Секта

Их матрасы были рядом всегда в общей спальне для детей, которая представляла из себя огромный ангар с временными постелями на полу. И когда они засыпали держались за руки и когда просыпались тоже. На молельных службах и на повинностях и в школе. Всегда рядом. Старшие омеги в основном жалели их и разрешали. Были и те, кто на зло разделял лучших друзей, и тогда, Чимин переставал контактировать с внешним миром. Не реагировал на разговоры, и даже на побои. Он делал это специально, но об этом никто не знал. Никто, кроме Тэхёна. Они бы могли называть друг друга братьями, но обращение "брат" было принято в общине между любыми омегами, поэтому, они не называли друг друга никак. Просто существовали рядом. Громко разговаривать, и вообще как-то разговаривать на темы, не касающиеся служений и великого отца, были строго запрещены. За это наказывали. И мальчики научились общаться молча. Особенно Чимин преуспел в этом, буквально читая все, что происходило в голове у Тэ. Это не было пугающим чем-то. Так, как все началось практически с момента осознания себя, они не считали ментальное общение чем-то сверхьестественным. Рисовать людей тоже было запрещено. Природу частично тоже. В частности животных. Но Чимину хотелось нестерпимо. Руки зудели и образы лезли из головы. Он частенько рисовал в пыли, тонкой палочкой, пока Тэ смотрел не идет ли кто-то. И если вдруг, на горизонте показывался брат, парень весело начинал прыгать по рисунку изображая детское веселье. Они не считали свою жизнь тяжелой или сложной. Не видели просто альтернативы. Выделяться чем-то было запрещено. Все носили одинаковую одежду. Белую, с красным орнаментом. Только благостный отец мог носить красную с белым орнаментом. Но он умер до рождения парней. С момента смерти благостного отца начались тяжелые времена для всей общины. Омеги приносят омег, - гласила непреложная истина. Это значило, что каждый омега, должен был рожать так часто, как только природа это позволяет. Лучше прямо с первой течки. Все дети были сначала от одного альфы, от благостного отца пока он мог. Потом он постарел и не смог заботиться о своих "бриллиантах" Выход нашелся очень быстро. Течного омегу выпускали в поле зрения обычно одинокого альфы. Особенно не заботясь о комфорте "бриллианта". Течка, узел, сцепка равно ребенок. Но беременность омег, процесс не простой. Во время беременности ребенку нужен альфа отец. А это уже было сложнее. Омеги умирали пачками во время беременности. Те, кто смог выдержать умирали во время родов. Единицы выживали и после, но оставались глубокими инвалидами, которые были бесполезны для общины. Потом они пропадали. О смертях начали говорить как о великом благе. Как о благословении. Каждую проповедь знание о смерти вколачивали в головы послушных омег. Но Тэхёну было страшно. Он не испытывал великого трепета перед рождением детей. Ему было страшно умирать. Он всегда думал, что какой-то неправильный, раз не лил благословенные слезы на службах, как другие это делали, когда рассказывали о великой благодати. О райских кущах, которые ждали каждого "бриллианта", кто принесет в общину новых омег. Был еще один момент, - дети альфы. Они либо исчезали сразу, либо к полутора годам, в лучшем случае. Но об этом было запрещено говорить. Табу! Однако, роды не являлись единственным пунктом пополнения общины. В центр "Дар" обращалось множество омег в беде или беременных. Но у них была своя жизнь. Отдельная от остальной общины. В благодатную среду могли войти омеги тщательно обработанные от всего лишнего в их мозгах. Для этого специально обученные люди в течение нескольких лет готовили омег для вступления на закрытую территорию. Однако, их дети, которые рождались посещали заведения, куда направлялись все отпрыски общины. Чтобы привыкали быть вместе. Впитывали изнутри социальные особенности внутри общины. Зачастую родители оставляли своих детей и уходили. Потому, что те быстрее привыкали к особой среде, а родителям некуда было деть своих детей. Для подростков была предусмотрена стандартная школа на территории центра. Туда даже учителя обычные приходили. Конечно все омеги. Учиться парням нравилось. Нравилась и их школьная одежда. И разговоры не о благости и праотцах, а о науках и обо всем мире, который был за забором центра "Дар". За который они не вышли ни разу в течение всей жизни. Однажды, им показали альфу. Всему классу. Он сидел на стуле, и не двигался может быть спал. Он выглядел почти как омега, только огромного роста. У него росли волосы на груди. Мышцы на плечах и руках были поистине гигантскими. Но самое главное, это резкий запах. Все омеги пахли более менее нежно. Поэтому запах альфы просто сшибал с ног. Класс омежек заволновался, загудел как улей. Им же рассказывали, что с ними сделает альфа, когда придет время. И стало страшно. Огромный член, с учетом того, что он находился в спокойном состоянии был исполинский под стать хозяину. Тэхён только сжал руку Чимина, в толпе, который был в диком шоке. Чимин вообще не был готов ни к чему взрослому. Он хотел только рисовать и быть рядом со своим лучшим другом. Но время неумолимо приближалось. В день их восемнадцатилетия, на службе им надели на голову венки из полевых цветов и сказали, что отныне они готовы. Каждый омега в центре ждет своего дня расцвета, так называли восемнадцатилетие. Самый красивый праздник. Чествования омеги. В этот день омега становится главным. Его купают в ритуальной ванне с песнями. Натирают маслом. Потом на службе надевают венок и все радуются и восхваляют его красоту. И с этого момента, они начали обратный отсчет. До момента течки, альфы, сцепки. И, скорее всего смерти. Через несколько месяцев их разбудили ночью. Сделали по уколу в руку. Одели в другую одежду, слегка похожую на школьную форму. Затем они шагнули за забор. К моменту когда живот начал болеть и штаны стали влажными сзади, сопровождающие омеги толкнули их в сторону двух отливающих в лесу альф. Но что-то пошло не так. Чимин взвыл, как дикий зверь, и было накинувшимся на них альфам досталось по полной. Тэхён внутренне поймал состояние своего друга и началась безумная бойня. Пока кто-то мимо проходящий не вызвал полицию. Тогда омежек скрутили, посадили по разным машинам. Чимин орал не своим голосом, до тех пор, пока Тэхёна не бросили рядом с ним. Тогда, вдыхая запах друга, многократно усилившийся из-за течки, он просто отрубился, падая головой на его колени.

