Толпа малолетних нигилистов

But if you can't be good, then just be better at it. Everyone's got bodies in the attic Ино попросила Асуму высадить её за пару блоков до школы и выпорхнула из машины, на ходу пританцовывая под музыку в наушниках. На историю вовремя уже не успеть, да и ладно. Над Токио светило ласковое осеннее солнце; Ино улыбалась от уха до уха, и прохожие заразившись веющей от неё жизнью, улыбались в ответ. Всё началось с банального фото домашки по алгебре, которое Ино скинула ему с просьбой проверить решение. Шикамару долго что-то печатал, отправил одно лишь «мендокусе» и позвонил сам. Он методично объяснял задачу, а убедившись, что Ино всё поняла, позволил себе подколоть её математические таланты. Ино картинно возмутилась, охотно позволяя над собой посмеяться. Просто хотелось оттянуть момент, когда им обоим придется повесить трубку. И это сработало. Шуточная перепалка незаметно перетекла в уютную болтовню. Слово цеплялось за слово, они легко перепрыгивали с темы на тему. Шикамару поделился мыслями о недавно прочитанной книжке и пересказал последние нелепости Наруто, а затем со смехом вспомнил, как симулировал языковой барьер в канадской школе, лишь бы не высказывать свое мнение перед всем классом. В груди Ино разливалось приятное тепло. Она чувствовала: Шикамару перестает ждать отовсюду подвоха и заново открывается. Ей это в нем ужасно нравилось — его голова была полна интересных мыслей, но делился он ими только с горсткой избранных. Утренняя радость растворилась без следа, стоило переступить порог школы, где стояла атмосфера сравнимая разве что с госпиталем в разгар эпидемии. Ученики перетекали из класса в класс с серыми, осунувшимися лицами, уставившись в пол или нервно перелистывая учебники. Усиленное расписание медленно, но верно высасывало из Конохи жизнь.Сам воздух казался спертым от всеобщего напряжения и недосыпа. Даже в классе 2-Б, который дольше остальных держался в стороне от паники из-за усиленного расписания, обстановка была не лучше. Вечно развязный Киба, эта живая лакмусовая бумажка общественного настроения, подавал все признаки глухой безнадеги. Сидя за соседней партой, он словно нарочно гремел учебниками и огрызался на каждый шорох. Даже ледяной взгляд Хьюги его больше не успокаивал. Глотнуть свежего воздуха на перемене в компании Сакуры тоже не получилось. Она забилась в дальний угол коридора и уткнулась в учебник, явно рассчитывая, что Ино её не заметит, а когда та всё же вырвала книгу из её рук, принялась плохо имитировать удивление.       — Эй, да что с тобой вообще происходит? — Ино старалась звучать бодро, зная, как ее энтузиазм умеет рассеивать чуже беспокойство,— Всё ещё переживаешь из-за пугалок Цунаде? — Мы об этом уже говорили, Ино, — отозвалась Сакура, сверля глазами книгу. Число лайков под постом, призывающим собрать «доказательства» на Харуно и покончить с коллективным наказанием, продолжало расти. Ино как могла пыталась поддерживать подругу, осыпая её своим радикальным оптимизмом словно волшебной пыльцой, но на Сакуру эта магия больше не действовала. С каждым днем Ино всё сильнее казалось, что та почему-то на неё сердится. Подошел Сай. Ино с облегчением переключила на него вежливый интерес, втайне клеймя себя за то, что когда-то его поцеловала. Она была уверена, что он не примет это всерьез, ведь сама совершенно не воспринимала всерьез его. Сай был милашкой, даром что красавчик с родословной, только вот втрескался он в неё по самые уши. В глубине души Ино надеялась, что они с Харуно сойдутся. Это бы так всё упростило: Сакура обрела бы своего принца, а сама она избавилась бы от мерзкого чувства, сосущего под ложечкой. Прошел еще один урок, наступил обеденный перерыв. Поговорить обо всем этом было решительно не с кем. Ино угрюмо сидела на постаменте Шекспира, вытянув ноги на ступенях и подставив лицо лучам солнца. Хьюга и Такахаши вполголоса обсуждали грядущую контрольную по истории. Класс С шептался, что Ямато почти полностью забил тест вопросами про Версальско-Вашингтонскую систему. Эти и другие жуткие термины внезапно ворвались в их жизнь вместе с допами. Усиленная программа, навязанная им из-за нового расписания, уже обрушила средний балл у половины класса, и то же грозило остальной параллели. — Скоро всё закончится, — обнадежила первокурсница, принесшая из кофейни асаи-боул. За укороченный перерыв теперь никто не успевал дойти до итальянского ресторана, и Ино втайне была рада такому снижению тарифов на свое королевское внимание. Она открыла боул и лениво зачерпнула йогурт деревянной ложкой. — Виновную накажут, и всё снова станет нормально. Ино замерла. — Виновную? — Ну, Харуно. Ино уже открыла рот, чтобы приструнить пигалицу, разносящую слухи, но вовремя прикусила язык. С тех пор как в школьном чате стали искать свидетелей якобы преступления Сакуры, подобные заявления были лишь делом времени. — Наконец-то нашлись свидетели! — прощебетала Ино. — Слава Ками-сама. И кто же это? — Я не должна этого говорить… — замялась та. Ино только шире улыбнулась и выжидающе подняла брови, давая понять, что не стоит мешкать с ответом. — Цучи Кин всё видела. В тот вечер, когда Харуно забралась в учительскую, чтобы украсть варианты будущих экзаменов. Еще похвасталась, что собирается сделать… Милая улыбка не сходила с лица Ино, но резкий треск сломанной пополам деревянной ложки заставил первокурсницу вздрогнуть. — Вот же тварь.       

