О пустынных диалектах и храмовых структурах

      Глядя на брата, Кавех понимал одну простую истину — он отсутствовал слишком долго. За эти годы Анвар успел вырасти. Больше не было того долговязого неуклюжего мальчишки, который прятался за спину отца, тупил взгляд в пол и не мог сказать ни слова — перед Кавехом сидел молодой крепкий мужчина, вытянувшийся в росте, окрепший в плечах и руках. Больше не сутулился и не прятал взгляд перед незнакомцами, а уверенно смотрел вперед и тихонько улыбался в разговоре с товарищами Кавеха.       — Кто бы мог подумать, что у нашего Кавеха есть младший брат, причем такой славный юноша! Что ж никогда не рассказывал, — причитала Фарузан, и Кавеху было нечего на это ответить. Не скажет же он, что несколько лет назад в порыве гнева разбил лицо своему младшему брату, еще совсем мальчишке, и ушел, отказавшись от своей семьи.       Несмотря на неловкость, возникшую между двумя братьями, никто не был против компании Анвара, даже наоборот, ему заварили травяной чай и предложили присоединиться к их компании по дороге к городу, от чего парень тактично отказался.       Как оказалось, он здесь не развлекал себя праздными прогулками по живописным местам. Лишь сказал, что у него была работа — здесь находилось месторождение руды, нужной ему для изготовления очередного заказа. И пока что не был готов возвращаться обратно. Кавех удивился — раньше их отец всегда закупал металлы у торговцев, не занимался самостоятельной переплавкой, и уж тем более никогда не добывал ее своими руками. Это было связано с определенными рисками, все же не каждый кузнец готов к встрече с дикими животными или разъяренными плесенниками.       — Как так вышло, что твой брат кузнец, а у тебя даже простенького меча при себе не было? — Обратилась Фарузан к Кавеху. — Тем более учитывая, что с оружием ты обращаться умеешь.       — Мы просто давно не общались, — тихонько ответил он, стараясь не встречаться взглядом с братом. Одно его общество навевало множество воспоминаний.       — Скажи, а чей ты подмастерье?       — Я уже не подмастерье, — ответил Анвар. — Какое-то время назад отец отошел от дел и передал мне в управление кузницу…       — Что-то случилось? — Кавех не дал ему закончить мысль, быстро выпалил вопрос, который болезненно обжег горло.       Анвар немного помолчал, пытаясь подобрать нужные слова.       — В последнее время здоровье начало подводить, больше не справляется с потоком заказов. Он все еще помогает мне, но в основном всеми делами заведую я. Он заведует кузницей в мое отсутствие.       — Вот как.       Кавех поджал губы и опустил взгляд, не зная, как реагировать на эту новость — имеет ли он право переживать? Должен ли он вообще что-то испытывать по отношению к этому человеку?       — А вашего отца зовут не… — Начала Фарузан, и Анвар тут же ей ответил.       — Его имя Даарон.       Кавех прикусил губу и почувствовал, как обветренная кожа треснула, наполняя рот привкусом крови.       — Да неужели! — Удивилась женщина, хлопнув себя ладонями по коленям, — Я знала, что у него есть дети, но кто бы мог подумать, что это мой студент!       — Вы знакомы с моим отцом, мисс Фарузан? — Учтиво спросил Анвар.       — Еще бы, мы работали вместе раньше, когда я больше путешествовала и еще не так плотно засела со студентами в Академии. Лук, который я потеряла в этой чертовой пустыне, сделал именно он. Кавех, когда я говорила тебе, что по возвращении в город познакомлю тебя с хорошим кузнецом и мы сделаем тебе новый меч, я говорила именно про него. Кто бы мог подумать, что это твой отец! Помню, у него была замечательная жена, которая заваривала вкуснейший чай.       Голова начинала болеть.       — Она умерла несколько лет назад, — Кавех сильно изменился в лице, продолжая кусать побелевшие губы. — Я… отойду ненадолго. За водой схожу.       Фарузан нахмурила брови и только хотела было спросить, что происходит, как поймала печальный взгляд Анвара и вздохнула.       — В любом случае, Анвар, передавай отцу привет от меня и скажи, что я обязательно зайду его навестить.

