О пустынных диалектах и храмовых структурах

Когда до путешествия в знойные пустынные края за стеной Самиэль оставалось всего ничего, Кавех закончил теоретическую часть своей работы. Какими-то божественными силами она оказалась структурирована по темам и разделам, заботливо упакована и подшита в специальные папки. Оставалось последнее, самое важное дело, которое Кавех откладывал бесконечно долго. Воодушевленный продуктивной работой, окруженный приятными людьми, он не хотел возвращаться в давящую пыльную атмосферу — родительский дом. Мама была единственным человеком, из-за которого Кавех появлялся в той части города. Не хотелось признаваться самому себе — каждое новое посещение дома становилось для него вымученнее предыдущего. — Все в порядке, я понимаю важность твоей поездки, — улыбнулась мама, сидя на чистых белых простынях и слегка сминая одеревеневшими пальцами краешек одеяла. — Экспедиция затянется на целый месяц. Ты уверена, что все в порядке? Мама недовольно цыкнула языком и покачала головой. — У меня есть муж, двое сыновей, друзья. Даже если тебя не будет месяц, Кавех, я не останусь одна. Все в порядке. Не беспокойся обо мне и отправляйся спокойно в свое путешествие. Увидишь мир за пределами города. Женщина посмотрела на Кавеха, но взгляд ее совершенно не читался. — И чтобы без великого открытия или хотя бы невесты не возвращался! Я еще на внуков хочу посмотреть. — Ну мам! Что ты такое говоришь! Светлая кожа Кавеха зарделась легким румянцем от щек до самой шеи. На мгновение в голове зажегся образ подруги, но исчез так же быстро, как и появился. Жениться он точно не собирался. Однако маме об этом знать не обязательно.

***

Прежде Кавех почти не покидал города Сумеру, а если это и случалось, то лишь для прогулок или тренировок в ближайших окрестностях. В лесах, горах и близ рек было небезопасно — об этом знал каждый от мала до велика. Раскинувшиеся лагеря хиличурлов, гнезда плесенневиков и дезертировавшие пустынники — лишь малая опасность, подстерегающая невнимательных путников, что посмели сойти с пути больших трактов. Кавех и Аванти не были дураками, поэтому часть выданного им бюджета предусмотрительно решили потратить на охрану. Доблестные наемники, работающие на Академию, помогли им добраться до границы с пустыней, но дальше идти отказались. Земли за пределами стены Самиэль, по их словам, были опаснее дезертиров и метачурлов, размахивающих топорами, вместе взятых. — Плевать на них, — резюмировала Аванти, уверенно проходя через каменные ворота Караван-рибат, — эти трусы будут бесполезны в пустыне. Уверена, если бы на них выпрыгнул пустынный скорпион из кучи песка, они наложили бы в штаны и на своих двоих убежали обратно. — Что-то мне подсказывает, что при виде скорпиона я сделаю тоже самое, — нервно усмехнулся Кавех. Караван-рибат оказался совсем небольшим городом прямо на границе зеленой части Сумеру и пустыни. Казалось бы, в столь забытом Архонтами месте должно жить полтора торговца, да дюжина наемников. Однако, на удивление Кавеха, в городе оказалось достаточно многолюдно. Центральная точка торговли жителей пустыни, Караван-рибат оказался заполнен всевозможными торговцами продовольствием, снаряжением и даже сувенирами. Дельцы из Ли Юэ, мастера из Фонтейна и даже искатели приключений Мондштадта — на их пути встретилось столько разномастных людей, сколько Кавех не видел даже в столице Сумеру. Аванти упрямо шла вперед, игнорируя шумных торговцев, петляла через деревянные иссохшие лавки, пока спутник пытался ее нагнать. Она поднялась по грубой лестнице из светлого камня, и перед ними предстал большой постоялый дом. — Я могу вам чем-то помочь? — молодая девушка в аккуратной, хоть и простой одежде приветствовала путников легкой учтивой улыбкой. Судя по всему, она была простой работницей и принимала гостей, — Хоть наш постоялый двор — единственный в караван-Рибате, цены здесь приемлемые. Вы собираетесь в пустыню? — Аванти, дорогая, это ты? Работница постоялого двора взволнованно обернулась и, увидев другую, более старшую женщину, отошла на шаг назад. Незнакомка, в отличие от нее, была богато одета в красные шелка, украшенные сияющим на знойном солнце золотом. Ее волос совершенно не было видно из-за искусно повязанного наверх платка, зато с мочек ушей свисали тяжелые дорогие серьги. Это была владелица постоялого двора. — Не верю, что наконец встретила тебя снова. Столько лет прошло! Несмотря на свои крупные габариты, женщина казалась очень активной. Она все не унималась, кружа подле Аванти и осматривая ее с ног до головы. Лишь когда хозяйка двора кивком головы отослала свою подчиненную прочь, Аванти улыбнулась женщине в ответ. — Давно не виделись, тетушка. Я тут по делу. — Будет тебе! Заходите давайте, отдохнете после долгой дороги. Этот юноша ведь с тобой? — кивнула она в сторону Кавеха, — щуплый такой, ну и вкусы на мужчин у тебя! Я всегда говорила, мужик крепкий должен быть. — Вы просто не знаете, какой пресс скрывается под этой рубашкой, — подмигнул Кавех равняясь со своей наставницей. Аванти легко зарделась и, не зная как реагировать на этот разговор, пошла прямо ко входу в гостиницу. — Мы примем ваше предложение, спасибо.

