. Но делай это, пожалуйста, про себя, — отчаянно сказал не спящий третью ночь Киран. У него на носу была встреча с руководителем и промежуточная аттестация, поэтому задача закончить чертежи стояла выше физиологических потребностей. — Не могу, Киран! Поговори со мной, — Кавех подошел ближе к столу друга и насильно повернул его стул в свою сторону. Друг опасливо качнулся на месте, но предмет мебели стойко выдержал нагрузку. — Просто расслабься, ты же будешь не один. Ты же ученый и архитектор, привыкай. Киран зевнул и устало потер глаза, под которыми залегли почти что черные тени. Даже раздраженный и не выспавшийся, он по-прежнему выглядел как концентрация всего самого хорошего и доброго, что есть в этом мире. Даже если добро могло бросить в своего соседа по комнате мерзко кричащий будильник ранним утром. — А сам ты не боишься? — Мне бояться пока что нечего, кроме завтрашней промежуточной аттестации, — нервно посмеялся парень, всем телом откидываясь на спинку стула, — Если честно, я завидую тебе. Кавех удивленно повел бровями. — Мне? В честь чего это? — В этом году из нашей группы никого, кроме тебя, не пригласили на полевые исследования. Обычно старшим на нас глубоко плевать… Даже мой руководитель проекта дал мне задания и уехал в Снежную на полгода. Сказал, чтобы я действовал сам. Кавех, слушая рассказ друга, все сильнее и сильнее расплывался в улыбке — не самодовольной, а теплой и мягкой. — Ты же не думаешь, что эта поездка, совместная работа — инициатива Аванти? — Ты о чем? — Я больше недели преследовал ее и не давал покоя. Фактически… я заставил ее делать этот проект вместе со мной, — Кавех неловко засмеялся и почесал затылок, — так что все в твоих руках, Киран. Если будешь достаточно настойчив, обязательно добьешься своей цели. — И все же не отрицай факт своего везения. Не каждому в наставники достанется такая потрясающая умная женщина. В ответ на это Кавех открыто засмеялся, совсем не стесняясь своей реакции. — Ого, так тебе понравилась моя вечно недовольная наставница? Влюбился, Киран? Лицо друга настолько густо залилось краской, что практически слилось с яркостью рыжих кучеряшек. Он гневно сверкнул глазами, и, немного заикаясь, выпалил: — Д-да я просто восхищаюсь! С ней и заговорить никогда не смогу. И в-вообще… Иди ты, Кавех! Пока в смеющегося во весь голос Кавеха не прилетела тяжелая чернильница или тубус, он действительно поспешил ретироваться из комнаты. Он обожал дразнить людей, особенно таких невинных, как Киран — пусть неосознанно, друг поднял ему настроение. Все пройдет хорошо.