О пустынных диалектах и храмовых структурах

      Ясный погожий день встречал Кавеха своей необъятной свежестью и свободой, казалось, сегодня даже дышать было легче, а жить приятнее. Пусть солнце уже не грело так сильно, как пару месяцев назад, пройтись по залитой белыми прохладными лучами улице было как никогда приятно. Он давно не был в этих местах, но забыть о проведенных в этом дворе юношеских годах не мог. Сумеру, обитель знаний, славилась не только своей огромной Академией, куда стекались все светлые умы этого мира, кто-то должен был взращивать этих самых ученых с юных лет, вкладывать в головы юных дарований знания. И пускай далеко не все из учащихся в школе детей отправятся покорять мир научных истин, Кавех знал — один из этих сорванцов точно вдохновится на свершения благодаря стараниям их учительницы.       Кавех не стал заходить на территорию школы, где провел свое детство, и лишь оперся локтями о низкий забор, который, видимо, недавно отреставрировали — новый светлый камень приятно холодил руки. Дети носились туда-сюда по короткой примятой траве: кто-то гонял кожаный мяч в импровизированные ворота из веток, кто-то делал домашнее задание под сенью высокого дерева, а третьи крутились вокруг Аванти, наперебой дергая ту бесконечными вопросами. Она легко улыбалась своим ученикам, совершенно не замечая светлую макушку своего посетителя. Какая-то совсем уж крохотная девочка скромно одернула учительницу за длинную юбку и та, несмотря на балаган, присела на корточки рядом с ней, чтобы стать хоть немного ближе. Пока девчушка нервно мяла подол собственного платьешка, Аванти внимательно выслушала детские переживания, а после тихонько погладила ее по голове и поправила чуть съехавший бантик. Ребенок в момент просветлел. А Аванти ей улыбнулась. Прежде Кавех никогда не был на ее работе, не видел взаимодействия с учениками, да и представить себе не мог, что такая женщина, как Аванти, могла не только строго отчитывать его за плохое питание, но и мило поправлять съехавшие бантики маленьким девочкам. Можно лишь посочувствовать этим юным дарованиям, если на них эта женщина хоть раз сорвала злость так, как это делала иногда на нем. Кавех мотнул головой и улыбнулся, чтобы смахнуть из мыслей такую глупую ассоциацию.       Мальчишка с растрепанными волосами, который совсем не выглядел как приличный добросовестный ученик, бодро поднял мяч и во все глаза уставился на Кавеха. Видимо запомнив все уроки о “страшных и подозрительных взрослых дядьках”, он подбежал к Аванти и что-то тихонько шепнул ей, указывая пальцем на Кавеха. Аванти обернулась — удивленный взгляд быстро потух, а пухлые губы скривились. Будто бы не замечая смены чужих эмоций, Кавех помахал ей рукой и дружелюбно улыбнулся.       — Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия спросила она, подходя ближе. Руки, упертые в бока, говорили то ли о недовольстве, то ли просто о плохом настроении.       — И тебе не хворать, Аванти. Давно не виделись, да? — спросил Кавех, стараясь не углубляться в чужие эмоции. Не пытался поймать взгляд.       — Тебе что-то от меня нужно?       Кавех замялся буквально на секунду, но быстро взял себя в руки и уверенно подался вперед, еще сильнее опираясь о холодные камни гранита.       — Вовсе нет. Разве не мог я просто прийти к старой подруге, если соскучился?       На лице Аванти не вспыхнуло ни одной эмоции, говорящей о доверии к чужим словам — она подозрительно прищурилась и вздернула бровь, но спорить не стала.       — Если тебе нужна моя компания, придется немного подождать. Я передам своих детишек старшему учителю, чтобы никуда не разбежались без надзора, и выйду к тебе. Считай повезло, что уроки сегодня закончились пораньше. — вздохнула она, — Вместо того, чтобы быть подозрительным незнакомым мужчиной, можешь пройти со мной и подождать меня рядом со школой.       