***

Гостиница оказалась не очень богатой и роскошной, зато уютной и чистой — хозяйка любовно относилась к своему детищу и лично отвечала за все происходящие здесь дела. Гоняла несчастных служанок, составляла меню на кухне и даже самолично принимала гостей. Однако в этот день она решила скинуть все обязанности на работников и своего мужа, а сама засела за лучший столик вместе с Кавехом и Аванти. Архитектура, типичная для пустынников — подметил Кавех про себя — сильно отличалась от того, что он привык видеть в столице. Каменные стены не были украшены обоями или картинами — их покрывали лишь редкие гобелены. — Рассказывай, милая. Не видела тебя с тех пор, как вы с отцом в столицу уехали. Еле тебя узнала, так выросла — ласково сказала женщина яркой пустынной наружности, разливая по стаканам терпкое красное вино. Уже вечерело. — Караван-Рибат — лучшее место, чтобы начать отсюда исследование пустыни. Мы здесь по делам Академии, — девушка благодарно кивнула и приняла стакан из чужих рук. — Неужели ты тоже учишься в Академии? Как давно? — Уже почти пять лет — Не права была твоя мама, кровь явно сильнее воды, — глаза женщины загорелись неподдельным интересом, и она подвинулась немного ближе, — Скажи, как поживает Хасейн? Наверное, за эти годы уже успел стать каким-нибудь профессором или ученым. Аванти бросила взгляд в сторону Кавеха и сжала губы в тонкую полоску. Она немного замялась, прежде чем решилась продолжить диалог. — Отец уже давно ушел из Академии… И сейчас работает учителем в школе. Знакомое имя вспыхнуло в памяти ярким образом веселого балагурного мужчины, у которого Кавех, будучи школьником, проводил много времени за подготовкой к поступлению в Академию. Маленькая холостяцкая лачуга не была сильно обжита и украшена, а все, чем мужчина занимался — читал книги по архитектуре и преподавал в школе у детишек. Кавех и подумать не мог, что у этого человека есть семья. Родная дочь. Он посмотрел на Аванти, что топила свой взгляд на дне опустевшей кружке, и понял, каким был дураком. И как только он раньше не видел сходств? Пусть волосы учителя и были посеребрены приближающейся старостью, гордый стан и бронзовая кожа выдавали в нем уроженца пустынных народов. Он и Аванти были похожи как две капли воды. Только почему-то раньше Кавех даже не думал об этом. Не спрашивал. Совершенно не интересовался жизнью Аванти. Он удивительно вздернул брови, но пока что решил промолчать. — Ох, как жаль, как жаль. Он же так мечтал об этом. Что же случилось? — взволнованно спросила женщина, подливая еще вина. — Просто… Так вышло. Аванти не была настроена на продолжение диалога, вместо этого в пару коротких глотков осушила вновь наполненный бокал. Тетушка понимающе кивнула и решила больше не допрашивать девушку. Она переключила свое пристальное внимание на Кавеха. — Ты уж прости за сегодня, голубчик, не хотела тебя обидеть. С первого взгляда такой худенький и кисейный, а теперь смотрю на твои руки и понимаю — ты не просто кабинетный ученый. Ремесленник? — внимательный взгляд прошелся по Кавеху так, что по его спине невольно пробежались мурашки. — Пока я не поступил в Академию, был подмастерьем кузнеца. Уж что что, теперь девушек на руках носить могу. Женщина хихикнула. — Можешь называть меня Тетушка Гая. — Мое имя Кавех. Когда парень осторожно взял руку женщины и оставил на ней невесомый поцелуй, она и вовсе разомлела. Почти не глядя в бокалы, налила всем троим по щедрой порции вина. — Ладно, молодежь. Рассказывайте. Что привело вас ко мне? — Как ты догадалась, что мы прибыли в город для того, чтобы найти тебя? — от выпитого алкоголя Аванти расслабилась и, кажется, совершенно забылась — от прежней грусти не осталось и следа. — Поживи с мое, милая, и не такому научишься, — отмахнулась она. — Уверена, ты лучше всех знаешь город и тех, кто здесь живет. Нам нужны надежные люди, что смогут стать сопровождающими на северозапад пустыни. Тетушка Гая слегка задумалась, а после покачала головой. — Я постараюсь вам помочь, но для этого придется подождать до утра. Отдохните эту ночь в моей гостинице, а завтра постараемся решить, как, с кем и куда вы отправитесь. На том и решили. Остаток вечера прошел за анекдотами Кавеха и увлекательными историями от тетушки Гаи, пока Аванти тихонько потягивала густой ароматный напиток. В такой легкой обстановке больше никто не поднимал серьезных тем, разговоров о работе — Кавех был благодарен, что мог хоть на один вечер отвлечься от тревоги перед отправкой в экспедицию. Женщина сытно накормила своих гостей похлебкой из мяса скорпиона и даже денег за их ночлег не взяла — Кавех долго сопротивлялся столь дикой для него еде, но голод оказался сильнее. Им выделили совсем небольшую, хоть и чистую комнату с одной единственной двуспальной кроватью у окна, письменным столом, шкафом и совсем крохотным диванчиком у входа. Когда Гая ушла, оставив Кавеха и Аванти вдвоем, парень сразу же дал понять — он спокойно уснет на диване, оставив в распоряжении девушки всю кровать. Она ничего не ответила на его заявление. — Тетушка Гая такая славная. Неужели она и правда твоя тетя? Вы совсем не похожи, — спросил Кавех, когда свет в комнате уже погас. Аванти долго не отвечала на вопрос, поэтому парень было подумал, что она успела заснуть. Однако еле слышное копошение убедило в обратном — она повернулась к нему лицом, освещаемая лишь серебряным светом растущей луны. — Нет, просто старая подруга семьи. Когда родители были заняты, она присматривала за мной. А это происходило часто. — Почему ты раньше не говорила, что твой отец — учитель в школе? — Так ты и не спрашивал, — голос Аванти был спокойный и размеренный. Она не засыпала, просто все еще была немного пьяна. — Я очень уважаю его. Учитель подготовил меня к поступлению в Академию, только благодаря нему я теперь здесь. — О, ты думаешь я не знаю? — усмехнулась она, — Да этот старик мне все уши прожужжал про свое “юное дарование” и “крайне талантливого студента”. — Он правда такое говорил? — Кавех почувствовал, как где-то в груди загорается чувство гордости. Прежде всего самим собой. — Терпеть тебя не могу, — ласково продолжила она, — Если зазнаешься еще сильнее, вообще невыносимым станешь. — Аванти… — Доброй ночи, Кавех. *** Наутро молодые люди не стали задерживаться ни в постоялом дворе, ни в караван-Рибате. Они позавтракали и любезно поблагодарили тетушку за то, что та безвозмездно предоставила ночлег и еду. Гая же, в свою очередь, не смогла отпустить их с пустыми руками, вручив сумки, щедро забитые провизией в долгую дорогу. Тётушка всегда остаётся тётушкой, даже если не родной по крови. — Во всем караван-Рибат есть одна единственная группа наемников, которым можно доверить путешествие в пустыню. Они вернулись только сегодня ночью, поэтому советую поторопиться, пока никто другой не купил их услуги. Взяв с молодых людей обещание передать привет Хасейну и угостить его традиционными пустынными сладостями, Гая распрощалась с ними. Она крепко обняла сначала Аванти, а после и Кавеха, строго наказав ему защищать подругу от опасностей. Та строго сверкнула глазами — кто кого ещё будет защищать! Медлить было нельзя. Неизвестно, сколько времени понадобится для того, чтобы добраться до места, провести полноценное исследование, а после вернуться назад — на всё про всё был всего месяц. И Аванти не была готова тратить драгоценное время на праздные прогулки по городу. Главная торговая улица, на которой располагался постоялый двор, кишила разномастными наёмниками — все они выглядели сурово, мощно, но все они не подходили для их задания. По настоянию тётушки Гаи пришлось идти дальше, в самое сердце караван-Рибата — городские трущобы. Кавех, изнеженный приличием столичных улиц, до жути напугался царящей атмосферы: недружелюбные взгляды, оценивающие его бледное чужеродное лицо, грязные улицы и треснувшие здания — на последние он обратил внимание с особенным интересом. Однако Аванти помешала насладиться чудесами незнакомых архитектур. На это не было времени. — Чего вам нужно? Рослый мужчина, кажется, шире Кавеха в три раза, непоколебимой скалой возвышался над путниками. Он загораживал узкий проход так, чтобы сзади ничего не было видно. Местные не любили приезжих. Глядя на него, Кавех