***

Произошедшее ещё долго обсасывали и расследовали с любознательностью, достойной лучшего применения. Слухи передавали возбужденным шепотом и сообщениями с кучей опечаток. С каждым новым пересказом инцидент обрастал пикантными подробностями и скандальными тропами, пока в какой-то момент окончательно не мутировал в постмодерн. На большой перемене у стола Цучи возникла Ино Яманака, завязалось нечто похожее на светский разговор. Асаи-боул в руках Яманаки пока не считывался как реквизит, и очень зря. Никто не обратил бы особого внимания на эту сцену, не посоветуй Ино с сердечным участием бежать к пластическому хирургу. Реплика идеально легла в общую канву наблюдений о том, что внешние данные Цучи катастрофически не поспевают за её амбициями. Толпа с плотоядным воодушевлением притихла, продолжая машинально жевать свои обеды. Ино не повышала голоса и не пыталась специально привлечь внимание. Оно сместилось само, подчиняясь закону социального притяжения. Прямо сейчас она могла выставить Цучи клеветницей, обнажить очевидную ложь и закрепить эффект обидным словом «крыса». Вот только успех не был гарантирован. Измотанная школа была готова проглотить любую версию, сулящую конец коллективной каторге, и невелика потеря, если придется пожертвовать новенькой. Лишь абсолютная социальная аннигиляция Цучи Кин могла закрыть все лазейки для сомнений, перекладывания вины и привычного обывательского вывода «все врут». В конце концов, невиновных нет, а справедливость — невысокая плата за возвращение привычного порядка. Допрос развернулся как серия невинных уточнений. Удобная версия, где Харуно выступала главной виновницей всеобщих страданий, начала трещать по швам. В какой-то момент даже сама Кин поняла, насколько нелепо всё это звучит со стороны. Паузы между репликами становились всё длиннее, наполняясь протяжным «э-э» и «ну…», которые толпа прекрасно считывала без всяких пояснений. Анализ показаний сменился вскрытием самой свидетельницы. Ино беспощадно била по разрыву между тем, кем Кин пыталась казаться, и тем, кем была на самом деле. Прошлась по её отчаянным попыткам попасть в круг элиты, куда её никто не звал, сделала пару едких замечаний о том, как очевидны эти усилия — а уж этот грех в стенах Коноги считался позором хуже воровства. Эти наблюдения не требовали доказательств, ведь идеально ложились на диагноз, который коллектив уже поставил Цучи за глаза. Та огрызалась, нервничала, пыталась обзываться в ответ, но публика восприняла это лишь как подтверждение диагноза. Подруги сидели рядом без малейшего выражения солидарности. И Кин, и всему двору стало ясно, что она осталась одна. И тогда Ино сбросила бомбу. Проблемы отца Цучи с законом всплыли как бы между делом: мошенничество в особо крупных размерах, неуплата налогов, перспектива провести лет пятнадцать в отпуске за счет государства. С такой родословной только и остаётся, что крысить и доносить. Информация была подана небрежно, почти вскользь, но взорвалась мгновенно. Очевидцы полезли в телефоны. Когда они подняли округлившиеся глаза от экранов, всё стало ясно: Яманака не врала. Двор зашумел. Ино обвела взглядом толпу со своим фирменным очаровательным нахальством и на секунду проигнорировала Цучи, чем та и попыталась воспользоваться. Девушка бросилась на Ино с ненавистью и остатками надежды на то, что физическая агрессия еще может что-то изменить. Бросок выглядел неуклюжим и запоздалым. Как позже скажут очевидцы, он был больше печальным, чем угрожающим. То, как содержимое асаи-боула оказалось на лице Кин, зафиксировали сразу несколько камер. Жест Ино получился коротким и функциональным, без лишнего замаха или театральной паузы Из видео нарезали скриншотов, из скриншотов наделали стикеров. Лицо главной нарушительницы школьного спокойствия, залитое органическим йогуртом и ягодным пюре, стало мемом еще до того, как Кин успела полностью отмыться. Толпа отреагировала с задержкой, как всегда бывает при нарушении представлений о допустимом, а затем взорвалась гулом, глядя на бросившуюся прочь Цучи. Ино беззлобно усмехнулась, вытерла руку салфеткой и неспешно вернулась на свое законное место на постаменте статуи Шекспира. Так-то лучше.

