Толпа малолетних нигилистов

I didn’t come here to make friends, We were born to be national treasures Киба вырос перед Тен Тен из ниоткуда. На лице — легкая скука и ухмылка, означавшая у него хорошее настроение и что у кого-то ещё оно вот-вот испортится. Был вторник, перемена второго урока, классы 2-А и 2-Б занимались в соседних аудиториях. Киба осклабился и протянул ей кучу бумажек, похожих на визитки.       — Что это ещё? — спросила Тен Тен.       — Сама не видишь?        Киба смерил Тен Тен усталым взглядом, будто говоря: "Долго еще долго будешь тупить?". Она обреченно вздохнула.       — Это коды на такси. Ими можно оплачивать поездки. Тоже на такси, не на птеродактиле, — он покрутил пальцем у виска, мол: “Ну же, подумай чуть-чуть”. Тен Тен качнула головой самой себе: ничего нового.              — И зачем они мне, по-твоему?       — Не знаю даже. Может, ручку на них расписывать?              Тен Тен посмотрела на свои пластиковые Casio. Она потратила на этот бессмысленный разговор уже тридцать секунд пятиминутной перемены. Киба начинал дорого ей обходиться.               — Ну или брать бесплатно такси в школу и обратно, например, — Киба не выдержал затянувшеся паузы и театрально пожал плечами, восстанавливая контроль за ходом разговора, как он обычно делал. Затем, словно решившись, сказал, понизив голос:        — Сама же ныла, что от тебя до Конохи как до луны.              Тен Тен тяжело вздохнула. Даже до Луны шаттлы летают прямым рейсом, а в Адзабу из Икэтахары добираться с тремя пересадками, да ещё с теми ещё космонафтами. Этим утром в метро на Тен Тен вообще уснул какой-то пенсионер. Ей стоило особых усилий согнать его с себя, не выразив неуважения его сединам и не накликать тем самым на себя праведный гнев всего вагона. С самого утра ей казалось, что от неё за метр несёт дедом. И даже сейчас она пыталась лишний раз не принюхиваться.              — Мы домработнице закупаем на случай, если она задерживается допоздна, — объяснил Киба и добавил с нажимом, — Так что бери, пока не передумал.                    Тен Тен с вызовом посмотрела на него, стараясь скрыть в нем секундное колебание и отрезать себе возможность согласиться.       — А, — наконец среагировала она, — Вот оно что. Подачка благородного сегуна Инузуки, — ответила она издеваясь, — Спасибо, господин, вы так добры к бедной крестьянке.       — Так что, не возьмешь? — удивился Киба. Протянутая рука с карточками опустилась, только чтобы вновь подняться. Теперь Киба практически тыкал ими ей в лицо,— Бери, Тахакаши! — сказал он, напустив на себя развязный вид, — С меня не убудет.       И зачем-то добавил:              — У меня их дома как грязи.       — Поэтому и не возьму, — буркнула Тен Тен и вновь уткнулась в учебник. Последняя фраза окончательно отрезала ей возможность согласиться и не потерять лицо, и Тен Тен испытывала по этому поводу постыдную смесь благодарности и досады.              Киба фыркнул, поморщил нос, закатив глаза.       Тен Тен давно заметила, что в их компании детей бессовестно богатых родителей почти никто не мог принять нет в качестве ответа. У Кибы, пожалуй, с этим было хуже всех.              — Какие мы гордые… — зло выплюнул он.       — У тебя всё? — перебила Тен Тен, хирургически стерильным тоном,       — Мне ещё биологию повторять.       — Даже спасибо не скажешь? — не унимался Киба, — Ну, чисто из вежливости. Если вдруг тебя не в лесу воспитывали.              — А за что спасибо? — фыркнула Тен Тен, — Ты сам же сказал: "как грязи".       Киба не ответил, развернулся на каблуках своих итальянских туфель и зашагал прочь.       Наблюдавший за сценой Наруто присвистнул:              — Вот это она тебя уделала!       — Мы ещё посмотрим, — сверкнул глазами Киба. Он зашел за угол коридора, достал из кармана телефон и стал нервно скроллить новостную ленту. При рождении Киба вытянул счастливый билет. У него было крепкое здоровье, привлекательное лицо и трастовый фонд с долгим списком движемого и недвижемого имущества. При этом скука, эта противная хроническая болезнь, его корежила и гладала его будни, и чем старше он становился, тем сильнее. Средств против неё было немного. Самым легкодоступным была Тахакаши Тен Тен.