***

Чимин, с толстым блокнотом и шариковой ручкой в мёрзнущей руке следил за своим другом на спортивной площадке университета. Тот легко забрасывал мяч в кольцо переговариваясь с новыми друзьями. Друзья были, и альфы, и омеги. Они находились все вместе и это было нормально. Лучшие друзья быстро привыкли к своей новой жизни. И она им нравилась. Чимин мог рисовать, что угодно и как угодно. Его за это не ругали. Наоборот, ему несли альбомы блокноты, лучшие ручки. Ему в комнате повесили нитки вдоль стены, куда он мог крепить свои рисунки. Парень все еще мало общался с людьми, только по мере острой необходимости. Но ему это прощали. Все его любили и восхищались талантом. У них была одежда, в основном форма университета. Но в выходные разрешали носить, что хочешь. И на те деньги, которые оставил им опекун, Чимин накупил одежды самых разных диких цветов. На что, Тэхён только посмеивался. У того были обычные подростковые шмотки, джинсы, худи, кепки и кроссовки найк. Никто не знал, кто их опекун такой. Но мальчики предпочитали думать, что это Чонгук. О нем они в слух не говорили никогда. Но мужчина остался в их мыслях, которыми они делились постоянно осознанно и нет. Словно пытаясь сохранить в коллективном ментальном пространстве его запах, мимику, форму пальцев, его хриплые стоны. Даже то, как он выглядит во снах. Чимин порой рисовал его лицо. Но эти рисунки он тщательно прятал. Их альфа только их, и парни решили, что так и будет навсегда. К ним подкатывали альфы-ровесники постоянно. То к одному, то ко второму. Были смельчаки, которые хотели и обоих. Но через несколько месяцев все прекратилось. Все решили, что парни слегка нетрадиционной ориентации. Омеги иногда слышали в свою сторону неоднозначные шуточки. Но их все устраивало и в этом. Действительно мальчики впервые увидели отношения других людей, альфа - омега. Один альфа, один омега. Их поцелуи на людях, иногда и ласки. Объятья так вообще не считались чем-то запредельным. Первые недели были совершенно шоковые. Потом они привыкли. Воспринимая с радостью свою новую реальность. - Как думаешь, он придет на выставку? - Спросил Тэхён, впервые произнес, что-то касающееся Чонгука вслух. Чимин улыбнулся нежно. И отрицательно помотал головой. - А я бы так хотел, чтобы он пришел. Он бы гордился нами. - Он гордится, - нехотя сказал темноволосый, - иногда я его вижу. Вижу... Тэхён понял друга. Некоторые вещи, которые происходили с Чимином не имели словесного описания. В те дни, в клинике, Чонгук не стал проверять способности к ментальной передаче информации. Он внутренне почувствовал, что это лишнее. Оставил парням все как есть. В конце концов к их дальнейшей жизни, которую создал Чон, это не имело отношения. За что Хосок потом его полоскал неоднократно. Но парни были благодарны и за это. Ведь они имели некую связь и с Чонгуком теперь. Хотя она не была такой яркой, как между омегами. Но какие-то очень маленькие моменты остались в информационном поле.

