О пустынных диалектах и храмовых структурах

      Сначала двое долго обнимались. А потом лежали на холодном каменном полу, не веря, что все наконец-то кончилось. Им осталось лишь выбраться наружу, подобрать Фарузан и навсегда покинуть это место.       — Ты помнишь, что произошло? — Спросил Кавех, ощущая другого человека рядом. Целого. Живого.       — Очень плохо, — честно признался аль-Хайтам. — Только как будто услышал громкий пищащий звук внутри своей головы, стало очень больно, а дальше все как в тумане. Прозвучит странно, но я как будто был другим человеком. Кем-то очень великим и очень древним, не понимал, что происходит.       Кавех вздрогнул и почувствовал, как по спине прошлась дрожь.       — Ты что-то знаешь? — спросил аль-Хайтам, заметив его реакцию.       Вздохнув, он повернул голову на бок и посмотрел на аль-Хайтама — тот был растрепан, весь исцарапан, открытые руки покрывали ссадины. Зато живой и в своем сознании. Так и не скажешь, что совсем недавно чуть его не убил.       Кавех вкратце рассказал, что произошло здесь, в гробнице. Как аль-Хайтам будто с ума сошел, сильно ранил профессора Фарузан и сбежал. Рассказал, как кинулся его искать, как дрался с автоматонами и сломал свой меч. Остальное… оказалось сложнее.       — Ты мне точно не поверишь, если я расскажу, — рассмеялся Кавех, понимая, как это будет звучать со стороны.       — А ты попробуй.       — Что, если я скажу, что в моей голове сидит Малая Властительница Кусанали и все это время помогала искать тебя?       — На тебя тоже повлияло это место? Звучит как полный бред. Ты уверен, что это не было галлюцинацией?       — Я тоже сначала так думал, — сказал Кавех и вслушался в собственное сознание, которое продолжало молчать, Нахида словно пропала с тех пор, как он нашел эпицентр энергии этого места. — Но, если бы не она, я не выжил бы, не нашел тебя. С ее помощью нам удалось понять, что это за место. Я читал для нее текст на древних фресках, а она переводила.       — Что делать Архонту в таком месте? Что ей было нужно?       — Сказала, что ее тянула сюда энергия, которая свела тебя с ума. Оказалось, что всему виной эта лампа, — Кавех бросил взгляд на безжизненный сосуд, небрежно валяющийся на пыльном полу. — Раньше этот артефакт принадлежал Великой Властительнице Руккхадевате, и после ее смерти был запечатан в этом месте. А Нахида… То есть Малая Властительница Кусанали, должно быть, почувствовала энергию своей предшественницы.       — А она… Сейчас с тобой? В твой голове?       Кавех покачал головой.       — Нет, я не слышу ее с тех пор, как лампа погасла. Быть может, что-то произошло.       Все было позади. Сражения с разъяренными автоматонами, страх за свою жалкую жизнь, перспектива заживо сгнить в темноте бесконечных коридоров. Кавех рассказал почти все. Умолчал лишь об одном — о их связи с теми, кто был привязан к этому месту в древности. Все еще было сложно поверить, что он являлся реинкарнацией человека, что воздвигнул столь невероятное место, а аль-Хайтам… Если это было правдой, Кавех унесет ее с собой в могилу. Он не расскажет аль-Хайтаму о его связи с Царем Дешретом. Его изнутри выедал страх, жгучее сомнение, что, если он решит раскрыть всю правду, что-то может произойти. Тот, кто не был аль-Хайтамом, снова проснется, снова займет его место, и Кавеху вновь придется смотреть в пустоту лазурных глаз, не узнающих его. Он не выдержит этого, не позволит аль-Хайтаму вновь пережить такое. Поэтому не раскроет этой тайны никому и никогда.       Они долго лежали вот так, на холодном полу, в окружении звенящей пустоты и обломков старых камней. Так и бы и пролежали целую вечность, если бы что-то внутри Кавеха резко не сжалось, не запаниковало. Он резко подскочил, сел и начал осматриваться.       — Что случилось? — спросил аль-Хайтам, серьезно нахмурившись.       — Ты слышишь? — спросил Кавех тихо.       — Что я должен услышать?       — Звуки воды. Ты их слышишь!?       Выражение лица аль-Хайтама быстро сменилось с серьезного на осознающий — он сжал губы в тонкую полоску и резко поднялся с пола.       — Откуда здесь вода?       — Это место находится под водой, прямо под оазисом. Думаю, без поддержки энергии лампы, этот старый храм начал разрушаться. Черт, — выругался он, — нам нужно срочно выбираться отсюда, скоро здесь все уйдет под воду!       Кавех подскочил и хотел было бежать, но понял, что больше не может шевелить своей ногой. Адская боль пронзила лодыжку, электрическим разрядом поднялась от голени до колена и ушла в бедро. Он начал заваливаться, и упал бы, если бы аль-Хайтам его не поймал.       — Что с твоей ногой? — взволнованно спросил он.       — Неудачно упал. Дважды, — Кавех попытался сделать шаг, но понял, что может лишь беспомощно волочить ногу за собой. А обезболивающего с собой больше не было.       — Обопрись об меня и идем, — скомандовал аль-Хайтам, перекидывая его руку себе за плечо. Передвигаться, опираясь на чужое крепкое тело было гораздо проще.       — Погоди! Я хочу забрать свой меч.       Аль-Хайтам кивнул и помог ему поднять новое оружие, а после бросил взгляд на лампу и поднял ее следом. Кавех тут же отобрал ее, взволнованно вглядываясь в чужое лицо.       — Не трогай. Давай просто оставим эту чертовщину здесь и будем поскорее выбираться и…       Он не успел договорить, как в голове возник еле слышный голос Нахиды — он прерывался, гудел, словно через толщу воды.       — Прошу тебя, Кавех, ее нельзя здесь оставлять. Если лампа заманила вас двоих сюда, значит, что-то происходит. Она хочет защитить себя, и только вы можете это сделать.       — Нахида? — вслух спросил он громче, чем нужно, и аль-Хайтам удивленно на него посмотрел, — И что нам делать с ней дальше, Нахида!? Не пропадай. Не сейчас.       — Найдите способ, как передать лампу мне. Только так мы сможем защитить то, что осталось от Руккхадеваты. Прости, у меня совсем не осталось сил. Я больше не могу поддерживать это состояние. Я постараюсь снова связаться с тобой, когда немного отдохну. Извини. Пожалуйста, прошу тебя, не оставляй ее тут. Я… — Нахида не успела сказать последние слова и исчезла последней каплей на водной глади. Кавех попытался докричаться до нее, но все тщетно.       — Что происходит? — спросил аль-Хайтам, хватая его за плечи.       — Кусанали сказала, что мы должны забрать эту лампу и передать ей. Что должны спасти то последнее, что осталось от Руккхадеваты.       — Ты уверен?       Кавех крепче прижал лампу к груди.       — Да. Я ей доверю. Она помогла мне найти тебя живым, а я помогу ей.       Бросив взгляд под ноги, Кавех заметил, что вода начала подступать — она поднялась почти что по щиколотки. Они переглянулись друг с другом и синхронно кивнули. Больше нельзя было терять время.       — Мы не сможет выбраться дорогой, которой я пришел. Слишком мало времени, — цокнул языком Кавех, — у тебя есть идеи?       — Я помню отрывками, но, мне кажется, что выход должен быть наверху.       Кавех бросил взгляд взгляд и только сейчас понял, насколько огромным было это место — оно возвышалось на пять-семь этажей вверх. Должно быть, сюда вело сразу несколько дорог. Та, которой пришел он, была самой длинной лишь из-за того, что в самом начале пути он ошибся дверью и попал прямиком в ловушку с автоматонами. Если бы он выбрал другую дверь, мог бы оказаться здесь гораздо раньше.       — И как мы сможем забраться наверх? Предлагаешь подождать, пока поднимется уровень воды, и всплыть на поверхность?       — Боюсь, это плохая идея. Ты ранен и не сможешь долго находиться в воде.       — Тогда что нам остается?       Аль-Хайтам на секунду прикрыл глаза, и на сосредоточенном лице не дрогнула ни одна мышца. Скоро уровень воды достигнет их бедер.       — Дай мне свой меч, — сказал он, перехватывая оружие из чужих рук.       — Для чего?       Подняв клинок на уровень глаз, он повернул лезвие, и Кавех увидел их двоих в отражении.       — Зеркала отражают свет, позволяя увидеть изображения. Ты знаешь о принципах геометрической оптики? Угол падения света на зеркало равен углу отражения, и это правило используется для создания точных изображений в зеркалах.       — Ты использовал это в бою.       — Благодаря силе своего Глаза Бога я могу создавать зеркала из элементальной дендро энергией и мгновенно перемещаться между ними. Но мои навыки ограничены созданием лишь трех зеркал одновременно. Этого не хватит, чтобы подняться на самый верх.       — И ты предлагаешь использовать мой меч?       Аль-хайтам кивнул.       — Я никогда не пробовал перемещаться вместе с другими людьми. Держись крепче меня, возможно, будет кружиться голова.       И Кавех прижался — так крепко, как мог, напрягся всем телом, готовясь к худшему. Ледяная вода уже достигла уровня их груди, пальцы занемели от холода.       Благодаря легкости меча, аль-Хайтам изо всех сил подбросил его вверх и, пользуясь законом геометрической оптики, наделил их тела элементальной энергией. Кавех почувствовал, как они мгновенно оказались сверху меча, отраженные от гладкой поверхности. Аль-Хайтам резво схватил клинок в полете и, не теряя ни секунды, создал три зеркала из элементальной дендро энергии. Перед глазами пронесся зеленый калейдоскоп, мир словно перевернулся с ног на голову, в глазах засияли яркие искры цвета свежей листвы, а в ушах зашумело. Он не отпускал аль-Хайтама ни на секунду, ни на единое мгновение. И даже не заметил, как ноги коснулись твердой каменной поверхности. Колени мелко затрясло, и он бы позорно упал, если бы не аль-Хайтам, поддерживающий его за плечо.       — Ты в порядке?       — Мы правда это сделали? — Кавех как-то истерично усмехнулся, не веря, что им действительно удалось выжить. Выбраться. Не утонуть.       — А ты в меня что, не верил?       Кавех верил, всегда верил. Здание начало рушиться окончательно — камни посыпались с потолка тяжелыми монолитными блоками, поднимая пыль. Так быстро, как только могли, они преодолели комнату, открыв дверь изнутри механизмом, и оказались в главном зале, самом первом, в которым был Кавех, когда только пошел в гробницу. Вперед мерцал свет. Еще немного и они выберутся из этого ада. Еще пара секунд.       Аль-Хайтам, воспользовавшись всей своей недюжей силой, запрыгнул в дверной проем, ведущий наружу, и потянул за собой Кавеха. Они услышали, как позади них начали складываться стены, осыпаться потолки.       Кавех бросил тоскливый взгляд на оставшуюся позади них груду руин. Там, в этой безымянной могиле, захоронена вся жизнь несчастного художника, который даже после смерти не смог получить долгожданный покой. Все было разрушено по его вине — человека, в котором переродилась душа создателя этого места.       — Господи, вы живы! — облегченно крикнула Фарузан, бросаясь на них с объятиями. Ее мелко колотило. Голос дрожал. — Я думала, вы погибли под обломками, что мне придется возвращаться одной, без вас. Хвала всем Архонтам.       — Малой Властительнице Кусанали, — улыбнулся Кавех, крепко обнимая хрупкие плечи профессора.       — И ей тоже. Вообще всем. Я надеюсь, вы расскажите мне все от и до, что произошло в этом месте, а пока что нам срочно нужно выбираться. Когда здание начало рушиться, здесь стоял такой грохот, уверена, Фатуи уже направляются сюда. Что-то мне подсказывает, что нам с ними лучше не встречаться.       Спорить с Фарузан не было смысла. За время, пока они пропадали в гробнице, ее рана заметно затянулась, она могла не то что ходить, спокойно бежала, не испытывая боли и дискомфорта. И лишь Кавех еле волочился, и то благодаря аль-Хайтаму, который ни на секунду не отпускал его руку со своего плеча.       — Да что не так с этим местом? — прошипела сквозь зубы Фарузан, когда они выбрались из зарослей деревьев. Чем дальше они уходили, тем быстрее разрушался храм — должно быть, вода уже полностью заполнила его изнутри. Когда они ушли на достаточно большое расстояние, Кавех обернулся назад и увидел, как заросли, закрывающие собой вход в гробницу, начали увядать, словно их в одно мгновение лишили всех жизненных сил.       — Думаешь, это может быть связано с лампой Дендро Архонта? — тихо спросил аль-Хайтам.       — Вероятно. Без поддержки такого сильного источника элементальной энергии это место просто разрушилось. Мне даже… жаль.       Кавех почувствовал, словно вместе с эти местом потерял что-то очень важное, и по взгляду аль-Хайтама понял, что тот тоже находится в смешанных чувствах. Но времени горевать не было, необходимо уходить как можно быстрее. Они даже не смогли забрать вещи, которые потеряли по дороге — там, рядом с каменными завалами и мертвой рощей, осталась верхняя одежда, походные рюкзаки, карты и вся провизия. Пока что лампу пришлось спрятать под рубашку, чтобы лишний раз не светить ею перед чужими глазами.       Они пересекли каньон так быстро, как только смогли. Фатуи по дороге не встретились — они либо разминулись, либо те все еще не отправились в это место проверять, что произошло. Может быть, успели уйти достаточно далеко. Это было большим везением. Выбравшись на поверхность, они осторожно проверили место, где совсем недавно устраивали свой привал люди из Снежной, и, не обнаружив там никого, решили воспользоваться этим местом как временным привалом. Кавех не знал, как долго они находились в гробнице, однако было ясно, что покинули лагерь давно: следы ног уже растворились в песке, кострища дотлели. Значит, пока что это место было безопасным.       Присев на большой камень, Кавех понял, насколько сильно устал. Голова кружилась от недосыпа, пустой желудок скручивало в узел, а горло пересохло настолько, что хотелось без остановки кашлять. Аль-Хайтам, особо не спрашивая, опустился перед ним на колени и задрал штанину, проверяя состояние раненой ноги. Он аккуратно взял лодыжку в руку, и Кавех болезненно зашипел.       — Опухла сильно, а еще кожа разодрана, — резюмировал он. — Может быть растяжение или перелом. Нужно обработать рану и зафиксировать твою ногу, пока мы не доберемся до места, где нам смогут оказать помощь. Найдем лекаря с Глазом Бога.       — Где ты в этом месте собрался искать предметы для обработки и перевязки? — Кавех улыбнулся, ощущая, как чужая рука приятно согревает покалеченную лодыжку.       — Я найду что-нибудь, чтобы обработать нам всем раны. А еще нужно найти еду и воду, иначе долго так не протянем.       — Я пойду с тобой, — настояла Фарузан.       — Нет, оставайтесь здесь вместе. Вы пострадали из-за меня, дайте мне возможность помочь вам хотя бы в этом.       Фарузан долго испытывающе смотрела сначала на аль-Хайтама, потом на Кавеха, хотела объяснений, рассказа о том, что же на самом деле произошло внутри гробницы. Но пока что он не знал, что может ей рассказать, а что лучше держать в тайне.       Аль-Хайтам бегло осмотрел окрестности, и только хотел было пройти дальше за гору, как резко обернулся и, встав живым щитом перед своими спутниками, обнажил меч.       — Кто здесь? — грозно спросил он.       Ему никто не ответил. Спустя несколько секунд из-за скалы показалась тонкая маленькая рука, а после — голова. Совсем еще ребенок, подросток, смотрел на аль-Хайтама настолько испуганно, что вот-вот и рванул бы с места. Однако продолжал стоять на месте и мелко трястись.       — А вы кто? — спросил мальчик.       — Обычные путники, ученые из Академии. Мы попали в беду, потеряли все карты, снаряжение и заблудились. С нами раненый человек. Скажи, ты ведь здесь не один? Есть кто-то старший?       