О пустынных диалектах и храмовых структурах

      При виде аль-Хайтама в груди заныло, а голова резко разболелась, так, словно по ней со всей силы ударили металлической кочергой. Хотелось сделать одновременно несколько вещей. Первое — кинуться в объятия в попытках почувствовать тепло, ощутить запах, убедиться, что вот он, живой и невредимый. А второе — хорошенько треснуть из-за этого глупого опрометчивого поступка. Они сейчас находились прямо в сердце вражеского лагеря, лишенные всяких сил на сопротивление. Против них выступает целый отряд людей, обученных выпускать кишки и насиловать женщин по первому же приказу командира. В идеале аль-Хайтам, которого так и не смогли поймать, должен был сбежать вместе с лампой и, добравшись до столицы, позвать на помощь. Но вместо этого он проник в тыл врага, чтобы спасти их. Даже злиться не получалось.       Аль-Хайтам, не теряя зря времени, перерубил связывающие их с Фарузан веревки, и помог подняться. Серьезно осмотрел обоих, но на Кавехе остановился особенно внимательно.       — Они что-то с тобой сделали?       — Забудь, — отмахнулся Кавех, выпрямляясь во весь рост. Голова слегка кружилось, а пустой желудок после удара скручивало болезненной тошнотворной судорогой, но, по крайней мере, жить будет. Идти тоже мог. — Нам нужно помочь профессору, эти уроды накачали ее каким-то ядом, я не уверен, насколько это может быть опасно.       — Профессор? — Обратился к ней аль-Хайтам.       — Все хорошо, надо поскорее уходить, — ответила она, но тихий голос болезненно хрипел. Она попыталась шагнуть к выходу, но, потеряв равновесие, начала заваливаться вперед. Аль-хайтам поймал ее.       — Пойдемте. Кавех, ты сможешь помочь профессору идти? — В ответ на чужие слова Кавех кивнул, и тот продолжил. — Держитесь позади меня и не высовывайтесь вперед. В случае опасности прячьтесь в ближайшее укрытие. Я разберусь.       — Ты справишься? — Кавех был взволнован. — Против нас целый лагерь вооруженных Фатуи.       — Мы постараемся выбраться скрытно. Нужно действовать быстро — скоро вашу пропажу заметят и поднимут тревогу. Одного-двух я вырублю, но не уверен, что смогу одновременно защитить вас и атаковать врагов.       Перед Кавехом и Фарузан стояла простая задача — вести себя тихо, быть быстрыми и постараться выжить. А потом забыть о произошедшем за последние дни как о страшном сне. Больше разговаривать они не стали, осторожно выбрались из палатки, обнаружив, что рядом, на удивление, нет людей. Аль-Хайтам пояснил, что смог втереться в доверие к охране, вырубить их и, связав, оттащить подальше, чтобы без проблем вывести пленных. На резонный вопрос, с каких это пор он обладает столь искусными навыками шпионажа, ответил лишь, что в отчаянной ситуации люди способны на многое.       Ночь погрузила пустыню в мрачный холод: плечи мерзли так, что начинало мелко колотить. Однако, благодаря тому, что было темно, они оставались незамеченными. Скорее всего, большая часть Фатуи уже спали, убаюканные мыслями о том, что раненые и связанные, Фарузан и Кавех не смогут сбежать. Какая-то часть врагов отправилась на поиски аль-Хайтама, поэтому в лагере было немноголюдно, не считая редкой вооруженной охраны.       Аль-Хайтам шел уверенно, не давая даже намека на свою тревогу. Он успел понять общую структуру лагеря, поэтому старался вести своих спутников через самые темные и безлюдные места. Однако полной безопасности гарантировать не мог.       Фарузан шла тяжело, ее ноги заплетались, а появляющаяся то и дело одышка говорила о том, насколько ей приходится нелегко. Она цеплялась за плечи Кавеха, стараясь удержаться на ногах. Видимо, при движении яд начал активизироваться сильнее.       Звук тяжелых размеренных шагов эхом ударил в голове Кавеха, разнося по всему телу вспышку боли и тошноты. Сердце замерло, и даже Фарузан словно перестала дышать, вслушиваясь в звуки. Поймав быстрый взгляд аль-Хайтама, Кавех скользнул в тень, за палатку, спрятавшись от посторонних глаз. Если их втроем поймают, все потеряно. Они погибнут. Однако пришельцы, совсем молодые застрельщики Фатуи, не обратили никакого внимания на аль-Хайтама, прошли мимо, лишь брезгливо переговариваясь между собой: — Когда уже капитан отправит этих пустынников отсюда, и стоило с наемниками связываться. Стремные они какие-то. — Да тише ты. Благодаря ним и капитану артефакт практически в наших руках. Скажешь спасибо, если после этого нас всех не поувольняют — наемники из пустыни за несколько дней сделали больше, чем мы за несколько месяцев.       