***

             Полтора года назад Киба поступил в эту школу прилично сдав вступительные. Его отец сиял от гордости и ради такого даже разрешил отпраздновать на яхте в токийской гавани. Раньше Кибе подобной чести не выпадало. Вот она — взрослая жизнь.              Киба сделал нарочито китчевое приглашение с собственным лицом и разослал его на все электронные адреса, получившие письмо о зачислении на первый курс новой школы. Сделал пару звонков. Договорился, чтобы под видом лимонадов подавали то, что было ими только отчасти. Все было готово к новой жизни,но сама она так и не пришла.        Состав собравшихся не оставлял ни единой надежды на хоть что-нибудь интересное. Половину из них он знал ещё с младшей школы, остальных — из лагерей на Гавайях и Европе. Несколько знакомых по таким же вечеринка, и кучка тех, с кем пересекались на унылых родительских приемах. Устроившись на палубе, он без особого энтузиазма сканировал толпу: может быть, у кого-то здесь найдется немного травки, ну или хотя бы сигарет. Рядом восседали Наруто и Саске, как всегда приклеенные друг к другу, Шино с очередным своим стремным хобби и Ино, чье щебктание уже начинало звенеть в Кибы в ушах. Музей восковых фигур, блин. — Реально почти все наши, ттебайо, — подтвердил Наруто, тщательно осмотрев имена на адресах электронной почты, — Прада есть и парочка каких-то незнакомых фамилий.       — Наверное, грантовики, — предположил Саске, — Я читал, у школы есть квоты. Можно поступить за полцены или даже за бесплатно.       — Демократизация, мило, — подмигнула Ино.              Киба бросил на неё короткий взгляд и фыркнул. За Ино было интересно наблюдать в шестом классе, когда она ещё доверяла миру и регулярно за это расплачивалась. Особенно занятной она была, когда уехал Шикамару, и у нее началась депрессия, агрессия и прочая эмо-фаза.Она тогда регулярно выдавала всякую дичь и здорово его развлекала. А сейчас она сидела в кашемировом пальто своей бабули и представляла из себя вот это. Киба одарил её долгим взглядом и испустил тяжелый вздох.        И вдруг что-то в толпе привлекло его внимание. Он присмотрелся, пытаясь понять, что именно, и вдруг почувствовал как возбужденная улыбка охотника сама собой расползлась по лицу. Она медленно шла по палубе. Два нелепых пучка-пончика на макушке, короткое синтетическое пальтишко, в катышках, наброшенное на школьную форму Конохакагуре-но-Сато. Киба даже рассмеялся от удовольствия: В форме, сюда? Серьезно?.. Такого экземпляра он точно не ожилал. Он какое-то время следил за ней взглядом, как сидящий в засаде леопард. Личико на четвёрку, всё остальное — тройка с минусом. И это его даже заводило: приятно стоять выше, когда кто-то так явно снизу. Поправив теплую жилетку Moncler, Киба расслабленным шагом приблизился к ней, по-хозяйски занял пространство. Он с трудом сдерживал возбуждение. Ему не терпелось посмотреть как этот зверек отреагирует на цивилизацию.       — Добрый вечер, — начал он, улыбнувшись своей самой обаятельной улыбкой.       — Я – Киба Инузука, хозяин этого скромного междусобойчика, — Он усмехнулся, заметив, как при слове скромный она едва заметно напряглась. — Ты, полагаю, с нами? В Конохагакуре?        Вопрос глупый: она была одета в форму школы. Но Киба не отказал себе в удовольствии с ходу дать понять, что за свою её бы никто не принял. Девушка настороженно выкатила на него свои круглые глаза испуганной лани, скользнула взглядом по его лицу с вызывающими татуировками, безупречной рубашке, дорогим часам. Её тонкие ладони вдруг исчезли в накладных карманах пальто. Правильно, бойся, подумал Киба.       — Спасибо, — ответила она, несколько поколебавшись, и кивнула: — Да, я только что зачислена на первый курс. Меня зовут Тен Тен Такахаши. Киба запомнил её имя, но следующие пару месяцев всё равно будет упрямо называть её "Там Там".       — Тогда добро пожаловать в наш зверинец, — широко улыбнулся он, обвел рукой яхту. За его спиной кто-то прыснул, — А ты из какой альма-матер? Кэйсэй? Мусаши? Рицумейкан? — Он перебрал названия престижных средних школ, выпускники которых составляли костяк вечеринки.       