О пустынных диалектах и храмовых структурах

      Человеческие чувства — непроглядные, запутанные, похожие на заросли темных джунглей, пробраться через которые неподготовленному человеку попросту невозможно. Философы прошлых веков говорили, что «чужая душа — потемки», но Кавех был готов поспорить, что своя может быть не менее черной и страшной.       Первые сутки после произошедшего в баре Кавех не просыхал — он попросту не умел справляться с проблемами по-другому, не знал, что можно по-другому. Раньше, даже если он засыпал за барной стойкой, забывал закрывать дверь в свою квартиру или будучи пьяным пытался сорить деньгами, его выручала Аванти. Каждый раз она приходила, уводила его из грязных баров, закрывала двери и возвращала кошелек на место. Но теперь он сидел здесь совершенно один. Аванти не придет, аль-Хайтам от него ушел, и даже та незнакомая холодная девушка — и та не стала терпеть его гнусное настроение.       Все, что делал Кавех — глушил собственные эмоции алкоголем, чтобы они не делали ему тяжело и больно.       «Вот так тут и останусь до самой своей кончины…» — как-то грустно подумал он, ударяясь лбом о деревянный лакированный стол, протертый от постоянного контакта с пьяницами вроде него.       Но, конечно, Кавех не умер — ни в этот день, ни на следующий. А потом ему стало попросту стыдно. Стыдно за то, что подводит не только себя — из-за его выходки может пострадать весь проект. Он ведь сам искал помощи профессора Фарузан, лично составлял план исследования и даже уговаривал аль-Хайтама согласиться на этот проект. Когда-то давно он уже поставил под угрозу свою работу из-за пьянок и загулов, и даже частично стал виновником краха чужого проекта. Эти мысли еще сильнее вогнали Кавеха в яму самобичевания. Если в себе он разочаровался, то других подвести просто не может.       И оказалось, что все не так страшно, как ему казалось — у аль-Хайтама не отросли рога и страшные клыки, он не стал демоном и даже не попытался его придушить при встрече. Он сидел, читал очередную книгу, и удостоил вошедшего Кавеха лишь беглым взглядом, будто ничего и не произошло. Словно они вернулись к самому началу их знакомства. И Кавех подумал, что, может быть, все хорошо. Может быть, он тоже сможет вернуться к тому времени, когда еще ничего не случилось — ни того поцелуя, ни ощущения головокружительного запаха тела другого человека, ни даже разочарованного взгляда у бара.       Рутина затянула их с головой, проект оказался действительно сложным — приходилось не просто много думать и решать новые задачи, но и разбираться со старыми, в которых они успели серьезно накосячить без чуткого руководства профессора. И было бы большой ошибкой думать, что только их пара занята проектом, в стенах Академии почти каждый человек занимался серьезными исследованиями. И, так или иначе, иногда попадали в неприятности.       — Мисс Фарузан, ну прошу вас! Если я буду обращаться через официальные инстанции, это может затянуться очень надолго!       — Нет, я не могу жертвовать драгоценным временем ради такой неясной цели, — покачала головой профессор Фарузан.       Кавех зашел в комнату прямо во время бурного обсуждения. Он не сразу увидел светлые собранные волосы, но этот голос мог узнать из сотни других — мисс Ясмин о чем-то слезно просила профессора Фарузан, но та была непреклонна.       — Добрый день, — поприветствовал он старших, подмечая, что аль-Хайтам все еще не пришел.       — Здравствуй, мой мальчик, садись, — ответила ему мисс Фарузан, — мы уже закончили разговор. Ждем аль-Хайтама и начинаем.       — Кавех, ну, может быть, у тебя получится убедить профессора помочь нам, — с совсем отчаянным выражением в голосе спросила мисс Ясмин, сильнее кутаясь в цветастую шаль.       — Что случилось? — спросил он и увидел, как профессор Фарузан закатила глаза, явно недовольная продолжением разговора.       — Примерно две недели назад профессор Мадхукар со своими студентами отправился в лес Авидья, чтобы забрать книги, нужные для их исследования. Он ведь тоже начал вести пару из первокурсника и старшекурсника — они, как и вы, готовят какой-то большой проект. Они должны были вернуться еще четыре дня назад, но от них нет ни единой весточки. На письма ни профессор Мадхукар, ни студенты, ни даже дозорные не отвечают, терминал Акаша тоже не работает. Нужно, чтобы кто-то лично проверил, что случилось — вдруг они в опасности?       — Мисс Ясмин, обратитесь для этого к матрам, они быстро найдут искателей приключений или кого-нибудь еще, и проверят, что происходит.       — Мы не можем так долго ждать, вы сами знаете, сколько бюрократии за этим будет стоять! — возразила женщина, — Через четыре дня они должны быть здесь, караван, который будет сопровождать их в исследовании, прибудет в город. Неизвестно, сколько они простоят — когда будет пора отправляться в путь, профессор Мадхукар с его студентами должны быть с ними.       Профессор Фарузан нервно потопала носком туфли и сжала переносицу, словно ее мучила сильная головная боль.       — Почему именно я? — спросила она, — У нас в Академии множество тех, кто сможет тебе помочь.       — Я не говорю, что это должны быть вы. Кавех мне кое-что задолжал, — в ответ на такое заявление Фарузан посмотрела на мисс Ясмин и вздернула бровь, и Кавех вторил ее движению, — Это ведь я попросила вас вести их проект, верно? Если бы не это, ребята бы так и не нашли профессора, который согласился бы им помочь. Отправьте ребят проверить, что происходит в лесу Авидья. Туда-обратно — это не займет много времени.       Кавех не сильно удивился. Он знал — то, что мисс Фарузан согласилась курировать их проект не было благословением Архонта Мудрости, ему помогла добрая дружеская рука. И теперь он точно знал, какая именно. Однако сейчас мисс Ясмин даже мнения его не спрашивала — значит, дело было и правда серьезным.       — Да спасут Архонты твою душу, — выдохнула мисс Фарузан и махнула рукой в сторону Кавеха, — забирай его.       Не успел Кавех опомниться, как профессор указала пальцем в сторону двери. —       И его тоже можешь забрать. Пусть вдвоем идут. Но чтобы через пять дней были здесь как штык, я за вами всю работу доделывать не буду!       Мисс Ясмин лучезарно улыбнулась и рассыпалась в благодарностях, а Кавех и не знал, что вставить. И аль-Хайтам, судя по всему, тоже — он вообще только что зашел в комнату, из которой тут же был отправлен восвояси.

***

      Приближалась зима, а это значит, что сезон дождей остался позади — еще недавно непрекращающиеся ливни затихли и позволили лесу Авидья вдохнуть полные легкие воздуха — кроны деревьев, подобно альвеолам, дышали, наполнялись кислородом и жили. Будучи закоренелым городским жителем, Кавех очень редко выбирался за пределы столицы — лишь в детстве, под присмотром мамы, которая знала наизусть каждый уголок Сумеру, он мог спускаться в такие отдаленные места. Но это было давно — Кавех вплелся корнями в сердце города, слился воедино с ритмом столичной жизни. И сейчас, здесь, в чаще леса, чувствовал себя по-странному живым.       Они держали путь в Гандхарву — оплот лесного дозора, в котором сейчас, по сведениям мисс Ясмин, должен был находиться профессор Мадхукар и двое его студентов. Дорога не должна была занять много времени.       Кавех с аль-Хайтамом выдвинулись в путь почти сразу. Их поставили перед фактом, не спросили мнения, не дали возможности выбора — ночь на сборы, а утром — в путь. Кавех взял лишь самое необходимое для нескольких дней жизни вне города, и даже достал из хранилища меч, который пылился, кажется, со времен первых курсов. Одноручный легкий меч почти не ощущался в ножнах, но с ним Кавех чувствовал себя более защищенным — в случае опасности он надеялся, что сможет вспомнить навыки ближнего боя. К его удивлению, аль-Хайтам тоже взял с собой оружие.       — Не знал, что ты тоже владеешь мечом, — невзначай сказал он по пути.       — Ты и не спрашивал, — пожал плечами аль-Хайтам. И разговор на этом закончился.       Кавех старался не думать о произошедшем между ними ранее, пытался списать это на наваждение, страшный сон, галлюцинацию. Что угодно, лишь бы не брать на себя ответственность за произошедшее. Идти вдвоем было странно. Если еще каких-то пару недель назад они могли беззаботно шутить и соревноваться друг с другом в какой-то глупости, то сейчас их отношения словно обнулились и охладели.       Дорога от столицы до Гандхарвы всегда была относительно безопасной, так помнил Кавех еще из своего детства. Там, где заканчивались равнины и начинались заросли джунглей, располагалась территория лесного дозора — стражей, что защищали не только путников от опасностей леса, но и лес от недоброжелателей. Если не заходить в чащу и идти протоптанными маршрутами, дорога будет безопасной. Однако, на удивление, им на пути так никто и не попался — ни на входе в лес, ни даже на патрульных мостах. Словно дозор исчез, не оставив после себя ни следа.       — Нужно быть осторожнее, — сказал аль-Хайтам, понизив голос, — Здесь явно что-то не то.       — Мне кажется, что идти тропой дозорных может быть опасно, — ответил ему Кавех, вслушиваясь в шум леса, — Если с ними действительно что-то случилось, нужно быть начеку.       Свернуть с широкой протоптанной дороги в чащу казалось самой разумной идеей — пойдут параллельно, будут осторожны и точно смогут избежать опасности. Однако они забыли, что главную опасность для нерадивых путников представляют далеко не фантомные неопределенные враги, а сам лес — полный ядовитых растений, грибов, диких животных и различных тварей.       Обойдя очередной замшелый ствол, Кавех поднял взгляд вверх — вековые деревья возвышались над ними вечно зеленым сводом. Где-то там, вдали, за размашистыми кронами, виднелись домики Гандхарвы — оплот цивилизации средь дремучих лесов.       — Скоро начнет темнеть, нам нужно поторопиться, — сказал аль-Хайтам, обходя дерево с другой стороны. Только Кавех хотел было кивнуть, как тут запнулся обо что-то мягкое. Он быстро восстановил равновесие, но не успел отскочить подальше, как услышал пронзительный писк — маленькое существо, умело мимикрирующее под растительность, подпрыгнуло и недовольно заворчало. Оно выглядело невинным и безобидным, но Кавех знал, что на самом деле таковым не являлось. Аль-хайтам сделал шаг назад и загородил Кавеха плечом, обнажая одноручный тонкий меч. Лезвите успело лишь мимолетно сверкнуть в подступающих сумерках, и маленькое зеленое существо оказалось разрублено пополам.       — Что во фразе «Нужно быть осторожнее» тебе непонятно? — аль-Хайтам бросил гневный взгляд на него, — Если здесь был плесенник, значит, где-то поблизости будут еще. Они скоро слетятся на его писк, уходим.       Кавех обнажил свой меч, вторя аль-Хайтаму — как сыну кузнеца, ему хватило лишь беглого взгляда, чтобы понять, насколько его меч был хуже оружия товарища. Слабые зеленые отблески отражались от филигранной резьбы на острие. Этот меч явно не пылился в ножнах годами, за ним ухаживали, им пользовались и остро затачивали для битв.       Не успели парни пройти и десяти шагов, как из-за покрытой мхом скалы на них выскочило чудовище — не маленький глазастый плесенник — этот был гораздо больше и явно опаснее. Он скрежетал по-птичьи острыми когтями о камень и гортанно гоготал, готовясь к бою. Из-под его крыльев выскочило еще с полдюжины мелких грибообразных созданий.       — Я возьму на себя здорового, а ты перебей мелких — умеешь меч в руках держать или он для красоты? — спросил аль-Хайтам.       — Сейчас и узнаешь, на что я способен, — ответил Кавех и ринулся в бой.       