Когда они ушли достаточно далеко, аль-Хайтам дал знак, чтобы Кавех и Фарузан выбирались из укрытия. Нужно торопиться.       — Какой план действий? — Спросила Фарузан, стараясь не отставать от своих студентов.       — Мы крадем пару лошадей и выбираемся отсюда, пока вашу пропажу не обнаружили.       — Боюсь, одних лишь лошадей недостаточно. Аль-Хайтам, нам нужно раздобыть хотя бы плащи, чтобы защищаться от солнца и ночного холода, а желательно еще воду и кое-какие припасы.       — Мисс Фарузан, в этой ситуации нам выбирать не приходится. Сначала нужно хотя бы выжить.       — Глупый мальчишка! — Она бы ругалась, если бы были силы, но сейчас лишь тихонько дернула уголками губ. — Если мы просто сбежим в таком состоянии без припасов и верхней одежды, попросту не сможем выжить среди пустыни. Это самоубийство. Мы даже не знаем, где находимся.       — Профессор права, — кивнул Кавех, — нам нужно попробовать найти хоть что-то, может, карты.       Аль-Хайтам бросил на них долгий взгляд, поджал губы и глубоко вздохнул.       — Найдем припасы и уходим отсюда, пока нас не обнаружили.       Так как половина лагеря пустовала, наверняка на месте должно было находиться множество безлюдных палаток, которые и стали их целью. Действовать приходилось аккуратно, выбирая лишь те, из которых не исходило даже слабого источника света. Первая осмотренная палатка оказалась занята спящими солдатами, вторая пустовала — из нее удалось вытащить лишь пару холщовых плащей, обитых коротким серым мехом по кайме капюшона. Пока Кавех осматривал местность, а Фарузан пыталась ему помогать, аль-Хайтам стоял на страже, то и дело их поторапливая. Одетый в наемничьи одежды, высокий и плечистый, он выглядел как самый настоящий пустынник, охраняющий своего нанимателя, находящегося сейчас в палатке.       Когда Кавех и Фарузан забрались в очередную палатку, на вид чуть большую, чем остальные, поняли, что поймали небывалую удачу.       — Заканчивайте и пойдем. Это последняя, — тихонько предупредил их аль-Хайтам.       — Должно быть, это палатка кого-то из их командиров. Обстановка здесь сильно отличается от того, что мы видели раньше, — подметила Фарузан, и они, убедившись, что находятся здесь одни, решили осмотреться и прибрать к рукам все, что плохо лежит и может как-то им помочь.       Пусть у них не было времени детально осматривать интерьерные решения палаток командиров Фатуи, с первого взгляда становилось ясно, что здесь живет уважаемый высокопоставленный человек. Если остальные места, куда они умудрились заглянуть, напоминали скорее солдатские казармы, то здесь было всего одно спальное место, заваленное постельным бельем и вещами. Живущий здесь человек не любил убираться, а потому хлам был навален горами на стул, столы, даже на полу лежали какие-то тряпки. Фарузан, которой стало немного лучше, сразу заприметила лежащие на столе карты и принялась их осматривать на наличие тех, что могут им пригодиться. Кавех взял большую походную сумку и начал заполнять ее всем, что могло показаться полезным на первый взгляд: бурдюк с водой, лежащие на столе рядом с картами сухари, пара коротких ножей, рядом даже нашелся новенький компас.       Соседняя от них маленькая «комната», напоминающая скорее склад, оказалась заставлена хламом: сваленная на полу куча книг, стол с какими-то записями, открытые ящики, доверху наполненные какими-то эликсирами. Кавех не знал, что это такое, но на всякий случай решил прикарманить одну баночку себе. Как моральная компенсация за побои.       Шелест бумаги утих, и интуиция Кавеха подсказала, что что-то происходит. Он выглянул из своей «комнаты» в ту, где находилась Фарузан, и та затихла, не шевелилась, вслушиваясь в происходящее снаружи. Кавех почти перестал дышать и понял, что слышит шаги и отдаленные тихие разговоры.       