чувствовал себя какой-то незримой жалкой букашкой, на которую плюнешь — и она отдаст богу душу. Однако Аванти смотрела на мужчину уверенно и дерзко — так, как могла только она. — Нам нужно поговорить с боссом Пламенных Зверей. Мужчина хмыкнул, оценивающе разглядывая незнакомцев. Кавех впервые пожалел, что сменил привычные ученические одежды на сидящую по фигуре блузу. Рядом с таким грузным воином он, должно быть, смотрелся совершенно нелепо. — Вы по адресу. Для чего вам босс? — Они из Академии, — послышался глубокий женский голос откуда-то из-за спины громилы. Он сделал шаг в сторону, освобождая дорогу молодой женщине в высоких чёрных сапогах. — Ты Дэхья Пламенная Грива? — спросила Аванти, глядя прямо на женщину, — Ты права, мы действительно из Академии. Я хочу нанять тебя и твоих ребят для похода в пустыню. Слышала, лучше вас не найти во всей Пустыне. — Лучше нас нет и во всём Сумеру. Срок? — Ровно месяц. — Хо, — удивлённо протянула Дэхья, — красотка, тебе хватит моры, чтобы оплатить наши услуги? Вместо ответа Аванти распахнула полы своей юбки, обнажая мягкое смуглое бедро — открылся вид на увесистый кошель, крепко привязанный ремнями к одежде. Дэхья скользнула взглядом вниз, вздернула точеную бровь и одобряюще хмыкнула себе под нос. — Вы, академики, как всегда — бюджетами не обделены. — Так ты нам поможешь? — уточнила Аванти, целомудренно прикрывая обнаженную ногу и кошелек от чужих внимательных взглядов. Дэхья лишь пожала плечами, подходя чуть ближе к путникам. Её люди остались позади. — Прости, милая. Твоя мора хоть и выглядит привлекательно, на ваши походы у нас нет времени. — Что значит, нет времени? Вы же наёмники. Я точно знаю, что вы вернулись с последней миссии только сегодня утром. — Прошлое задание длилось почти два месяца, моим ребятам нужно отдохнуть и провести время с семьёй. Ещё один месяц в походе — это слишком. Так что, красавица, тебе и твоему спутнику придётся найти других сопроводителей. Аванти была недовольна, и весь её вид выражал это — вытянутая по струнке тонкая спина, сложенные на груди руки и прямой безжалостной взгляд. Она была ниже Дэхьи, однако ничуть не уступала ей в уверенности. К сожалению, заставить наемников они не могли, ровно как и терять время на пустые уговоры. Аванти звонко цокнула языком и развернулась, чтобы вернуться на главную улицу. Однако Кавех остановил её невесомым прикосновением к руке. Он вышел вперед и чуть улыбнулся Пламенной Гриве. — А что насчёт тебя? Уверен, одна ты стоишь дюжины наёмников, — лукаво произнес Кавех, мельком оглядывая женщину напротив. Крепкое покрытое шрамами тело всё ещё источало жар пережитого боя, а сильные руки, кажется, привыкли держать что-то крепче мешка с морой. — Твои сладкие речи не заставят меня изменить своего решения, — покачала она головой, — Пока ребята отдыхают, меня будет ждать другая работа. В столь отдаленных местах мало хороших врачей, поэтому кто-то должен сопровождать больных элеазаром детишек до столичного госпиталя. — Я заплачу в два раза больше, — подала голос Аванти. — Есть вещи гораздо важнее моры. Кавех взял за руку подругу, осторожно сжимая тонкую кисть. Он слегка кивнул ей, и этого простого действия хватило, чтобы буря раздражения в чужих темных глазах, наконец, начала утихать. За время, проведенное вместе, Кавех понял — Аванти совершенно не умела справляться с негативными эмоциями. Раздражение, гнев, грусть — все эти чувства девушка копила глубоко в себе, не давала им выхода. Не рассказывала никому о том, что творится на душе. Поэтому сейчас, когда ситуация не шла по заданному плану, весь этот поток негодования чуть не вырвался наружу. А грубить профессиональным воинам, которые могли одним взглядом порубить их на куски, не было хорошим решением. Кавех решит проблему так, как мог только он. — Как благородно с твоей стороны. Не думал, что наемники занимаются благотворительностью. — У каждого из нас однажды было детство. Не у всех есть взрослые, способные помочь — кому-то приходится брать их судьбу в свои руки, — лицо девушки расслабилось при упоминании детей, и Кавех понял, что в этом ее слабое место. — Надеюсь, у вас все получится — все же в столице к наемникам из пустыни по сей день относятся подозрительно, — пожал плечами Кавех. — О чем ты? — Неужели ты не знала? — картинно удивился парень, — Медицина в Сумеру бесплатная только номинально. Госпитали забиты до отказа, для получения качественной помощи приходится либо платить в карман самим врачам, либо иметь некоторые связи. В момент выражение лица наемницы кардинально изменилось — тонкие брови свелись в переносице, а желваки напряглись настолько сильно, что падающие тени сделали лицо устрашающе рельефным. Она внимательно смотрела на Кавеха, пытаясь поймать в его лице хоть какие-то изменения эмоций — но не нашла ничего, кроме нарочитого равнодушия. — Мы могли бы помочь друг другу, но если у тебя совсем нет времени, — вздохнул Кавех, — придется распрощаться. Удачи тебе, Пламенная Грива. Кавех развернулся и немедля пошел назад, заставляя удивленную Аванти непонимающе плестись рядом с ним. Солнце постепенно поднималось в зенит, поэтому недавно темные улочки начали заливаться колючими знойными лучами, обжигающими открытую кожу. — Эй, постой! — послышался голос из-за спины. Кавех легко улыбнулся. — Что-то еще? Извини, мы торопимся. — Откуда ты знаешь про то, что госпитали забиты? Можешь чем-то доказать? — Моя матушка не первый год больна элеазаром. Думаешь, за все это время хоть кто-то пошевелил пальцем, чтобы предоставить бесплатное лечение для нее? — Дэхья промолчала, — Боюсь, что ребенку пустынников будет еще тяжелее. Дэхья потупила взгляд в пол, недолго размышляя, а после уверенно посмотрела на Кавеха. — И что ты предлагаешь, птичка? Не ожидавший такого обращения к своей персоне, Кавех на мгновение смутился, но взял себя в руки и продолжил. — Мы не просто какие-то студенты Академии. Моя спутница — лучшая студентка даршана Кшахревар, — указал он на Аванти, — Одно ее слово, и твоих подопечных не только без проблем пустят в город, но и предоставят лучшее лечение в детском госпитале. Все эти громкие слова были не более чем предположением. Кавех видел, как Аванти общается с мудрецами и профессорами, но, по-правде, и подумать не мог, обладает ли она достаточным влиянием на самом деле. Он лукавил. Но выбора особо не оставалось. — Твоя помощь в обмен на полное сопровождение детей до столицы с последующим лечением. Что скажешь? Женщина напротив тяжело вздохнула, но все же сделала два шага вперед и протянула Кавеху руку. Он улыбнулся и пожал ее в ответ. — По рукам. Но у меня есть два условия. Первое — экспедиция будет длиться не тридцать дней, а двадцать. Скоро начинается сезон ураганов, оказаться в открытой пустыне в такое время — подобно смерти. И вторая — вам все равно придется хорошо заплатить за услуги Пламенных Зверей. Для того, чтобы уладить оставшиеся в городе дела, понадобился еще один день. Несмотря на то, что Аванти сильно торопилась, возражать не стала — про команду Пламенных Зверей и их командира было известно не только в караван-Рибате, но и далеко за пределами пустыни. Даже Кавех был наслышан о их подвигах. С помощью профессиональной команды наемников они смогут сэкономить время в дороге, а значит, управятся за меньшее количество дней. К счастью Кавеха, наемники из Академии, которые сопровождали их до границы пустыни, еще не успели свернуть свой лагерь и отправиться обратно в город. За дополнительную плату они согласились не только перевезти детей, но и передать подписанные Аванти и Кавехом документы с официальной печатью Академии. Оставалось надеяться, что этих бумаг действительно хватит, чтобы детей приняли на лечение. По крайней мере, своей цели молодые люди добились в полной мере — команда Пламенных Зверей была в их полном распоряжении. Дэхья распорядилась в срочном порядке собираться в дорогу. Раненые и семейные наемники остались в городе, а остальные сами изъявили желание отправиться на очередное задание. Ученые всегда хорошо платили. По настоянию команды, молодые люди взяли одну двухместную палатку вместо двух маленьких — ради экономии места и уменьшения нагрузки на яков. На следующий день они отправились в долгожданную экспедицию

