Последний из Учих

      Прошло уже где-то около месяца с того дня, как Хокумон вернулась в Ото и Учиха младший изнасиловал её. Сплетни на счёт новой репутации Таюи немного поутихли, так как со временем тема становилась уже не актуальна. А сама девушка постепенно начала приходить в себя. Нет, вид Саске и разговоры с ним всё ещё пугали Звуковичку, однако она почти смогла вернуться к прежнему образу жизни, всё так же материлась и подкалывала сокомандников. Ругалась на Джироубо и Кабуто, а так же по-прежнему любила уходить в безжизненный, из-за бывших опытов Орочимару, лес, поиграть на флейте в одиночестве, когда злилась или нервничала. Музыка всегда успокаивала Хокумон, видимо, именно она помогла девушке справиться с тяжёлой психологической травмой нанесённой мстителем, а так же на странность заботливый Кимимаро, которому красноволосая была безгранично благодарна за всё, что он для неё сделал.       На зелёную неровную поверхность густого леса Ото, тихо опускалась ночь, тёмно-синее усеянное миллионами маленьких кристалликов звёзд небо виднелось сквозь слегка покачивающуюся над разбитым Звуковиками лагерем среди деревьев. Задание, та самая миссия, о которой говорил тогда Саске, сейчас они выполняли именно её, это было, что-то вроде разведки в Стране Рек. Глупая детская одержимость местью Учихи не давала покоя ему до сих пор, и поэтому сейчас Пятёрка Звука полным составом, вместе с Хеби двигались куда-то в сторону официального логова Акацки. Но так как наступление темноты застало их врасплох, решили передохнуть. Таюя молча сидела у костра, карими глазами внимательно наблюдая за огненными язычками пламени, и думала о чём-то своём.       «Страна Рек, Акацки», - всё это вызывало у девушки слишком много воспоминаний, в том числе и достаточно приятных, - «Интересно, жив ли он ещё, и увижу ли я его снова?» - молча задалась вопросом Хокумон невольно потянувшись рукой к цепочке на шее, которую теперь она никогда не снимала. Коснувшись украшения хрупкими пальцами, девушка издала тяжёлый вздох, чётко понимая, что лучше бы Итачи вообще не попался им на глаза. Да, Звуковичке было очень больно жить вдали от него, но знать, что Учиха младший таки смог добраться до своего старшего брата и отомстить, убить любовь красноволосой почти буквально у неё на глазах, было ещё больнее.       «Ты идиот, Саске!!! - мысленно выругалась Таюя на нового Каге Звука, - неужели ты не понимаешь, что он совсем не такой, каким все окружающие его себе представляют. Другой, более…» - Хокумон хотела добавить что-то ещё, как внезапный и громкий хруст сломавшейся под чьей-то ногой ветки мгновенно отвлёк девушку от её запретных мыслей, и от неожиданности вздрогнув, красноволосая осмотрелась вокруг.       - Хм… Таюя? - из полумрака до ушей девушки донёсся ехидный мужской голос, но это был вовсе не тот голос, который Звуковичка сейчас хотела услышать.       - С-Саске, - носительница Проклятой Печати невольно вздрогнула от ужаса, внимательно разглядев, небрежно прислонившегося спиной к одному из деревьев, мстителя, только сейчас сообразив, что все остальные уже спят, и они были совершенно одни.       Хокумон попыталась было встать с места на котором сидела, и быстро удалиться в сторону своей платки, так как уединение с Учихой после прошлого раза её не сильно прельщало. И даже более того, слишком уж пугало. Но, как на зло, споткнувшись по пути обо что-то, неуклюже плюхнулась на спину, однако даже в таком положении в ужасе наблюдая, как мститель, выйдя из тени дерева, спокойно стал приближаться к ней попыталась отползти назад, уже наученная горьким опытом и, зная, что могло произойти дальше. Но Саске, похоже, и не собирался делать ничего предосудительного, он лишь быстро подошёл ближе и, спокойно уставившись в глаза своей подчинённой, как всегда холодно произнес, остановившись по другую сторону костра от Хокумон:       - Не бойся, я не трону тебя, - затем краем глаза уловив, как красноволсая недоверчиво покачала головой, в знак того, что ни единое слово Учихи она не приняла всерьёз, подошёл ещё ближе. И с силой за руку подняв девушку обратно на ноги, заметив, как страх постепенно всё больше и больше появляется в её глазах, добавил, - мне нужно с тобой поговорить.       Оказавшись против своей воли вновь в вертикальном положении, Таюя резко и одновременно нервно вырвала руку из его цепких пальцев, а затем, отойдя, как можно дальше грубо огрызнулась, собираясь и вовсе уйти:       - Мне не о чем с тобой разговаривать, ублюдок.       - Таюя, я… - будто и вовсе не обратив внимание на ответ Звуковички, начал свою речь, которую вот уже месяц думал, как произнести Саске, в муках терзаясь, что подобно своему старшему брату превратил жизнь единственного более или менее дорогого для него человека в кошмар, тем самым задержав ее. Заставив, словно вкопанную, замереть на месте развернувшись к нему обратно лицом. – Я не хотел причинять тебе боль, - тяжело вздохнув, Учиха всё же смог выдавить из себя это слишком сложно давшееся ему признание, - я просто… - он вновь запнулся, стараясь более мягко подбирать слова, чтобы не напугать девушку ещё сильнее, чем уже это сделал. И почти не напоминать о той страшной ночи, - я просто обезумел. Сам не знаю, что на меня тогда нашло. Ты была слишком хороша, слишком, что бы принадлежать кому-то другому. Все эти два долгих года прожитых вдали от тебя сводили меня с ума, я не мог спокойно жить, зная, что больше никогда тебя не увижу. Не мог свыкнуться с мыслью, что девушка, о которой я мечтал ещё с мальчишеских лет – мертва. Та ночь была ошибкой, глупым одномоментным порывом неизвестно как пришедшим в мою ненормальную пьяную голову. Я не хотел, что бы всё так получилось, честно не хотел, и ни за что бы не сделал, ведь я на самом деле люблю тебя, но…       - Но? – ехидно ухмыльнувшись, передразнила мстителя Хокумон. – Прости? – ещё раз язвительно переспросила она, от гнева и недоумения того, как смеет новый Каге Звука просить у неё прощение за такое. Как смеет находить какие-то оправдания этому, и даже несмотря на все свои эмоции, подошла вплотную, и грубо ткнув своего собеседника флейтой в полуголую грудь, сказала, уже почти крича - хватит, хватит врать! Ты не любишь никого кроме себя, Учиха. И всё что ты сделал со мной тогда, тебе безумно понравилось. Ты заставил меня чувствовать себя последней дрянью, дешевой и грязной шлюхой нового Каге Звука, разбил в дребезги и сломал всю мою жизнь. И после этого ты ещё смеешь просить прощения, находя какие-то оправдания своему мерзкому отвратному поступку? - красноволосая уже почти задыхалась от гнева, буквально по слогам чётко произнося каждое слово, - Да, Саске-сама? - Таюя с особым отвращением выговорила это обращение, явно выделив его из всей остальной фразы, будто подчеркнув, - ты играешь с жизнями своих подчинённых, словно это не живые люди, а марионетки, куклы которых можно ломать и унижать, ради собственного удовольствия. Идёшь по нашим головам к своим тёмным, таким же грязным, как и твоя ёбанная чёрная душа, целям, всегда получая то, что тебе хочется, и совершенно не задумываясь, что у всех окружающих тебя тоже есть чувства желания и мечты, даже не подозревая, что каждая твоя мелкая прихоть может стоить нам нашей грёбанной жизни, - она запнулась на секунду, тяжело дыша всматриваясь в чёрные как ночь глаза мстителя, будто хотела там увидеть что-то, разглядеть последнюю каплю добра, где-то глубоко, глубоко внутри человека причинившего ей столько боли, которую уже давно не надеялась там найти, и резко закончила предложение, снизив тон с крика на полушёпот, так, чтобы Саске, и только он мог её услышать. - Этому нет прощенья, ублюдок, - затем быстро убрав флейту от груди собеседника, и врезав ему кулаком по лицу, почти мгновенно скрылась из вида где-то в глубине леса, уходя прочь – подальше от Учихи. Потому что знала, что направиться к себе в палатку было теперь бессмысленно, так как после подобной беседы девушка бы просто не смогла уснуть.       Молча проводя Таюю глазами, Саске остался наедине со своими, как выразилась Хокумон, «тёмными» мыслями. Да, он ожидал от девушки какой-то подобной реакции, и знал, что теперь, когда она одновременно боится и ненавидит его даже больше смерти, Звукавичка ни за что не простит Учиху, но одно всё же удивило мстителя. Только сейчас он наконец-то понял, что зайдя настолько далеко ради своей мести, Саске как две капли воды стал похож на Итачи – такой же злой и безжалостный монстр, разрушающий всё вокруг себя и ломающий жизни каждого, кто хоть близко подходил к нему. От чего носителю Проклятой Печати вдруг стало противно. И недовольно поморщившись своим же поступкам, Учиха решил не идти вслед за Хокумон, оставив её навсегда в покое, а лишь всё так же безмолвно уселся возле костра, примерно там же, где совсем недавно была Звуковичка, и задумался обо всём этом, потирая рукой ушибленную щёку.       