Ночь струилась по лагерю, словно мрак накрывал густой пеленой, а холодный воздух пробирал до самых костей. Аль-Хайтам был напряжен: желваки гуляли на челюсти, зубы почти что слышно скрипели друг о друга, но он старался не подавать виду своей тревоги. Сердце замерло, когда к палатке начали приближаться два силуэта, освещенные слабым светом фонарей.       Аль-Хайтам тихонько выругался. И его спутники услышали это, тут же бросив награбленные вещи в то место, где они находились изначально. Бежать было рискованно, их сразу же заметят, прятать тоже оказалось некуда. Разве что… Аль-Хайтам задержит их. Может, и вовсе сможет отправить восвояси. Маленькая «кладовая» — единственное место, где можно постараться укрыться. Фарузан, будучи совсем невысокой и стройной, забралась под стол, скрываясь за находящейся там горой литературы. Кавех забился в угол, за коробки. Через небольшую щель между холщевиной палатки он мог наблюдать за тем, что происходит в большой «комнате».       Увидев незнакомого человека, двое приблизились к аль-Хайтаму, одетому в наемничьи одежды. Мужчина тут же снял капюшон, представляя перед «наемником» во всем своем грозном виде, а женщина, одетая в белый плащ, капюшона не сняла.       — Кто ты такой? — резкий голос разрезал тишину. Мужчина в темном плаще оглядел его с ног до головы, но по взгляду не было понятно, вызвал ли чужой внешний вид какие-то подозрения.       — Мое имя Ясин, — соврал аль-Хайтам.       — Мне неинтересно твое имя. Кто ты такой и что ты делаешь возле палатки командира?       Аль-Хайтам замолчал буквально на секунду, сквозь полупрозрачную глазную повязку рассматривая Фатуи.       — Я наемник из пустынников, прибыл сюда совсем недавно и получил приказ от своего командира стоять здесь до сих пор, пока не получу дальнейших указаний, — ровный спокойный голос не выдавал волнения. Женщина рядом молчала.       — Разве у вас, наемников, есть строгая иерархия? Мне казалось, что вы работаете более независимо друг от друга.       — В моей команде новички подчиняются командиру. Я совсем недавно присоединился к отряду.       — Тогда скажи мне, для чего твоему командиру понадобилось выставлять в охрану пустынников прямо перед палаткой нашего капитана? — Мужчина явно что-то подозревал, поглаживая пальцами эфес короткого клинка на поясе. Он шагнул вперед.       Аль-Хайтам напрягся всем телом и поймал взглядом блеск стали в отблеске тусклого фонаря. В голове промелькнула мысль, что сейчас придется сражаться. Он готов.       — Лешенька, остановись, — мягкий женский голос разлился, словно ручеек, и грозный Фатуи тут же остановился, сделав шаг назад и убрав руку с оружия. Он почтенно склонил голову, выглядя немного смущенным обращением. — Не трогай мальчишку, думаю, его командир решил подшутить над новобранцем и оставил его здесь на ночь глядя ради шутки. Скажи, Ясин, а где солдаты, которые стояли здесь на охране, ты их видел?       — Нет. Когда меня поставили сюда, здесь никого не было.       — Алексей, — заговорила она более серьезно, — пожалуйста, позаботься об этом, когда мы закончим с нашими делами. Негоже, когда солдаты покидают свой пост и оставляют его без охраны.       — Я разберусь с ними.       — Будь так добр, — улыбнулась она. — А теперь пойдем, нас ждут дела.       — Понял вас, Мария.       Женщина сняла обитый мехом капюшон, расправила длинные светлые волосы, и аль-Хайтам задержал дыхание. На него смотрели иссиня-фиолетовые теплые глаза, словно ловили его взгляд через ткань повязки, смотрели в самую душу, читая все намерения. Сквозь нежность взгляда пробивалось что-то страшное, чего аль-Хайтам объяснить не мог. Эта женщина не была простым человеком. Кулаки сжались сами собой, а кадык нервно дернулся. Он мог надеяться только на то, что его спутники нашли способ, как спрятаться и не выдать себя.       