***

Лишь на второй день похода Кавех осознал весь тот ужас, который представляла из себя пустыня. Злобное солнце безжалостно сжирало открытые участки светлой кожи, пекло голову, кажется, даже через накинутый сверху хлопковый плащ. Он прятался в спасительной одежде так плотно, словно собирался в самое сердце Снежной — ему думалось, что даже снежные бури не так страшны, как летящий в глаза мелкий песок. Несмотря на то, что наемники прокладывали путь по используемым дорогам, ноги то и дело по щиколотку утопали в вязком песке. Идти было сложно, ступни кололо мелкими камушками — вытряхивать мусор из ботинок было бесполезно. Он бы с радостью поехал на вьючном яке, однако двое животных несли провизию. Если сначала Кавех жаловался на условия, то потом ему стало попросту стыдно — ни один наемник, ни даже Аванти не обмолвились и словом. Лишь продолжали идти вперед к цели. На поясе у Аванти сверкал короткий одноручный меч, слепя глаза солнечными бликами. Прежде Кавех и не знал, что наставница умеет сражаться. Она не рассказывала об этом, а он, как обычно, и не спрашивал. Девушка показала свое мастерство на третий день путешествия, когда прямо перед самым привалом на них решили напасть те самые огромные пустынные скорпионы. Пока Кавех стоял и глупо рассматривал огромных скрежещущих лапами членистоногих, Аванти в миг подскочила к чудовищу и обрубила его жизнь одним точным ударом прямо в основание головы — тело упало в песок с мерзким шипением, окрасив его голубыми брызгами крови. Тут же рядом оказалась Дэхья, разрубив пополам второго скорпиона — огромный двуручный меч лишь успел сверкнуть в лучах заходящего солнца. — Птичка, хочешь потренироваться? Пойдем, научу тебя держать меч, а то совсем заржавеешь, — позвала его Дэхья однажды на привале. Во-первых, Кавех не был доволен новым прозвищем — еще никто не относился к нему, будущему знаменитому архитектору, настолько бесцеремонно. Во-вторых, он не был дураком, не знавшим жизни, уж что-что, а меч в руках держать умел еще с детства. Пока мама не слегла с болезнью, они часто устраивали небольшие вылазки за город. Бывшая искательница приключений, она научила сына некоторым базовым приемам атаки и защиты. “Повезло тем, у кого есть Глаз Бога. Нам придется много тренироваться, чтобы хотя бы немного к ним приблизиться,” — улыбалась она. Возможно, мама надеялась, что Кавех пойдет по ее стопам — отправится в далекие странствия ловить за хвост собственную судьбу, в конце концов, научится пользоваться планером. Была бы она рада, если бы узнала, что сейчас ее любимого сына тренирует сама Дэхья Пламенная Грива? — Не надорвись, — шутливо бросила девушка и передала Кавеху такой же двуручный меч, как у нее самой. Каково же было удивление на смуглом точеном лице, когда парень без особых проблем перехватил массивное оружие и встал с ним в защитную стойку. Он хоть и был стройным, под слоями одежды скрывались тренированные крепкие мышцы — наследие его многолетней работы кузнечным подмастерьем. Вечерняя тренировка стала маленькой традицией Кавеха. Если сначала ему было важно показать Дэхье и Аванти, что он тоже может принести пользу, то потом попросту вошел в азарт. К тому, же, ежедневно любоваться мышцами, плавно перекатывающимися под смуглой кожей наемницы, оказалось приятным бонусом их тренировок. Кто бы что ни говорил, но женская красота — самое настоящее божественное дарование. Тело Кавеха приятно тянуло от тяжелого оружия, к которому последние несколько лет он прикасался только в отцовской кузнице. Оказалось, что рубить оружием в азарте боя гораздо приятнее, чем затачивать на станке. Чаще всего его соперницей становилась Дэхья, чьи приемы он старался копировать в своем собственном стиле, иногда — другие ребята из команды. Вот и сегодня Кавех приготовился к спаррингу с Пламенной Гривой, однако Аванти успела перехватить его раньше. Они впервые тренировались вместе. Движения девушки были аккуратны и быстры — каждый выпад отточен многолетними тренировками. Словно стрекоза, парящая над водной гладью. Никогда прежде Кавех не думал, что владение оружием может быть настолько красиво. — Почему ты никогда не зовешь меня на тренировку? — спросила она, погружая напряженные ноги в ставший прохладным вечерний песок. — Ты никогда не спрашиваешь. — А ты не предлагаешь. Когда до заветной цели — голема руин — оставалось всего ничего, их небольшая группа во главе с Дэхьей остановилась на очередной привал. В этот раз им повезло заночевать не в устланной личинками жировиков пещере и даже не среди бесконечных песчаных барханов. Впервые за свою жизнь Кавех был настолько рад увидеть воду. Живительный оазис, окруженный пальмами с сочными толстыми листьями, встретил путников прохладой чистой нетронутой водной глади. Уничтожив небольшую группу плесенневиков, засевших рядом, они устроили привал раньше положенного — солнце еще даже не заходило за горизонт. Пока наемники расставляли палатки и подготавливали сухую древесину для разведения костра, Кавех выудил из общей суматохи Аванти и позвал ее с собой. Они забрались на небольшую скалу, что закрывала оазис от посторонних глаз — с нее открывался вид далеко за горизонт с бесконечными песками. Отсюда было видно и раскинувшиеся неподалеку каменные развалины, предположительно нужные Кавеху для исследования. — Сходишь со мной? Туда обратно, — улыбнулся Кавех. — Ну наконец ты соизволил чего-то у меня спросить. Дорога до развалин заняла не более получаса. Погода радовала своим безветрием, казалось, даже солнце жгло чуть меньше обычного. Лишь подойдя ближе, Кавех понял, что останки выглядели куда лучше ожидаемого — огромные каменные блоки не просто валялись в беспорядочном хаосе, здание сохранило подобие этажей с полуразрушенной лестницей. Несмотря на опасения Аванти, Кавех захотел полностью исследовать руины — неизвестное манило, влекло молодого учёного доселе невиданными открытиями. К сожалению, второй этаж оказался разрушен слишком сильно, а вот подвальное помещение, уходящее в глубь песков, могло дать гораздо больше ценной информации. Кавех внимательно разглядывал отделку сохранившегося помещения, уделял особое внимание деталям. Как он и думал, разрушенное здание осталось здесь со времён Царя Дешрета — об этом говорили немногочисленные фрески, пробивающиеся из-под слоя мелкого песка. Архитектура не была специализацией Аванти, поэтому она предусмотрительно не лезла под руку, понимая, насколько важно для ученого уединение с объектом своего исследования. Девушка ходила чуть поодаль, рассматривая незнакомый ей алфавит, примитивные рисунки и красивую сетку трещин на стенах — кое-где пробивались толстые сухие ветки, должно быть, некогда принадлежащие зелёным цветущим кустам. Они уходили в толщу песка. Ветер разносил песчинки, обнажая ноги сухих корней… Стоп. Откуда в подвале ветер? Аванти не показалось. С каждой секундой корни растений всё сильнее и сильнее выделялись из-под толщи песка. Она отскочила назад и одним уверенным движением вытащила из-за пояса короткий сверкающий меч. — Кавех, — осторожно окликнула она спутника. Но он, увлечённый работой, её не услышал. — Чëрт тебя дери! — уже прикрикнула она, — Берегись! Кавех настолько сильно погрузился работой, что даже не заметил ни странного шевеления под ногами, ни даже оклика подруги — из транса его вывел доселе незнакомый звук. Механический гул заскрежетал, казалось бы, в самой голове — словно зашевелились насквозь проржавевшие шестерёнки. Кавех еле успел отскочить в сторону, как под прямо на том месте, где он стоял, появился странный механизм — он восстал из сна под толщей песка, кажется для того, чтобы охранять это место от незваных гостей. — Что это такое?! — воскликнул он, принимая боевую стойку. — Первозданная конструкция. Стой на месте, не шевелись. Эта глупая машина не заметит тебя, если будешь вести себя тихо. Кавех коротко кивнул и вжался в стену. Насколько непредусмотрительно было оставить в лагере меч, выданный наёмниками, и остаться совершенно безоружным. Он мельком осмотрел усыпанное песком помещение в попытках найти хоть что-то, чем можно самообороняться, но увидел лишь старые прохудившиеся горшки. Механизм повернулся к нему, медленно вращая частями, словно пытаясь увидеть или унюхать того, кто стоит рядом. Всё ближе и ближе. Бежать было некуда. — Эй, железяка! — крикнула Аванти, привлекая к себе внимание, и бросила в противника найденный рядом камень. Он отлетел от металлического корпуса со звонким лязгом. Реакция была моментальной. В момент, когда механизм отвлёкся от Кавеха, он рванул со своего места и от безысходности схватился за древний глиняный горшок — должно быть, очень важный для историков Академии. Однако ему предмет древности сейчас был нужнее. Машина глухо загудела и, когда парень собрался атаковать импровизированным оружием, внезапно исчезла. Аванти напряглась. От её взволнованного вида и самому Кавеху стало нехорошо. — Смотри в оба. Эта конструкция обладает способностью становиться невидимой, и только обладатели Глаза Бога могут вывести её из этого состояния. Нам придётся защищаться. Девушка была напряжена, внимательно смотрела, казалось, в каждый уголок комнаты, лишь бы уловить мало-мальские колебания воздуха. Она медленно двинулась в сторону выхода, кивнув Кавеху, чтобы шёл за ней. Нужно было уходить. Они были практически безоружны. Не успела девушка сделать и шага, как механизм материализовался подле неё с такой скоростью, что только опытный воин успел бы на это среагировать. А они были всего лишь кабинетными учёными. Не наёмниками и даже не искателями приключений. Их одежда не была предназначена для боя. Аванти попыталась отпрыгнуть в попытках уйти от удара, но наступила на полы своей юбки и не успела — фрагмент механизма выпустил электрический разряд и ударил с такой силой, что она отлетела к противоположной стене. Выпавший меч, всё ещё заряженный слабым электрическим напряжением, упал прямо возле Кавеха. Внутри словно всё перевернулось — адреналин забил в ушах оглушающей пульсацией. Время замедлило свой ход. Кавех перехватил короткий лёгкий меч, столь отличный от того, к которому привык, и бросился вперёд. Он рубанул механизм практически в полёте, стараясь попасть в торчащие еле заметные провода, но, кажется, промахнулся — железяка защёлкала лишь ещё сильнее. — Я в порядке, — сказала Аванти, откашлявшись, — будь осторожен. Не попади под электрические заряды и берегись фрагментов механизма — они стараются попасть в жизненно-важные органы. Чтобы оглушить механизм, тебе нужно избавиться от его фрагментов. Кивнув спутнице, Кавех рванул в сторону с места, уводя за собой противника подальше от раненой подруги. Сражаться коротким клинком было непривычно — ему не хватало скорости и маневренности, с которой сражалась Аванти. Однако выбора не оставалось. Механизм действительно оказался до безобразия глуп — он предсказуемо атаковал так, что Кавех с лёгкостью парировал физические удары. Когда железяка мешкала, уничтожить её фрагменты не составляло труда. Первый, второй, третий. На одном дыхании. В тот момент, когда механизм гулко завыл и свалился на землю, мелко вибрируя оглушенными деталями, Аванти закашлялась и сквозь хрип крикнула: — Добивай! Одним точным ударом короткого меча Кавех разбил древнюю оптику на "голове" чудовища, загнал оружие по самую рукоятку и, на всякий случай, резко прокрутил его против часовой линии. Через мгновение всё прекратилось. Скрежет ржавых шестерней остановился навсегда. Кавех чуть пошатнулся и упал на колено рядом с чудовищем, одним простым движением доставая из разбитого корпуса меч. Некогда острое сияющее лезвие уродливо изогнулось на манер сумерского ятагана, а появившиеся зазубрины дали понять, что к бою оружие более не пригодно. Он отбросил кусок железа как ненужную безделушку. Лишь услышав недовольное женское бормотание о судьбе своего клинка, Кавех кинулся на помощь. — Всё в порядке, — сказала она, пытаясь восстановить дыхание. Однако точное попадание электрическим зарядом ещё никому здоровья не прибавляло. На светлой юбке медленно растекалось темно-бордовое пятно, которое Аванти старательно зажимала рукой. Кавех осторожно отвел её руку в сторону и приподнял полы одежды, обнажая раненую ногу. На ней красовался свежий источающий запах горячей крови порез. — Нужно поторопится в лагерь , — резюмировал он, отрывая щедрый кусок собственной блузы и заматывая им чужое раненое бедро. Шифоновая повязка почти мгновенно стала темно-красной. — Тебе нужно закончить исследования. Я подожду тебя. Кавех осуждающе дёрнул бровями и поднялся на ноги. Не спрашивая, он подхватил на руки спутницу так, словно она ничего и не весила.

