Tell me pretty lie

      В небольшом помещении было шумно, многолюдно и слегка темно. Освещение было тусклым — проблемы с деньгами наблюдались у всех в этом районе, и кабак на окраине не стал исключением. Но, несмотря на пошарпанные стены, грязный пол и тусклый свет, народу здесь было предостаточно. Они и сами выглядели не лучше этого заведения. Да и плевать им было: выпить после тяжелого, изнурительного дня, забыть хотя бы на полчаса свою нищенскую жизнь — вот, за чем сюда шли. И неважно, что кружки треснутые, грязные — в них плещется минутка забвения, такая необходимая им всем.       То и дело раздавались возгласы: «Официант! Повтори!» и звенели бокалы, звучали тосты, разговоры и песни. Периодически разгоряченные посетители начинали уж слишком некультурно выражать свои эмоции, и тогда бармен грозно стучал пистолетом по стойке. Огнестрельное оружие, конечно, запрещено, но кто станет проверять? И даже если пристрелят кого — разбираться не станут, даже не узнают: в такие трущобы полиция забирается редко.       — Чуя-кун, подмени ненадолго. Отойти очень надо, — окликнул бармен невзрачного паренька в капюшоне, сидящего за барной стойкой в углу.       — А че мне за это будет, Акино-сан? — ухмыльнулся тот, ловко перепрыгнув через стойку, не дожидаясь ответа.       — Триста йен, устроит? — хихикнул Акино, зная, что ему итак не откажут.       — Ну, копеечка к копеечке… — не очень весело откликнулся тот.       — Короче, Чуя-кун, жди. Десять минут и буду. Ну, в крайнем случае, пятнадцать. В очень крайнем — через час, — и не дожидаясь возмущенной реакции, испарился через черный вход бармен.       Чуя поправил капюшон, следя за тем, чтобы локоны не слишком выбивались из-под него. Рыжие волосы, доставшиеся от матушки, могли привлечь ненужное внимание со стороны подвыпивших посетителей. Нет, конечно, постоять за себя Накахара умел, но жизнь в трущобах научила его лишний раз не нарываться: всегда можно успеть получить увечья, зачем торопиться?       — Виски со льдом, — заказ, озвученный приказным тоном, заставил Чую повернуться и изобразить легкий поклон, молча начиная работу.       Полноценным барменом Накахара не был: жонглирование бутылками, знание сотен разных коктейлей, устраивание шоу из своей работы — этому никак нельзя было научиться на темных улочках окраины Йокогамы. Но здесь это и не нужно было: с элитными заведениями пивнушка и не думала соревноваться, а посетителям было глубоко плевать на цирковое представление с алкоголем, им нужна была лишь дешевая выпивка, за которой сюда и шли. Так что, за пару копеечек, в свободные вечера, Чуя заходил на часик-полтора и помогал знакомому с работой. Оплата, конечно, была чисто символическая, но и это было лучше, чем ничего.       Закидывая в бокал лед и наливая туда крепкий напиток, Накахара невольно задержал взгляд на этом посетителе.       В отличие от остального контингента заведения, этот гость выглядел достаточно прилично. Одежда не была рваной или грязной — напротив, на нем красовался плащ кофейного цвета, который, пусть и не выделялся сильно на фоне одежд остальных посетителей пивнушки, но все же казался достаточно дорогим — а волнистые, темно-каштановые волосы этого человека не были растрепаны.       — Ваш виски со льдом, — поставил бокал перед ним Накахара и сразу же резко развернулся на раздавшийся грохот. Упали два подноса, а несшая их официантка, бесцеремонно откинутая в сторону, вскрикнула: «Стоять! Платить кто будет?!»       