Тен Тен слегка наклонила голову, помедля с ответом.       — Из Кэнсэн-сэтэй, — наконец сказала она. Киба нарочито сморщил лоб, изобразив искреннее недоумение:       — Кэнсэн-сэтэй?... Прости, никогда не слышал. Это в Хироо или в Адзабу?       — В Икэтахаре, — ответила она. Голос нейтральный, как Швейцария.       Икэтахара — спальный пригород. Мир электричек, сетевых супермаркетов и потасканного вида людей в грустных человейниках.       — А-а, Икэтахара! — воскликнул он с теплотой, которой мог бы поверить только кто-то очень наивный. — Там, говорят, чудно. Там же есть… — Киба придумывал на ходу, едва сдерживая смех, и попытался представить себе такой спальник, — великолепный парк? С песочницами, прудом, уточками и… качелями? — Голос звучал светски-любезно, но его внимательные глаза бесстыдно ловили малейшие её реакции.       — Говорят, утки там совсем не боятся людей? Тен Тен явно почувствовала подвох, но ухватить не могла, и сосредоточенно подбирала безопасный ответ. Ну давай же, думал Киба нетерпеливо. Обидься! Разозлись! Сделай что-нибудь нелепое!.       — Парк… – начала она, избегая его взгляда, — обычный. — Она сделала крошечную паузу, словно проверяя тонкий лед. — Качели тоже типовые, как везде. Ничего особенного, — последнее она кинула небрежно, словно отряхиваясь.        Киба почувствовал, как уголки губ сами тянутся в медленной, самодовольной улыбке. Это "ничего особенного" было сказано как попытка поставит точку в неприятном разговоре. Он её задел! Маленькая искорка вспыхнула, оставалось лишь немного докрутить и развести огонь. Он вежливо улыбнулся Тен Тен, чтобы скрыть своё удовольствие. Отхлебнул не-совсем-лимонада из своего стакана, и почувствовал, что начинает пьянеть. За бортом чернело море, уютно ласкало волнами борты соседних яхт. Киба посмотрел на пейзаж вокруг и чуть не расхохотался на абсурдностью ситуации. Этот вечер должен был стать одним из ярчайших воспоминаний его юности. И он, наследник империи Инузука проводит его, выуживая крохи реакции из провинциалки с нелепой прической. Потому что это вдруг стало единственным интересным на его собственной вечеринке.       — А утки?.. — он безуспешно гнал от себя эти мысли. Голос его был сладким и тягучим, как мёд, но ноги сделали едва заметный шаг вперёд. Пусть почувствует себя загнанной в угол.              — СЛУЧАЙНО?! ЭТО CUCINELLI, ИДИОТ!!... — завизжала Ино за его спиной. Шино пролил томатный сок на её драгоценное пальто. Киба непроизвольно оскалил зубы в злой усмешке. Его глаза на мгновенные сверкнули голым, ничем не прикрытым презрением. Тен Тен заметила это, её лицо вдруг сделалось спокойным и ясным, как у человека, разгадавшего головоломку. Беззлобно усмехнулась, но от этой усмешки у Кибы по спине побежали мурашки.              — А утки как утки, — бросила она, будто невзначай. — Плавают, крякают, едят, что им кидают. Но знаешь, что у нас в парке самое интересное? — она тоже сделала шаг вперед, сократив между ними дистанцию и смело подняв на него глаза. Но тут уже Киба чувствовал себя загнанным в угол.       — Мальчишки любят подкрасться сзади и раскачивать качели, чтобы девчонки визжали. У вас тут тоже так развлекаются? Или в Адзабу игры… интеллектуальнее?        Она посмотрела ему в глаза всего на миг, но от этого у Кибы засосало под рёбрами. Словно она пролистнула и закрыла обратно, не оставив сомнений, что всё поняла.       — Забавно, что ты вообще слышал про наших уток. Может, — она кивнула в сторону Ино, которая теперь ревела в плечо Наруто над своим кашемировым пальто, закатывающего глаза Саске и Шино, скучаюше жующего тарталетку с икрой, — Может, расскажем твоим друзьям? Или им и без этого есть чем заняться? Киба почувствовал себя ребенком, который тыкал палкой в муравейник, а из него вылез полицейский и заковал его в наручники.       — Ого, — выдохнул он. Его голос потерял лощёную лёгкость, стал хрипловатым, почти интимным. Тихий смех сорвался с его губ. Он был зол и в восторге. Тен Тен не ответила. Она чуть склонила голову, изящно, до обидного вежливо: — Пойду осмотрюсь. Спасибо за беседу, Киба Инузука. И ушла, оставив его с этой ухмылкой, которая никак не сходила с лица.       