***

      Ветки жалобно хрустнули под подошвой ботинок, казалось, что этот звук издало сердце, застрявшее в горле. Чувства, которые Кавех спрятал глубоко в себе, прикрыв их черной непроглядной маской работяги и балагура, начали вырываться наружу. Маска дала трещину. За грудиной защемило, а в носу мерзко засвербело, так, словно он вдохнул перца. Если возвращаться к своей семье в воспоминаниях было тяжело, то столкнуться с собственным братом в реальности оказалось просто невыносимо. Кавех не чувствовал по отношению к нему гнева или обиды — все эти чувства покрылись пылью, заросли слоями паутины прожитых лет. Тогда Анвар был еще ребенком, сильно зависимым от мнения родителя. Его не в чем винить. Однако Кавех все равно оказался не готов к этой встрече, не был готов услышать про то, что отец болен, не был готов вернуться к воспоминаниям о слабеющей с каждым новым днем маме. Он все еще не мог простить себя за то, что не был рядом в момент ее смерти.       Что он делал, когда это произошло? Как отвлекался от мыслей, что сводили с ума день за днем? Он не помнил — то время слилось в единую тошнотворную картину из алкоголя, тел незнакомок и сомнительных компаний. Чувств было слишком много, и, чтобы их не ощущать, тогда Кавех шел на крайние меры. А сейчас их было некуда деть. Хоть головой долбись о ствол дерева — легче не станет. Кавех подошел к ручью и, зачерпнув холодной воды, умыл свое лицо, после чего посмотрел на свои мелко трясущиеся руки.       Осторожные тихие шаги старались не ломать веток, и Кавеху даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, кто это.       — Ты как? — Спросил низкий голос, подходя ближе.       — В порядке. Просто освежиться захотелось.       Аль-Хайтам не сразу нашелся с тем, что сказать.       — Когда тебе плохо, ты всегда сбегаешь, — помедлил он, — поговори со мной.       Кавех повернул голову к аль-Хайтаму, лицо которого по-прежнему ничего не выражало, и подумал, как сейчас жалко выглядит он сам — бледный, трясущийся, с покрасневшими глазами. Лишь боль в искусанных губах отрезвляла и не давала прямо сейчас разрыдаться от наплыва чувств. Есть ли теперь смысл что-то скрывать?       — Я просто не ожидал встретить здесь брата. Мы никак не контактировали с тех пор, как я разбил ему нос и навсегда ушел из родительского дома, — Кавех сел прямо так, на землю возле воды, не переживая о том, что может сильно испачкаться. И аль-Хайтам сел рядом, держа при этом небольшую дистанцию.       — Вы поссорились?       — Да? Точнее нет… Не совсем. Мой отец всегда был очень строгим человеком, многое требовал от нас обоих, а в особенности от меня, как от старшего сына. Он надеялся, что я пойду по его стопам, стану кузнецом, в конце концов, женюсь, заведу кучу детишек и буду передавать дело по наследству. Сильно ругался, когда я пытался самовыражаться, даже волосы запретил отращивать, чтобы не выглядеть «как баба». Ну я назло и отрастил, — Кавех горько усмехнулся. — Ведь такая жизнь совсем не для меня, тем более я был подростком и… Тогда мама сильно болела. Элеазар. Только она поддерживала мои стремления, просила не ругаться с отцом, помогать брату, а я… А я сделал все так, как хотел сам. Сбежал, поступил в Академию.       — А почему сломанный нос?       — Потому что вскоре мама умерла, а мне даже не сообщили об этом. Я до сих пор не знаю, где она похоронена. Даже на кладбище ни разу не был, очень боюсь, что не справлюсь… со всем. Тогда мы окончательно поссорились с отцом, Анвар начал его защищать, а я не выдержал и со всей силы ударил его кулаком прямо в лицо. Ну вот и с тех пор мы не общались.       