Когда тусклый желтоватый свет залил палатку изнутри, освещая сваленные в кучи горы хлама, Кавех задержал дыхание. Фарузан тоже перестала подавать всяческие признаки жизни. Вошедшего мужчину, стоящего к нему в пол оборота, удалось узнать сразу — это был тот самый Фатуи, который отпинал его по животу. Отросшая щетина на мужественном крепком лице, множественные шрамы, залегшие мешки под глазами — этот человек много работал, Кавех надеялся, что эта усталость будет им на руку.       — Капитан, вы не устали? Хотите немного передохнуть?       Значит, владелицей палатки была эта женщина. Кавех пытался рассмотреть ее, но все, что видел — рассыпавшиеся по плечам светлые волосы.       — Не стоит, Лешенька. Лучше займемся делом. Я жду отчет, — улыбнулась она, и у Кавеха внутри все похолодело. Он знал этот голос. Знал эти светлые волосы, прежде собранные на манер пустынных наемниц. Какого черта?       — Как скажете. Операция прошла успешно, двое — светловолосый и женщина у нас в плену, оба очнулись и проходят допрос. Им явно что-то известно, но сам допросить их не смог, молчат. Я послал своего лучшего человека, который так или иначе сможет вытянуть из них информацию.       — Двое? — Чуть помедлив, спросила она, и «Лешенька» замер.       — Да, третий, тот, что крупнее, сбежал. Когда наши солдаты пробрались к ним в палатку, чтобы связать и взять в плен, его там уже не было. Двенадцать человек отправилось на поиски по окрестностям, он не мог уйти далеко без провизии и средств передвижения.       — А артефакт?       — Мы думаем, что он забрал его с собой и скрылся.       Зловещая элементальная энергия собралась каплями вокруг женщины, словно лишая влаги и без того сухой воздух. В горле запершило так, что хотелось закашлять. В момент капли превратились в иглы, крохотные острые клинки, и сорвались с места, падая градом стрел на смирно стоящего Фатуи. Он испуганно дернулся, но после замер и сжал кулаки. Водяные лезвия разрезали воздух, оставили мелкие дыры в холщевине палатки, срезали мех с с ворота чужого плаща, и оставили новую рану на мужественном лице — кровь струйкой стекала вниз, окрашивая одежду алыми пятнами. Он не издал ни звука. Кавех сжал челюсти, представляя, что было бы, окажись он на месте этого мужчины.       — Лешенька, я, кажется, четко дала понять, что вам нужно сделать. Неужели ты и твои люди не в состоянии справиться даже с такой мелочью, как поймать трех ослабленных птичек?       — Никак нет, Мария, — отчеканил он.       — Если бы я лично не взялась за дело, вы бы так и продолжали подрывать скалы да разрывать барханы в надежде, что древнее сокровище само упадет вам в руки, верно? Мужчины, вы только и умеете решать проблемы кулаками да грубой силой. А, когда дело доходит до решения более сложных задач, теряетесь, как дети.       — Благодаря вашим стараниям мы продвинулись так далеко вперед, именно поэтому вы наш капитан.       — Хорошо, что ты понимаешь, кто здесь капитан. Нам повезло, что пустынники оказались достаточно сговорчивыми и жадными до денег, что удалось подкупить и затесаться в их ряды.       — Что прикажете делать?       Женщина прошла вперед, к столу с картами. Кавех мог видеть лишь часть ее лица, но чувствовал, как она напряглась, светлые брови сошлись на переносице, и она медленно осмотрела всю комнату, в какой-то момент словно останавливаясь взглядом на нем. Кавех замер, даже сердце перестало биться. Но, к счастью, она не стала задерживаться — вернулась к картам, прикоснулась к ним рукой, и придирчиво осмотрела содержимое.       — Здесь кто-то был, — резюмировала она.       — Что?       Мария выхватила фонарь из чужой большой руки и быстрыми шагами пошла в их сторону. Фарузан свернулась калачиком, постаралась слиться с окружением, а Кавех прижался к стене палатки, прячась за ящиками, закрыл глаза, понимая, что никак не сможет противостоять двум вооруженным людям. Они обречены.       Свет залил «склад». Мария долго стояла на одном месте, рассматривая комнату. Сделала шаг вперед. Они точно обречены.       Как вдруг в палатку забежал третий солдат, взволнованный и тяжело дышащий.       — Сбежали! — Крикнул он, — Пленники сбежали, их палатка пуста.       — Что!? — Взвыл Алексей.       Мария тут же покинула комнату, вернулась к своим солдатам. Забежавший человек ойкнул и тут же отдал честь.       — Капитан! Там…       — Я слышала, — рыкнула она, — Не солдаты, а толпа беззащитных щенков! Бегом на поиски, будите всех, активизируйте все силы, но чтобы пленников нашли. Видит Царица, если вы снова упустите их, каждого пущу на трибунал!       — Так точно! — Синхронно ответили Алексей и неизвестный солдат. И свет погас. В палатке снова, кроме них, никого не было.       Сердце вновь начало биться, завелось, подобно паровому механизму. Тело мелко потряхивало, и даже отдышаться не получалось.       — Мы живы, — прошептала Фарузан, когда поняла, что опасность больше не угрожает. — Поверить не могу.       — Уходим, — тихо сказал Кавех, и она кивнула.       Фарузан на бегу схватила со стола нужную им карту, а Кавех взял тяжелый собранный ранее рюкзак. Они решили, что выбираться через главный вход было как минимум неразумно и опасно, поэтому, воспользовавшись острым ножом, проделали сзади палатки дыру. Так у них был шанс сбежать. Фарузан покинула место первая, и, убедившись, что опасности нет, кивнула Кавеху. Перед тем, как уходить, он обратил внимание на стол, заваленный механизмами и чертежами — он никогда прежде не видел таких, несмотря на то, что являлся студентом Кшахревара. Времени разбираться не было, поэтому он сделал первое, что пришло в голову — свалил запчасти незаконченного механизма в сумку, лежащую рядом, засунул туда смятые чертежи и выбрался вслед за Фарузан. Чем бы это ни было — возможным оружием или частью механической открывалки для банок, лишить Фатуи разработок казалось отличной идеей.       Снаружи их уже ждал аль-Хайтам. Таким взволнованным Кавех его не видел еще никогда — загорелая кожа лица побледнела, искусанные губы кровоточили, а грудь часто вздымалась от неровного дыхания. Увидев спутников, он выдохнул. Снял глазную повязку и бросил куда-то в сторону.       — Бежим.       И все были с этим согласны.       Лагерь начинал оживать, просыпаться, командиры кричали на своих солдат, призывая собраться в отряды для поиска сбежавших. Марию не было видно, и славно — эта женщина представляла самую большую опасность.       Фарузан все еще мутило, но из-за адреналина, заставляющего сердце биться, словно у подбитой птицы, все чувства отступали на второй план, перед ними была одна задача — выжить и сбежать. Приходилось прятаться в тени палаток, обходить скопления людей и ждать, пока солдаты пройдут мимо них. Действуя на одном лишь первородном инстинкте и толике удачи, они продвигались вперед, к лошадям. Им повезло в очередной раз — пока аль-Хайтам притворялся наемником, выяснил несколько важных деталей. Во-первых, прежде, чем вернуть лошадей в стойло, их отправляли к специальному человеку в другую часть лагеря, чтобы тот снял обмундирование, расчесал их, проверил подковы, а после отвел к остальным. Если им повезет и еще не всех лошадей развели по стойлам, они смогут выкрасть хотя бы одного скакуна.       Лошади действительно были, аль-Хайтам не ошибся: два привязанных к столбу темно-каштановых рысака мирно покачивали хвостами, то и дело мотали головой, пытаясь избавиться от надоедливых мушек. Рядом с ними стоял перепуганный мужчина, то и дело похлопывающий коней по массивному крупу. Он оглядывался, словно пытаясь понять, с какой стороны пришельцы нападут на него. И оказался совершенно прав в своих опасениях.       — Нужно избавиться от него, — шепнул аль-Хайтам, тихо доставая меч из ножен. Он не собирался убивать этого человека, однако Фарузан все равно его остановила.       — Без оружия. Это обычный человек, гражданский, он не должен пострадать. Я использую кое-какие фокусы с анемо энергией, тебе нужно будет немного мне помочь.       Аль-Хайтам, используя элементальную силу, создал пару зеркал и практически мгновенно оказался подле мужчины, после чего одним ловким движением закрыл его рот рукой. Тот испуганно дернулся и замычал, хватаясь за крепко держащую руку.       — Если хочешь жить, молчи. Я задам пару вопросов — кивай или мотай головой, ты меня понял?       Мужчина немного помедлил и кивнул.       — Эти лошади полностью снаряжены?       