***

Когда двое вернулись в лагерь, взволнованная Дэхья, кажется, была готова уничтожить их одним лишь взглядом. Из её богатого ругательствами лексикона резко пропали все милые прозвища, которыми она наградила своих нанимателей ранее. Кавех недобро усмехнулся, когда подумал, что нужно почаще злить эту женщину, чтобы избавить её от этой дурацкой привычки. Как бы то ни было, двигаться дальше с раненым человеком, ради которого затеялась миссия, они не могли. Аванти утверждала, что она в полном порядке, и рана на ноге никак не повлияет на поход, однако общими усилиями было решено остаться в лагере на целые сутки. В какой-то степени Кавех был даже рад: наконец он сможет слегка выдохнуть от непривычно бешеного темпа и даже без спешки записать свои сегодняшние наблюдения в походный дневник. Чего нельзя было сказать о наставнице. Остаток дня Аванти провела чернее тучи, и Кавех мог понять причину переживаний — времени на исследование оставалось всё меньше. Они не могли позволить себе тратить лишний день на праздное безделье, которое остальные гордо назвали отдыхом и восстановлением. Лишь под вечер, когда члены отряда разведали обстановку вокруг и сообщили, что оазис безопасен и в нём можно искупаться, Аванти ожила. Не один Кавех был избалован городской жизнью со всеми удобствами. Наёмники тихонько посмеивались с энтузиазма учёных, завязавших спор о том, кто первый будет мыться. Всем хотелось поскорее избавиться от сантиметрового слоя сухой песчаной пыли. Когда Кавех вернулся в палатку, Аванти была уже чистая, сухая и, кажется, даже чуть более счастливая. Она сидела на расстеленном спальном мешке, чуть прижав раненую ногу под себя, словно она и вовсе не болела. Черный шелк волос струился меж косточек гребня, рассыпался под мягкими элегантными прикосновениями. Напитавшись элементальной влагой оазиса они будто бы стали еще живее и гуще. Кавех не стал отказывать себе в минутном соблазне и сел рядом с подругой, перехватив тонкий гребень из чужих рук. Она бросила удивленный взгляд, но быстро расслабилась и откинулась чуть назад, так, чтобы Кавеху было удобнее расчесывать влажные локоны. Черный обсидиан мягко лег в мозолистую тонкокостную руку, и Кавех шумно вздохнул, пораженный по-настоящему знойным жаром, исходящим от девушки. — Как твоя нога? — спросил он, принимаясь за дело. — Я же говорила, что все в порядке. Не было нужды делать такую длинную остановку. Боюсь, такими темпами мы с тобой ничего не успеем. — Той информации, что я собрал в руинах, хватит на часть исследования. Думаю, что я мог бы добавить теории из книг в доме Даэны и получить полноценную работу. Аванти обернулась через плечо и чуть нахмурилась. Брови сошлись у тонкой переносицы, а пухлые губы сжались настолько очаровательно, что в свете тусклого светильника Аванти стала выглядеть гораздо младше своего возраста. — За то время, что мы там пробыли, ты бы физически не успел собрать столько нужного материала. В ответ на это Кавех слегка усмехнулся и потянулся к своему спальному мешку — палатка была настолько маленькой, что при желании он мог не вставая дотянуться от края до края. Достав из-под подушки чуть потрепанный дневник в кожаном переплете, он протянул его наставнице. Девушка деловито пролистала желтые страницы — выражение неверия на точеном лице сменилось полным замешательством. — Когда ты успел все это написать? — Когда мы только-только вернулись. Пока тебя латали в лазарете, я решил не терять зря время и записать все, что запомнил. На десятках страниц располагались почти что фотографические зарисовки руин, подписанные мелким неразборчивым почерком — Аванти пришлось постараться, чтобы понять, о чем гласят эти заметки. Что-то Кавех успел записать на месте, что-то дорабатывал по памяти — в любом случае, ему удалось провести полноценное исследование местности. — Да ты чертов гений, — выдохнула она. — Да ну брось, — шальная самодовольная улыбка не сходила со светлого лица. Девушка полностью развернулась к своему собеседнику, отдавая ему в руки исписанный блокнот. В темных глаза сияли полные энтузиазма огоньки. — Когда мы попадем в голема руин, смотри в оба, хорошо? Постарайся запомнить все, что увидишь. Кавех кивнул. Прежде его память не была столь полезна — какое дело стражникам и наемников до мальчика-подмастерья, который запомнил, кому какой клинок принадлежит? Ближе к полуночи в лагере потух свет, и все наемники разбрелись по своим потрепанным палаткам. Лишь одинокий сторож остался на посту, охраняя ночной покой своих соратников. Почти невидимый огонек его лампы светил откуда-то издалека, пробиваясь через тканевые стены палатки тусклым сиянием. Этот же блеск отражался в глазах Аванти. Она не спала — кажется, не могла уснуть, как и Кавех. Сегодня он впервые поднял оружие вне тренировочного поля, впервые уничтожил своего противника и все еще помнил мерзкий горелый запах, исходящий от груды безжизненного металла. Помнил и панику, когда увидел открытую кровоточащую рану. — А я и не знал, что ты умеешь сражаться, — сказал Кавех, поворачиваясь на бок. Лицом к лицу. — Ты много чего не знаешь, — улыбнулась она, — я выросла в пустыне, мама с детства тренировала меня на скорпионах. — А что потом? — А потом они с папой расстались, и я решила уехать с ним постигать грани науки. Это он подготовил меня к поступлению, как и тебя. Аванти вальяжно вытянулась на спальном мешке. Лёгкое покрывало, до этого закрывающее её, ненужной тряпкой упало вниз. — А где сейчас твоя мама? — спросил Кавех, всеми силами стараясь оторвать взгляд от округлых форм, скрытых тонкой ночной одеждой. Это не осталось незамеченным. — Не знаю. Должно быть, до сих пор постигает загадки пустыни, а может и осела где-то. Мы не общаемся, — на секунду между ними повисла тишина, — А твоя мама? Расскажи о ней. Кавех слегка улыбнулся, вспоминая тёплые родительские руки. — Она тоже учила меня сражаться, пока из-за элеазара не перестала выходить из дома. Уже много времени прошло. — Значит, когда ты прогуливаешь наши занятия, ходишь к ней? — Аванти весело подмигнула. — Как я могу пропустить время, которое могу провести со своей любимой наставницей? Всë только по уважительным причинам. Аванти еле слышно хихикнула. Оказывается, во время улыбки у неё появлялись ямочки на щеках — прежде Кавех не замечал такой особенности. Лишь когда глаза полностью привыкли к темноте, он смог увидеть чужие приоткрытые губы — кажется, совсем близко. Иначе почему их невероятная нежность была ощутима даже во мраке ночи? — Кавех, — чуть слышно шепнула она. — Да? Девушка ответила не сразу. — Ты когда-нибудь целовался? Вопрос — столь желанный и неожиданный раскрылся сладкой истомой внизу живота. Кавех сглотнул вязкую слюну, кажется слишком громко. Он сел, чтобы лучше видеть Аванти — сияющую далекими отблесками бездну глаз, чуть приоткрытые губы, падающую на скулы мягкую тень. — Конечно. А что, хочешь проверить? — Хочу, — произнесла она одними губами, но он все понял. Запоздалое волнение отдавалось бешеным стуком в груди. Кавех растерялся. Он не знал, куда деть себя, деть свои руки, лишь невольно сжимал кулаки, пока тонкие женские руки ласкали его напряженное лицо. Аванти подалась вперед и, чуть привстав на руках, прильнула к парню так близко, что он неожиданно для себя вздрогнул — ее тело и вправду оказалось очень горячим. Женские губы оказались настолько нежными, что и прикасаться к ним было страшно. Одно лишнее движение — и мягкая плоть рассыплется под неумелыми прикосновениями. Легкие нежные прикосновения порхали на его губах, оставляли сладкий аромат жасмина. Когда подруга чуть отстранилась, Кавех облизался, чтобы убедиться, правда ли ее поцелуи оставляют такую невероятную сладость? И это стало для нее сигналом. Аванти прильнула вновь — с каждым мгновением ее поцелуи становились все дольше, глубже, ярче. Кавех повторял чужие движения. Скованно и неловко — как мог. Это не было похоже на то, что описывают в украденных из домашней библиотеки романов — звезды не расцветали перед глазами, а голова вовсе не шла кругом. Это было приятно. Он резко подался вперед в попытках… сделать хоть что-то. Неприятный скрежет зубов о чужие слегка остудил мозг и он, отстранившись, приоткрыл глаза. — Врунишка, — улыбнулась она, поглаживая тонкими пальцами его щеку, — а как храбрился. Кавех фыркнул, прикасаясь к губам тыльной стороной ладони. — Это ты слишком хороша. Вместо ответа девушка подвинулась еще ближе, совершенно игнорируя раненую ногу — словно и не было этого глубокого пореза. — Я еще кое-что умею. Могу показать, — еле слышно прошептала она прямо в припухшие губы Кавеха, и одним легким движением надавила на худую грудь, облаченную в легкую ночную рубашку. Он сдался без сопротивления. Разгоряченный. Жаждущий. Полный новых ощущений. Сидя сверху, она ощутимо сжала его бедрами, свободными от оков ненужного сейчас одеяния. Бронзовая кожа, казалось, сияла в темноте жаром пиро элемента — словно он с рождения тек в крови каждого жителя пустыни. Девушка не переставая целовала его шею, ласкала напряженные плечи, царапала бледную кожу острыми ногтями. — Не бойся, — тоном, не терпящим отказа, сказала она. Как самая настоящая наставница, подруга, учительница, взяла чужую ладонь и, крепко сжав, положила на собственное бедро, провела ею по животу и опустила на талию. Невероятная нежность крылась в каждом действии, каждом движении этой женщины. Кавех, словно под гипнозом, вторил этим движениям — сжимал упругую кожу бедра, талии, проводил по груди и плечу. Девушка громко вздохнула, когда пальцы архитектора — такие длинные и правильные — прошлись там, где надо. Там, как этого хочет она. Невероятный жар согревал их этой промерзлой пустынной ночью. Взмокшие пряди все липли и липли ко лбу — Кавех убирал их с красивого смуглого лица, гладил скулы, губы, целовал шею и ключицы. Раскаленная, подобно текущей лаве, она растворялась в его руках, глухо стонала в собственное предплечье — что же о них подумают товарищи завтра? Как посмотрят в глаза? Впрочем, это было и неважно. Только не сейчас. Кавех впервые понял, что такое — вкушать огонь чужого обнаженного тела. И это стало его зависимостью.

