О пустынных диалектах и храмовых структурах

      Шальной злой ветер гудел в ушах, острые, словно осколки битого стекла, песчинки, поднимаемые копытами лошадей, резали глаза, попадали в нос, оседали пылью в легких. Хотелось кашлять. Уставшие мышцы саднило, сердце отбивало галоп в такт со стуком копыт. Выжить. Сейчас главное — выжить. Бежать пришлось долго. Тренированные фатуйские лошади, взращенные специально для долгих путешествий, держали темп, унося беглецов как можно дальше от лагеря. Думать было особо некогда — они не разбирали, в какую сторону направляются, как далеко до границы с зеленой частью Сумеру. Они то и дело сворачивали вдоль скал, объезжали слишком открытую местность, и не останавливались. Лишь когда рассветное зарево окрасило багряной акварелью песчаные барханы, копыта уставших лошадей начали заплетаться. Животные фырчали, топтались на месте, не желая продолжать путь. Кавех постукивал по упругому боку, подгоняя животное вперед, но аль-Хайтам его остановил.       — Кавех, — позвал он, — постой, нам нужно остановиться и передохнуть.       — Но что, если нас преследуют? Мы ведь проехали всего ничего, надо…       — Мы ехали всю ночь. Если бы нас преследовали, мы бы увидели их хотя бы раз, но никого не было. Думаю, они решили пока что нас отпустить.       Кавех вздохнул и ослабил поводья. Лошадь быстро поняла, что всадник больше не будет гнать ее и радостно фыркнула, помотав головой. Влажная горячая шкура лоснилась в рассветном зареве — было страшно представлять, сколько могла стоить одна тренированная породистая кобыла, а они украли сразу двух.       — Как профессор? — спросил Кавех, спешившись с лошади. Когда ноги коснулись земли он покачнулся и придержался за седло, чтобы не упасть. Коленки мелко тряслись от перенапряжения, и даже пальцы сковала мелкая дрожь.       — Без сознания. Что с вами произошло, почему она в таком состоянии? — Аль-Хайтам спрыгнул с лошади, мягко придерживая Фазузан под плечи.       — Пока нас не было, ей в выпивку подсыпали какую-то дрянь. Они не сказали, что это было, только то, что такая дозировка может быть смертельно опасна. Ааль-Хайтам ничего не ответил, однако по тревожному взгляду Кавех понял, что они испытывают одинаковые эмоции.       Наспех оглядев местность, в которой они оказались, пришли к выводу — госпожа удача вновь повернулась к ним благосклонной улыбкой. Пусть это и не было полноценным комфортабельным местом для отдыха, однако сейчас даже полупещера, природное углубление в скале, могло стать неплохим укрытием. А протекающий мимо мутный ручей, окруженный пожухлой растительностью, стал гарантией того, что их лошади проживут как минимум на день дольше. Наспех привязав лошадей у ручья, дабы те смогли напиться после долгой дороги, Кавех направился к пещерке, в которой аль-Хайтам укладывал Фарузан. Выбирать особо не приходилось — подстелили под спину украденный плащ с меховой обивкой и ослабили ворот одежды, чтобы поступало больше кислорода.       — У нее жар, — сказал Кавех, прикладывая руку к чужому лбу, — Черт, я ведь совершенно ничего не знаю про яды и антидоты к ним. Можем ли мы хоть как-то помочь?       — Прочищать желудок смысла нет, учитывая, что яд был употреблен еще вчера, а больше ничего сделать не выйдет.       Кавех безжалостно оторвал небольшой кусок своего плаща и, хорошо смочив в прохладной от ночной стужи воде ручья, приложил тряпку на горячий лоб. Напряженное лицо Фарузан слегка расслабилось, а частое тяжелое дыхание начало выравниваться. Минута спокойствия и отдыха — то немногое, что они могли дать ей сейчас.       — Нам нужно вернуться в Пардис Дхяй, — сказал Кавех, переворачивая мокрую тряпку прохладной стороной, — В этом месте работают великие умы Амурты, которые специализируются на растениях. Я уверен, они смогут классифицировать яд и найти к нему противоядие.       — Пока лампа у нас, опасно вот так путешествовать.       — Разве у нас есть выбор? — Кавех устало улыбнулся и потер переносицу. — Мы должны вернуться домой целые, живые и полным составом. Никак иначе.       Солнце поднималось из-за горизонта, словно медленно плывущая по волнам лодка — пока еще мирные теплые лучи мерцали в отражении бегущего ручья, слепили глаза. Совсем скоро оно станет злым, кусающимся, а пока что… Пока что они могут отдохнуть.       Багряный рассвет среди пустынных барханов — как символ того, что они выжили.       Еще никогда первые солнечные лучи не казались так прекрасны.       Когда жар Фарузан немного спал, стало спокойнее. Кавех хотел было подняться, чтобы сходить и ополоснуть тряпку, но почувствовал резкую боль где-то в районе солнечного сплетения и зашипел сквозь зубы.       — Что случилось? Болит? — Спросил у него аль-Хайтам.       — Да один козел пару раз в живот пнул, если напрягаюсь, начинает немного болеть.       — Я могу посмотреть?       Кавех хотел было отмахнуться, перевести в шутку, что и без того быстро заживет, и он, в отличие от той же Фарузан, живее всех живых. Однако почему-то не стал отшучиваться. Ничего не ответил, лишь коротко кивнул и приподнял рубашку. Пальцы аль-Хайтама тихонько прошлись по коже живота — он нахмурился, поджал губы и слышно выдохнул. Кавех сам бросил взгляд вниз и увидел, что по всей верхней части его живота растекалось сине-фиолетовое пятно. Он и не думал, что тот Фатуи приложил его настолько сильно.       — Они еще что-то делали? Что произошло? — Аль-Хайтам говорил тихо, но в голосе его читалась неприкрытая ярость, направленная на тех, кто оставил эти раны.       — За меня не переживай, профессор пострадала гораздо больше. Меня всего пнули пару раз, да по голове сапогом приложили.       — Мы обязательно заставим их ответить за свои поступки. Вернемся в Академию и доложим матрам о случившимся. Ноги их больше не будет на территории Сумеру.       Кавех долго сопротивлялся, но аль-Хайтам оказался упорнее: промыл ему рассеченные раны на голове, смывая с волос запекшуюся кровь. Обеззараживать было нечем, но на первое время подошло и так.       Сев на камень на выходе из пещеры рядом друг с другом, они молчали, наслаждаясь открывающимися видами. Впервые за долгое время было действительно спокойно. Вслушиваясь в чужое размеренное дыхание, Кавех устало прикрыл глаза и положил голову на плечо аль-Хайтама, зарываясь в него носом.       — Хочешь отдохнуть? — Спросил аль-Хайтам, поглаживая Кавеха по волосам.       — Я пригляжу за профессором, а ты приляг. У нас была долгая дорога.       — А как же ты?       — Аль-Хайтам, скажи, сколько дней ты нормально не спал? — Спросил он, почти что переходя на шепот. — С тех пор, как мы оказались в пустыне, тебе так ни разу не удалось полноценно выспаться. А со мной все нормально.       — Тогда я немного посплю и сменю тебя на посту.       Кавех кивнул в знак согласия.       Подумать только — за последние несколько дней они так часто были на волосок от смерти, что и по пальцам одной руки не пересчитать. Ходили по острому лезвию, с которого обрывалась глубокая бездна — один неверный шаг и ты навсегда окажешься поглощен в черное небытие. Но им повезло. Остались живы, не потеряли друг друга. Раз за разом шли на риски, спасали, рискуя собственной жизнью. А сейчас небывалая усталость навалилась на плечи. Кавех на мгновение прикрыл глаза, ощущая, как утреннее тепло согревает продрогшие мышцы.       — Кавех, — тихонько позвал его аль-Хайтам.       — Что такое? Не можешь уснуть?       Он долго молчал перед тем, как ответить.       — Ты можешь немного побыть со мной?       