Мелкие твари оказались не сильно опасны, но проворности им было не занимать. Несмотря на то, что у Кавеха давно не было практики, тело помнило, как держать меч — он рубил и бил, прикладывая все свои силы, словно орудовал не легким одноруком, а большим двуручником. Пусть не каждый его удар попадал по монстрам, зато каждый из удачных был смертельным. Чем больше мелких плесенников гибло от его руки, чем больше они пищали в предсмертной агонии, тем свирепее становился визг большого монстра, напоминающего гибрид птицы и гриба.       Нос и глаза свербили от пыльцы и спор, которые разбрасывали умирающие монстры. Кавех почувствовал укол беспокойства, словно резкий приступ интуитивной паники — он попытался поймать взглядом фигуру аль-Хайтама. Тот стоял на земле, держа меч наготове, и смотрел наверх. Монстр взлетел в воздух, готовый атаковать с высоты. Кавех хотел было ринуться помочь, он не знал как, не было ни единой мысли — лишь реакция, рефлекс — спасти и защитить. Но его помощь оказалась без надобности. Раз — Аль-Хайтам, окруженный магическим изумрудным сиянием, в мгновение оказался в воздухе — ярко-зеленая вспышка осталась силуэтом на прежнем месте. Он, перевернувшись в воздухе, со всей силы воткнул меч прямо в глаз плесеннеку — тот гортанно закричал и попытался оттолкнуть от себя противника. Два — аль-Хайтам так же быстро оказался на земле и, дождавшись, пока монстр упадет с высоты, рубанул мечом прямо по горлу — монстр забулькал, загоготал и, издав последний хрип, затих.       Аль-Хайтам обернулся к нему, и Кавех увидел зеленое сияние глаза бога прямо у него на пояснице — оно словно пульсировало затаенной элементарной энергией, искрило благословением самой Руккхадеваты.       Кавех не мог отвести взгляд — озаренный благословением архонта мудрости, аль-Хайтам словно сам сиял изнутри. Он двигался так плавно и легко, словно убивал монстров каждый день, и в каждом его движении читалась уверенность, грация, настоящее мужество.       Кавех подумал, что это, должно быть, и есть искусство первозданной элементальной красоты.       — Не знал, что у тебя еще и глаз бога есть, — сказал Кавех как-то слишком тихо.       — А ты и не спрашивал, — ответил аль-Хайтам и, кажется, усмехнулся одними уголками губ.       Гандхарва представляла из себя небольшой городок, скорее напоминающий форпост, построенный прямо на ветвях огромных исполинских деревьев. Небольшие деревянные домики висели подобно гроздьям, соединенные крепкими на вид мостиками. Это было отлично укрепленное место. Кавех и аль-Хайтам хотели обойти его с другой стороны, так, чтобы остаться незамеченными, но при всем желании не смогли бы — в Гандхарву вел единственный мост, соединяющий городок с большой землей.       — Странно, отсюда я никого не вижу, — заключил аль-Хайтам, — куда делись все люди?       — Не могли же все жители этого места уйти по домам? Еще не настолько поздно, — вслух сказал Кавех, рассуждая.       — Если бы это было правдой, в окнах бы горел свет, но я не вижу признаков жизни.       — Сюда должны были отправить как минимум матр, а не нас, студентов, — вздохнул Кавех, — вдруг и правда случилось что-то серьезное — что мы сделаем?       Аль-Хайтам ему не ответил, занятый разглядыванием городка, уснувшего крепким сном. Он был солидарен с Кавехом и вообще не горел желанием идти сюда, жертвуя вечером в компании с теплым чаем и любимой книгой. Но, раз уж они были здесь, нельзя было разворачиваться назад. Они с Кавехом переглянулись и поняли друг друга без слов.       И у Кавеха что-то больно кольнуло в сердце, когда он поймал на себе чужой аквамариновый взгляд. Все это время он старался не вспоминать о произошедшем ранее, пытался абстрагироваться и просто делать свою работу. Но как можно было расслабиться, если объект твоих переживаний вот так смотрит на тебя? Вот так холодит льдинками глаз, что совсем недавно пылали жаром.       — Аль-Хайтам, я…. — начал было Кавех, пытаясь подобрать слова. Он должен был сказать хоть что-то — глупое, дурацкое — но хоть что-нибудь, что унесет прочь колющее чувство в груди.       Он вновь поднял взгляд на аль-Хайтама и лишь краем глаза успел увидеть блеск металла сзади.       — Берегись! — крикнул он, пытаясь дернуть аль-Хайтама на себя, но не успел, позорно опоздал, его рефлексы оказались слишком медленными по сравнению с врагом в чаще леса.       — Еще движение и твой дружок лишится жизни, — спокойно сказал голос из-под капюшона. Незнакомец приставил острие ножа к горлу аль-Хайтама и пнул его под колени, вынуждая упасть на землю. Он был гораздо ниже и меньше в комплекции, однако быстро сориентировался и обыграл ситуацию в свою пользу.       Кавех еле заметно потянулся к мечу у себя на поясе, но незнакомец, заметивший движение в сумраке леса, сильнее прижал нож к чужому горлу — Кавех услышал, как аль-Хайтам рвано вдохнул воздух.       — Я дважды предупреждать не буду, подними руки так, чтобы я их видел, — сказал он, и Кавех нехотя повиновался, медленно поднимая руки над головой. Он видел, каким напряженным был аль-Хайтам — у него вздулись вены на шее и напряглись желваки, он краем глаза пытался разглядеть противника, но из-за капюшона не мог этого сделать.       — Кто вы такие и что вам надо? — спросил он, осматривая незнакомцев. Кавех заметил, как в темноте блеснули красным прищуренные глаза.       — Сначала скажи, кто ты и что случилось с жителями Гандхарвы, — перебил его аль-Хайтам и попробовал пошевелиться на пробу, за что его тут же ударили коленом в спину и прижали нож к горлу сильнее.       — Вы не в том состоянии, чтобы задавать вопросы, — сказал незнакомец отстраненно, — Это вы виноваты в гибели жителей этого места, за что будете наказаны по справедливости.       От возмущения Кавех подавился воздухом.       — В гибели? Ты что несешь вообще? — крикнул он, — мы прибыли из Академии и кое-кого ищем. А вот ты выглядишь очень подозрительно! Говори, где жители? Где прибывшие сюда студенты?       — Молчать! — крикнул на него в ответ незнакомец, — Вы лжете!       Где-то внутри себя Кавех завыл от отчаяния — он должен был сделать что-то прямо сейчас, а то придется вернуться в Академию с печальной новостью о гибели первокурсника Хараватата, между прочим, его непосредственного подопечного.       — Хорошо, — Кавех попытался смягчить тон, — Что ты сейчас от нас хочешь, что нам делать, чтобы ты поверил? У меня есть удостоверение студента Академии. Если ты позволишь мне показать его, я сделаю это.       Рука незнакомца дрогнула, но он еще сильнее сжал кинжал. Молчание затянулось. Лишь когда он вновь открыл рот, чтобы что-то сказать, как тут послышался свист — Кавех никогда прежде не слышал такого звука. Прямо под ногами у незнакомца что-то взорвалось зеленым светом, растеклось лужей элементальной энергии и начало издавать звуки, оседающие в мозгу неприятным треском, путающим сознание. Кавех стоял чуть поодаль, поэтому просто вздрогнул от странного ощущения, но они видел, как повело аль-Хайтама, как незнакомец выронил кинжал и приложил руку ко лбу в попытках вернуться в трезвое сознание. Тут же подскочив к аль-Хайтаму, Кавех закинул его руку себе за плечо, и хотел было ретироваться из странного места — кто знает, что еще могут сотворить эти странные люди. Лучше убраться подобру-поздорову.       — Постойте! — крикнул другой, незнакомый голос, — Не уходите, Архонтов ради, я все объясню!       Прямо из тьмы леса перед Кавехом и аль-Хайтамом выскочил парень приятной наружности, который пытался отдышаться — он явно долго бежал, видимо, пытался найти того, кто только что чуть не лишил жизни аль-Хайтама. Он был совсем невысоким, и имел крайне занимательную особенность — длинные лисьи уши прямо у себя на голове. — Меня зовут Тигнари, я тоже студент Академии, — представился он, — Прошу прощения за предоставленные неудобства.