***

Двое ученых Академии и отряд Огненный Зверей во главе с Дэхьей решили выдвигаться ближе к следующему вечеру. Наемники успели вдоволь насладиться небольшим отдыхом: половили рыбу в оазисе, приготовили из своего небогатого улова наваристый суп и даже устроили охоту на притаившихся неподалеку плесенневиков. Лишь завидев грозных мужчин с мечами наперевес, грибные чудовища рванули со своих мест и скрылись за песчаными барханами. Догонять их, конечно, никто не стал. Отдых оказался нужным для всех, не только для привыкшего к размеренной жизни Кавеха. Полные сил и энтузиазма, они добрались до назначенной цели уже на следующий день. По прошествии той ночи, Аванти стала куда более ласковой по отношению к своему подопечному: невзначай проводила рукой по спине, бедрам, старалась быть ближе. Голем руин оказался раз в сто больше, чем о нем думал Кавех — исполин лежал никому ненужной грудой металла, увитый гнездами пустынных птиц. Должно быть, сейчас он при всем желании не смог бы завестись — важные детали механизма оказались полностью усыпаны песком. Как Аванти и ожидала, вход в него пусть и был запечатан, по крайней мере, она могла открыть его своими силами. Пока девушка возилась с головоломкой, было решено разбить лагерь прямо в тени гигантской роботизированной руки. Наемники зачистили местность от гадких вездесущих скорпионов, пока Дэхья и Кавех обеспечивали безопасность центральному мозгу команды. Кавеха снабдили пусть и легким, но двуручным мечом, чтобы он мог постоять хотя бы за себя. — Есть! — воскликнула девушка, когда тяжелая заслонка с неприятным механическим гулом открыла вход внутрь — в неизведанное. Несмотря на возражения Аванти о том, что это древний хрупкий механизм, и посторонним лучше не заходить внутрь, в этот раз ей пришлось уступить воле Пламенной Гривы. Пока остальные наемники остались охранять вход снаружи, Кавех, Дэхья и Аванти спустились вниз — в самую глубину невероятно огромного механизма. Первые полчаса спуска Кавеха невероятно укачивало — он думал, что оставит на этих причудливых лестницах не только свой обед, но даже завтрак и вчерашний ужин. Приходилось то и дело останавливаться и прикрывать глаза, чтобы совсем не сойти с ума от завалившегося горизонта — взгляд архитектора был просто неспособен вынести такое кощунство. День, наполненный исследованиями, пролетел совершенно незаметно — пока Дэхья заглядывала в нежилые наполненные песком комнаты в поисках хоть какого-нибудь врага и скучающе шастала по этажам, Кавех с Аванти собирали данные. Несмотря на принадлежность к одному факультету, Кавех был совершенно несведущ в теме строения механизмов — особенно таких. Он знал, что в будущем определенно узнает основы машиностроения, будет учить бесконечные формулы и самостоятельно проектировать примитивную технику. Но сейчас, глядя на выключенные панели управления и погасшие экраны, понимал, насколько был чужд от происходящего. Аванти и вовсе не обращала на своего подопечного никакого внимания, полностью увлеченная работой. Как и обещал, Кавех записывал собственные немногочисленные наблюдения и запоминал обстановку — те мелочи, которые вообще мог понять. Когда они выбрались на поверхность, ночь вновь накрыла бесконечные песчаные барханы прохладной негой. На следующий день Аванти настояла, что они больше не нуждаются в защите, и Дэхья может оставаться на поверхности. Действительно, агрессивных механизмов или монстров внутри не оказалось, поэтому смысла спускаться в робота столь большой компанией не было. В этот раз, по счастью Кавеха, его больше не укачивало — можно было уделить больше времени исследованиям. Если вчера он послушно ходил за подругой по пятам, готовый в любой момент обороняться от внезапной опасности, то сегодня решил испытать свою собственную удачу. Пока он рассматривал древние причудливые надписи и пытался уловить хоть какую-то связь голема с возможными древними архитектурными особенностями, то и дело ловил на себе внимательный взгляд темных глаз. Стоя, чуть облокотившись о металлические перила, Кавех размышлял о том, насколько грандиозными были разработки великих умов Каенри’ах — по факту, он совершенно ничего не знал об этой древней цивилизации. То ли информацию засекречивали специально, то ли люди в действительности не могли найти данных о падении целой империи. Взгляд упал вниз, в прозрачную пустоту высотой в три этажа, и голову нехорошо закружило. Если всего-навсего механизм, древняя ржавая рухлядь, брошенная в безжизненной пустыне, наводила на Кавеха самый настоящий ужас, то что могло быть в жизни этих людей? Какие они совершали открытия, какую жили жизнь? Какие строили здания? Рисовали картины? Из высокопарных размышлений Кавеха вывело внезапное прикосновение настойчивых рук — они обвили тело поперек, совершенно лишив возможности двигаться. Он испуганно дернулся, все еще готовый сражаться, но учуял знакомый сладковатый аромат и расслабился. — Что делаешь? — промурлыкала Аванти, кладя подбородок на точеное плечо. — Пока ты меня не испугала, думал о великом. Знаешь, о защите проекта, о горячем кофе. Никогда бы не подумал, что это скажу, но скучаю по будням в Академии и по возможности спать в кровати. Аванти усмехнулась, не разжимая своих объятий. Тонкие руки невзначай запорхали сверху его рубашки: прошлись пальцами по бокам, задели грудь, ощутимо надавили на живот. Пока одна рука сжала его бок, вторая осторожно поползла вниз, чуть задирая выбившуюся из-под ремня рубашку. — Аванти? Ты что делаешь? — спросил он, однако, совершенно не уходя от настойчивых прикосновений. — Помолчи. Кавех не сопротивлялся. Девушка резко повернула его к себе, откидывая назад на жесткие прутья — они болезненно врезались в поясницу, однако это было ничто по сравнению с остальными ощущениями. Совершенно игнорируя грязный усыпанный песком пол под ногами, Аванти опустилась на колени и подняла вверх чуть затуманенный взгляд. Кавех сглотнул. И запустил руку в копну черных волос. *** Все время, проведенное в пустыне, прошло для Кавеха и его наставницы… увлекательно. Они активно работали — на самом деле, скорее делали вид бурной деятельности — в палатке, разрушенном големе руин, в прохладной воде оазиса и даже в заброшенной пещере. Песок, попавший во все приличные и неприличные места, не добавлял остроты ощущениям. Однако двум людям, тонущим в гормональном урагане, все это казалось таким далеким и неважным. Бессонные ночи летели одна за одной. Незаметно. Пугающе быстро. — Необходимо начать собираться. Если завтра утром мы не отправимся в путь обратно, то не успеем добраться до Караван-рибат до начала ураганов. У нас слишком мало припасов, чтобы прятаться в пещерах от песчаных бурь. Поверьте, вы не захотите этого, — серьезно сказала Дэхья, предупреждая своих спутников о скором отбытии Услышав новость, Аванти лишь сжала побледневшие губы — слегка кивнула и ушла собирать вещи. Она смогла дать волю переживаниям лишь в тот момент, когда осталась один на один с Кавехом. Она не успела. Не смогла разгадать загадку голема. Не вышло собрать достаточно данных, чтобы ее исследование стоило хоть чего-нибудь. Невероятная паника, отразившаяся на вмиг побледневшем лице, заставила Кавеха серьезно задуматься. Нужно было действовать. Последняя ночь подле объекта их исследований. Последняя ночь, в которую они могли собрать хоть какие-то данные. Ночь, в которую они так и не смогли активировать механизм и открыть дверь в кабину управления. Не хватило времени, не хватило везения или ресурсов — все это было неважно. Аванти прикрыла уставшие от бессонной ночи глаза — кажется, она не справилась. Совсем вскоре они вернулись в город Сумеру.