***

— Ну и цирк ты устроила, — подал голос Шикамару, когда они поравнялись в коридоре. — Цучи теперь вообще проходу не дадут. Он глубоко запустил руки в карманы, словно готовясь к обороне. Ино даже не посмотрела на него, лишь фыркнула, не сбавляя шага. Только подойдя вплотную, Шикамару разглядел, как она раскраснелась и как её мелко трясет. Казалось, она сама еще не до конца осознала масштаб содеянного, и понимание накроет её лишь тогда, когда адреналин откатит к норме. — А мне-то что? — отозвалась она пересохшим голосом. — С большой силой приходит большая ответственность. Слышала такое? — Опять что-то из Канта? — Из «Человека-паука». Ино наконец-то покосилась на него и хмыкнула: — Ты иногда меня удивляешь, Шикамару… Он пару раз моргнул, сбитый с толку. Это она ему сейчас это говорит? — Ты правда не понимаешь? — Ино резко остановилась, вынуждая его притормозить. — Эта дрянь собиралась оклеветать Сакуру. Если бы я не вмешалась, она бы уже сидела у Цунаде, разыгрывая святую мученицу. Как ты думаешь, мы бы из этого вырулили, а, гений? Шикамару открыл рот и тут же закрыл. Аргументы сдулись, как проколотый шарик. Яманака редко бывала настолько права, и такие моменты он ужасно не любил. — Ино, — он всё-таки предпринял еще одну попытку. — Ты пережестила. Ты вообще думаешь о последствиях? Как Цучи теперь в школу ходить? — О последствиях я как раз подумала, — огрызнулась Ино. — Теперь вся школа знает, что бывает с тем, кто решит открыть рот в сторону Сакуры. И даже если найдется самоубийца... думаешь, Цунаде поверит свидетелям, которые растут как грибы после дождя? Он по старой привычке хотел продолжить спор, но сдержался. Посмотрел на её дрожащие руки, на этот нездоровый румянец и понял, что читать нотации о гуманизме сейчас — всё равно что втирать про пожарную безопасность человеку, который только что вытащил тебя из огня. — Ты поехавшая, Яманака, — выдохнул он. На этот раз в его голосе было больше невольного уважение, чем упрека. — Харуно с тобой повезло. И, если уж быть до конца честным, Шикамару повезло не меньше. Видеть, как Ино готова хладнокровно перегрызть глотку за своих, было слегка пугающе, но чертовски обнадеживающе. Слава ками, что они на одной стороне. Она нарочито беззаботно усмехнулась, но её всё еще ощутимо подбрасывало на остатках адреналина. Шикамару чувствовал, как от неё фонит этим холодным электричеством. По долине пронёсся ураган: перевернул машины, вырвал с корнем деревья и затих, оставив после себя звенящую пустоту.Вдруг захотелось лечь на траву, уставиться в небо и курить, пока в голове не станет пусто и тихо. — Вечером опять созвонимся? — спросила Ино как ни в чём не бывало. — У меня… планы уже. — Какие? — Да так. Никаких планов у Шикамару не было. Просто Ино вдруг стало слишком много.