Но никто из посетителей и не думал бежать за нарушителем, даже общий шум и звон бокалов стихли лишь на миг. Такие ситуации давно уже стали обыкновением, да и зачем лезть в чужую передрягу? Конечно, на такой случай в подобных заведениях должна быть охрана, только вот в трущобах на окраине такой роскошью мог мало кто похвастаться. Этот кабак довольствовался наличием пистолета грозного вида, но сейчас он был у Акино, благополучно свалившего в закат пятнадцатью минутами ранее.       Ругнувшись, Накахара перепрыгнул через стойку и метнулся следом за нарушителем, выбившим дверь в попытке сбежать. Настигнув отбежавшего всего несколько метров от пивнушки мужчину, Чуя резко затормозил и не ошибся: поняв, что ему не сбежать так просто, мужчина резко развернулся вскидывая колено вверх. Промазал. Всего на пару сантиметров. Одновременно с этим Чуя сделал шаг влево, подсекая противника правой ногой, и нанося упавшему на землю мужчине несколько добивающих ударов ногами по животу. Дождавшись, пока попытки встать прекратятся, Накахара присел на корточки и пошарил по карманам мужчины: обнаружилось несколько помятых купюр.       — На оплату счета, наверное, хватит. А что с дверью и подносами делать будем? — зло вопросил Чуя.       — Оставь бля… это дочери… кхх. на еду, — кашляя, выдавил тот.       Накахара скривился.       — Нехуй бухать было, — равнодушно пожал плечами он, вставая.       Спустя несколько секунд размышлений, перед мужчиной на землю высыпалась мелочь, которую Чуя достал из собственного кармана.       Не дожидаясь благодарности, или напротив, продолжения потока ругательств, Накахара развернулся и направился обратно в сторону пивнушки. Только сейчас он заметил, что в погоне капюшон толстовки слетел с головы, а резинка, собирающая волосы в хвост, лопнула, и рыжие пряди рассыпались по плечам. Ругнувшись, он пошарил в кармане, и, ничего не найдя, просто накинул капюшон обратно. Несколько человек, выбежавшие на улицу вслед за ним желая поглазеть на драку, тоже поторопились внутрь.       — Эй, бармен, ты че, девка что ли? — раздался пьяный мужской голос из-за столика посреди зала, как только Накахара вновь очутился за стойкой.       Чуя устало вздохнул и повернулся к нему. Мгновение спустя небольшой метательный ножик вонзился в стул аккурат между ног хамоватого оратора, оказавшись при этом меньше чем в сантиметре от его достоинства. Накахара злорадно улыбнулся, наблюдая, как непонимание на лице мужика медленно сменяется испугом, а затем злостью.       — Девкой станешь ты, если не завалишь сейчас же, — зло процедил он и вернулся к работе.       Мужчина в кофейном плаще, сидевший в дальнем углу за стойкой, поднялся. Чуя снова бросил на него взгляд и случайно встретился с ним глазами. На мгновение ему стало страшно, а затем пришло странное ощущение дежавю. «Черт, надо иногда попробовать высыпаться», — устало подумал Накахара, списав странные промелькнувшие эмоции на переутомление.       — На чай, — на деревянную потрескавшуюся поверхность стойки легла небольшая купюра номиналом в тысячу йен. — Если нужна будет работа, позвони, — вслед за купюрой перед Накахарой оказалась небольшая визитная карточка.       Задать никаких вопросов, да и даже сформулировать их, Чуя не успел: в следующее мгновение незнакомец уже выходил через черный вход, оставляя за собой лишь небольшой сквозняк от хлопнувших дверей.