***

В комнате стоял нежный утренний густой полумрак. И лишь один единственный солнечный луч, как назло, смог пробиться через занавес плотных штор, чтобы ударить Кавеху прямо в сонные глаза. Он слегка поежился, изменил позу, чтобы уйти от навязчивого будителя, но луч не сдавался — уже через несколько минут он вновь лениво перетек на бледное лицо. Вопреки желанию природного светила, просыпаться совершенно не хотелось. По некоторым, безусловно образовательным причинам, Кавех не мог выспаться в течение последнего месяца. Лишь вернувшись в город и завидев такую мягкую на вид кровать в доме подруги, он упал на манящие белые простыни и мгновенно уснул, расслабленный и разморенный. Поэтому сейчас он точно не мог позволить никакому природному явлению испортить долгожданный отдых. Кавех поднялся с кровати и плотнее закрыл шторы — так, чтобы ни один луч не посмел тревожить их покой. Вернувшись обратно, в теплую пуховую обитель, он застал проснувшуюся окруженную приятной негой подругу. — Доброе утро, Аванти. Как спалось? — спросил он, совершенно без стеснения плюхаясь на вторую половину кровати. — Хорошо. Но мало, — она зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони, — Сначала долго не могла уснуть, а потом сидела и анализировала все, что мы успели собрать в пустыне. Честно говоря, вышло… порядком меньше, чем я думала. Пламенные Звери и правда взяли большой гонорар, да и провизия обошлась недешево. Боюсь, наше путешествие совсем не окупилось. За время знакомства Кавех научился без особого труда читать чужие эмоции, поэтому сейчас, прикрываясь снисходительной улыбкой, Аванти нагло врала своему подопечному. Чувствуя это, он и сам заметно погрустнел. Сел немного ближе, прижавшись плечом к чужому — более хрупкому и нежному. — Думаю, ты отлично постаралась. Может, эта железяка и вовсе никогда не работала? Вот ее и выкинули за ненадобностью в этой глухомани. Я тоже делал кое-какие записи, пока мы гуляли внутри этой громадины. Может, они тебе пригодятся? Объединим силы, и ты сдашь проект, получишь новый грант — и вообще — возглавишь однажды пост Великого Мудреца! Аванти хихикнула, благодарная за поддержку — в глазах засияли слабые, чуть живые светлые лучики. — Сначала разберемся с твоим исследованием. Нужно же мне показать себя как хорошую наставницу, верно? Девушка не сказала ничего напрямую, но Кавех все понял — он слегка зарделся, но быстро откашлялся и принял серьезный вид. — Об этом можешь не переживать. Я собрал достаточно данных для нашей работы. Думаю, что прямо сегодня отправлюсь все систематизировать. Хочешь со мной? Аванти отодвинулась и серьезно посмотрела на него. — Ты знаешь, что в Академии существует золотое правило — после возвращения из исследовательского похода необходимо взять хотя бы 2-3 выходных, чтобы разгрузить голову и прийти в норму? Как говорила мисс Ясмин, самое страшное для ученого — выгорание и переутомление. Если мы появимся в стенах Академии в ближайшие дни, она будет сильно ругаться. Так что, — чуть помедлила она, — Давай возьмем несколько выходных? Побудь со мной эту неделю. Без учебы, без големов руин и разговоров об Академии. Что скажешь? Кавех пришелся с ответом далеко не сразу. Он задумчиво почесал шею и поджал губы — казалось, что сейчас терять времени нельзя. У него оставалось множество забот в городе — начиная упорядочиванием полученных данных и заканчивая… — Я не могу, — улыбнулся Кавех, — я обещал посетить маму сразу после того, как вернусь из похода. — Кавех, — протянула Аванти, растягиваясь на подушках, подобно сонной кошке, — Но ведь по планам мы должны были быть в пустыне целый месяц, а прошло всего двадцать дней. Мы вернулись куда раньше, чем рассчитывали изначально. Нас с тобой еще никто не ждет. Так что ты можешь позволить себе расслабиться и всего на пару дней перестать быть таким хорошим мальчиком. Кавех бы мог вернуться раньше на неделю, устроить внезапный сюрприз. Посетить пыльный родительский дом, вновь погрузиться в атмосферу давящего безмолвного осуждения. Но он... не хотел. Пока разум утверждал, что он должен, сердце просило небольшого отдыха. Слова Аванти стали для него спасительным глотком воздуха в холодной воде. Позволением пожить для самого себя всего лишь пару дней — не думая о долге перед Академией, перед мамой и еще кем-либо. Всего ненадолго освободиться от гнета ожиданий. И он согласился.