Подросток коротко кивнул и, ничего не ответив, бегло осмотрел Кавеха, акцентируя внимание на его ноге, а после развернулся и побежал прочь от них. Спустя несколько минут он вернулся с сопровождением — с ним пришел взрослый мужчина с густой бородой, одетый, как обычный торговец, путешествующий через пустыню. Увидев состояние команды, он положил руки на бока и шумно выдохнул через рот, оценивая ситуацию.       — Говорите, вы из Академии… — Протянул он. — Ну что же, не можем же мы оставить раненых людей без снаряжения и провизии в таком состоянии, это же верная смерть в пустыне. Мы торговый караван, перевозим припасы, одежду и лекарства. Пойдемте со мной. Мы вас хотя бы накормим и обработаем раны. Аль-Хайтам и Кавех синхронно переглянулись друг с другом, будто бы ища в чужом взгляде мнение о сложившейся ситуации. Но вместо них все решила Фарузан. — Конечно, мы согласны! — Воскликнула она. — Спасибо вам огромное за помощь. Когда вернемся в столицу, отблагодарим всем, чем сможем

***

Видимо сама судьба решила сжалиться над уставшими, голодными и ранеными путниками. Караван, который заботливо принял их под свое крыло, оказался самым обычным, таким, каких были сотни — трудящиеся люди снимали с лохматых вьючных яков и лошадей амуницию, бегали туда-сюда, переставляя товар из одних повозок в другие. Мужчины, женщины, дети — это была маленькая община, которая очень тепло отнеслась к Фарузан и ее студентам. Им обработали и перевязали раны, и Кавеху — зафиксировали ногу крепкой повязкой. Пока их кормили горячей похлебкой, рассказали, что караван держит путь из глубины пустыни, возвращаясь в столицу для того, чтобы продать товары, которые им удалось выменять, и закупиться новой провизией. Они остановились в этом месте по одной простой причине — ведь здесь была негласная стоянка для всех караванов и отрядов, проезжающих мимо. На вопрос, не попадался ли им на пути кто-то подозрительный, ответили отрицательно — дорога была спокойной.       Им выделили одну палатку — достаточно большую, чтобы в ней поместилось три человека, но развернуться будет сложно. Выбора особо не было — они были благодарны за возможность поспать в тепле и чистоте, не опасаясь нападения из-за спины.       Видя живого и здорового аль-Хайтама, Кавех ощущал невероятное счастье. Он не мог сдержать улыбки, и лишь смотрел — как тот съедает сразу две тарелки похлебки, как блаженно вздыхает, прикрыв глаза. Как, наконец, отпускает ситуацию, и напряженные мышцы расслабляются.       Было еще утро — солнце только недавно начало подниматься над горизонтом, студеный ночной воздух постепенно прогревался горячим пустынным солнцем. Люди, только недавно проснувшиеся, мельтешили то тут, то там, готовясь к дню, который предстоит провести в стоянке. Несмотря на это, у Кавеха слипались глаза — если до этого он держался на голоде и адреналине, то теперь, накормленный и ощущающий себя, наконец, в безопасности, засыпал. Аль-Хайтам тоже клевал носом.       — Идите поспите немного, — тихонько сказала Фарузан, окликая их.       — А как же вы? — Кавех был согласен свернуться калачиком и уснуть прямо здесь.       — Я отдохнула, пока вас ждала. Когда проснетесь, нужно будет поговорить о том, что произошло внутри гробницы, а пока не буду вас мучать — идите спите.       И они не стали спорить с Фарузан. Хотелось просто лечь и провалиться в блаженное беспамятство.       Несмотря на то, что в палатке было место, Кавех и аль-Хайтам, не сговариваясь, легли рядом друг с другом. Аль-Хайтам лег на спину и отвернул голову вбок от Кавеха — его грудь размеренно вздымалась, и Кавех подумал было, что он уснул. Они сильно устали, тело просто не могло больше двигаться, однако сон Кавеху почему-то не шел. Он долго рассматривал палатку, после — царапины на своих пальцах, а затем повернулся в сторону аль-Хайтама. Живой. Дышит. Кавех все еще поверить не мог, что у него все получилось — найти его, вытащить из этого чертового места и не убиться самому. В груди так сильно защемило, что он не сдержал порыва, протянул руку и переплел между собой их мизинцы. Хотелось ощутить тепло. Хотя бы так. Хотя бы немного. Он тихонечко сжал палец и, почувствовав ответное давление, вздохнул.       — Не спится? — Спросил аль-Хайтам, повернувшись к нему.       Кавех поймал взгляд аль-Хайтама, глубокий и исследующий, и на мгновение задержал дыхание, прежде чем ответить:       — Я так устал, но не могу перестать думать, мысли просто с ума сводят.       — Мысли о чем?       — Обо всем, что мы пережили. О тебе. О том, как ты чуть не… — Кавех на секунду замолчал, борясь с эмоциями, прежде чем продолжить. — Никогда не думал, что могу так переживать за кого-то.       В волосах аль-Хайтама играл случайно попавший в палатку луч света, отражаясь на лице. Из-за этого его и без того яркие светлые глаза словно начали светиться изнутри.       — Почему ты решил пойти за мной в одиночку? Вам стоило вернуться и вызвать подкрепление.       Кавеху было мало — взглядов, мало ощущений. Он отпустил мизинец, переплел свои пальцы с пальцами аль-Хайтама и крепко сжал руку, ощущая биение пульса.       — Я ни мгновения не думал. Просто кинулся следом и будь что будет. В этот момент мне казалось, что нет ничего важнее, чем вернуть тебя и вместе отправиться домой.       Глаза аль-Хайтама — такие красивые и сверкающие, вспыхнули каким-то природным изначальным огнем, но он, словно что-то осознав, на мгновение прикрыл их, чтобы затушить пламя.       — Ты мог погибнуть.       — Ты тоже. Но все обошлось.       — Спасибо тебе, — ответил аль-Хайтам после недолгого молчания, — Только услышав твой голос и почувствовав тебя рядом, я смог вернуться в сознание. Если бы не ты, возможно, я так и остался бы там.       — Я бы никогда этого не допустил.       Они долго смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд.       — Кавех, ты позволишь мне минутную слабость? Ни к чему тебя не обязывающую.       Вместо ответа Кавех, словно ожидая этих слов, придвинулся близко, настолько, насколько мог, и крепко обнял аль-Хайтама поперек талии, прижимаясь головой к груди, где быстро билось сильное сердце. Почувствовал ответное объятие — его плечи сковали сильные руки, а подбородок лег на макушку. Чувствовал запах аль-Хайтама, смешанный с запахам пыли и крови, но такой родной, такой теплый. У него у самого сердце заходилось от одной только мысли об этом невыносимом человеке.       — Пока я искал тебя во тьме этих лабиринтов, очень многое осознал. Переосмыслил.       Аль-Хайтам поглаживал его по голове, спине, и от этого ощущения хотелось плакать.       — Знаешь, — продолжил Кавех, — я думал, что буду делать, если потеряю тебя в этой гробнице, и почувствовал… ужас. Я не хочу терять тебя. И отдавать кому-то.       Аль-Хайтам шумно выдохнул и, не переставая поглаживания, осторожно сказал:       — Мы ведь уже обсуждали, я не…       — Нет, — Кавех перебил его. — Не об этом. Не о том, что ты обо мне думаешь. Я… Мне страшно. Страшно привязаться и оказаться брошенным, страшно стать зависимым от кого-то. Должным кому-то. Но страх потерять тебя сильнее, чем все это. Прямо сейчас я не могу дать тебе окончательный ответ, но я хочу попробовать, хочу дать себе шанс. Пожалуйста, дай мне его тоже.       Аль-Хайтам ничего не ответил, лишь прижал его к себе сильнее, обвивая руками уставшее тело.       — Когда ты сможешь дать окончательный ответ?       — Мы должны закончить миссию, вернуть Кусанали артефакт, принадлежащий Руккхадевате. И тогда я обещаю дать тебе ответ.       — Ты уверен в этом? Пути назад больше не будет.       — Уверен. Теперь, наконец-то, уверен.       Оставшиеся мгновения перед сном Кавех и аль-Хайтам провели в тишине, тесно прижавшись друг к другу, и никакие слова больше не были нужны. Только размеренное биение сердец и слившееся в унисон дыхание. Так они и уснули, уверенные, что, после пробуждения их будет ждать новая страница жизни.