***

      «Страшно… эти громкие выстрелы… этот огонь… мама… мамочка!»       Рвано вздохнув, Накахара распахнул глаза, резко поднимаясь с кровати, и тут же усаживаясь обратно на жесткий и местами дырявый матрас, прикрытый ветхой простыней.       Пытаясь окончательно стряхнуть с себя остатки кошмара, он рассеянно обвел глазами помещение. Невзрачная и серая комнатка, больше похожая на конуру. Собственноручно собранный из нескольких листов фанеры шкаф для одежды и прочих вещей. Маленький столик, два облезлых и потрескавшихся стула, молчаливо намекающих, что пора бы на свалку. Убогая плита и неказистая тумбочка с претензией на кухонный шкаф. Доживающая свой век пожелтевшая занавеска, отделяющая санузел.       Сквозь маленькое оконце с трещиной на стекле пробивались первые утренние лучи. Кинув в бегущего по стене таракана ботинком, Накахара вздохнул. Это помещение и квартирой то стыдно назвать: собачья будка, ни дать ни взять. Но тут есть крепкая дверь с надежным замком и решетка на окне, а их наличие — один из важнейших критериев, когда речь идет о жилье в трущобах Йокогамы.       Пошарив в кармане, Чуя выудил оттуда часы, висевшие некогда на золотой цепочке, сейчас же довольствующиеся потасканным шнурком — памятный подарок от Акико-сама. Цепочку пришлось продать еще год назад, а вот сами часы Накахара не отдал бы ни за что — как никак, память о женщине, подарившем ему в каком-то смысле жизнь.       Престарелая вдова, десять лет назад подобравшая с улицы умирающего от голода оборванца, как будто втайне хотела искупить этим грехи своего мрачного и кровавого прошлого. Впрочем, усыновлять (даже неформально) нищего мальчишку она и не собиралась, с первого дня выделив ему посильные обязанности, сделав кем-то вроде прислуги по дому. За богатым частным особняком вдали от города требовался уход, на что сил у старухи уже не хватало, а посторонних людей нанимать было попросту опасно. Да и последние годы доживать в одиночестве, по всей видимости, не хотелось. Для Чуи же это послужило шансом выжить, не побираясь на грязных улицах трущоб, да и приобретенные навыки впоследствии пригодились.       Помимо бытовых навыков уборки, стирки, готовки и прочих рутинных умений, уже к десяти годам юный Накахара умел прекрасно читать и считать, владел базовыми приемами самообороны, неплохо метал кинжалы и знал наизусть строение человеческого тела: основные болевые точки, признаки смертельных ранений и прочее. Несмотря на всю строгость и требовательность, Акико-сама оказалась прекрасным, хотя и специфичным, учителем.       Увы, спустя четыре года, Накахаре пришлось спешно покинуть поместье. Приехавшие дальние родственники вдовы были очень не рады рыжеволосому подростку и поспешили прогнать его восвояси, под страхом смерти запретив возвращаться. Скоропостижная кончина старухи отчего-то совпала с их появлением — выбегая из дома, Чуя услышал выстрел, и, стараясь не думать о происходящем, устремился вперед по лесной дороге в сторону города. Отчего те люди не убили и его, Накахара задумывался не раз, но ответа так и не нашел, равно как и на то, почему он даже не попытался защитить женщину, некогда спасшую его от голодной смерти.       Только вот в глубине души, он и так знал — почему. Знал, и помнил тот леденящий страх, сковавший каждую клеточку его тела, когда он оказался наедине с врагами. Их насмешливые, снисходительные взгляды, говорящие сами за себя.       Испугался. Сбежал. Снова. Как и в тот раз…       Как бы то ни было, с того дня Чуя был предоставлен самому себе, и в вопросах выживания рассчитывать ни на кого уже не приходилось. В память о вдове остались лишь часы на золотой цепочке да умения, которые та успела ему передать.       В мыслях замелькали, одно сменяясь другим, воспоминания последних пяти лет, и Накахара устало прикрыл глаза. Черт, как же много пришлось пережить. И сколько еще предстоит? К убийце родителей он не приблизился еще ни на шаг. Все поиски — впустую. Да и откуда у оборванца с трущоб возможность хоть на секунду подобраться к сильным мира сего?       Пальцы сами нащупали тонкий прямоугольник в нагрудном кармане. Визитка. Обычный картонный прямоугольник, ничего, кроме телефонного номера, напечатанного аккуратным шрифтом ровно посередине. Чуя выдохнул и потянулся за мобильником, набирая номер.       — Алло?       — Я по поводу работы...       — Приходите завтра в шесть.       Вопрос Накахары: «А… куда?» остался без ответа. В трубке раздались гудки.