***

Неделя, проведенная исключительно вдвоем, оказалась весьма захватывающей не только для самого Кавеха, но и для кровати в доме подруги. Бедная старая мебель чуть не отдала богу душу под конец импровизированного отпуска. Со знанием дела Кавех вбил в дряхлое скрипучее дерево пару гвоздей, скрепляя части кровати меж собой, и понял — за прошедшие несколько дней он действительно отдохнул. Тяжесть ожидаемой учебы упала с плеч каменным грузом, переживания о посещении родительского дома тоже перестали гложить юношеский разум. Он был готов если не к новому походу в самую отдаленную часть Тейвата, то хотя бы к исполнению своих повседневных обязанностей. — Встретимся сегодня вечером в доме Даэны, — сказала Аванти, закалывая волосы в высокий хвост, — и не забудь забрать из общежития все свои старые наработки. Кажется, Кавех впервые за последние несколько дней покинул чужой уютный дом — небольшая теплая квартира все не хотела отпускать гостя, манила живописными видами из широких окон, отдавалась в душе звонкой трелью скрипящих половиц. Пока их не было в городе, в город нагрянула весна: птички, вернувшиеся в родные края, наперебой щебетали о пришедшем тепле, а солнце грело так ласково, что Кавех подумал — больше никаких пустынь в его жизни. Никогда и не под каким предлогом. Настроение вновь проснувшейся природы передалось и Кавеху. Он, кажется, был счастлив. Спокоен. До вечера оставалось еще несколько часов, а это значит, что сейчас он мог заняться вещами, которые откладывал уже некоторое время. Аванти жила совсем недалеко от общежития, поэтому первым делом дорога легла туда. Кавех ворвался в собственную комнату бушующим ураганом, с толчка открыл хлипкую дверь в надежде увидеть как минимум удивленное лицо своего соседа. Предвкушение его не подвело. Стоило двери громко удариться о стену, откуда-то из глубины комнаты послышалось крепкое звонкое ругательство. — Кавех! — воскликнул Киран, поднимая упавшую на пол книгу. Спустя мгновение радостная от долгожданной встречи улыбка искривилась в праведном гневе, — Ты сдурел что ли, так дверьми хлопать? Кто нам ее сделает, если с концами сломаешь? — И я по тебе очень соскучился! Пока Кавех пил приготовленный другом горячий чай, все сгорал от нетерпения — как же рассказать ему обо всех последних новостях? Речь о захватывающем приключении лилась из уст Кавеха ломанно и несвязно — то он рассказывал о скорпионах, то о своей сделке с пустынниками, то о том, как худо-бедно научился сражаться двуручным мечом. Несмотря на это, Киран действительно его слушал, отхлебывая чуть тёплый чай. Все речи Кавеха должны привести к одной — самой щепетильной для юношеской души теме. — Я думал, ты там умрешь в пустыне от отсутствия горячей воды и мягкой подушки. Ждал, придется тебя еще неделю откачивать от пережитого. А ты, вместо предсмертной агонии, весь светишься от счастья. Что же там такого радостного могло случиться в пустыне? — тепло улыбнулся друг. И Кавех рассказал. Обо всём. Словно сорвало ту заслонку, которая сдерживала бушующий поток юношеских эмоций и впечатлений. С каждой новой подробностью, произносимой этими бесстыдными губами, Киран всё гуще и гуще заливался краской. — Прямо внутри этой машины, серьёзно? Я не верю тебе. И кто эта женщина? Вопрос — и Кавех замолчал. Замялся — буквально на секунду. Не решился ответить правду. Глупо отшутился о какой-то незнакомой другу наемнице. Парни быстро сменили тему на что-то менее смущающее для Кирана, а после Кавех и вовсе покинул общежитие. До вечера всё ещё оставалось время, поэтому в его планах оставался еще один пункт. Посетить, наконец, маму и передать ей небольшой подарок. Простой красный платок с золотой каймой носили многие женщины, коих Кавех встретил в Караван-рибате. Типично пустынное украшение будет к лицу златоволосой женщине — идеально дополнит её чудесные глаза. В этот чудесный солнечный день Кавеха радовало все: ленивое пробуждение ото сна, случившееся ближе к обеду, неторопливый завтрак за ничего не значащими разговорами, в конце концов, он даже сумел повидаться с другом, которого не видел целый месяц. Нежное солнце согревало каждую косточку в теле, от него не хотелось прятаться под плотной одеждой, наоборот — раскрыть всю свою душу родному сумерскому теплу. Кавех привычно скользнул в переулок, ведущий к до боли знакомой с детства улице. Обыкновенно, если отец находился дома, через всю широкую мощеную улицу разносились звонкие удары молота о наковальню, однако сейчас работы слышно не было — значит, мужчина ушел. Оно и к лучшему. Ничто не должно испортить Кавеху невероятно солнечный день. Он так долго откладывал этот поход. Парень обошел дом, чтобы попасть в него со стороны некогда цветущего двора — несмотря на то, что весна полностью вошла в свои права, ошеломляющего цветочного аромата, знакомого Кавеху с детства, слышно не было. Вместо соцветий из-под земли выбивалась короткая трава. Лишь редкие фруктовые деревья, покрытые молодыми зелеными листьями, стали пристанищем для маленьких перелетных птичек. Плющ нежно обвивал фасад дома, будто здороваясь с ним после долгой зимы, а кусты, что еще месяц назад цеплялись крючковатыми лапами за одежду, сейчас были аккуратно подстрижены. Зайдя в дом, Кавех вздохнул полной грудью в попытке почуять ставший таким знакомым запах застоявшейся пыли. Но воздух оказался чистым. Не было того небольшого хаоса, к которому он привык. Не было оставленной братом на столе посуды, не было брошенного на стул кузнечного фартука и старых пыльных сапог у главного входа. Даже пожелтевших папоротников в углу — и те куда-то пропали. Буквально на мгновение это окунуло Кавеха в воспоминания — столь далекие и столь желанные. Словно мама все еще здорова, словно он еще совсем юный, а брат и того меньше — может пройти пешком под обеденным столом. Он шумно сглотнул, когда почуял фантомный запах тушеной картошки. Неужели и правда — маме стало легче? За этот месяц, что Кавеха не было, она пошла на поправку и вновь взяла непутевых мужчин этого дома под свой заботливый контроль? Кавех буквально взлетел вверх по лестнице, миновав половину ступеней. Улыбка не могла сойти с лица. Он соскучился. Он так сильно соскучился, в самом деле! Дверь ее комнаты открылась легким толчком. И в ней никого не оказалось. Кавех наспех осмотрел заставленную кровать, чистый светлый стол и даже недописанную картину в самом углу комнаты. Должно быть, она спустилась вниз? Вышла в магазин? Стоило парню вновь спуститься вниз и выйти из дома через главный вход, его встретил удивленный взгляд темно-карих глаз младшего брата. Кавех и не заметил, как за то время, что они почти не общались, младший успел настолько сильно вырасти — перегнал его в росте, в плечах. Могло показаться, что именно Анвар старший из них. Если бы не совсем по-детски мягкое лицо и взгляд, полный мальчишеской растерянности. — Кавех… — кажется, неосознанно вздохнул он. Впервые за последний год — Кавеху казалось, что даже за последнюю жизнь, он подошел к младшему брату и положил руки ему на плечи, легонько сжимая их. — Да, он самый, — широко улыбнулся старший брат, хлопая одной рукой по плечу в честь приветствия, — пока я жил здесь, все будние дни были заполнены работой. Сегодня среда, день, а кузница простаивает — где отец? Почему ты не в рабочей одежде? Неужели решили устроить себе выходной? Анвар ничего ему не ответил — взволнованный взор бегал туда-сюда, не в силах зацепиться за что-то, не в силах остановиться и ответить на взгляд брата. Он сделал шаг назад, неловко убрав чужие руки со своих плеч, и остановился глазами на чем-то за спиной у Кавеха. — Что ты здесь делаешь? — спросил тяжелый уставший голос на выдохе. Кавех обернулся и встретился с отцом, постаревшим, кажется, на добрые двадцать лет. Будто бы прошел не месяц, а целая жизнь. Осунувшийся мужчина с почти полностью седой головой тяжело смотрел на своего старшего сына, почти презрительно щурясь в его сторону. Под глазами залегли черные тени. Где-то внутри, где-то очень глубоко, Кавех все понимал. Он не был дураком. Не был наивным идиотом. Но так хотелось, чтобы далекие догадки не оказалось правдой. Улыбка дрогнула на лице. — А где мама? Она куда-то вышла? В один момент — невыносимо страшный момент — отец оказался подле Кавеха. Сильные натруженные руки приподняли его за грудки, так, что легкая ткань блузы затрещала от натуги. — Ты что, издеваешься? — спросил он. И в этом голосе не было никаких эмоций. — Я принес ей подарок. Из пустыни. Рубашка натянулась еще сильнее, и Кавех впервые за долгое время почувствовал не просто гнев и разочарование, привычно исходящие от этого человека, а полное отвращение к собственной персоне. — Где. Ты. Был? — Отец, не надо… — вмешался было Анвар, подходя чуть ближе, но его мягкое прикосновение к напряженной руке ничуть не убавило чужого напора. — Я еще раз спрашиваю, — повторил он, не обращая внимания на младшего сына, — где ты был? — Я был в пустыне, на исследовании. Целый месяц. И вернулся только… Он замолчал. Слова — ядовитая горькая ложь — застряли костью в горле. Мужчина разжал руки, и Кавех слегка отшатнулся назад. Отец не оттолкнул его, не сорвал накопившуюся злость. Просто отпустил. — Мы похоронили ее пять дней назад, — тихо сказал Анвар, выдержав долгую молчаливую паузу. Осознание сказанного пришло не сразу. То, что Кавех все это время пытался отрицать, ударило по голове чугунным молотом так, что перед глазами все слилось и превратилось в густую черноту. Внутри что-то обрушилось. Какая-то часть его понимала неизбежность, конечность жизненного цикла, а какая-то часть… хотела быть ребенком. Хотела быть тем, кого мама будет оберегать всю жизнь. Будет целовать в лоб перед сном, расчесывать отросшие волосы, будет вместе с ним рисовать картины и слушать его бесконечно-глупые истории. И этого больше не будет. Никогда. Потому что в этом мире есть лишь одно место, откуда не возвращаются. Кавех молчал, не мог найтись с ответом. Обычно шумный и длинный на язык, сейчас он не мог вымолвить ни слова. Не имел никакого права. Он ведь… Обманул всех. Себя. Маму. Обещал прийти сразу после возвращения, но из-за каких-то своих бесконечно глупых, невообразимо идиотских отговорок решил, что может отложить это. Всего на пару дней. На пять, а, может, и целую неделю. Что может случиться? Да. Что может случиться. — Тебя не было рядом, Кавех. Ты был нужен ей в этот момент, был нужен всем нам, — сказал отец, понизив голос почти до шепота. — Но я… — не успел вымолвить он, как был тут же перебит. — Но ты сделал другой выбор. Горькая смесь всепоглощающей вины перед мамой и гнев на отца наполнили юношескую душу до краев — еще капля, и все выльется наружу нескончаемым потоком. Он злился — на себя, на отца. На весь мир. На Аванти. Почему она уговорила его наслаждаться праздным отдыхом? Почему он согласился? Почему отец, который последние несколько лет видел в своем старшем сыне не больше, чем пустое место, сейчас раскидывается такими словами? Бесконечно черная пустота наполнилась тем, что осталось от Кавеха. Гневом. Скорбью. Хотелось закричать. Заплакать. Но рядом с отцом он, словно маленький мальчик, не мог позволить себе проронить ни слезинки. — Где она похоронена? Я…. Но мужчина и слушать его не стал. Развернулся и пошел в сторону дома. Он больше не был намерен общаться. — С чего я должен тебе рассказывать? Еще раз. Тебя не было рядом во время агонии, тебя не было рядом на похоронах и поминках. Ты даже не попрощался с ней как следует. Думаешь, ты достоин называться сыном? Последняя капля все-таки переполнила чашу. Превратила ее не в поток. В бушующий океан. Кавех в одно мгновение подлетел к отцу и только было замахнулся на него, как сразу же был пойман сильной хваткой младшего брата. Голову невыносимо жгло, глаза горели так сильно, что перед ними появилась ярко-алая пелена. Яростная. Аффективная. Горло могло издавать только рычания — животные, дикие. — Да пошел ты! — крикнул Кавех через силу, пытаясь вырваться из чужого захвата, — Как я недостоин называться сыном, так и ты — отцом! Так и знай, я отказываюсь от тебя, от твоей фамилии. Да чтоб ты, сука, в аду за такое сгорел! Отец… Мужчина даже не повернулся. Лишь тихо закрыл за собой дверь в дом. Стоило Анвару лишь слегка ослабить хватку, как Кавех тут же вырвался из нее и, развернувшись, направил весь скопившийся гнев на брата. Он успел лишь слегка увернуться, так, чтобы крепкий кулак не попал в нос или глаз — вся сила удара пришлась на скулу. Кожа с влажным треском разошлась под тяжелым ударом, почти мгновенно заливая впалую щеку кровью. Младший брат отшатнулся, шокировано прикладывая руку к поврежденному лицу. Он смотрел на брата так, словно видел его впервые в жизни. — Уходи, Кавех. Тебе тут не место, — сиплым голосом ответил он. Рука, зажимающая рану, мелко дрожала. Когда концентрация всех чувств, скопившихся в кулаке, вышла наружу, Кавех словно полностью опустел. Больше он не чувствовал ничего. Ни стыда. Ни раскаяния. И он ушел. Оставил позади все — воспоминания о доме, людей, которых когда-то называл отцом и братом. И даже маму. Внутри что-то разбилось. Осколки острыми безжалостными краями терзали душу, как плоть, оставляя кровоточащие раны. Больше в этот дом Кавех не вернулся. Ни через год, ни через два, ни позже. Он так и не смог забрать картину, которую они с мамой так и не дорисовали.