Закончив свою историю, Кавех понял, что сам себя сейчас ненавидит — и зачем вообще решил, что аль-Хайтаму нужно знать историю его семьи? Это была не та информация, которой хотелось делиться — она рушила его образ беззаботного веселого юноши, коим он стремился казаться всем остальным. Хотя аль-Хайтам и без того давным-давно вскрыл эту искрящуюся обертку.       Он молчал. Лишь журчание речки звенело в ушах.       — Понимаю, дурацкая история. Извини.       — Мне жаль, что тебе пришлось столько пережить. Спасибо, что рассказал.       Когда Кавех почувствовал, что горло начало больно царапать, поджал губы и посмотрел на аль-Хайтама. Он не осуждал. Не было и ненужной жалости. Просто находился рядом так, как это должно быть. Не выдержав потока своих эмоций, Кавех придвинулся ближе и уткнулся в чужое плечо. Его плечи мелко дрожали, он цеплялся за широкую спину, должно быть, больно сжимая, как за спасительную соломинку, которая не дает окончательно утонуть в самоненависти… или жалости? Теплая рука легла на его плечо и осторожно приобняла, и Кавех окончательно сломался. Он разрыдался в голос, словно маленький ребенок, и не чувствовал за это ни стыда, ни злости. Лишь полное принятие.       Когда они вернулись в лагерь, Кавех успокоился и умылся холодной водой. К этому времени Фарузан уже ушла разбираться в имеющихся у них картах, а Анвар сидел на краю их импровизированного лагеря и осматривал добытую им руду, нежно сияющую голубым даже при свете дня. Увидев Кавеха с аль-Хайтамом, он отложил свою сумку и поднялся, подходя ближе.       Он тихо произнес букву «б», намереваясь сказать «брат», но вместо этого спросил другое:       — Кавех, мы можем поговорить один на один?       Аль-Хайтам не ушел, однако посмотрел на Кавеха, ожидая его дальнейших решений. Тот кивнул ему — все будет в порядке. Он готов к разговору.       Ветер шумел в молодых зеленых листьях, эта чарующая лесная мелодия казалась настоящей симфонией после дней, проведенных в полном песчаном безветрии. Влажный воздух холодил открытые участки кожи, но это было приятно. Они отошли подальше, чтобы не мешать остальным заниматься своими делами. Анвар хоть и вызвался поговорить, долго молчал — хоть в чем-то брат не изменился.       — Ты как? — Спросил он, и Кавех от неожиданного вопроса дернул бровью.       — Вроде бы все в порядке. Заканчиваю учебу в Академии, практикую архитектуру, как и мечтал.       — Нет, я не об этом, — тряхнул он головой. — Я хотел спросить у мисс Фарузан, но подумал, что сначала следует рассказать об этом тебе лично.       — Что случилось? — Ввоздухе повисло тревожное предчувствие.       — Недавно к нам домой приходили какие-то люди, они искали тебя, спрашивали, не знаем ли мы, где ты можешь находиться. Отец с тех пор сам не свой. Думает, ты попал в беду.       — Кто были эти люди? Как они выглядели? — Серьезно спросил Кавех. Мороз пробежал по коже — как могли Фатуи за эти несколько дней добраться до столицы и уже начать их искать?       — Обычные люди в гражданском. Не знаю их, никогда прежде не видел. Я сказал им, что ты давно тут не живешь, и не знаю, где можешь находиться. Что, в общем-то, правда.       — Черт, — выругался он, пытаясь взять себя в руки.       — Кавех, что происходит? Тебе нужна помощь?       — Я не хочу втягивать вас в это дело. Ни ты, ни отец, ни кто-либо еще не должны в это вмешиваться — если кто-то вновь к вам придет, продолжай говорить, что ты ничего не знаешь. А пока нам лучше не встречаться, хотя бы пока проблемы не улягутся.       — Это Фатуи? — Анвар выглядел обеспокоенно, и в такие моменты выражение его лица становилось точь-в-точь как у Кавеха.       — Откуда ты…?       — В последнее время ходит много слухов. Говорят, под стражу был взят шпион, ты знал об этом? — Кавех кивнул. — Его освободили. Не знаю, что происходит, но такое ощущение, словно что-то надвигается.       — Ты когда успел стать таким внимательным? — Вздохнул Кавех и почувствовал, как уголки губ дернулись вверх.       — Я общаюсь с сестрицей Нилу. Это… — Он неловко почесал затылок, — единственный способ узнать, как у тебя дела. А она, как и другие на большом базаре, многое видят и слышат.       Грудь сжало, словно в кузнечных тисках — все это время Анвар не держал на него обиду за испорченное лицо, а пытался узнать, как он поживает? Расчувствоваться не получилось — новость про то, что их уже ищут, перебила все остальные мысли.       — Тебе не следует переживать. Во время экспедиции у нас с Фатуи произошел, скажем так, конфликт. За который они должны понести должную ответственность. Поэтому, по возвращении в город, мы обязательно доложим матрам о том, что произошло, и оставим разбирательства для их правосудия. И отцу скажи, чтобы не волновался. Я в порядке.       Конечно, он не был в порядке — перебитая чужим сапогом голова, переломанная нога и висящая на волоске жизнь были лишь частью проблем, с которыми он столкнулся за последнее время. Но брату об этом было знать не обязательно.       — Я тебя предупредил. Будь осторожнее. И, если что, я всегда помогу тебе, чем смогу. Мы поможем.

***

      Они действительно устали. Тигнари на каждом из привалов пытался выделить хотя бы немного времени на сон, а Сайно оставался рядом, чтобы охранять его покой. Фарузан, несмотря на то, что еще не полностью восстановилась, пыталась держаться — лишь оставаясь наедине с собой она могла выдохнуть и присесть, чтобы восстановить хоть немного сил. Это касалось каждого из них. Поэтому дорога домой сейчас казалась невероятно долгой. Но нужно было двигаться дальше.       Перед тем, как отправиться в дорогу, Кавех выловил Анвара, который также собирал свои вещи. Словно не все слова были сказаны. Словно должно было произойти еще хоть что-нибудь.       Его эмоции по отношению к брату были неоднозначны — с одной стороны, он напоминал о прошлом, которое всеми силами пытался забыть, оставить позади и больше никогда не возвращаться, а с другой, возвращение в детство разжигало в груди давно забытое тепло. Ведь не все было плохо, он не всегда ругался с отцом, дрался с братом.       Кавех помнил, как надоедал ему младший брат — дергал за волосы, лепетал что-то бессвязное и хныкал, если старший предпочитал игру с друзьями на улице. Однако, когда Анвар сделал свои первые шаги, лишь бы догнать брата, Кавех испытал такой невероятный восторг, что еще несколько дней учил его ходить.       У них было детство — веселое, полное беззаботного веселья. Играли в домике на дереве, построенном отцом, вместе гоняли мяч и сбегали к речке в тайне от родителей. Поэтому сейчас, глядя в эти темные глаза, Кавех переносился именно в то время — когда младший брат был так сильно к нему привязан, что не отходил ни на шаг. А сейчас стал настолько взрослым, что перегнал его в росте и ширине плеч.       — Ты очень изменился, Кавех. — Сказал Анвар, пока складывал в рюкзак вещи.       — Ты тоже сильно вырос. Я даже не узнал сразу.       — Я не об этом, — улыбнулся он, — ты как будто стал спокойнее. Наконец нашел себя.       Кавех подумал, что это глупо — он ведь при брате не выдержал разговора о матери и сбежал, трусливо поджав хвост, а потом рыдал на плече у аль-Хайтама.       — Мне кажется, каким был, таким и остался, — пожал он плечами, скрывая неловкость.       — Ты, наверное, задаешься вопросом, почему я в одиночку ухожу так далеко от города, ищу руду и камни, если их можно купить у поставщиков, как это всегда делал отец. — В ответ на это Кавех кивнул, и Анвар продолжил. — Когда мамы не стало и ты ушел, я читал ее дневники, все до единого. Про ее юность, о том, что она была искательницей приключений, но отказалась от этой жизни ради семьи. Я знаю, что не был хорошим братом для тебя и сыном для нее, в последнее время мы редко проводили время вместе. Нет ничего, о чем я жалел бы так сильно, как об упущенных возможностях побыть рядом с вами еще немного.       — Анвар... — Вздохнул Кавех.       — Не перебивай. Дослушай, пожалуйста. Мне не хватало вас — тебя и ее. Я цеплялся за любые воспоминания о вас, за любую информацию, которую мог найти. Хочу сказать, что выбор быть кузнецом, как того хотел отец, мой осознанный. Я тоже этого хочу — принять его наследие. Но вместе с этим я не хочу забывать о маме, которая пожертвовала своей мечтой ради нас. О тебе, который пошел к своей цели, несмотря ни на что. Я хоть и не могу стать полноценным искателем приключений, у меня нет Глаза Бога и я плохо владею оружием, но, по крайней мере, я могу потихоньку изучать Сумеру, находить редкие камни и минералы. Я хочу сказать тебе спасибо за то, что подтолкнул к этому решению. Я тоже хочу выбрать свой путь.       — Анвар, — окликнул Кавех брата, и, когда тот поднял голову, неловко почесал шею, — прости, что я тогда ударил тебя и нос сломал.       Анвар вскинул брови и рефлекторно притронулся к своей переносице, но после легко улыбнулся.       — Не думай об этом. Все не настолько плохо, как может выглядеть — уже давно не больно. К тому же, шрамы украшают мужчин, такое нравится девушкам.       — Уже и о девушках думает, вы на него посмотрите! — Кавех потрепал брата по голове. Он не ответил на его речь. Потому что сейчас это было ненужно. — Если таким здоровым вырос, это еще не значит, что теперь можешь называть себя взрослым. Вот проживешь с мое и тогда посмотрим, а пока рано тебе еще.       — Вообще-то в твоем возрасте у наших родителей уже был ребенок, это ты опаздываешь что-то.       — Ну я женат только на архитектуре и на ней единственной. На меня можете не рассчитывать.       — Брат, — позвал его Анвар, — береги себя. Если что, ты всегда знаешь, где можешь меня найти.

***

      Вскоре Дэхъя, когда убедилась, что ее спутники в безопасности и смогут самостоятельно добраться до столицы, приняла решение возвращаться назад — все понимали причину ее тревоги. Там, в деревне Аару, люди остались один на один с отрядом Фатуи, и никто не знал, чем закончились переговоры. В худшем случае деревню придется защищать Кандакии с толпой обычных людей, практически не обученных сражаться. Кавех не знал, что их связывает, но понятно было одно — эти люди дороги Дэхъе.       Поэтому они, уставшие и изнеможденные, добрались до столицы впятером. Наконец-то добрались.       Когда они пересекли мост и главные ворота, был поздний вечер — влажный душный воздух встречал их теплыми объятиями. Людей вокруг практически не было — в домах горел свет, поздние зеваки торопились к семьям, но многие уже спали. Тишину разбавлял лишь стрекот поздних сверчков, да тихий скрип вывесок на магазинах, напоминая, что город живой, дышащий. И до боли родной. Кавех физически представил, как сейчас вернется домой, скинет с себя потную одежду и сразу пойдет мыться, а после уснет крепким долгим сном в своей кровати. Быть может, даже возьмет с собой аль-Хайтама, чтобы разделить с ним этот момент блаженства.       Тигнари и Сайно покинули их почти сразу, как вошли в город — они сразу отправились домой, отдыхать и набираться сил. Все дела потом, хотя бы завтра. А пока все хотели лишь полноценно выспаться. Пока Фарузан ушла немного вперед, Кавех подошел ближе к аль-Хайтаму и провел пальцем по тыльной стороной его ладони.       — Как смотришь на то, чтобы остаться сегодня у меня? — Спросил он, и в голове его звучала нотка лукавства.       Аль-Хайтам вдохнул и ответил не сразу.       — Я морально не готов к твоим тигриным подушками и другим изыскам интерьера. Думаю, сегодня останусь у себя в общежитии.       Кавех нахмурил брови и схватил его на предплечье, утягивая ближе к себе.       — У меня есть весомый аргумент — в моей квартире есть ванная с функцией подогрева. Неужели ты готов променять сон на мягкой большой кровати после горячей ванной с ароматной солью на скрипучее подобие спального места в общежитии и холодную воду из бака?       Кавех понял, что аль-Хайтам был огромным гедонистом — все его действия стремились к тому, чтобы было хорошо и комфортно, а главное, чтобы его никто не трогал. Поэтому, увидев изменение в его лице, Кавех улыбнулся. Попал в самую точку.       — Ладно. Но только мне нужно взять сменную одежду в своей комнате.       — Без проблем. Я схожу с тобой.       Кавех никогда не оставлял у себя партнеров после совместной ночи, но ведь сейчас другое дело, верно? Они идут, чтобы принять ванную, выспаться и отдохнуть. Оставаться сегодня одному совершенно не хотелось. — Профессор, а вы сейчас куда, домой? — Спросил Кавех, убедившись, что «жертва» на эту ночь никуда не денется.       — Нет, сейчас я в Академию. У меня еще остались дела. А вы идите отдыхайте.       — Вам нужно отдохнуть больше, чем кому-либо из нас, — высказался аль-Хайтам, подходя ближе. — Дела ведь могут подождать до завтра.       — Я, как ваш профессор и наставник на этой экспедиции, должна как можно скорее доложить о ее результатах, а еще написать жалобу матрам на то, что мы попали в плен и преследовались отрядом Фатуи. Чем скорее они это узнают, тем скорее начнут свое расследование.       И эта идея казалась самой здравой. Когда в Академии узнают, что они добыли артефакт Руккхадеваты, дадут разрешение на то, чтобы отдать его действующему Архонту. Только так Кавех мог встретиться с Малой властительницей Кусанали и, наконец, избавиться от лампы, которая так манила и пугала его одновременно. На вопросы, нужно ли им сейчас пойти с профессором, Фарузан лишь отмахивалась, что работа ее студентов на этом окончена — далее ее будет ждать куча бумажной волокиты, а им в этом участие принимать не обязательно.       Они шли сквозь узкие улочки, освещенные лишь сиянием ярких звезд и слабым светом уличных фонарей, заряженных элементальной энергией. Сегодня можно забыть о своих проблемах. И насладиться тем, что, наконец, вернулись домой.       Когда они почти дошли до подъема, который разветвлялся к Академии и общежитию, стало понятно, что далеко не весь город был погружен в сон. Здесь, несмотря на позднее время суток, патрулировало несколько стражников. Обычно их было не больше одного-двух человек — они стояли, сонно облокотившись о свое оружие, и охраняли спокойствие Академии, одного из самых безопасных мест в этом городе. Но сейчас все было по-другому: стража тщательно патрулировала окрестности, держа оружие наготове, словно готовясь в любой момент ринуться в бой. Как будто в Академии что-то случилось. Кавех подумал, что всему виной Фатуи, которые в последнее время навели шуму в городе, но Фарузан посмотрела на них серьезным взглядом и, нахмурившись, преградила им путь рукой.       Когда стражник, судя по форме, главный из них, подошел ближе и рассмотрел гостей, спросил:       — Профессор Фарузан, вы вернулись?       — Да. Что происходит? Почему столько вооруженной охраны?       После этих слов мужчина сделал еще шаг ближе, а Фарузан отошла назад, потеснив своих студентов. Аль-Хайтам рефлекторно положил руку на рукоять меча. В это время подоспели другие стражники.       — Профессор Фарузан, вы и ваши студенты обвиняетесь в измене и хищении государственной тайны. Именем Махаматры, вы будете арестованы и помещены под стражу для дальнейших разбирательств по вашему делу.