Тем временем злая Таюя недовольно и грубо ломая мешавшие ей перемещаться ветки деревьев и кустов, почти бежала прочь от лагеря в поисках места, где Звуковичка могла побыть одна, всё обдумать, спокойно предавшись игре на флейте, но так и не могла найти. Более того, с пережитыми сегодня эмоциями к Хокумон вернулись и ужасные воспоминания о той ночи. Они сжигали её душу изнутри, ломали девушку и одновременно ужасали, не столько всей болью и отвращением, которые она вытерпела благодаря мстителю, сколько сходством Саске в плане подобных вещей с Итачи, и тем, что несмотря ни на что Звуковичка всё же получила от случившегося, пусть и гораздо меньшее, чем Учиха, но удовольствие. Это не давало ей покоя уже около месяца, Таюя неустанно думала и вспоминала наиболее страшный кусок своей жизни, постоянно размышляя, где же она могла допустить ошибку, чтобы тело носительницы Проклятой Печати легко поддалось подобным «ласкам» от прикосновений и среагировало именно так. Да, Саске являлся младшим братом Итачи и, возможно, Учихи должны были быть в постели чем-то похожи но, даже несмотря на то, что их сходство казалось слишком сильным, и всё случилось без её желания и даже согласия, но Хокумон всё равно ощущала будто предала любимого Акацука. Изменила ему с его же маленьким братом, и это убивало девушку даже больше, чем то, что после ночи с Саске весь Звук считал её шлюхой нового Каге, и даже больше, чем то, что после такой страшной психологической травмы она уже вряд ли вновь смогла бы стать собой до конца.       -Ксо!!! Твою мать!!! – пройдя ещё пару метров, девушка зло пнула ногой последний попавшийся ей на пути куст. И неуклюже зацепившись за ветки несчастного растения, выбралась на поляну, ругаясь матом то ли на Саске, то ли на Итачи, то ли на саму себя, а то ли и вовсе на, ни в чём не повинный, куст.       Одним движением руки грубо и ловко отодрав от фирменного Звуковицкого наряда живую преграду с цепкой зелёной листвой, Хокумон тяжело вздохнула печальным взглядом окинув холодный серебристый свет луны, ровно ложившейся на всю, усыпанную разнообразными цветами, пустую поляну. В данный момент мысли девушки были так запутаны и тяжелы, что ей, как маленькому ребёнку, хотелось убежать, спрятаться от них, но это, к сожалению, было невозможно. Куда бы Таюя не пошла и что ни делала, на неё всё так же по-прежнему давило, то, что произошло, будто огромный серый камень на шее неизбежно тянущий носительницу Проклятой Печати за собой на дно, огромный увесистый кусок вины и раскаяния. Стыд, раздражение и ненависть к самой себе, за предательство и ложь, всю ту грязь и разврат, которые всего месяц назад доставили ей одновременно боль и удовольствие. Как бы Хокумон не старалась скрыть это под маской страха и ужаса, она никак не могла отрицать очевидного. Избавиться от страшного тайного чувства, ощущения того, что что-то неизвестное, непонятное даже самой Звуковичке несмотря ни на что всё же тянуло её к Саске, влекло в крепкие душащие кольца страшного и безжалостного ядовитого змея, коим являлся сам Учиха, будто специально для неё поставленная ловушка, и пути назад девушка уже не видела. Таюя трезво осознавала неправильность собственных эмоций, ведь даже мысленно сближаясь с Саске она чувствовала, как вновь и вновь предавала их светлую и тёплую, возникшую из неоткуда, словно пламя, страстную любовь с Итачи, но уже ничего не могла поделать. Видимо Учиха младший слишком уж напоминал ей старшего, что заставляло Хокумон невольно поддаваться его взглядам, жестам и словам. Наверное, поэтому, она так резко оттолкнула Саске подальше от себя, сегодня, когда знала, что он искренне признался ей в любви, и действительно раскаивался в своей ошибке, потому что именно в этот вечер ощутила то, чего боялась больше смерти – питавшую её не здоровое влечение сквозь прочную броню страха, которой красноволосая себя специально оградила, чтобы не совершить новой ошибки, слишком сильную и страстную взаимность. Желание быть вместе, в несколько десятков раз превышавшее даже её собственное. И ощущая всё это, Таюя понимала, что возможно её новая фобия - страх оставаться с Учихой наедине, была не из-за того, что девушка опасалась вновь испытать боль, а потому что возможно, боялась, что просто не сможет держать его на достаточном расстоянии от себя, чтобы ничего не произошло. Был ли Саске ей привлекателен, только потому что так сильно напоминал Итачи, или просто манил сам, Хокумон уже больше не знала. Она чувствовала лишь, что запуталась, зашла в тупик, куда так спонтанно подтолкнули её братья Учихи, и выхода оттуда уже не было, потому как с тем, что девушка чувствовала к ним обоим, она не могла больше справиться. Саске и Итачи навсегда изменили её, изменили душу, тело, характер, буквально сделали другим человеком, подобным себе и теперь Звуковичке приходилось носить маску своего прошлого, скрывая истинное лицо под сложившимся для всех окружающих образом хулигановатой совершенно не женственной грубиянки.       