***

У школьных ворот Тен Тен нацепила проводные наушники и ускорила шаг, уже готовясь к вечерней давке в метро. С новым расписанием она попадала и в утренний, и в вечерний час пик. Каблуки типовых школьных туфель грустно стучали по раскаленному асфальту. До дома оставалось полтора часа: на метро с тремя пересадками, потом ещё двадцать минут пешком. С тяжелым ноутом и килограммами учебников на плече.        — Эй, Такахаши! — окликнул знакомый голос со стороны парковки. У своего чёрного BMW стоял Киба, развязно опершись на капот и изучал что-то в своем телефоне. Вот кто хорошо устроился, с досадой подумала Тен Тен. Живет в центре, а передвигается все равно только на личной тачке с водителем.       — Ты ведь в Икэтахару сейчас? — спросил Киба, когда она остановилась. — А что? — насторожилась Тен Тен.       — Мне по делам туда, — бросил он, будто само собой разумеется. Она вскинула брови. Какие у Кибы могли быть дела в Икэтахаре? Он повернул экран к ней, и Тен Тен разглядела на нём мутное фото унылого бетонного перехода, облезлого и серого, как середина ноября.               — Видишь мост? Мне надо его найти. Это где-то у тебя.       — Он же типовой, — заметила Тен Тен, приглядевшись к фотографии. — Ты уверен, что это вообще Икэтахара?       — Мне сказали это рядом с префектуральным рынком. Вроде у вас.       Тен Тен вздохнула. В Икэтахаре всё "вроде". Вроде рынок, вроде мост. Вроде город.       Она снова уставилась в фото. Похожее место она точно видела в промзоне рядом с трассой, но сказать наверняка не могла.       — Это может быть любой из нескольких таких по дороге от станции.       — Залезай в тачку, в дороге разберешься. Мы тебя как раз подбросим.       Тен Тен колебалась. С одной стороны — душный вагон, чужие локти и тяжёлая сумка. А с другой вообще — Киба.       — Не хочешь, не надо, — пожал он плечами, уже открывая дверцу. — Вдруг в метро опять какому-нибудь деду приспичит вздремнуть. Пропадёт же без твоих коленок. Она посмотрела на часы, почувствовала, как ремень сумки врезается в плечо. Решение приняло себя само.       — Стой! Покажи еще раз. Может хотя бы скажу, где точно не надо искать. Ухмылка Кибы стала ещё шире, но он посмешил скрыть её, мотнув головой на заднее сиденье: — В дороге разберешься, Дора-следопыт. Быстрее, пока все пробки не собрали. Они тронулись с тихой улочки в Адзабу, миновали витрины кондитерских и окна кофеен, влились в поток на Роппонги-дори. Ещё пара светофоров, и BMW поднялся на эстакаду, сливаясь с рекой машин. Под колёсами звенели стыки, город стягивался в огни, пока не рассыпался крупицами света в окнах многоэтажек. Их скоро сменят склады, стоянки и бензоколонки с одинокими фонарями. В машине было тихо как в аквариуме. Тен Тен то приближала, то отдаляла мутный снимок на экране и сравнивала его с понорамными картами. На окраины Токио медленно опускались сумерки.       — Что тебе там вообще понадобилось? — спросила Тен Тен. Киба демонстративно проигнорировал вопрос. Даже головы не повернул. Ей ничего не оставалось как снова вернуться к поиску загадочной локации. И чем дольше она всматривалась, тем больше это походило на какой-то дурацкий квест в духе эскейп-румов: "Найди мост без признаков индивидуальности по одной плохой фоткe".       — И всё-таки, — снова начала она минут через десять, дойдя до точки, — что у тебя за дела в Икэтахаре?       — Рабочие, — ответил Киба коротко.       — Ты же не работаешь.       — Значит, не рабочие, — отмахнулся Киба, не отрывая глаз от своего телефона, в котором Тен Тен заметила чат с Хинатой.       — Ладно… личные? Он пожал плечами, как бы говоря: "А я почем знаю".       — Киба, — начала она твердо. — Слушай, — он наконец удостоил её поворотом головы, — я тебе всё равно расскажу, как только мы… — он оборвал фразу, будто передумал, отвернулся к окну.       — Так расскажи сейчас. Я что, должна тут сидеть и гадать? Киба выдохнул, всё ещё глядя в сумерки за окном:       — Нужно кое-что забрать.       — Что?       — Биологический продукт, — бесцветно сказал он. И, заметив её округлившиеся глаза, усмехнулся: — Абсолютно легальный. В некоторых странах. Тен Тен моргнула, пытаясь понять, шутка это или нет.       — …Ты угараешь? Ты совсем, что ли? Я не собираюсь в этом участвовать! Я выхожу§ — она резко развернулась к двери и дернула ручку.       Заблокировано.       — Я хочу выйти! Откройте немедленно!! Киба устало закатил глаза, потер лоб.       — Не ори на водителя, он старый, — водитель с залысинами, мужчина лет сорока пяти, одарил её замученным взглядом в зеркало заднего вида, — Нафига драматизировать? Ты же даже из машины не будешь выходить. Тен Тен не ответила, только злобно дернула за ручку дверцы ещё раз.       — Если ты так просишь, давай я тебя прямо тут высажу? До ближайшей станции тут наверное целый час по пустырям и промзоне. Выходи. Если живая до дома доберешься, то точно заведешь интересные знакомства. Тен Тен шумно выдохнула и откинулась на спинку.       — Ты идиот, — сказала она жалобно.       — Идиот, — согласился он. — Посадил истеричку в машину. Если успокоишься, быстро всё сделаем и отвезём тебя домой. Она снова уткнулась в телефон, пару минут молча водила пальцем по экрану, потом ткнула в точку и с ложной уверенностью сказала:       — Это здесь. Киба не стал задавать вопросов. Передал её телефон водителю и сказал ехать на адрес. Они остановились под заброшенным надземным переходом. Серые плиты, куча всякого хлама оставшегося от пребывания здесь бездомных, ободранный плакат с рекламой массажного кресла. Рай для фотографов пост-апокалипсиса. Киба мельком глянул на бледное лицо Тен Тен, ухмыльнулся, будто наслаждаясь произведенным эффектом.              — Ой, ты что-то напряглась, Такахаши. Ничего, я ща заберу свой товар, а потом мы с тобой прямо в машине его продегустируем — нервишки успокоим. Тен Тен нервно перевела дыхание, уставилась в сгущающиеся сумерки за окном, проматывая в голове все худшие сценарии. Сейчас Киба встретит своего дилера, и окажется, что это полицейский под прикрытием. Всех троих на месте арестуют, и вместо Тодая Тен Тен отправится в тюрьму. Какой же он всё-таки конченный… Минут через десять Киба вернулся. Руки в карманах, лицо неподвижно, будто он провёл эти десять минут не в чёрном подбрюшье города, а попивая флет-уайт в кофе-шопе у школы.Тен Тен сжала пальцы на телефоне, когда дверца открылась.       — Ну? — брови сами поползли вверх. Ей уже стало интересно, чем закончится этот стремный анекдот. Киба сел, хлопнул дверцей, не глядя на неё:       — Похоже, мой человек слился. Прогулка вышла холостая. В салоне повисла тишина. Сама машина будто ждала, что кто-то объяснит происходящее, но объяснений не последовало.       — Ты больной, — наконец выдохнула Тен Тен. Киба едва заметно усмехнулся, и махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.       — Говори свой адрес. Доставим прямо к подъезду.

