О пустынных диалектах и храмовых структурах

      Все происходило настолько быстро, что Кавех начал осознавать случившееся только оказавшись внутри гробницы. Вся ситуация с Фатуи, которые создавали шумиху в Академии, что-то подрывали в пустыне, внезапно свихнувшийся аль-Хайтам и, конечно, взявшиеся из ниоткуда заросли тропических джунглей прямо посреди пустынного ничего — Кавех хоть и не был специалистом в географии и ботанике, но точно был уверен, что столь бурная растительность не могла появиться просто так. К тому же, с того момента, как случилась вспышка, где-то за грудиной, под ребрами, он ощущал гудение, вибрацию, доселе незнакомое чувство, которое усиливалось по мере продвижения в гробницу.       Фарузан осталась снаружи. Порвав свой плащ, одну часть Кавех использовал для того, чтобы замотать раны профессору, а другую — чтобы не оставлять раненого человека сидеть на голом холодном камне. Кавех был уверен, что Фарузан справится, а он вскоре вернется, и они вместе с аль-Хайтамом помогут ей добраться до цивилизации и получить помощь. Уже было плевать на проект, на исследование. Главное — вернуться живыми.       Раненая при падении нога немного саднила, но кровь больше не шла — Кавех вытер ее лоскутом оборванных штанов и решил, что в этой ситуации он пострадал меньше всех. Жаловаться не будет.       Что он собирался делать дальше? Что, если дальше ему встретятся древние механизмы, взбесившийся аль-Хайтам, в идеале владеющий своим смертоносным сияющим оружием, или Фатуи, которые пробрались в это место раньше них? Плана не было. Идей тоже. Значит, будем решать проблемы по мере их поступления. Все, что было у Кавеха, это простенький меч, несколько одолженных у Фарузан эликсиров для повышения выносливости, обезболивания и остановки крови. А еще его мозг — главное оружие. Пусть, как показывали последние дни, он был полным придурком по отношению к близким, но точно не позволит себе запутаться внутри древних лабиринтов. Он архитектор, гений Кшахревара, и точно не проиграет в этой битве.       Там, под ребрами, где гудело и вибрировало, становилось страшно. Кавех хотел верить, что с аль-Хайтамом все в порядке. И он обязательно найдет его, вернет домой и обязательно даст затрещину, что заставлял за себя волноваться.       А пока что был только один путь — вперед.       Прыгнув с метровой высоты на каменный пол, Кавех огляделся — это не было похоже на обычные для пустыни руины. Здесь хоть и был песок, но не такой, каким Кавех привык его видеть в последние дни — влажный, липкий, он прилипал к обуви из-за сырости. Толстые лианы прорастали из-под каменной кладки, ломали стены и полы своей наращиваемой веками силой. Должно быть, все из-за того, что поблизости был крупный источник воды в виде оазиса. Возможно, где-то в глубине развалин томились подземные воды.       Несмотря на то, что времени терять было нельзя, Кавех понимал, что в таких местах необходимо проявлять особенную внимательность. Осторожно пройдя по длинному коридору и выйдя в первый зал, он обнаружил, что руины оказались внутри гораздо больше, чем снаружи. Кавех сразу прикинул примерную структуру строения — первый зал уходил высоко вверх, открывая огромное пространство. Архитекторы и строители древности укрыли его в скале, закрыли вход непроходимыми джунглями. Скорее всего, главным предназначением этого места было скрыть что-то важное — или кого-то важного. Информация из главного зала ничего не дала — здесь находились только древние статуи, посвященные неизвестным Кавеху богам. Задерживаться смысла не было.       На каждой стороне комнаты находилось по одной двери — две из них были закрыты каменными механизмами, и лишь одна оказалась открыта, словно звала за собой непрошенных гостей. Справедливо решив, что только туда мог уйти аль-Хайтам, Кавех пошел к ней. Он ступал осторожно, внимательно осматривая пол на наличие нажимных плит с ловушками, но, на удивление, в столь скрытом от глаз месте не было ни одной. Войдя через дверь, Кавех понял, что попал в комнату на вид гораздо меньше прошлой — прямо посреди комнаты возвышался большой толстый столб, и что-то могло скрываться позади. Меч был наготове — рука сжимала плетеную рукоять, готовая в любой момент нанести удар по противнику. Осторожно обойдя вокруг, он одним глазком взглянул на то, что было позади столба, но снова не обнаружил ничего интересного. Решив, что эта комната оказалась тупиком, он принял решение вернуться назад, но, не успел обойти комнату по кругу, как дверь, ведущая в главный зал, закрылась с мерзким скрежетом камень о камень — он не успел выбежать. И оказался в ловушке. Сразу, как попал в это место. Отлично. Не было ни страха, ни паники, только готовность идти вперед. Кавех знал со своей учебы, что подобные ловушки использовались людьми древности довольно часто, и выход из них был простым — попросту выломать кусок стены, который держался хуже всего. Мало того, что такую особенность закладывал архитектор, так и руины были очень старыми. Кавех пару раз обошел комнату, на пробу стуча по камням, и обнаружил полость на стене слева от входа. Вложив в удар всю свою силу, он пару раз пнул шатающиеся камни, и они посыпались, словно игрушечный замок.       