Проверив еще раз Фарузан и убедившись, что она глубоко спит, пытаясь справиться с ядом в организме и он больше ничего не может для нее сделать, подошел ближе к аль-Хайтаму и лег рядом на его расстеленный плащ. Крепкие объятия сразу же сковали плечи теплом, и Кавех обнял в ответ, заворачивая их обоих в плотную ткань, как в кокон. Туго натянутая тетива сорвалась, подступающая вода прорвала плотину. Было мало — прикосновений, объятий тепла. Если бы можно было слиться воедино с другим человеком, прямо сейчас Кавех бы так и поступил. Чтобы не терять. Чтобы не расставаться.       — Спасибо, что спас нас, — прошептал он куда-то в шею, — если бы не ты, возможно, мы были бы уже мертвы.       — Ты больше не злишься на меня за то, что вернулся? — Уставшая усмешка в голосе.       Кавех помотал головой.       — После того, что ты для меня сделал, разве я мог оставить тебя там? — Большая рука аль-Хайтама запуталась в волосах и тихонько по ним погладила. От такой нежности захотелось замурчать котом.       Вдыхать пряный запах. Чувствовать биение сердца где-то рядом. Что-то теплое и близкое. Кавех слегка отстранился, сел, опираясь всем весом на руку, и посмотрел на аль-Хайтама сверху вниз.       — Пообещай, что мы вернемся домой вместе.       — Обещаю.       Наклонившись, он накрыл горячие губы своими в невесомом нежном поцелуе, вкладывая в него все, что мог — свои чувства, эмоции, желания и стремления. Только не погибни здесь. Только вернись со мной. Мне столько нужно будет тебе сказать, столько нужно будет сделать. Пообещай, что мы справимся. И ответным поцелуем аль-Хайтам пообещал, подарил надежду, символ — все будет хорошо. Но этот раз все точно будет хорошо.       Аль-Хайтам задремал, а Кавех вернулся к камню у входа, сев на него с ногами. Сегодня он будет охранять их сон и спокойствие. И пусть весь мир подождет.

***

      Сон — неспокойный, тревожный, держал аль-Хайтама где-то между иллюзией и явью. Он вымотался настолько сильно, что не было сил ни пошевелиться, ни открыть глаз, но шальное сознание все не могло успокоиться, не могло понять, что сейчас они находятся в относительной безопасности. Первобытный инстинкт, неоспоримый рефлекс «беги, иначе умрешь» стучал набатом по уставшему мозгу. Бросало то в жар, то в холод, то и дело казалось, что он все находится там, во вражеском лагере, облаченный в «броню» одежды пустынника, которого ему повезло вырубить. Разум возвращал его к тем ощущениям — отчаяния и животного страха. Когда искал, вслушивался, пытался понять, что происходит. Где Кавех и Фарузан? Что с ними случилось? Аль-Хайтам бы соврал, если бы сказал, что был уверен в собственных силах — напротив, страх то и дело сковывал по рукам и ногам. Лишь когда он услышал от солдат местонахождения своих спутников, что-то перещелкнуло в голове, убрав чувство страха на задворки сознания, позволив телу действовать самому. Вырубил охрану, проник, как ночной вор. И все обрушилось в тот момент, когда увидел Кавеха — светлые волосы испачканы в крови, разъяренный, загнанный взгляд, как у отчаявшегося зверя перед мясником, который пришел его забивать.       Липкий страх в груди. Вкус желчи в горле. Либо он выведет их отсюда, либо они умрут.       Открыл глаза и резко вскочил со своего места, прижимая руку к болезненно вздымающейся груди. Он дышал, но чувствовал, что задыхается. Постарался сфокусировать взгляд, укусил себя за внутреннюю поверхность щеки, пытаясь прийти в сознание. Осмотрелся. Он находился в этой пещере совершенно один, и на мгновение показалось, что все случившееся привиделось. Он не смог их спасти, не справился, позорно сбежал, оставив товарищей на верную гибель.       