Ещё раз сделав вздох от безысходности разорвавший тишину, скрытой полумраком будто спящей, поляны, Звуковичка резко встряхнула красноволосой головой, чтобы отбросить все эти терзавшие её многострадальную душу изнутри мысли, но даже теперь Таюе это не удалось, вина будто больно впилась в её совесть по прежнему душа, и разрывая на части Хокумон изнутри, от чего девушка мгновенно придя в ярость, с такой силой сжала пальцы, в кулак, что её собственные ногти острыми иглами впились носительнице Проклятой Печати в ладонь. А затем замахнулась так, что могла бы разнести несчастное дерево, которому предназначался удар в щепки, если бы не ощутила, как за хрупкое запястье Таюи ухватилась чья-то грубая мужская кисть, и не остановила девушку.       - Не так быстро, - послышался за спиной красноволосый насмешливый голос, от чего Звуковичка даже вздрогнула, и, пошевелив рукой, поняла, что вырваться так просто не сможет, потому как ниндзя, державший её за запястье, был гораздо сильнее.       Где-то позади девушки, вдруг появились ещё двое, и Таюя в смеси ужаса и радости одновременно поняла, что это был не Саске, а всего лишь вражеские шиноби. Быстро одним резким движением, она с разворота врезала находившемуся за спиной мужчине флейтой по голове, так как до сих пор всё ещё держала музыкальный инструмент в другой руке. Второму шиноби достался удар с ноги. Третий, в отличие от двоих предыдущих, оказался умнее и проворнее – рассекая прохладный ночной воздух, в девушку тут же полетели серебристые звёздочки сюрикенов. Ловко отпрыгнув в бок, Хокумон легко удалось избежать их. В след за первой партией оружия тут же сверкнула в лунном свете вторая, не успев увернуться, Звуковичка отбила сюрикены флейтой. Громко звякнув от удара о железный музыкальный инструмент, звёздочки разлетелись в разные стороны от красноволосой, всё же заставив ту сделать один маленький роковой шаг назад. И словно попавшись в мышеловку, девушка тут же задев ногой, почти невидимую в темноте тонкую, как нить, леску оказалась в плену, даже не успев использовать флейту хотя бы для самого простого Дзюцу, крепко примотанной к ближайшему дереву острыми как лезвие бритвы «верёвочками». Оказавшись в таком положении, Звуковичка еле успела чуть пригнуть голову, чтобы очередной летящий сюрикен не задел её и, лишь слегка коснувшись пряди кроваво-красных волос, а точнее чётко и безжалостно отрубив их клок, с лёгкостью впился в грубую кору. Таюя невольно дернулась, попытавшись освободиться, но леска лишь крепче обвила её беспомощное, на данный момент, тело, оставляя тонкие кровавые порезы на бледной коже, буквально силой заставив Хокумон сморщиться. Мелкие верёвочки сдавили девушку на столько, что она уже не чувствовала ничего кроме боли. Однако, даже в этот момент, так и не выпустила флейту из пальцев, трезво осознавая, что держать музыкальный инструмент уже было бесполезно, так как применить его носительница Проклятой Печати, по своей глупой ошибке, сейчас не могла. Но Таюя даже теперь не собиралась сдаваться, эта часть её характера была неизменна и после всего того, что Звуковичка пережила. Всем телом ощутив, как острая леска впивается в кожу постепенно душа и режа её на куски, Хокумон в ярости выругалась:       - Бляди!!! Ублюдки!!! Пидорасы!!! – будто надеясь, что трое неизвестных шиноби станут на это реагировать, но ответа так и не последовало.       Вместо чего угодно: ругательств, ударов, допроса - да и вообще всего, что ещё можно было ожидать от противника, в воздухе послышался лишь свист нового десятка острых как бритва маленьких звёздочек - сюрикенов, брошенных первым ниндзя. Почти за секунду пролетев от него до красноволосой, оружие, причиняя огромную боль легко впилось в разные части тела своей жертвы, что заставило полностью обездвиженную на данный момент Таюю невольно вскрикнуть, ощутив как из раненных конечностей алыми струйками потекла кровь. Попадание было точным, но шиноби почему-то так и не задели не один из жизненно важных органов Хокумон.       «Видимо, они хотят лишить меня возможности сбежать окончательно», - точно подметила Звуковичка, теперь уже с трудом борясь с тонкой «верёвкой» на правом запястье, легко разрезавшей мягкую шелковистую кожу, при новой попытке сделать хоть что-нибудь, чтобы освободиться. Каждое движение кисти причиняло Таюе лишь боль, и никакой пользы. Но она не сдавалась, повторяя попытку за попыткой не смотря ни на что, даже не успев заметить, как ровно через секунду после сюррикенов, в многострадальное дерево один за одним около Хокумон чётко воткнулись три куная со взрывным свитком. Краем глаза успев уловить горящую бумажку, девушка рванулась прочь от оружия, на столько на сколько она только могла в данной ситуации. Раздался взрыв, оглушённую, но чудом живую Звуковичку отбросило в строну. Видимо свитки были не так сильны, как предполагала сама красноволосая. Пролетев где-то примерно метра два по воздуху от взрывной волны, девушка сильно ударилась уже о другое дерево спиной, и тотчас плюхнувшись на землю у его корней, попыталась подняться. Чуть привстав, израненными локтями опираясь о землю, Таюя осмотрела траву и сообразила, что флейты и след простыл, и это было как нельзя не кстати, так как теперь Хокумон придётся драться с тремя, превосходящими её по силе, противниками в рукопашную, а подобная перспектива уж никак не прельщала девушку. Всего на пару секунд отвлечась на поиски своего оружия, Звуковичка совершила крупную ошибку. Тут же получив удар в живот ногой от кого-то из незнакомых шиноби девушка, плюхнулась обратно на землю зажмурившись от боли и даже теперь не желая сдаваться, вновь попыталась встать, зло и раздосадовано сплюнув на изумрудную траву, собравшуюся во рту собственную кровь. Звуковичка даже не успела опомниться, как грубая мужская рука одного из вражеских ниндзя резко дёрнула её за волосы, заставив против воли смотреть в глаза незнакомцу. Самодовольный жестокий шиноби так сильно приблизился к лицу Таюи, что даже сквозь маску она ощущала его противное дыхание, а ниндзя мог прошептать на ухо Хокумон, что угодно, точно зная, что девушка чётко расслышит каждое из его слов, что собственно и собирался сделать. Вражеский ниндзя уже было открыл рот, чтобы что-то сказать Звуковичке, но так и не успел:       - Ты… - шиноби на полуслове прервало нечто, чего он явно не ожидал.       Сверкнув в серебристом лунном свете, острое как бритва лезвие катаны с тихим свистом воткнулось в грудь вражеского ниндзя, заставив его тут же отпустить мягкие локоны Таюи, и замертво свалиться к её ногам. Заметив, что напарник убит, другой шиноби мгновенно рванулся в сторону девушки и тут же получил ногой от Хокумон в живот, а затем второй - с разворота по лицу, и плюхнулся на изумрудную траву рядом с сокомандником. Зная приёмы третьего шиноби, Хокумон мгновенно покинула то место, где только что стояла, и последовательная очередь, состоящая из трёх кунаев, впустую воткнулась в кору оказавшегося позади Звуковички молодого дерева, ничуть не задев её. Легко прыгнув на одну из веток других достаточно старых и крепких лиственных растений от холодных лезвий оружия, Таюя лишь успела заметить, как мелькнувший в полумраке поляны, почти не заметный, кто-то спасший её от не желательной беседы, вырубил последнего вражеского ниндзя, так же как и его сокомандники, бездыханно упавшего на землю вслед за ними, и скрылся в тени деревьев. Сообразив, что все шиноби повержены, девушка, ловко перевернувшись в воздухе через голову, приземлилась на обе своих ноги, и, окинув поляну внимательным взглядом, однако, так и не рассмотрев в темноте своего спасителя, грубо крикнула:       - Эй, кто бы ты ни был, твою мать!!! Сейчас же выходи!!! И спаси… - Таюя хотела сказать «спасибо», однако, так и не успев закончить фразу, краем глаза уловила, как вырубленный её ударом вражеский ниндзя быстро придя в себя, швырнул в носительницу Проклятой Печати последние оставшиеся у него кунаи, уже без взрывных свитков.       Вовремя успев заметить летящее к ней оружие, Хокумон попыталась было отскочить в сторону, но, как на зло, попавшийся ей под ноги корень дерева, так и не позволил Звуковичке этого сделать. Споткнувшись об него, девушка уже второй раз за сегодняшний вечер неловко растянулась на земле, когда это ох как не было ей нужно. И потому, не успев увернуться, быстро сообразила, что это конец, и кунаи в точности должны были попасть по ней, если бы не…       В один момент, будто из неоткуда, из тени деревьев появился тот самый ниндзя, всего мнут десять назад так метко швырнувший катану в одного из незнакомцев, и, закрыв Звуковичку от опасности, одновременно тем самым позволив двум первым кунаем впиться в его сильное плечо, больно ранив защитника Таюи, а затем с лёгкостью выдернув свой меч из тела мёртвого шиноби отбить три остальных. После чего виртуозно дёрнув такой же леской, как была у незнакомцев, если не их же, одним резким движением обеих рук располовинил, или даже вернее распятерил наглого вражеского ниндзя, а потом, легко добил последнего оставшегося противника катаной, даже не успевшего вскрикнуть, прежде чем острое лезвие коснётся и его.       