Однако, вместо прохода дальше, Кавеха ждал неприятный сюрприз. Пара руинных крушителей заскрипели старыми механизмами, зажглись погасшие сотни лет назад светящиеся оранжевым элементы, и они, словно рыча насквозь проржавевшими деталями, воскресли из мертвых. Кавех звучно выругался. Он уже встречался с подобными монстрами раньше, и знал, как против них бороться, однако секундный страх сковал тело. Когда он принял боевую стойку, в голове сразу всплыли слова Фарузан о том, что тело не забудет боевых приемов — нужно было просто ему довериться. И Кавех доверился. Один механизм включился быстро, поднимаясь на дыбы, словно разъяренная змея, готовая напасть, и Кавех отскочил от нее, не теряя из поля зрения второй механизм, попытки заработать которого были менее успешны — он моргал датчиками, должно быть, заявляя об ошибке. Кавех не стал медлить и дожидаться, когда у механизма сработают системы аварийной перезагрузки, подлетел к нему и, вложив всю силу, всадил меч в незащищенную стальным панцирем щель, одним мощным размашистым ударом перерубая старую проводку. Так и не воскреснув ото сна, механический монстр заскрежетал шестеренками, опасно заискрился и, задымившись, развалился на части. Второй крушитель, лишенный чувств и эмоций механизм, не стал оплакивать собрата, мгновенно кинувшись на Кавеха, который еле успел вытащить меч из металлических обломков. Бегло осмотрев оружие, Кавех цокнул языком — столь примитивное лезвие почти сразу испортилось зазубринами, оставшимися после контакта с острыми краями металлического панциря. Однако выбора не было, не будет же он разрывать чудовище голыми руками. Мотор гудел, давая энергию всему механизму — его сегменты безостановочно крутились, напоминая змеиную чешую. За резкими и быстрыми движениями было непросто уследить. Решив не рисковать, Кавех отпрыгнул на достаточное для маневров расстояние. Каждый раз, когда руинный крушитель пытался напасть, приблизиться, он уходит от ударов. Это дало время подумать. Такая тактика не подойдет для битвы с механизмами, они не уставали, двигались без остановки, подпитываемые энергией древних ядер. Нужно было наносить удары быстро и точно, иначе риск выдохнуться и стать легкой мишенью был реальным.       В отличие от уже разбитого противника, этот монстр не показывал своих уязвимых мест, защищал их всеми силами — между металлических пластин не было даже миллиметрового промежутка. Поэтому, дождавшись, пока чудовище замедлится после очередной атаки, Кавех нанес стремительный удар прямо в движущийся шарнир — первый удар не возымел эффекта. Поэтому, направив силу в острый конец лезвия, он со всей силы загнал его в шарнир, однако вытащить обратно не смог. Чудовище забилось, словно уж на раскаленной сковороде, и Кавех, не решаясь расстаться с оружием, единственным, что могло помочь ему противостоять врагам, потянул его на себя. Крушитель, словно и не замечая перебитого шарнира, опасно завизжал и дернулся, закружившись вокруг себя. Не выдержав напора, меч мучительно задрожал, словно в предсмертной агонии, треснул по месту скола, и раскололся напополам. Кавех отлетел назад с обломанной рукояткой, а лезвие осталось внутри шарнира.       Плохо, очень плохо. Теперь, кроме этого жалкого обрубка, у него не осталось совсем ничего. И это только самое начало его пути. Поняв, что находится в уязвимом положении, Кавех бросился прочь, пытаясь заманить противника к комнате, из которой он только что пришел. Чудовище билось о стены в попытках догнать, и Кавех понял, что в этом была его главная слабость — глупый механизм, бездушная машина была заточена под прямые атаки, не могла хитрить и не была готова к непрямым атакам. Взбешенный руинный крушитель ломанулся скрипящей металлической змеей, ударился о каменную стену, оставляя на ней вмятину. Кавех отпрыгнул. Монстр ударился вновь. И еще. И еще. Пока в третий раз не попал всем весом по массивной колонне, стоящей посреди комнаты. Она пошатнулась, и Кавех сделал выпад вперед, останавливая безмозглую машину. Колонна обвалилась и с грохотом рухнула оземь, придавливая всем своим недюжим весом крушителя, датчики которого предсмертно замигали, и он, издав последний похожий на визг скрип, затих насовсем.       