***

Хосок уже пятые сутки ночевал в клинике, наблюдая за состоянием альфы. Его пробили по базе и нашли! Он числился пропавшим два года назад. Это было невероятно. Учитывая, что еще никто из сгинувших альф не вернулся обратно. Этот был первым. Но по окончании странного гона Сокджин потерял сознание и теперь находился между сном и явью. По крайней мере был уже не так опасен. Хосок ухаживал за ним, забегая так часто, как только мог. Проверял показатели, обрабатывал повреждения, которые мужчина сам себе нанес во время гона. В этот день ему позвонили с поста сестер, и сообщили, что пациент пришел в сознание и попросил есть. Побросав все больничные карты, которые он заполнял на тот момент, Хосок уверенным шагом направился к альфе, по пути написав сообщение Чонгуку. Сокджин, это имя врезалось в мозг доктора, лежал затравленно глядя на суетящихся мед братьев вокруг. - Ну, добро пожаловать на этот свет, - с деланой весёлостью сказал входящий Хосок. Он всегда так говорил пациентам, которые приходили в себя после страшных болезней и операций. Альфа шутку не оценил, с какой-то болью поглядел на омегу. - Назовите свое имя!, - Хосок включил профессиональный тон, светя в зрачок фонариком. Проверяя жизненные показатели. - Сокджин. Ким Сокджин. Где я нахожусь? - Все в порядке, вы в больнице. Вам ничего не угрожает. - Расскажете, где были в последние два года? Вас тут слегка потеряли, - распахивая больничную рубашку на груди Хосок прислонил кружок стетоскопа.

***

Сокджин обожал омежек. Разных... больших, маленьких, нежных, грубых. Течных и даже сухих. Чтобы стонали, умоляли трахнуть их сладкие задницы. Нравились их нежные запахи. Он балдел, когда на утро все ароматы смешивались на его теле. Из-за этого порой полдня не ходил в душ. Он кайфовал от вони потеющих омег. Потеющих на нем. Порой снимал хоум видео, и дрочил пересматривая. Он влюблялся раз в неделю примерно. До тех пор, пока не трахнет. Потом влюблялся в следующего. Это была его жизнь. Он мечатал только трахаться, вкусно жрать и смотреть телевизор. Мечтал до тех пор пока его мечта не сбылась. Сокджин проснулся в комнате отеля. Лениво разлепив глаза, сладко потянулся. На столике стоял завтрак. Вполне себе плотный, но довольно примитивный. Но Джин парень простой, главное, чтобы сытно. Лениво он щелкнул пультом включая какое-то шоу по телеку, потом спокойно с расстановкой поел. Помылся, долго наслаждаясь теплой водой ласкающей его похмельное тело. Еще пару часиков потупил, и решил, что пора бы уже валить. Потому, что омеги не было видно, и возможно, он уже убежал. Одежды он не обнаружил, и это было херово. Он уже подумал, что это какой-то розыгрыш, какая-то ревнивая мокрая задница решила его дурачить. Мужчина обернул бедра полотенцем и попытался открыть входную дверь. Она была заперта. Сокджин задёргался. Выглянул в окно, решетки и каменный забор только. Походив кругами по комнате, Джин решил выбить дверь... Но сначала громко поорать, может кто-то услышит. Какое-то время он кричал громко, стуча в дверь. Потом пытался плечом вынести дверь с петель. Но все было тщетно. Утомившись мужчина лег на диван, нервно переключая каналы. Через несколько часов раздался щелчок замка. Дверь распахнулась, внутрь зашел омега с подносом полным еды. Мальчишка вонял как райский персик, и это была течка. Несколько минут Сокджин думал, где подвох. Но природа брала свое, и омежка поставив поднос на стол с милой улыбкой опустился перед ним на колени дёргая полотенце, которое и так держалось на честном слове. Так началась райская жизнь мужчины. Оргазм, узел, сцепка, сладкие стоны омеги. Никакого предохранения, но альфа не парился. В раю нет гандонов! Почти каждый день новый омежка, редко два раза один и тот же. Вкусная еда, полная белков и витаминов, много еды. Телек с кабельным телевидением, плюс порно каналы в изобилии. Потом стало надоедать. Его использовали каждый день. Он уже себя ассоциировал с дойным быком. Хотелось выйти на улицу вдохнуть свежего воздуха. Черт, он даже о работе своей ненавистной вспомнил. Потом подумал о папе, с которым уже пару месяцев не связывался. Наверное сходит с ума. Очередной омежка вошёл в дверь. Сокджин пытался поговорить с ним, понять, что происходит. Но он только сосал и подставлял жопу, как и все до него. Никаких разговоров. Только, да, еще, трахни меня и все. Стало невыносимо. Следующего омегу он не тронул вообще, глядя как тот корчится на диване от желания и боли в животе. Через пару часов пожилые омеги его увели. На следующий день в комнату вошли пять человек, Сокджина скрутили и в ягодицу впился болезненный укол. Через пару часов он трахал следующего омегу попутно капая ему на спину пеной изо рта. Начался гон, но какой-то совершенно дикий, который отключал мозги и превращал их в придаток постоянно стоящего члена. Омег приводили трижды в сутки. Потом перевели его в подвальное помещение, с голой сеткой кровати и дыркой в полу. Все продолжилось в худшем сценарии. Укол - омеги, дикие стоны самого Сокджина и омег. В то время, когда ему позволяли спать, чтобы совсем не сдох, он слышал чудовищные крики других альф и омег за стеной. Рай превратился в ад так быстро.