Всё ещё лёжа на земле Хокумон молча в шоке наблюдала за происходящем, нет, её вовсе не удивляла, и даже не пугала жестокость спасителя носительницы Проклятой Печати к врагам, Орочимару делал со своими пленными и не такое, так что Таюя за всю свою короткую жизнь успела насмотреться на подобные сцены. Но, причина прийти в шок от увиденного у девушки всё же была, чего, чего, а такого она никак не ожидала, - даже не догадывалась, что он, окажется здесь в нужный момент, защитит её, и рискнёт собственной жизнью ради, оказавшейся абсолютно бесполезной в этом бою, слабой, что Звуковичка так сильно ненавидела, и беспомощной Хокумон. Этот человек всегда казался ей безразличным и холодным, если не безжалостным психом, и Таюя даже со стопроцентным зрением, в упор пялясь на него, никак не могла поверить в правдоподобность происходящего, наверное, поэтому, замерев будто не живая на мягкой изумрудной траве, сканировала ниндзя взглядом. Заметив, что Хокумон по-прежнему не поднимается на ноги и лишь удивлённо смотрит на него, шиноби быстро, однако гордой походкой царя – победителя, легко вертя в руке окровавленную катану, подошёл к ней, и, взяв за руку, с силой однако одновременно нежно поставил Звуковичку на ноги. А затем, с впервые слышащейся в его непоколебимом голосе интонацией какого-то непонятного волнения за красноволосую, коротко спросил шёпотом, однако, Хокумон отчётливо услышала каждое произнесённое слово:       - Ты в порядке?       Не зная что и ответить, и даже совершенно позабыв выдернуть свою ладонь из его тёплой сильной руки, девушка невольно попятилась назад от удивления, будто не помня, что за спиной у Звуковички находилось дерево. Мгновенно коснувшись нежной кожей на затылке и позвоночнике неприятной шершавой коры даже через одежду ощутив колющую боль, и глядя точно, точно в чёрные как ночь светившиеся всего пару секунд назад кроваво-красным Шаринганом глаза, смогла произнести лишь:       - Эм… - вместо нормального полноценного ответа, заставившего собеседника носительницы Проклятой Печати самого выпустить её хрупкие пальцы из его руки, и легко коснувшись тыльной стороной кисти нижней разбитой губы на лице Таюи тем самым вытерев текущую ото рта струю крови, второй раз задать вопрос:       - Ты в порядке, Таюя? – голос Саске прозвучал как никогда доброжелательно и заботливо, эхом всколыхнув тишину лесной поляны, лишь только он произнёс имя Хокумон.       Услышав как слово «Таюя» ещё несколько раз раздалось где-то вдалеке, Звуковичка наконец-то опомнилась, и резко встряхнув головой, чтобы, как ей казалось, прогнать прочь эти дурные галлюцинации вызванные, скорее всего, хорошим ударом головой об дерево, или возможно бывшим на кунаях и сюрикенах ядом, и будто в полусне, заикаясь, выговорила:       - Д-да… Я в-в порядке, - затем замолчала, пытаясь окончательно прийти в себя. И продолжая в упор пялиться на Учиху, лишь ощутив как его приятная на ощупь рука нежно соскользнула от губы вниз по подбородку затем дальше, и быстро стала выдёргивать крепко и больно впившиеся в тело девушки сюрикены, а потом добавила, - я не понимаю. Ты, ты ведь никогда ничего подобного ни для кого не делал. Мы – Звуковики, для тебя лишь материал - средство, добраться до цели – заветной мечты убить старшего брата. П-почему? Почему чёрт тебя на хрен твою мать побери ты спас меня, Саске? Зачем сохранил мою жизнь, я ведь слаба, никчёмна и бесполезна, - к концу фразы девушка уже почти орала зло и раздражённо от непонимания молотя нового Каге Звука кулаками по спине, - Орочимару-сама уже давно бы на хрен меня замочил? Почему ты твою мать, не дал этим ёбанным уродам завершить свою работу? Зачем ты, ебать тебя во все дыры, издеваешься надо мной? Какая тебе от этого выгода? – зло ухватив мстителя за шиворот и заставив выдрав последний сюрикен из раненной ноги Таюи вновь смотреть ей в глаза, всё в том же недовольном тоне спросила Хокумон.       - Не всё измеряется выгодой, - небрежно отшвырнув прочь мелкие железные «звёзды», спокойно ответил Саске, посмотрев в удивлённые карие глаза Звуковички, а затем добавил, будто процитировав Наруто: - ты сказала, что я не забочусь о своих подчинённых и мне всё равно на вашу жизнь и судьбу. – Ты была не права. Я готов сражаться до последнего, и убить каждого, а если понадобиться даже отдать собственную жизнь за тех, кто мне дорог, - Учиха запнулся на секунду, и виновато осмотрев всё израненное тело красноволосой, на котором только, только зажили следы его ярости и жестокости, - Особенно, если это касается тебя, - мститель вновь остановился и тяжело вздохнул, будто специально выжидая время, перед тем, как сказать что-то важное, впрочем, так оно и было, - потому, потому что я люблю тебя, - теперь уже и сам, заикаясь, от слов, которые никогда раньше не говорил ни одной девушке, нервно закончил фразу Саске.       