Кавех припал к стене, чтобы отдышаться, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и посмотрел на свою трясущуюся руку, которая сжимала обломанную рукоять меча. От оружия не осталось даже названия. Бесполезный кусок железа. Однако это было единственным, что у Кавеха сейчас осталось. Он подошел к механизму и от всей души пнул его по металлической «голове», которая никогда не чувствовала и не почувствует боли. Отпустив душу на поверженном противнике, Кавех бросил печальный взгляд на оставшееся в шарнире лезвие. По крайней мере, он надеялся, что в дальнейшем сможет избежать сражений. А взбесившийся аль-Хайтам решит над ним смиловиться и не убивать при встрече.       К величайшему сожалению Кавеха, дальше проще не было. Так как проходы в главный зал оказались закрыты и он не мог вернуться, хотя бы попытаться найти путь, которым шел аль-Хайтам, пришлось идти вперед, туда, откуда появились крушители. Дыра в стене вывела Кавеха в длинный коридор, и он подумал, что в таком строении многие маршруты должны соединяться между собой — если он поймет структуру, концепцию, задумку этого места, сложит по кусочкам образ, то сможет понять, куда и зачем направился аль-Хайтам. Оставшись без оружия, Кавех начал продвигаться еще осторожнее, чем раньше. Коридор вел прямо, по дороге изредка попадались тупиковые комнаты, на которых Кавех даже не заострял внимание. Они пригождались ему лишь в те моменты, когда, скрипя ржавыми шестеренками, вели свой неустанный охранный контроль автоматоны. Хорошо, что роботы не ощущали присутствия живого человека и были достаточно глупыми, поэтому пока что Кавеху удавалось успешно от них прятаться за статуями, столбами и закоулках.       В конце извилистого коридора Кавеха ждала новая рекреация. Увидев ее, он нервно сглотнул, по спине прошлась нервная дрожь — вся комната была усыпана автоматонами, их запчастями или целыми потухшими механизмами. Некоторые железные монстры уже рассыпались в труху, а некоторые выглядели вполне целыми, и это оказалось самым страшным. Возвращаться назад смысла не было, там больше нет проходов, к тому же был высок шанс попасться механическим стражникам. Поэтому, побоявшись разбудить сотни спящих автоматонов, Кавех прижался к стенке и, почти что задержав дыхание, пошел вдоль, к выходу отсюда, не спуская внимательного взгляда с происходящего в комнате. Пройдя половину пути, он выдохнул и немного успокоился — эти механизмы не выглядели так, словно собирались просыпаться. Поэтому, немного ослабив бдительность, он пошел дальше, но не заметил лежащий под ногой металлолом, ударился о него и негромко выругался. И это было фатальной ошибкой. Стоящий посреди комнаты гигантский механизм заскрипел, зажегся желтый, почти что живой, глаз, и он, страшно низко загудев, начал подниматься на массивные ноги. Такого Кавех не видел еще никогда — он был настолько огромным, что еще чуть-чуть и начнет царапать потолок острыми ветвями, торчащими у него из плеч. Кавех изучал таких в Академии, видел изображения в древних книгах, но и представить не мог, что руинные молотильщики могут быть настолько гигантскими. Тем временем, окончательно проснувшись ото сна, монстр начал сканировать окружение своим неестественным желтым глазом. Спрятавшись за каменный столб, Кавех постарался задержать дыхание, но было страшно настолько, что ладони вспотели, а колени предательски затряслись. И он искренне надеялся, что автоматон не заметит его, решит, что все чисто, и вновь погрузится в свой вековой сон. И только Кавех успел выдохнуть, успокоиться, как со стороны молотильщика послышался пронзительный ни на что не похожий писк, яркая вспышка ослепила глаза, и колонна, которая его закрывала, посыпалась сверху каменными обломками. Кавех выбежал из укрытия и рванул к выходу.       — Да какого черта! — Громко выругался он, когда понял, что впереди его ждало два выхода, совершенно одинаковых с виду. Только один наверняка вел его на верную гибель, а второй — к аль-Хайтаму. Кавех смотрел то на один проход, то на второй, и, когда подумал было завернуть, услышал в своей голове легкий, тонкий, словно листочек на ветру, голос: — Не туда.       И Кавех свернул в другую сторону. Туда, куда ему указал голос в голове. Оказавшись в относительной безопасности, он мигом пересек новую рекреацию и за спиной услышал, как рушатся стены, потолки, проход заваливается камнями. Назад дороги не было. Либо он выберется, либо умрет здесь взаперти. Пришлось долго бежать вперед, и даже оглянуться быстро страшно. Когда все вокруг замерло, затихло, не было ни одного подозрительного движения или звука, Кавех упал на пол и начал тяжело часто дышать в попытках успокоить бешеное сердце. Возможно, у него уже начались галлюцинации, подобно тем, что сводили с ума аль-Хайтама — не каждый день голоса в голове слышишь. Он постучал себя по уху и вслушался в собственные мысли — тишина. Шестое чувство? Очень странное ощущение.       