***

Прозвенел звонок на урок. Школьники неохотно потянулись по классам, гул голосов медленно схлынул. Ино осталась на пустой лестничной клетке. Стояла у окна, мрачно смотрела во двор, где на траве еще виднелись остатки её обеда, и переваривала перемену, которую почувствовала в Шикамару. Подошел Киба, вальяжно облокотился о подоконник рядом. Не найдя ничего интересного за стеклом, которое Ино сверлила взглядом, он повернулся к ней и бесцеремонно заправил прядь её волос за ухо, даже не пытаясь делать вид, что уважает чужие границы. — Эх, Ино, Ино… — Что, тоже морализаторствовать пришел? — Я? — изумился Киба. — Да я от восторга чуть штаны не промочил. Вот она, думаю — Ино, которую мы знаем и любим. Ино, с которой весело! Со своим «хочу быть хорошим человеком» ты и месяца не продержалась. Ино мрачно сдернула его руку и покачала головой: — Ты придурок. Я всё это ради Сакуры. Киба хихикнул, сорвав последнюю защиту с детонатора в голове Яманаки. — Какая-то сволочь подставила Сакуру! — выплюнула она ему в лицо. — Выкрала варианты экзаменов у тех, кто живет ради среднего балла, их единственного шанса выбиться в люди! Из-за этого нас заперли в дурдоме с доносами, а тебе лишь бы скалиться! Голос Ино дрогнул, почти срываясь на крик. Киба на секунду растерялся и отшатнулся, будто перед ним и правда стояла безумная. — Во-о-от оно как, значит, — протянул он и снова скривился в насмешливой улыбке. — Ничего себе тебя прошибла речь Такахаши. Пролетарке пора в адвокаты. Я говорил, язык у нее подвешен как надо. Он вдруг посерьёзнел, наклонился ближе и понизил голос: — А насчёт «единственного шансы выбиться в люди»... У тебя, кажется, с памятью проблемы. Или ты реально поверила, что мы с тобой сами могли оказаться в топе параллели? А, мисс-восьмая-в-рейтинге? Он прищурился, будто только сейчас всё сложилось. — Так вот почему ты так бесишься. У Принцессы Яманаки проснулась совесть. Ино нервно сдула чёлку с лица, стиснула челюсть. — Пошёл ты, Инузука. — Раз совесть мучает, — Киба уже почти отвернулся, — сходи на исповедь. — А вот и пойду!