Голова ныла от недосыпа, и аль-Хайтам, на покачивающихся ногах, вышел из пещеры. Думал, что увидит лишь километры песчаных барханов, да голубое, почти что белое небо. Но вместо этого взгляд мгновенно уловил спину в растрепанной рубашке, плечи, на которые ниспадали чуть отросшие светлые волосы. Кавех сидел на корточках возле Фарузан, которая проснулась, но выглядела все еще не самым лучшим образом.       Аль-Хайтам подошел ближе к ним, тихим шагом подкрадываясь к своей «иллюзии». В попытках убедиться в реальности происходящего осторожно положил руку на чужое острое плечо, и Кавех резко вздрогнул, оборачиваясь, во все свои гранатовые глаза глядя на нарушителя их спокойствия.       — Ой, напугал! — Сказал он беззлобно и тепло улыбнулся. Под глаза залегли серые тени — не спал все это время, охранял их покой. Прямо на камне перед ними лежала развернутая пожелтевшая карта.       Живой. Материальный. Не иллюзия, вызванная проклятием артефакта Руккхадеваты, не наваждение. Настоящий.       — Профессор, вы как? — Спросил аль-Хайтам, садясь на валун рядом с ними.       — Я совру, если скажу, что все хорошо, но благодаря вам становится лучше. Надо добраться до столицы, — слабый женский голос хрипел, но она старалась держаться.       Аль-Хайтам украдко взглянул на Кавеха и тот в ответ слегка покачал головой — видимо, лучше почти не становится.       — Архонтов ради, дайте этой старухе хоть как-то вам помочь! — Заворчала она и попробовала подняться на ноги, но закашлялась и согнулась пополам, прикрывая рот рукой. Кавех тут же подскочил к ней и, придержав, замер — на руке остался сгусток ярко-красной крови, которая тут же пошла и носом.       Кавех побелел от ужаса. В одно мгновение вновь стало не до шуток и улыбок. Они настояли на том, чтобы Фарузан легла отдохнуть, и, уложив ее, вернулись на место своего прежнего обсуждения. Что бы ни говорила профессор, сейчас они не могли просто так взять и вернуться в Академию — Фарузан в таком состоянии не выдержит столь длительной дороги. Даже если им повезет и по пути не встретятся Фатуи, в их нынешнем положении дорога домой в займет целую вечность.       Единственная карта, что оказалась у них на руках, не была полной — здесь не было зелёной части Сумеру, лишь кусок пустыни, однако достаточно подробно отмеченный горами, оазисами и населенными пунктами. Судя по заметкам и криво дорисованным мелким элементам, Мария лично дополняла карту по ходу их путешествия. Здесь можно было увидеть примерный маршрут передвижения Фатуи, очень похожий на их собственный.       Для начала Кавеху и аль-Хайтаму пришлось разобраться, где они примерно находятся. К счастью, ручьи в этих краях были редкостью и мест, где они протекали, на карте было отмечено всего несколько штук. Сопоставив форму гор и направление сторон света по компасу, они пришли к выводу, что находятся на помеченном картой маршруте, а значит это место все ещё было потенциально опасным. Было принято два решения. Первое — в срочном порядке сходить с маршрута, где могут проходить Фатуи, дабы окончательно укрыться от них. Второе — добраться до ближайшего населенного пункта в надежде, что там они смогут найти лекаря или хотя бы возможность приобрести еду и воду.       — Ближайший отсюда населенный пункт — деревня Аару. Судя по отметкам на карте, Фатуи обошли стороной это место. — Кавех рассматривал старую бумагу, пытаясь сориентироваться, какое расстояние им придется пройти.       — Что, если на обратном пути они решат заглянуть в деревню? — Аль-Хайтаму было тревожно, и пусть он старался скрывать эмоции, Кавех научился по одному лишь взгляду определять истинное положение дел.       — Не беспокойся. Их не настолько много, чтобы они могли позволить себе прошерстить всю пустыню в поисках трех сбежавших человек. Самое логичное для них сейчас — отправиться в Караван-рибат и попытаться перехватить нас в единственном перевалочном пункте между пустыней и зеленой частью Сумеру. <      — Значит, путь туда нам заказан.       — Придется искать другой маршрут, чтобы добраться до дома, а там мы будем защищены матрами и законами Академии.       — Кавех, — остановил его мысли аль-Хайтам, — на этот раз нам нужно быть осторожнее и не раскрывать свои личности даже перед жителями деревни. То, что люди из каравана сдали нас, стало следствием не корысти, а нищеты. Сомневаюсь, что староста деревни, в которой голодают люди, откажется раскрыть наше местоположение за щедрое вознаграждение.       — Значит — фальшивые имена, история и цели. Ищем лекаря и незамедлительно отправляемся в дорогу.       На этом и решили.       Пока аль-Хайтам занялся добычей пропитания, Кавех проверил лошадей — ожидаемо животные отвязались от сухого деревца, объели всю полусухую траву, растущую у ручья, и тихонечко дремали в тени скалы, прячась от палящего дневного солнца. То, что добыл аль-Хайтам, и едой было сложно назвать — мясо красного стервятника отдавало чем-то подтухшим из-за особенностей питания этой птицы. Однако выбора особо не было. Быстро закинув в себя подгорелое на костре подобие еды, они собрались в дорогу.       На этот раз лошадей никто не торопил. Из-за палящего солнца приходилось устраивать привалы, однако тренированные животные без проблем преодолевали большие расстояния разным аллюром, переключаясь с галопа на бодрую рысь или шаг. Так как Фарузан все еще не могла самостоятельно держаться в седле, то и дело теряя сознание, Кавех и аль-Хайтам по очереди брали ее сохранность под свою ответственность, напрягая лошадей весом второго человека.       Дорога в пустыне казалась бесконечной — повторяющиеся одинаковые пейзажи сводили с ума, и, если бы не умение Кавеха ориентироваться по картам, можно было подумать, что они ходят кругами. Воды в бурдюках катастрофически не хватало, солнце выжигало, словно пытаясь уничтожить их и без того ничтожные шансы на спасение. Когда из-за усталости ноги практически не чувствовались, натруженная спина болезненно ныла, а сухое горло начало саднить, Кавех услышал слова аль-Хайтама, словно через толщу воды.       — Я вижу что-то впереди. Это деревня Аару?       Кавех поднял взгляд от лошадиной шеи и сузил глаза, пытаясь рассмотреть утопающий в закатном мареве горизонт. Всего в паре километров от них виднелась деревня — совсем небольшая, скрытая от нежелательных взоров барханами и рыжими скалами. Что-то в груди затрепетало, руки сильнее сжались на поводьях. Бросив радостный взгляд на аль-Хайтама, Кавех широко искренне улыбнулся. Они добрались. Выжили. Хоть до промежуточной точки, но это гораздо лучше, чем умереть от обезвоживания где-то среди песков.       Стараясь как можно быстрее добраться до деревни, они перевели лошадей на рысь — те недовольно зафырчали, замотали головами, но не ослушались указаний. И вот, когда деревенские каменные дома начали обретать более четкие очертания, а далекие звуки работы и людских голосов дали понять, что это место не заброшено, аль-Хайтам остановил своего коня, поворачивая того боком. Кавех не успел спросить, в чем дело, как прямо перед его лошадью в землю стремительно, словно громом, вонзилось сверкающее копье. Лошадь испуганно заржала и встала бы на дыбы, если бы Кавех не успел резко дернуть ее голову в сторону. Следом за копьем, прямо перед ними, словно из ниоткуда материализовался высокий женский силуэт. Она схватила копье и, взяв его обеими руками, наставила лезвием на незваных гостей.       — Именем защитницы деревни Аару, предупреждаю — без глупостей. Кто вы и что вам нужно? — Строгий холодный голос отрезал, подобно стали ее копья.       Аль-Хайтам придерживал Фарузан, к тому же, был вооружен, что защитница деревни могла воспринять как дополнительную угрозу. Поэтому Кавех, недолго думая, спешился с коня и вышел вперед, поднимая руки, чтобы показать, что безоружен.       — Мы — ученые из Академии. Во время экспедиции одна из нас была серьезно отравлена, боюсь, ее жизнь находится в опасности. Прошу вас, нам нужна помощь. — Кавех излагался максимально кратко и старался не вдаваться в подробности.       — В нашей деревне нет никого, кто специализируется на ядах. Вам стоит добраться до Караван-рибата и попросить помощи у людей из вашей Академии. — Женщина хоть и говорила спокойно, однако острие копье по-прежднему смотрело прямо на Кавеха.       — Умоляю вас, она может не пережить еще день в дороге!       Женщина была напряжена, хмурила тонкие брови, сжимала губы, то и дело стреляя удивительными глазами разных цветов то на Кавеха, то на аль-Хайтама. Она явно размышляла, может ли позволить незнакомцам остановиться в их деревне.       — Сейчас… неспокойно. Мы не пускаем в деревню незнакомцев, это может повлечь за собой последствия для наших людей. Прошу меня извинить, вам придется отправиться дальше.       Кавех не мог позволить себе такой роскоши. Путь в Караван-рибат для них заказан, обходных путей они не знали, на карте они не были обозначены. Сейчас он находился в таком отчаянии, что был готов упасть на колени и просить женщину хотя бы пустить их переночевать и набрать воды. Должен же в деревне быть хотя бы один лекарь! Должно быть хоть что-то!       — Мы можем поработать у вас, отплатить деньгами или чем угодно! Прошу вас…       Только Кавех успел произнести последнюю фразу — совсем негромко и жалко — как со стороны раздался знакомый голос.       — Что у вас происходит? — Спросила другая женщина и, увидев Кавеха, удивленно воскликнула. — Ого, кого-кого, а тебя увидеть не ожидала.       Кавех повернул голову в ее сторону, его брови удивленно взлетели вверх. Перед ним стояла наемница, совсем не изменившаяся за эти четыре года — крепкая, высокая, пожалуй, лишь шрамов на смуглой коже стало немногим больше.       — Дэхья пламенная грива? — Удивленно спросил он, не ожидая увидеть старую знакомую.       — Вы знакомы? — Руки, сжимающие копье, кажется, расслабились.       — Ага, — Дэхья сложила руки на груди, — это мой старый клиент. Кандакия, расслабься, эти ребята не представляют угрозы. Что у вас случилось?       После этих слов Кандакия, как ее назвала Дэхья, опустила оружие и убрала его за спину, кажется, даже черты ее лица стали мягче, хоть и сине-золотые глаза по-прежнему сверкали недоверием.       — Нас ограбили и забрали все вещи, а Фарузан, мой профессор, отравлена неизвестным ядом. Нам очень нужна хоть какая-то помощь, прошу, позвольте остановиться у вас хотя бы на ночь.       Кандакия молча посмотрела на Дэхью, и та, ни секунды не думая, кивнула ей.       — Позволь ребятам хотя бы дух перевести. Кажется, тот парнишка может что-то знать о ядах, он же растениями занимается? — Что за «парнишка» она не уточнила, однако Кандакия в задумчивости прикрыла глаза.       — Ладно. Вы можете остаться ненадолго, но, как только ваша профессор придет в себя, вы отправитесь дальше. И чтобы без фокусов.       Кавех благодарно улыбнулся женщинам и искренне захотел подойти ближе, взять за руки в благодарность, но подумал, что за такой жест Кандакия оставит его как минимум без обеих кистей рук. Поэтому лишь глубоко вхдохнул, бросил взгляд на бледную Фарузан и от всей души ответил:       — Спасибо вам огромное! Обещаем, что не доставим никаких проблем.       После этих слов Кандакия тихонько кивнула и, без слов развернувшись, направилась в сторон деревни. Дэхья махнула рукой Кавеху и последовала за ней.       — Ты молодец, — тихонько сказал аль-Хайтам, поравнявшись с Кавехом, и тот улыбнулся в ответ.       Когда Фарузан станет легче, они обязательно отблагодарят этих добрых людей за помощь. А пока что было необходимо немного отдохнуть.