Был ли сейчас в порядке аль-Хайтам — он сильный, имеет Глаз Бога, владеет оружием и техниками боя, но был ли способен человек вне своего ума справиться с подобными испытаниями? Внутри себя Кавех ругался — на себя, на аль-Хайтама, на всю эту гробницу, автоматонов и голоса в голове.       Привалившись спиной к холодной стене, Кавех постарался расслабиться и прикрыл глаза, вслушиваясь в свои ощущения — раненая нога ныла, штанина ниже колена свисала оборванном лоскутом. Саднили полученные в бою царапины, а руки продолжали мелко трястись от усталости. Сейчас он немного посидит, отдохнет и отправится дальше. Совсем немного.       Гул усилился. Он поднялся из груди, казалось бы, в самую голову, исходил изнутри черепной коробки. Если не обращать на него внимание, может сойти за фоновый шум.       — Это может быть опасно, — внезапно тонкий голос вновь эхом пронесся в голове, перебивая монотонный гул, и Кавех, не ожидая, резко подскочил на ноги, оглядываясь по сторонам.       — Ты кто? — Грозно спросил он. Это уже не было похоже на наваждение — голос был слишком четким.       Ему ничего не ответили ни через секунду, ни через минуту. Он напрягся, вслушиваясь в свое сознание, и только подумал было, что отпустило, как голос решил доказать, что он вполне себе реален.       — Ты меня слышишь, — скорее утверждение, чем вопросы.       — Еще раз спрашиваю — кто ты и что ты делаешь в моей голове?       — Извини, что я напугала тебя. Не думала, что ты можешь услышать меня наяву — почти никто не может. Кажется, когда-то давно я была связана с этим местом, меня тянет сюда. Кавех, я видела тебя прежде глазами других, и то, что ты оказался здесь сейчас, не кажется мне простой случайностью. Мой мир далек от твоего, но, кажется, наши пути пересеклись не случайно.       Кавех поморщился, все еще не веря, огляделся по сторонам и окончательно осознал, что находится в этой комнате совершенно один.       — Откуда ты знаешь мое имя?       — Я наблюдаю… за многим. Так, как могу.       — Что ты такое? У тебя есть имя?       — Кажется, люди называют меня Малой Властительницей Кусанали, но ты можешь называть Нахидой.       Кавех нервно засмеялся и сложил руки на груди так, словно его галлюцинация могла это увидеть.       — Ха, Архонт, да? Думаешь, я поверю в это? Я не знаю, как ты это делаешь, но уйди из моей головы. У меня и без того достаточно проблем.       — Ты ищешь своего друга, да? Аль-Хайтама, кажется — спросила она, ничуть не обидевшись.       — Откуда ты знаешь?       — Я понимаю, что это звучит невероятно, Кавех. Я не могу просто уйти. Мы связаны этим местом, этой... энергией. Она нуждается в нас обоих, в твоем друге. Ты чувствуешь ее, правда?       Кавех замер, но покорно вслушался в свои ощущения, гул в груди и голове словно продолжал звать его, тянуть дальше — туда, где сейчас находится аль-Хайтам.       — Я все еще не верю тебе, но.... Что ты от меня хочешь? И что за энергия тянет меня сюда? Я чувствую странный гул.       — Я сама пока полностью не понимаю. Но есть часть меня, которая чувствует, что в этих руинах скрыто нечто важное для обоих нас. Я помогу тебе найти друга, а ты поможешь мне понять, что тянет всех нас в это место.       — И ты думаешь, я просто соглашусь помочь якобы «Малой Властительнице Кусанали», которую я даже не вижу? Ты ж в моей голове!       — Ты прав, это звучит безумно. Мое физическое тело находится далеко отсюда, все, что я сейчас могу — соединиться с твоим сознанием остатками собственных сил.       — Почему я, а не аль-Хайтам или мисс Фарузан?       — Я не знаю, — вздохнул голос, — Из всех только ты можешь слышать меня, быть может, потому что только ты сейчас находишься полностью в собственном уме. У тебя ведь нет Глаза Бога, верно? Я это чувствую.       — Можно было и не спрашивать.       — Вероятно, в этом и кроется ответ. Что-то внутри гробницы блокирует сознание людей, обладающих способностью к элементальным стихиям. Поэтому помочь всем нам сможешь только ты.       Кавех вздохнул и потер переносицу. Прямо сейчас, стоя посреди полуразваленной гробницы, он болтает с голосом в голове, который называет себя их Архонтом. Он точно поехал крышей.       — Ладно, Нахида. Допустим, я поверю твоим словам. Только у меня есть условие — сначала мы находим аль-Хайтама в целости и сохранности, а потом я постараюсь помочь тебе. Идет?       — Конечно, спасибо за твою самоотверженность, Кавех.       — Итак, каков наш план? — Спросил, наконец, он, разглядывая комнату, в которой находился.       — Мы уже на правильном пути, — ответила Нахида. — Честно тебе скажу — я не помню этого места, не знаю, что может ждать нас дальше, но чувствую элементальный след, куда нам нужно направляться. Я буду твоим гидом, а ты — моими глазами и руками в этом мире.       Кем бы ни была эта галлюцинация, она знала цель его поиска, сказала, что поможет отыскать аль-Хайтама. И пусть Кавех не доверял ей, все еще считая наваждением этих жутких руин, проверить все же стоило. Если она хотя бы поможет ему избежать ловушек, уже будет хорошо. А пока что путь лежал только вперед.