***

Цунаде скептически изогнула бровь, подведенную тонким карандашом. — Значит, это вы выкрали варианты семестровых экзаменов из учительской? — Да. И я готова понести наказание. Директриса одарила её долгим усталым взглядом. Раньше идея исправить систему образования её вдохновляла, сейчас — куда меньше, чем чилийское каберне-совиньон. Но до конца рабочего дня было еще далеко. — И как же вы это сделали? — Этого не помню. — Не помните? — Была жутко пьяна. Цунаде прикрыла глаза, явно ощущая потребность оказаться в том же состоянии как можно скорее. — Потрясающая история. С вами раньше такое уже случалось? — Помилуйте, госпожа Цунаде. Я не знаю, что на меня нашло, и ужасно раскаиваюсь. До этого момента актерство Ино было вполне сносным, но на последней фразе стало слышно, как желание покрасоваться взяло верх над здравым смыслом. — Что ж, очень жаль, Ино. Вы меня разочаровали. Вы ведь до сих пор показывали блестящие результаты на экзаменах, так? — Ну да. Ино как будто сдулась и сделалась ещё меньше. Она стыдливо опустила глаза и уставилась в окно за спиной директрисы, нервно крутя браслет на запястье. — Это особенно интересно, учитывая, что большинство учителей оценивает ваши устные ответы как весьма посредственные. — Я просто стесняюсь выступать перед публикой. — Да, оно и заметно. Директриса замолчала, дав Ино возможность поерзать на стуле в затянувшемся молчании. — Давайте начистоту. У меня есть основания сомневаться в профессионализме моего предшественника, господина Сарутоби. Вы понимаете, о чем я… Он приходился отцом вашему опекуну? — Да упокоит Ками-сама его душу, — почтительно произнесла Ино, надеясь, что Цунаде, как и все старушки, суеверна и о мертвых говорит либо хорошо, либо ничего. — Он ушел от нас слишком рано. Цунаде одарила её взглядом, каким обычно удостаивала только Наруто. — Я задала вам вопрос. — Приемным отцом, — поправила Ино, — и не опекуну, а уполномоченному представителю моего опекуна. Мой опекун — Яманака Инохару. Имя деда Ино произнесла с важностью, достойной его места в рейтинге Forbes, но на Цунаде оно не произвело никакого впечатления. И где она раньше преподавала, в лесу? Впрочем, для директрисы вся эта ситуация и без того пахла жареным. В школе кто-то вывел из строя камеры, а от мысли, что у несовершеннолетних мог быть доступ к внутренним серверам, шевелились волосы на макушке. На интенсивное расписание жаловались и ученики, и учителя, а из трех десятков доносов, легших на стол, ничего выудить не удалось. Не хватало только, чтобы слух вышел за пределы школы. Сделать неприкасаемую Ино Яманаку козлом отпущения было отличным выходом. — Что ж, Ино. Вы совершили серьёзное нарушение. И наказание будет соответствующим. Ино изобразила страдальческое выражение лица. Только не бросай меня в терновый куст, братец Лис. Цунаде сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Отныне вы исполняете обязанности старосты класса B. И да, Ино. В вашем возрасте еще не пьют в одиночестве. Кто был с вами?

      ***

Хината расхохоталась. — Ну и вляпался же ты, Инудзука! Киба посмотрел на неё снизу вверх. Наказание ни за что, просто потому что Ино решила утащить его в свой стремный квест. Обидный вкус унижения смешался с привычным нервным возбуждением от близости Хьюги. Он не знал никого красивее. В моменты, когда Хината так смертоносно бывала самой собой, сердце Кибы гулко отстукивало где-то в горле, а внизу живота наливалась горячая тяжесть. — Вляпалась здесь только ты, принцесса, — хрипло произнес он, не отводя глаз от её пухлых губ. — Я всё знаю. — Ты о чем?.. — «Ты о чем?» — передразнил Киба. — Хината Хьюга — актриса без Оскара. Кто в этой школе мог ещё так ненавидеть Харуно? У кого хватило бы влияния провернуть такое, не запачкав руки? Только тупой бы не догадался. Хината замолчала. Смех исчез. Светло-серые глаза обрели свою обычную холодную зеркальную гладь. У Кибы по спине поползли мурашки. — Интересная теория, — отозвалась она бесцветным вежливым тоном. — Почему же ты не поведал её Цунаде, когда она вменяла тебе принудительные работы на пару с Ино? — Кто знает. Может, я святой. Киба криво усмехнулся. Хината пару секунд смотрела ему в глаза. Пронзила своими, светло-серыми, ему душу, не забыв откусить от неё кусочек. Внутри всё горело. От этих глаз, от её лица, от её тела, которое будто создали для того, чтобы его хотели и страдали. — Или у тебя просто нет никаких доказательств. Киба пожал плечами, шагнул в её личное пространство и навис над её лицом. Такие маневры могли сбить с толку Такахаши или Яманаку — как бы те ни пытались это скрыть. Хината же и бровью не повела. Только грудь в белой школьной блузке затрепетала, лишь подстегнув его на бóльшую демонстративную наглость. Он подался ближе, тронул за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. Взгляд этот Хината выдержала без труда, только сжала губы в легком отвращении. — Просто хотел напомнить, что я по доброте душевной храню твои секреты, — прошептал он, пройдясь пальцем по контуру её лица к шее и намотав на указательный прядь её волос, — И что однажды могу передумать. Если ты не решишь быть со мной поласковее… — Ух ты, шантаж. — Её голос оставался ровным, но в нём появилась новая, вибрирующая нота. — Что-то новенькое. Ты падаешь всё ниже, Киба. Пытаешься выторговать то, что никогда не сможешь получить по-настоящему? Она смотрела на него с вызовом, и в глубине её глаз мелькнуло нечто похожее на ответное влечение — мимолетное и злое. — Знаешь, что самое смешное, Хьюга? — он окинул её долгим, оценивающим взглядом, пока по лицу расплывалась искренняя усмешка. Нагнулся еще ближе, шепча ей прямо на ухо: — Ты разыграла такую партию. А толку? Узума… — Заткни свой рот, — ледяным тоном отрезала она. Киба выпрямился, отступил на шаг назад и снова оскалился, напустив на себя беззаботный вид. Словно его и правда не задело. Словно даже спустя сто раз, к этому можно привыкнуть. — Не груби своему новому старосте, — бросил он, удаляясь. — Я тебя теперь и в книжечку могу записать.