***

       На следующий день, когда Тен Тен вышла из школы, BMW Кибы уже стояла у ворот.Он опирался о дверцу, уткнувшись в телефон. Завидев её, поманил рукой. Так дворняг подзывают.       — Я никуда с тобой не поеду, — сказала она, поравнявшись с ним.       — Не ной, — спокойно отозвался Киба, не поднимая глаз. — Мы в этот раз сначала домой тебя докинем. Так ты вообще не при делах будешь.       — Я наездилась, — буркнула Тен Тен.              — Ну не садись. Потом только обидно будет, если окажется, что это в двух шагах от твоей остановки.              — "Это" — это что?       Киба наконец отвёл телефон от лица. На экране она увидела мутный снимок унылого перехода, почти идентичного вчерашнему.       — Новый объект. По координатам вроде твой район. Ну или рядом.       Тен Тен скрестила руки, прикусила щеку. После вчерашней поездки с кондиционером и мягким сиденьем мысль о метро казалась еще более невыносимой. Можно же считать это попуткой. Просто с Кибой на соседнем сидении.       — Если ты вдруг окажется, что ты тащишь меня чёрт знает куда только потому, что тебе скучно…       — …то будешь должна ничего не должна, — перебил он, как ни в чём не бывало, — У нас же с тобой всё по любви, Такахаши. Типичный Киба. Скажет глупость и ждёт реакции. Она закатила глаза и всё-таки скользнула в салон, положив сумку на колени и уставившись в окно. Лишь бы не видеть его довольную рожу.       — Вот цель нашей миссии, — сказал он, отправив ей фотографию, когда машина тронулась. — Ещё одно бетонное сокровище Икэтахары.       — Ты издеваешься, — выдохнула она, внимательнee рассмотрев фото, — Это же реально может быть где угодно.       — Давай, Дора-следопыт, — ухмыльнулся Киба, — Отрабатывай поездку, или будем кататься по пустырям, пока не найдешь.       Через пятнадцать минут объект нашёлся почти сам.       — Ты уверена, что это тут? — Киба сверил снимок с картой и лицом Тен Тен, пытаясь понять, не дурит ли она его.       — Уверена. Видишь здание на заднем плане? Это цементный завод Окутамы. Полузаброшенный, но пару цехов еще в ходу. На запад от него есть только один бетонный переход. Веришь теперь? С меня всё?       Киба кивнул, но без особой радости.       — Удобно твои дилеры работают, — заметила Тен Тен, прижимаясь щекой к прохладному стеклу. — Прямо на пути ко мне домой.       — Что поделать, твой район – рассадник для маргиналов, — Киба достал из-под сиденья плед, накинул на колени и прикрыл глаза, — Макото, возьми адрес. Разбудишь, когда приедем. В салоне было прохладно после разгоряченного сентябрьского воздуха. Тен Тен поколебалась, потом устроилась поудобнее. Кожаные сидения были удобнее, чем диван в гостиной Тен Тен. За такие условия даже потерпеть Кибу с его выходками.