Кивок.       — Давно ли вернулись их всадники?       Отрицательный ответ.       — Ты ждешь еще кого-то из солдат, чтобы отправить их в разведку на лошадях?       При виде Фарузан и Кавеха конюх выпучил глаза и замычал, дергаясь в крепких руках. Он явно понял, кто перед ним стоит, и продолжать диалог не хотел. Аль-Хайтам держал крепко, но тот, со всей силы оторвав руку от своего рта, попытался закричать. В этот момент Фарузан, приложив руки к его вискам, создала воздушный импульс, негромким хлопком оглушив конюха. Тот испуганно посмотрел на нее, а после обмяк и упал бы, если бы не беженцы, заботливо облокотившие его о камень.       Времени не было. Скоро сюда придут солдаты — за лошадью или проверять, что это были за звуки. Фарузан все еще мутило, поэтому аль-Хайтам, самый здоровый и крепкий из всей их компании, усадил ее перед собой на рысака, а сам взялся за поводья. Вторую лошадь оседлал Кавех. И они, сжав ногами крепкие лошадиные бока, отправили их вперед.       Смогли. Справились. Теперь точно все должно получиться.       Внезапное тревожное чувство заставило Кавеха резко натянуть на себя поводья, конь громко заржал и остановился. Тьма ночи перед ними ожила, словно превращаясь в рассветное зарево, только вместо солнца их лица осветили десятки факелов. Мария, окруженная небольшой группой солдат, смотрела на них так тепло и нежно, что становилось не по себе. Особенно Кавеху, который видел, с каким хладнокровием эта женщина обращалась даже с подчиненными.       — Дорогие гости, куда же вы собрались посреди ночи? Заставили нас волноваться, — улыбнулась она.       — Мари… — Прошептал Кавех, ощущая, как в горле становится горько.       — Капитан Мария Яковлевна, прошу. Мы же в формальной обстановке.       — Что вам нужно от меня и моих студентов? — Крикнула Фарузан, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Всего лишь, чтобы вы вернули то, что вам не принадлежит. Вы знаете, о чем идет речь.       — Какие вы преследуете цели? Зачем вам все это? — Спросил Кавех, выводя своего коня немного ближе.       — Мы стремимся к исключительно благим целям. К сожалению, я не могу разглашать государственные тайны перед людьми столь низкого ранга, как вы. Вам просто нужно отдать то, что вы украли, и не лезть на рожон. К вам всем это дело никак не относится.       — Благим целям? — Фарузан начинала злиться, — И какими методами вы это делаете? Избиваете людей, травите, угрожаете насилием, расправой?       — Цели оправдывают средства, — Мари улыбалась, однако все ее солдаты были в полной боевой готовности, лучники натянули тетиву. — Это не ваши проблемы. Не нужно строить из себя героев и пытаться воевать с ветряными мельницами. В конце концов, разве это не я помогла вам излечить раны? Если бы не моя помощь, разве мог бы сейчас Кавех так бодро ходить?       — Артефакт вам не принадлежит, — сказал Кавех, — Вы не имеете на него никакого права. Он должен вернуться к своему истинному владельцу. — Если отдадите его мне, я гарантирую, что вы сможете вернуться домой в целости и сохранности. А еще ты получишь назад свой драгоценный меч. Это ваш последний шанс. Кавех бросил взгляд на аль-Хайтама в попытках найти помощь, поддержку. Он помотал головой. И это было решающим ответом. — Вот значит как, — улыбка не сходила с лица Марии, и она обратилась к своим солдатам, — огонь на поражение. Глаз Бога Фарузан засиял ярко-голубым светом, да так сильно, что ослепил стоявших рядом людей. Она сконцентрировала всю свою элементальную энергию на кончиках пальцев, должно быть, в этот момент сам Анемо Архонт пришел к ней на помощь — в мгновение ока она подняла в воздух облако пыли, кружа его в безудержном урагане, в котором пропали выпущенные стрелы. Огромная пылевая завеса погрузила Марию и солдат в песчаный туман, и слышались лишь слабые крики людей, заточенных в ветряную клетку. В этот раз песок стал им помощникам — первый раз, когда пустыня не пыталась их убить, а помогла выжить. — Что прикажете делать? — спросил солдат, и Мари, сквозь пелену глядя на удаляющихся людей, спокойно ответила: — Пускай уходят. Это не последняя наша встреча.