      ***

      

      — Ты меня разочаровываешь, — ледяной голос Хьюги в тишине женского туалета прозвучал как выстрел. Хината неспешно подошла к раковине, включила воду и принялась смывать с рук невидимую грязь, не сводя глаз с Темари через зеркало. Грациозно, медленно и методично — как кобра перед полевым грызуном.       — План был рабочим, — оправдывалась Темари.Эхо кафельных стен сделало её голос дребезжащим, жалким. — Её бы со дня на день бы исключили, если бы Яманака не примчалась играть в Чипа и Дейла… Хината закрыла кран и вытянула бумажную салфетку. Одним легким, но властным жестом через отражение она заставила её замолчать. — А ты страшный человек, Темари. — Хината промокнула руки, методично сминая жесткую бумагу. — Воспользовалась доверием директрисы, выкрала важные документы, да так, что следов не осталось. И так хладнокровно подставила собственную подружку. Бедняжка Харуно ведь наверняка ещё и к тебе первой прибежала плакаться, да? Таких змей ещё поискать.              Лицо Темари вспыхнуло, глаза расширились, как от оплеухи. Впервые за всё время их драматичного знакомства Хината с ледяным удовольствием наблюдала, как президента студенческого совета покидает её хваленая стойкость. — Я ничего этого не хотела! — почти взвыла она. — Ни к чему изображать оскорбленное благородство. — Хината с чувством бросила скомканную салфетку в урну, пресекая дальнейшие оправдания. Обернулась и посмотрела Темари прямо в лицо, — Единственное, что тебя волнует — это то, что твоя схемка не сработала и ты всё ещё у меня в долгу. А на бедняжку ты плевать хотела.               — Ты мне не оставила выбора!              — Я только сказала тебе, “сделай так, чтобы Харуно исчезла с горизонта”. Остальное ты поняла и сделала по-своему.              — Я сама бы не стала вредить Сакуре…              — Потому что ты хорошая? — усмехнулась Хината. Она достала из кармана школьного пиджака блеск для губ и привычным движением скользнула им по нижней губе, прежде чем сжать губы вместе. В искусственном освещении туалета её глаза казались двумя каплями ртути. — Нам тут Генма задал эссе по философии, — небрежно бросила она, пряча блеск обратно,— «Кто больший злодей — тот, кто совершает зло, или тот, кто позволяет ему совершаться». Как думаешь, Сабакуно?               Вопрос тяжело повис в холодном воздухе, смешиваясь с мерным гудением люминесцентных ламп. Хината мягко улыбнулась, словно получив именно тот ответ, на который рассчитывала.