***

На следующий день Киба занял привычное место на школьной парковке у ворот и стал ждать Тен Тен. Она, как всегда, вышла позже всех, минут на десять. Наверное, снова сидела в классе, переписывая домашку в отведенный для этого блокнот красивым почерком. Киба хмыкнул, глядя на её усталый шаг. Предсказуемая до смешного. Она шла через двор к воротам, тащила за плечо набитую под завязку сумку. Кибе даже показалось, что кожа под лямкой должна была уже порваться, а её тощее плечо — уйти под весом вниз. Он скосил взгляд на экран телефона, но краем глаза следил за каждым её шагом. Третий день подряд он торчит здесь и каждый раз убеждает себя, что это просто очередная шалость, попытка вывести её на интересную реакцию. Но честнее было бы признать, что за этим стоял альтруистический порыв — вещь в глазах Кибы абсолютно непозволительная.       — Дай угадаю, — воскликнула Тен Тен, подойдя ближе, скрестив руки. — Твой таинственный дилер опять слился, и тебе снова нужна моя помощь в Икэтахаре?       — Ну, допустим. Ты в деле?       — В каком деле? Найти очередной бетонный переход посреди пустыря?       Киба лениво поднял глаза, проигнорировав её удар, и иронично усмехнулся. Тахакаши как обычно била точно в цель.       — На этот раз, вентиляционную шахту, — поправил он, не кривя лицом, и протянул ей свой телефон. На мутном снимке очередная нелепость: серая стена, решетка, мусорные пакеты. Такахаши прищурилась, качнула головой. Он заметил, как она покусывает губу, взвешивает, что хуже: метро в час-пик или его премиум-авто в его компании. Он надеялся, что выберет второе, ради её же блага, черт её дери.       — Серьёзно? Третий день подряд ты таскаешься в мой район по подозрительно дурацким поводам. Что, в Адзабу шахты закончились? Или ты просто хочешь меня до дома подвезти?              Ухмылка Кибы почти дрогнула. Такахаши сказала это смеясь, издеваясь, но попала в точку. Девчонка из Икэтахары — ни красивая, ни богатая, ни особенно гениальная. Самая обычная. Но при этом у неё хватало наглости и упрямства жить так, будто она имеет право на всё то, что ей никогда не светило. Кибе это нравилось, нравилось настолько, что иногда даже бесило. Возможно потому, что сам он так не смог бы.       — Ты бы поменьше с Ино общалась, — презрительно фыркнул он после секундного колебания. — А то тоже начинаешь мнишь, что мир вращается вокруг тебя.       — Я реально должна поверить, что какой-то делец будто скидывает тебе фотографии вентиляционных шахт?       — А тебя не просят ни во что верить, Такахаши,— процедил Киба, убирая телефон в карман, и распахнул дверь машины. — Тебе сказано: помоги найти объект — и добросим до дома. Или иди в метро подмышки нюхать. Тен Тен вздохнула, скользнула внутрь машины. Киба сел рядом, стараясь не смотреть, как она откидывается на сиденье, с облегчением снимая тяжелую сумку. Машина тронулась. Пластиковый блеск Адзабу назойливо заискрился за окном. Какое-то время они ехали молча. Киба пытался представить, что у неё в голове.              — Если хочешь, следующий раз давай мы поедем искать твоего дилера без тебя, — предложила она, когда они выехали на Раппонги. Киба моргнул, нервно дернул плечом:        — Чего? Он почувствовал, как уши горят. Она догадалась, что никакого дилера нет, и все же позволила ему сохранить лицо. Потому что он был не способен просто предложить помочь, и поэтому предпочет разыгрывать этот глупый спектакль. Просто чтобы не видеть, как с каждым днем темнеют круги у нее под глазами. И это поняла.       — Мы с Макото-саном сначала завезём тебя домой, а потом уже искать твоего дилера. Я у тебя уже почти официальная разведчица по окраинам. Справлюсь, даже если у него и в этот раз сбой по GPS и вместо адресов фото самых рандомных локаций в Японии.       — Можешь попробовать, — буркнул Киба, донельзя смущенный, упрямо глядя у окно. — У него просто сейчас нестабильный график.       — Угу, — мягко кивнула она. В зеркале блеснули насмешливые глаза водителя. Киба метнул на него раздраженный взгляд и отвернулся. Машина повернула вправо, за окном привычно уже проносились рестораны и бары Роппонги. Тен Тен достала из сумки жвачку, молча протянула ему. Киба взял, не глядя. Уши у него горели. Она могла бы сказать что-то вроде "Спасибо, что из-за меня так запарился". "Спасибо, что тебе не всё равно". Но она ничего больше не сказала, просто глядела в окно. И он — хвала Ками!— может и дальше жить с остатками своей гордости. Потому что если бы она сказала "спасибо", со стыда он бы просто умер.