Кавех немного помялся, но все же обошел заборчик и перешел через школьные ворота. Казалось, возле небольшого здания даже пахло по-старому: детской непосредственностью, скрипучим сухим деревом и кашей, которую, по всей видимости, подавали сегодня на обед. Аванти ушла, пока он во все глаза, словно первоклассник, рассматривал окружение. Когда-то он тоже дописывал недоделанную домашнюю работу, спрятавшись от учительских глаз в тени стоящих поодаль кустов. Срывал с молодого дерева мелкие кислые яблочки, чтобы хоть чем-то набить желудок и не идти домой раньше, чем сядет солнце. Воспоминания покрылись пылью, стали блеклыми и размытыми, но все еще отдавали приятной теплотой.       — Подумать только, какие люди заявились в наши края, — он повернул голову в сторону мужского голоса и широко улыбнулся.       — Учитель! Давно вас не видел.       Мужчина по имени Хасейн встретил своего бывшего ученика взаимной доброй улыбкой на слегка небритом лице. Темные глаза сверкнули радостью долгожданной встречи, да так, что самому Кавеху слово стало немного теплее. Мужчина похлопал его по плечу — рука чувствовалась привычной тяжестью.       — Конечно давно не видел! Я же с тебя обещание взял, что будешь навещать старика — а ты чего? Засел в Академии и носу не показываешь здесь.       — Виноват-виноват! — поднял Кавех руки в извиняющемся жесте и понизил голос, чтобы никто не услышал о его маленькой шалости, — Обещаю что в следующий раз принесу бурбон в качестве извинения.       — Другой разговор! — хохотнул Хасейн, — только пить будешь со мной, понял?       — Принял и понял.       — Так какими ты здесь судьбами, Кавех? Я тебя в этих местах со времен твоей школьной юности не видел, а теперь стоишь кого-то караулишь. Не думаю, что ты вдруг решил меня навестить.       — Я к Аванти зашел.       — Все гуляете да гуляете, я вообще-то внуков жду, давай уж, бери дело в свои руки, Кавех, — хохотнул мужчина и весело подмигнул.       Кавех отвел взгляд и неловко поежился, не зная, что ответить на подобное заявление. Собственно, они и были причиной, почему он практически не посещал своего учителя — активные попытки породниться заставляли абсолютно всех чувствовать себя неловко.       — Папа! — гаркнула разъяренная Аванти, практически вылетая из-за массивной приоткрытой двери, — Прекращай уже нести эту чушь. Все успокоиться не можешь.       Выбившиеся из аккуратной косы пряди прилипли к покрасневшему от злости лбу, а зубы скрипнули так сильно, что можно было и испугаться за их состояние.       — Понял-понял. Сами разберетесь, — махнул в их сторону мужчина, однако, не уходя со своего места.       Аванти слегка вздрогнула и обернулась через плечо, чтобы убедиться, что рядом никого не было. Перед детьми нельзя было терять самообладание, и даже Кавех это прекрасно понимал. Однако в семейные разговоры даже не думал лезть.       — У меня появились срочные дела, так что вынуждена оставить своих детей на тебя. Ты не против?       — Идите-идите, мне не сложно.       Договорившись с отцом, Аванти развернулась, откинула с лица пряди и пошла в сторону выхода из школы, словно совершенно игнорируя присутствие Кавеха.       — Увидимся, Кавех.       — Вы уж будьте с ней помягче, — тихонько попросил он и, попрощавшись, поспешил за своей спутницей.       Кавеху стало немного неловко, и вовсе не из-за слов своего старого учителя. К скользким шуткам и двусмысленным намекам он привык уже давно, как и к вечным попыткам свести своего ученика с той или другой девушкой, хоть немного подходящей Кавеху по возрасту. Старик всегда говорил, что архитектору, творцу, везде необходимо искать красоту — в особенности красоту других людей. Молодая девушка, пышущая энергией и страстью, как никто другой подойдет на роль музы. Эту концепцию Кавех перенял. Научился не только видеть красоту — осязать, дышать ею. Однако не все учительские идеи были столь же хороши. И если раньше они с Аванти лишь смеялись над попытками Хасейна их свести, то теперь стало как-то не до смеха.       