***

Шикамару прикрыл за собой дверь кабинета ученического совета. Заметив, что Темари до сих пор здесь одна, он невольно улыбнулся. Она подняла тяжелый взгляд от ноутбука и слабо улыбнулась в ответ. Шикамару с досадой констатировал: от того игривого настроения, что было пару дней назад во время их поцелуя на крыше, не осталось и следа. Он почувствовал, как краснеет, и запоздало решил, что, возможно, стал рассчитывать на слишком многое. — Слышала новости? — Шикамару упал в кресло напротив неё и вытянул ноги под столом. Случайно коснувшись её колена, он снова смутился. — Виновными в краже экзаменов назначили Ино и Кибу. Теперь они — наши новые старосты. Совет пополнится кадрами, которые в гробу видели общественную работу. Он вдруг задумался и искренне усмехнулся:— И это чертовски, чертовски здорово. — Так рад компании Кибы и Ино? — в голосе Темари проскользнула едва заметная шпилька. — Я про Сакуру. — Шикамару закинул руки за голову. — Я всё это время места себе не находил. Понимал же, что она ни при чём. Ты же знаешь Харуно — она патологическая отличница. Я боялся, что Цунаде решит показательно её выпороть и вышвырнет из школы. Рад, что обошлось. Ино молодец, что взяла удар на себя. Ради такого не обидно даже потерпеть Инудзуку. — Да... хорошо. Тоже рада, что всё так разрешилось. Было бы несправедливо. Внутри у Темари всё сжималось от горечи. Она-то втайне надеялась на другое — что Сакуру всё-таки выгонят, план Хинаты исполнится, и этот кошмар закончится. Хьюга получила бы своё, Темари вернула бы долг и наконец-то смогла бы хоть немного выдохнуть. Но Сакуре больше ничего не угрожало. Поводок на шее Темари затянулся с новой силой. Она опустила глаза, пряча страх. Шикамару внимательно смотрел на её задумчивое лицо. За стеной послышались приближающиеся шаги, кто-то с хохотом прошел мимо кабинета, напоминая о скором приходе остальных старост. Шикамару поднялся, обошел стол и остановился рядом с её стулом. — Эй, — он улыбнулся, заставляя её поднять взгляд, а затем мягко потянул на себя. Она поддалась, поднимаясь с кресла. Её тело поначалу казалось скованным, как натянутая струна, но стоило Шикамару обхватить её за талию и притянуть к себе, как эта напряженность надломилась. Он поцеловал её — мягко, словно проверяя, есть ли еще у него это право. Темари ответила с неожиданным, отчаянным жаром. Она приоткрыла губы, шумно выдохнув ему в рот, и впилась пальцами в ткань его рубашки на плечах. Для неё этот поцелуй был глухой стеной, за которой можно было спрятаться от бури, бушующей за пределами кабинета. Шикамару почувствовал этот безнадежный напор. Ему всегда нравилась Темари — её независимость, её собранность. И то, как эта сильная девушка прямо сейчас искала в нём опору, ударило по нервам, выкрутив на максимум то, что он привык в себе подавлять. В голове вдруг стало гулко и пусто — именно то, что ему было нужно. Остались только запах её парфюма, сбивчивое дыхание и теплая кожа под его ладонями. Шикамару провел ладонью по её спине, сминая ткань блузки, и прижал Темари к себе так тесно, что между ними не осталось зазора. Углубив поцелуй до откровенного, влажного скольжения, он подался вперед. Темари пришлось отступать, пока она не уперлась поясницей в жесткий край стола. Шикамару навалился сверху, отрезая ей пути к отступлению, давая почувствовать тяжесть своего тела и свое собственное нарастающее желание. В эту секунду в кармане его брюк там, где они теснее всего прижимались друг к другу, настойчиво завибрировал телефон. Один раз, второй, третий. Пулеметная очередь уведомлений: Ино никогда не писала одним сообщением, она обрушивалась лавиной Шикамару замер, тяжело дыша, и нехотя оторвался от её губ. АААА я сейчас умру Отец Кибы в восторге от новости Ты бы видел! Расцеловал и его, и меня, и пригласил нас всех в ресторан Пошли с нами! Ну где ты ходишь — прочитал он на вспыхнувшем экране, машинально достав аппарат. Последняя строчка сбила дыхание сильнее поцелуя. В этом Где ты ходишь? было столько привычного, въевшегося в подкорку права на его время, что Шикамару внезапно обдало холодом. Он всё еще тяжело дышал, прижимая к столу одну девушку, но с экрана его требовала другая. Иррациональный, болезненный укол вины ударил под ребра. Быстрым, вороватым движением он сбросил уведомления и сунул телефон обратно в карман. — Кто там? — спросила Темари. Было заметно, как покраснели и припухли у неё губы. Она была слишком проницательной, чтобы не заметить эту мгновенную суету в его обычно ленивых жестах. — Что-то случилось? Шикамару заставил себя зевнуть, пряча за напускным безразличием липкий дискомфорт.— Да так, спам, — ответил он, и сам удивился тому, как легко ложь сорвалась с языка. — Очередная рассылка из игрового клуба. Задолбали. Темари кивнула. Кажется, поверила§ или просто сделала вид. А внутри Шикамару уже разрастался тяжелый, холодный комок. Ложь далась пугающе легко. Где-то в глубине души он уже догадывался, что именно заставило его так быстро спрятать телефон. Эти догадки он аккуратно, не глядя, засунул в самый дальний ящик своей головы, и собирался впредь делать вид, что его там нет. А затем снова притянул Темари к себе и поцеловал, отсекая любые дальнейшие вопросы.