***

      Развалины давили на плечи своими размерами, объемами гор на множество метров вверх. Как оказалось, дальше дорога вела еще ниже, через полуразрушенные лестничные пролеты, и Кавех бы хорошо понял человека, у которого от ощущения собственных ничтожных размеров в этом месте началась бы самая настоящая паника. Если что-то решит обвалится, не выдержит нагрузки, погребет здесь все в вечной безымянной могиле. Нахида пыталась убедить, что это место особенное, кажется, подстраивает реальность под их ожидания, помогает сохранить нетленной саму структуру этой гробницы, однако что-то внутри Кавеха все равно тревожно сжималось, когда приходилось спускаться еще на пролет ниже.       Как оказалось, Нахида, как просил называть себя голос в голове, была полезна — она предупреждала об опасностях впереди, словно чувствовала приближение механических монстров, и Кавеху удавалось обойти, спрятаться, скрыться на время. Когда они спустились на достаточную глубину, Нахида с облегчением сообщила, что больше не чувствует присутствия посторонней энергии. Кавех напрягся, надеялся, что она ошибается, потому что аль-Хайтам все еще должен был находиться здесь, живой и невредимый.       Все его внимание, все мысли и вера были направлены в сторону этого человека.       Иногда приходилось перебираться через дыры в полу, идти по стеночке возле обрывов, и всеми силами стараться не оступиться. Когда Кавех перепрыгнул через очередную дыру обвалившегося пола, почувствовал дрожь под собой и не успел понять, как внутренний голос крикнул: «Берегись!», а кладка возле дыры, куда ступила его нога, посыпалась вниз. Падая, Кавех попытался ухватиться за край, но бесполезно — покатился вниз, на этаж ниже, приземляясь на каменные обломки. Испугаться даже не успел. Резкая боль в ноге, на которую он упал немногим ранее, вытеснила все сознательные мысли из головы. Он резко за схватился за голень и выругался.       — Кавех, ты целый? — Спросила Нахида.       — Что-то с ногой, — чуть запоздало ответил он. — Эй, если ты и правда богиня, можешь что-то с этим сделать?       — Боюсь, что это не в моей власти, извини, однако я могу предположить, что это не перелом, а растяжение или вывих.       Попытался подвигать раненой ногой — неприятно, но конечность работала, медленно встал с обломков и оперся о ногу — идти дальше сможет. Надеясь, что стекло не разбилось при падении, Кавех достал из кармана небольшой бутылек и, убедившись в его целости, сорвал крышку и одним глотком его опустошил. Магическая сила зелья обожгла пищевод, пустой желудок, однако боль в ноге мгновенно притупилась. Эффект был временный, однако это все, чем он сейчас мог себе помочь.       — Разве Архонты не должны быть очень сильными? — Поинтересовался Кавех у голоса в своей голове.       — Я не знаю, — честно призналась Нахида. — Вернее, не помню. Сейчас я не понимаю пределов и возможностей своих сил, все, что могу — это пробираться в сознание людей и наблюдать за жителями Сумеру издалека. Но пока что практически никто не замечал моего присутствия. Ты один из первых.       — Были еще люди?       — Да, обычно дети. Они хотят, верят, с ними легко общаться.       Здесь, внизу, сильно пахло сыростью — стены то тут, то там покрывал густой мох, а дышать как будто становилось труднее. Скорее всего, толстая каменная стена отделяла их от подземных вод оазиса, и Кавех молился, чтобы старые постройки выдержали еще немного. Он посмотрел наверх и понял, что самостоятельно забраться оттуда, откуда упал, не сможет.       Наконец, отряхнувшись от каменной крошки, он оглядел комнату и прошел вперед, во все глаза разглядывая окружение. Пока что это помещение было самым необычным из всех, что он видел в этой гробнице — вся комната, словно молодая девушка, увешанная драгоценностями, сияла десятками зеркал разных размеров. Некоторые из них были большими, некоторые — маленькими, такие, что в них можно было увидеть только свою голову. Какие-то висели на стенах, другие — стояли на полу. Кавех прошелся сквозь комнату, поднял голову, и обомлел от того, сколько их здесь было на самом деле.       — Что это за место? — Спросил он.       — Я не уверена. Подойди к одному из этих зеркал и скажи мне, что видишь.       Кавех, ни секунды не сомневаясь, подошел к зеркалу и посмотрел на себя — оно отражало его самого, и лишь немного погодя стало понятно, что отражение его обманывает. На него смотрел опрятный юноша с собранными чистыми волосами, в белой рубашке и узких штанах. На щеках играл здоровый румянец, нога была целой, а на руках отсутствовали царапины.       — Это зеркало отражает меня, но не совсем — это более свежая и целая версия меня, я не выгляжу так, словно только что упал через проломившийся пол.       — А в другом зеркале?       Кавех сделал шаг в сторону и начал изучать свое отражение в соседнем зеркале. Оно совершенно отличалось от того, что он видел секундой ранее — на него смотрела молодая красивая женщина, но лицом один в один с его собственным. Он поднял руку, и женщина в отражении сделала тоже самое — длинные волосы цвета высушенной соломы перекинулись растрепанной косой на плечо и грудь.       — Кажется, здесь я, но при этом… женщина? Понять не могу. Бред какой-то.       Нахида долго молчала, а потом сказала простое:       — Мне нужно время подумать. Пока что осмотри остальные зеркала, нам нужно понять, что это место пытается сказать нам.       Каждое из находившихся здесь зеркал отражало другую, альтернативную реальность такой, какой она могла бы быть. В каких-то из зеркал, помимо него, отражались другие люди, в других был он, но и иного возраста — совсем молодой мальчишка, такой, каким он был, только поступив в Академию, и взрослый мужчина, на лице которого уже отложилась печать прожитых лет.       Кавех шел мимо каждого. Всматривался. Рассматривал, пытаясь уцепиться хоть за что-то.       Бросив мимолетный взгляд на одно из зеркал, он задержал дыхание и, чуть помедлив, подошел ближе. Рядом с ним стоял аль-Хайтам с таким скучающим видом, словно хотел поскорее отсюда уйти. Совершенно обычный, с сознательным взглядом бирюзовых глаз, которые в какой-то момент посмотрели прямо в его через отражение зеркала. Кавех прикоснулся к холодной поверхности и почти что почувствовал чужое тепло рядом. «Дождись, я обязательно найду тебя и больше никуда не пущу одного.» — Произнес он одними губами и, разорвав зрительный контакт с отражением, отправился дальше.       В одном из зеркал он увидел себя таким, каким мечтал — успешный архитектор, купающийся в золоте и славе. Взгляд сиял неподдельной гордостью за себя, свою работу, свои достижения, а дорогие одежды лишь подчеркивали его статус. Это было тем, чего Кавех хотел, к чему стремился и над чем работал — однажды он обязательно этого добьется.       Другое зеркало показало его, более старшего, в мантии Великого Мудреца, и у Кавеха на секунду зашлось сердце — а что, если эти зеркала могут предсказывать будущее? Появится ли у него когда-нибудь такой шанс?       Когда Кавех перевел взгляд на очередное отражение, в горле застрял неприятный ком. Там был он — самый обычный, со светлыми пшеничными волосами, убранными назад. Однако, вместо ученической мантии или белой рубашки, на нем оказался надет тяжелый кузнечный фартук, а рука держала молот. Словно Кавех только что вернулся с работы в кузнице, рассматривал себя, уставшего, с потухшим безразличным взглядом. Вдруг сзади него, в отражении, пробежал маленький ребенок лет трех, а за ним — еще один, немногим старше. Кавех рефлекторно обернулся, но, конечно, никого там не увидел. Вновь посмотрев на себя в отражение, увидел, как его обнимает женщина, незнакомая ему, но ее взгляд лучился такой любовью, что на языке появилась неприятная горечь. В этой реальности он был женат, у него были дети, и он стал той самой отцовской гордостью, которой должен был. По спине прошелся холодок, и Кавех быстро отвернулся от этого отражения, развеял горькую иллюзию и потер глаза.       Главное не забывать, что все это — не является реальностью. Все это иллюзия. В которую так просто поверить.       — Кавех, кажется, я начинаю понимать, — подала голос Нахида, — заметил ли ты в этих отражениях что-то странное? — Они все странные, — усмехнулся он в ответ. — Я не об этом. Какие-то из них отражают реальность здесь и сейчас, показывают таким, каким ты являешься на самом деле, но с небольшими отличиями. Другие — переносят в другое время и место. И нам нужно выбрать одно из них.       — Одно зеркало из сотни. Как ты это себе представляешь?       — Оно должно отличаться от остальных. Точнее не так… Оно не должно отличаться от них. Я думаю, что тебе предстоит найти такое зеркало, какое отражает тебя реального, без иллюзий и притворства. Не потеряйся среди сладкого обмана, человеческое сознание очень легко соблазнить желанными вещами. Скажи мне, чего ты больше всего хочешь?       — Найти аль-Хайтама, — честно ответил Кавех, ни секунды не сомневаясь.       — Значит, игнорируй все зеркала с ним. Это не твоя реальность. Это твои желания. Берегись их больше всего.       Как и предупреждала Нахида, зеркал, отражающих их с аль-Хайтамом оказалось больше половины. В каких-то из них они самозабвенно ругались, где-то аль-Хайтам проявлял нежность, а где-то и вовсе обнимал за талию. Если сначала смотреть на это было больно, в груди саднило, то вскоре Кавех постарался вовсе не обращать внимание на эти иллюзии.       Самые страшные из отражений показывали возможные варианты смерти в этой комнате — утопление из-за заполнения комнаты водой, внезапное возгорание, обрушение камней. Кавех понял, что у него не будет второго шанса.       Одно из зеркал заинтересовало Кавеха настолько, что он остановился перед ним и внимательно посмотрел на человека в отражении.       — Тут очень странное отражение, — тихо сказал Кавех.       — Что такое?       — Это я… но не я. Точнее, человек похож на меня, как две капли воды, однако совершенно другой. На нем словно одежда из другой эпохи, и все вокруг выглядит таким… новым?       — Я думаю, это ты из прошлой жизни. Кавех, ты веришь в реинкарнацию?       — Никогда об этом не задумывался, — ответил он, немного подумав.       — Я уверена, знаю, что реинкарнация существует. Человека всегда будет тянуть туда, где обитало его сердце в прошлой жизни. Скорее всего, ты был связан с этим местом в одном из своих прошлых воплощений.       Может быть, он был архитектором, как сейчас, инженером или даже хранителем этого жуткого места. Все было неважно. Почему-то он долго рассматривал другого себя в отражении, и продолжил свое исследование лишь тогда, когда Нахида мягко позвала его.       — А возможно ли узнать, кем человек был в прошлой жизни? — Поинтересовался Кавех.       — Я не думаю, — ответила Нахида незамедлительно. — К тому же, это все пустое, ненужное простым смертным. Ваше существование в этом мире слишком коротко, чтобы знать, чем вы занимались в десятках прошлых своих воплощений.       Исследовав каждое из зеркал в этой комнате, Кавех пришел к неутешительному выводу — все они что-то да и искажали в реальности, отражали иллюзию, неправду, ложь, которой не существовало. Нахида надолго замолчала, и Кавех не стал ее беспокоить, поняв, что она задумалась.       Он дважды прошелся по залу, внимательно разглядывая каждое из отражений. Благодаря своей фотографической памяти наизусть выучил, как должна выглядеть комната в отражении — каждый кирпичик, каждую трещину и камушек. И каждое из сотни отражений показывало что-то ложное.       Лишь начав в третий раз проходить круг по огромной комнате, Кавех почувствовал гул за грудиной, который успел утихнуть, успокоиться. Что-то внутри запело, позвало его, и он заозирался, пытаясь понять, откуда исходит этот странный звук, похожий на щекотку в голове. Ни одно из сотни зеркал, которые он осматривал, не тянуло так сильно, не звало неземным потусторонним шепотом. Кавех пошел, ориентируясь не на глаза и уши, а на ощущение. Он отодвинул в сторону огромное стоящее на полу зеркало, и обнаружил за ним хаотичные осколки того, что раньше было отдельным зеркалом — должно быть, оно случайно упало, разбилось, превратилось в никому ненужную груду мусора. Однако именно к ним Кавеха тянуло, именно оно пело и гудело в груди, в голове. Взяв самый большой из осколков, Кавех осмотрел себя — на него смотрел растрепанный молодой человек с расцарапанной щекой, грязью на некогда светлых волосах, с залегшими синяками под глазами. Он изменил угол обзора, рассмотрел свою подранную одежду, сбитые костяшки пальцев и даже торчащий из ножен обломок былого оружия — все было при нем. С одним единственным отличием — в отражении этого осколка он держал меч в руке, и очень четко ощущал тяжесть толстой рукояти в своей ладони. Переведя взгляд, разумеется, ничего не обнаружил, но, вновь посмотрев в отражение осколка, почувствовал, словно меч прямо сейчас лежит в его руке ровным синеватым металлом.       — Нахида, — позвал он голос в своей голове. — Кажется, я нашел то, что мы искали.       — Правда? Это обычное зеркало?       — Нет, не совсем. Я почувствовал, как оно зовет меня, гул в груди и в ушах. В отражении я вижу объективную реальность, но при этом словно держу в руках меч, которого не существует.       — Я не думаю, что это то, что мы ищем. Выбирать его может быть опасно.       — Я знаю, — согласился Кавех, — но я чувствую, что это оно, что так и надо. Я готов рискнуть.       — Уверен?       — Да. Что я должен делать, чтобы его активировать? — Я попробую передать тебе немного своих сил, — предложила Нахида. — У меня их очень мало, я не уверена, что получится, но нам стоит попробовать. Сосредоточь все свое естество на выбранном тобой варианте, попробуй мысленно в него погрузиться.       И Кавех последовал этой странной размытой и неточной инструкции, попробовал сосредоточиться, но ничего не происходило. Он все еще слышал гул, ощущал легкую вибрацию, но зеркало словно не открывалось перед ним. Пытаясь повернуть его другой стороной, провел пальцем по краю осколка так, что появившийся на пальце порез закровил, пачкая отражение. Тут же попытался стереть чистой рукой, но не успел — осколок задребезжал, завыл прямо из его головы, и вся комната мелко затряслась. Каждое из сотен зеркал по очереди погасло, стало чернильно-черным, словно размазанная по бумаге краска. Казалось, вся комната вмиг стала темной, чернота поглощала то малое освещение, что было им доступно. И лишь осколок в его руках, орошенный кровью, оставался зеркальным, не потемнел и продолжал напряженно гудеть.       После того, как тьма окончательно поглотила комнату, Кавех ощутил движение — в груди, голове, где-то в глубине собственного сознания. Острые вибрации осколка начали сливаться с гудением в его груди. Все его существо оказалось наполнено этим странным, но одновременно знакомым ощущением меча в его руках — тем самым мечом, который он видел в отражении осколка.       Внезапно тьма комнаты рассеялась, и окружение мягко осветилось бледным сиянием, исходящим из осколка зеркала в его руке. Свет начал мягко пульсировать, расширяясь и создавая сферу, внутри которой мир начал казаться четким и ярким, словно во сне. И тогда Кавех заметил, как из осколка, словно из портала в другое измерение, начал формироваться меч. Сначала появилась четко очерченная рукоятка, затем материализовался клинок, словно вырываясь из самой эссенции света, пока полностью не сформировался в его руке.       Клинок пульсировал тем же светом, что исходил из осколка, словно их соединяла одна природа. Вибрация, которую Кавех ощущал ранее, полностью перешла в меч, наполняя его чувством, словно клинок в его руке — продолжение не только тела, но и самой сущности.       Двуручный меч с длинным эфесом оказался совсем легким, Кавех даже представить не мог, из какого материала это оружие было выковано — он нежно сиял светло-голубыми незнакомыми ему символами, выгравированными на остром лезвии. Меч сидел в его руках настолько идеально, что, кажется, был выкован специально для него — в этой или прошлой жизни.       — Кавех? — Позвала его Нахида.       — Я в порядке. Из осколка появился меч, и у меня такое чувство, словно я не первый раз держу его в своих руках.       — Я думаю, что все не просто так. Реинкарнация — это не просто перерождение души, это путь, который она прокладывает через времена, иногда возвращаясь к моментам великих испытаний. Возможно, этот меч служил тебе верой и правдой в одной из прошлых жизней, и вот теперь он снова нашел своего мастера.       — Думаешь, мое появление здесь не стало случайностью, — задумчиво произнес Кавех. Он на мгновение отвлекся, оглядывая блестящий эфес меча. — Но, как бы там ни было, я ожидал, что решение загадки откроет нам проход дальше, но все, что нам удалось найти — этот меч. Он, конечно, может помочь в дальнейшем, но я боюсь, что больше не могу терять столько времени. Мне нужно найти аль-Хайтама.       — Понимаю твое разочарование, — мягко ответила Нахида. — Но не суди так строго о подарках судьбы. Ты считаешь, что все происходящее это простая случайность. Но я думаю о предназначении и судьбе. Тебя привело сюда не желание найти ответы или обрести власть, а чувства. Твоя душа тянулась к этому мечу не просто так. Что-то происходит, и мы должны понять, что пробудило эти силы. И помни, что в каждой реинкарнации наша мудрость растет, и мы учимся видеть то, что невидимо глазу. Может быть, этот меч — ключ к следующему шагу в нашем путешествии? Кавех с сожалением посмотрел на меч, но в его глазах мелькнуло какое-то далекое узнавание. Он понимал, что путь не всегда бывает прямым, и что не все можно измерить ведомыми или ожидаемыми путями. С молчаливым признанием значимости своей находки, Кавех отстегнул старые ножны с обломком меча, откинул их в сторону, и перевязал так, чтобы крепление оказалось на спине и могло выдержать двуручный меч. — Может быть, ты права, Нахида. Наш путь еще не окончен. Мы найдем аль-Хайтама во что бы то ни стало, и, я надеюсь, моя поврежденная лодыжка стоило того, чтобы заполучить это оружие.