Аванти шла рядом, но складывалось ощущение, что совсем далеко — она не обращала внимания на своего спутника, не смотрела на него, не разговаривала с ним. От нее веяло вовсе не девичьей страстью, а усталостью и раздражением.       Лишь пройдя длинную улицу, Кавех нагнал ее и тихонько обратился:       — Эй, Аванти, ты в порядке? Выглядишь так, словно пару лет не спала. Никогда не слышал, чтобы ты так с Хасейном разговаривала.       Аванти остановилась и, глубоко вздохнув, опустила напряженные тонкие плечи.       — С чего бы тебя это должно так сильно беспокоить? Сначала напиваешься до беспамятства, потом Архонты знают где пропадаешь. Дома не появляешься, не заходишь. Я уж было подумала в Академию идти и спрашивать, живой ли.       Сказанные слова разрезали воздух обидой, ничем не скрытым раздражением. Красивые губы скривились и совсем побелели, да и в целом некогда смуглая сияющая кожа приобрела совсем уж нездоровый вид.       — Ты на меня обижена? — серьезно спросил Кавех, — Аванти, мы ведь уже разговаривали об этом — я взрослый человек, меня не нужно искать и проверять. Я давно могу сам нести ответственность за свою жизнь.       Аванти гневно сверкнула глазами, отвернулась и пошла дальше, отмеряя широкими тяжелыми шагами брусчатку площади. Однако Кавех не отставал, упорно надвигался, игнорируя любые барьеры и преграды. И лишь когда они дошли до дома Аванти, решился хоть как-то исправить ситуацию.       — Из-за чего ты злишься? Давай поговорим.       — Что ты, что отец! Все меня бесите! — сказала она звонким острым раздражением, — С тех пор, как появился этот аль-Хайтам, ты словно перестал существовать. Да кем ты вообще меня считаешь!? Если считаешь, что можешь приходить ко мне только тогда, когда тебе что-то нужно, можешь больше не появляться! Видеть тебя не хочу, Кавех!       Дверь захлопнулась прямо у Кавеха перед носом, оставив его без возможности вставить хоть одно единственное слово. Прежде Аванти никогда не вела себя так — это тревожило ничуть не меньше мыслей о скорой поездке в исследовательскую экспедицию.       Она была права как никогда прежде — Кавех действительно слишком увлекся своей учебой, работой, увлекся… другими вещами. Совершенно позабыл о том, как может быть важно для близких видеться не только тогда, когда нужна помощь. Просто узнать — как дела, спросить о волнениях и беспокойствах. Кавех ощущал себя — нет — он был полным дураком, перед которым вместо самого близкого друга находилась закрытая наглухо дверь.       Да, Аванти была права как никогда прежде. Потому что он действительно пришел сегодня к ней не ради приятной компании, как говорил раньше, не для того, чтобы узнать о ее работе, спросить о девочке со смешными бантиками и растрепанном мальчике, которых она воспитывает. Кавех пришел узнать, сохранились ли у нее карты пустыни Сумеру, по которым они ориентировались в экспедиции несколько лет назад. Карты, ранее принадлежавшие Пламенным Гривам, могли не только облегчить дорогу в отдаленные части региона, но и буквально спасти им жизнь. Вот только теперь Кавех даже не думал, что может их получить. Густое и горькое чувство вины сжало горло, да так неприятно, что даже сглотнуть вязкую слюну вышло не с первого раза. Если кто и мог исправить настроение обиженной женщине, то только он сам. — Аванти, — крикнул он, да так, что из окошка соседнего дома выглянула маленькая удивленная бабулечка, — Приходи через 4 дня в 6 вечера к ресторану Ламбада! Весь счет с меня, так что с тебя только надеть самое красивое платье, буду ждать тебя!! Кавех был уверен, что его отчаянное послание дошло до адресата. Он ведь хороший парень. И замечательный друг. Поэтому не только попросит прощения за свое отсутствие, но и аккуратно спросит про карты. Осталось лишь дождаться заветного вечера.