      ***

       — Спасибо, Ино. Это было… сильно. Ино отвесила Сакуре театральный поклон и рассмеялась:— Я же говорила, что она бы тебя не выгнала. Просто на понт пыталась взять. Сакура на секунду застыла. Она смотрела на Ино, на её искрящиеся голубые глаза, на эту легкую, широкую улыбку, и не могла отделаться от чувства, что перед ней абсолютно посторонний человек. Неужели она правда не понимает? — Она не выгнала тебя, — тихо сказала Сакура. — Ты внучка и дочь одних из самых богатых людей в стране. Твой дедушка сидит в попечительском совете. А я — никто, и звать меня никак. Со мной она могла бы сделать что угодно. Ино фыркнула, небрежно отмахнувшись: — Бред. Это вообще здесь ни при чём. Гулять с Ино после уроков Сакуре не захотелось. Ни на одно из десятка её сообщений она отвечать тоже не стала. В голове крутился только Сай, ждавший её у школьных ворот, и то, как легкомысленно Ино предложила ей пойти с ним на свидание. Подаренные платья и туфли сиротливо висели в пустом шкафу Сакуры. Они больше не завораживали. Щедрая фея-крестная оказалась просто одной из избалованных сводных сестер. Не злой, но такой же испорченной. Сакура сидела в полутемной комнате перед раскрытой тетрадью по истории и не сводила глаз с неонового экрана компьютера, напряженно пролистывая страницу Ино. Щёлк.Ино в сверкающем платье на фоне Эйфелевой башни. Саске нужна совсем другая девушка. Щёлк.Ино на вечеринке, обнимается с k-pop иконой. Как будто так и должно быть. Щёлк.Ино в традиционном юката, хоть сейчас распечатывай на календаль. Вспомнилось, как просто притянула голову Сая и впилась ему в губы, посреди ресторана с кучей народу. А потом бросила, как надоевшую игрушку. И теперь решила, что Сакуре за счастье подобрать её. Щёлк.Ино в бикини на тропическом пляже, улыбается своей безупречной улыбкой в солнцезащитных очках. Да, она модель. Но велика ли заслуга просто родиться в таком теле? Щёлк.Ино в джинсах и футболке позирует для портфолио. Единственный раз, когда принцессу видели в джинсах. Чем она заслужила такое лицо? Щёлк, щёлк, щёлк. Опубликовано минуту назад. Фото, которое сделал Сай на площадке в тот день, когда они встретились. Ино и Сакура смеются посреди студии, не сводя глаз друг с друга. Воздух вокруг них как будто светится. Сакура долго смотрела на этот кадр. Ино захотела сделать её своим подобием — и вот, она счастлива носить её обноски. Ино скучала, когда Сакура задыхалась от страха за будущее, ведь будущее самой Ино так же благополучно, как и настоящее. Как ей понять боль от несправедливого наказания, если саму Ино никогда ни за что не наказывали по-настоящему? Ино говорит, что хочет быть подругами. Но так ли это на самом деле? Всё это — история Ино, в которой Сакуре оказана честь быть второстепенным персонажем. Стоять рядом с Ином, блистать отраженным ею светом. Бесталанный ребенок на утреннике, играющий дерево за спиной одноклассницы в платье из блесток. Сакура ещё долго смотрела на экран ноутбука, пока он не погас, оставив её в полной темноте. Она так и не смогла узнать ни одну из девушек на фото.