И даже не дав Хокумон ошеломлённой то ли от того, что он впервые в жизни честно и открыто говорил правду, то ли всё ещё не могущей прийти в себя, после того, как Учиха её спас, произнести ни слова в ответ, быстро сменил тему разговора, чтобы его признание показалось ей не таким чётким и явным, так как больше всего на свете, даже больше смерти и Итачи, вместе взятых, Учиха боялся казаться слабым, а подобные высказывания вовсе не указывали на его силу, и даже более того, показывали на зависимость от женщины, и сопливых чувств к ней.       - Пошли, нам… - начал было говорить Саске, так же быстро спрятав катану обратно в ножны, как и достав перед боем, но так и не смог закончить предложение, от резкого движения второй рукой, всё ещё торчащие в левом плече кунаи, тут же напомнили о себе.       Отдавшись по всему телу мстителя сильной болью, и вместе с обильной потерей крови за время «милой» беседы, две инородных железяки, заставили Учиху невольно покачнуться вперёд и, чуть не упав, опереться рукой на дерево позади Хокумон. Со стороны это выглядело так, будто мститель собирался обнять Звуковичку. На секунду их губы почти соприкоснулись в случайном поцелуе, но, тут же опомнившись, пообещавший больше и пальцем не касаться девушки, раз ей это так было противно и страшно после того раза Учиха, быстро отшатнулся на пару сантиметров назад, не давая этому произойти и своими чёрными как ночь глазами уставившись в карие радужные оболочки Таюи.       - Чёртовы ёбанные кунаи, - теперь уже совершенно без отвращения и страха, испытываемого к мстителю, выругалась Звуковичка, и резко выдрав оружие из окровавленного раненного плеча Учихи, добавила, - дай я тебя осмотрю, - чуть сдвигая наполовину заляпанную кровью, белую свободную рубашку мстителя в сторону от повреждённого участка тела.       Саске не стал ей мешать, и лишь незаметно краем губ улыбнулся от того, что девушка его мечты наконец-то коснулась мстителя по собственному желанию, без всякого ужаса и отвращения. Тёплые и нежные, будто у профессионального ниндзя-медика руки Звуковички, легко прошлись по краю раны и затем, грубо отодрав кусок от подола платья Хокумон, приложили ткань к плечу, чтобы остановить кровь.       - Вот так, - деловито сказала карасноволосая, уже в который раз за вечер, случайно столкнувшись глазами с взглядом Учихи, и слегка придавив кистью что-то вроде «повязки».       Ещё около пяти секунд, делая вид, что обоим им этого на самом деле не хочется Саске и Таюя безмолвно просмотрели друг на друга, чувствуя теперь уже их общее, слившееся воедино, тёплое приятное дыхание, до того, как губы обоих не соприкоснулись -таки в страстном поцелуе.       Про раны, кровь, боль и всё случившееся раньше они как будто забыли. Для Хокумон и Учихи больше не существовало ни прошлого, ни будущего, ни разницы в возрасте, ни запретов - совершенно ничего, кроме их двоих и, объединявшей пару, страсти. Рука девушки медленно отпустила кусок ткани, сдерживавший уже не текущую кровь из полуобнажённого плеча мстителя, и бесполезный обрывок платья легко качаясь на ветру полетел вниз на траву. Руки Саске в ответ наконец-то крепко обняли Таюю по её собственной прихоти, касаясь такого желанного для их обладателя женского тела. В один миг, поддавшись приятным прикосновениям пальцев Учихи, девушка вновь прислонилась спиной к шершавой коре дерева, теперь уже совершенно не обращая внимания на покалывающую боль сквозь одежду. Кисти Хокумон быстро поднявшись по неровностям позвоночника мстителя, легко и на странность для Таюи нежно вплелись ему в волосы на голове. Подарив друг другу ещё несколько страстных поцелуев, оба они упали на мягкую, словно кровать, изумрудную траву. Оказавшись сверху, как и в прошлый раз Учиха невольно оторвался от губ любимой, и вопросительным взглядом, дал понять, что без согласия Хокумон, продолжения может и не быть. Чувствуя, как тело Саске прижало её обеими лопатками к земле, Звуковичка лишь спокойно взглянула на него, и с лёгкой улыбкой утвердительно кивнула головой, сама не зная зачем она всё это делает. Губы мстителя вновь накрыли губы красноволосой, и их полуночное безумие продолжилось. Одежда дождём бесполезных тряпок слетала с Саске и Таюи в разные стороны. Его мягкие тёплые губы уже шарили где-то между двумя упругими грудями, когда Хокумон сквозь стон, задыхаясь от страсти, произнесла, или нет, даже прокричала, так, что её голос эхом раздался где-то в другом конце поляны:       - Возьми меня… Возьми прямо здесь… - от желания девушка тяжело выдохнула и, полностью поддаваясь сильным рукам Учихи, прикрыла глаза от удовольствия. Лишь только услышав слова Звуковички, Саске быстро нащупал нужную промежность пальцами, каждым своим прикосновением чуть ниже живота заставляя Таюю вздрагивать от новой волны наслаждения, и резко вошёл в неё.       - Аааааааааааахххххххх…… – вскрикнула Хокумон от неожиданного ощущения чего-то тёплого большого и упругого внутри себя, так крепко сжав пальцы на спине Учихи, что там наверняка остались ровно 10 небрежных синяков.       Почувствовав, как девушка поцарапала ему кожу поперёк позвоночника, Учиха даже не поморщился. Эти мелкие ранки были ничем по сравнению со всеми теми, что остались на них обоих после боя, поэтому он лишь страстно поцеловал Таюю в губы и начал двигаться в привычном для него темпе, продолжая водить руками по обнаженному телу Хокумон. Звуковичка ответила на его поцелуй, засунув свой язык в рот Саске и одновременно играя с его языком чуть отпустив несчастную спину, в которую так больно впилась ногтями, забегала пальцами по бледной коже. Перестав ласкать грудь Таюи, Учиха спустился одной из кистей на бедро девушки, и нежно проведя по нему рукой, перевернул их с Хокумон в другую позу. Оказавшись сверху, девушка бросила на своего партнёра удивлённый взгляд, так как вовсе не ожидала подобного, обычно Саске любил быть главным во всём, и в сексе, как она полагала, тоже. Но сегодня Учиха был словно сам не свой, на секунду Таюе даже показалось, что это и вовсе не он. И если бы не Проклятая Печать, которая была у них обоих, позволяющая ощущать носителя подобной метки другому носителю, Хокумон бы подумала, что человек, спасший ей жизнь, вовсе не был Учихой. Заметив, что Звуковичка на несколько секунд замерла, Учиха ещё раз ласково провёл по одному из её бёдер рукой и хитро ухмыльнулся, показывая, что хочет продолжения. Таюя не заставила себя ждать, слегка наклонившись к лицу Саске, девушка страстно поцеловала его в губы и они продолжили то, что начали, нежно касаясь руками друг друга. Ещё несколько минут на поляне эхом раздавались стоны наслаждения и тяжёлое дыхание Звуковиков, пока они вновь не вернулись в первоначальную позу. Опять ощутив спиной мягкий травяной покров Хокумон в последний раз резко дёрнула бёдрами, и они с Саске вместе кончили, крепко прижавшись друг к другу, а затем, устало слившись в финальном страстном поцелуе, наконец-то разорвали объятья. Улёгшись рядом с Таюей на траву, Саске, теперь уже не боясь казаться слабым или глупым перед красноволосой, спокойно произнёс, всё ещё пытаясь отдышаться:       - Я люблю тебя, Таюя.       Его слова прозвучали в несвойственной манере, хотя Учиха говорил как всегда, но не было в этой фразе сейчас ни холода, ни безразличия, которые обычно сопутствовали речи мстителя.       - Я… Я… - Хокумон пыталась сказать ту же фразу, но, будто позабыв все слова, заикалась сейчас на подобии Хинаты, она хотела произнести ответное «Я тоже тебя люблю», но почему-то не могла, поэтому лишь улыбнувшись Саске, придвинулась ближе и поцеловала его в губы.       Ответив на поцелуй, Учиха легко провёл рукой по кроваво-красным волосам девушки, и, поднявшись с травы, начал одеваться.       - Пойдём, скоро рассвет, и если остальные не увидят нас в лагере, начнут искать, - Саске поднял с земли вещи Хокумон и протянул их, уже успевшей усесться, положив голову себе на калении и наблюдавшей за ним, Звуковичке.       Таюя ничего не ответила, лишь молча кивнув в знак согласия забрала одежду. Подав руку Хокумон, Учиха с лёгкостью притянул её к себе, чем самым помог подняться с земли, и приобнял за плечи, зачем-то уставившись в её большие карие глаза. Они простояли вот так, безмолвно смотря друг на друга ещё несколько секунд, после чего Саске жадно и властно поцеловал красноволосую, и, стараясь быть как можно мягче, прошептал ей на ухо:       - Одевайся, - в этом слове не было приказа, сейчас Учиха говорил с Хокумон на равных.       Безмолвно кивнув в знак согласия, Звуковичка быстро нацепила на себя все эти тряпки, что держала в руках, ведь после боя с врагами и того, как наряд Таюи повалялся на земле, одеждой его уже трудно было назвать, затем оба шиноби вместе направились обратно в лагерь.       Начинало уже светать, когда Саске и Таюя наконец-то добрались до места, где спали все остальные Звуковики, впрочем, которые давно вовсе не спали, а проснувшись, бегали по лагерю в поисках «сладкой парочки». Ещё издалека завидев Учиху, Карин тут же направилась к нему, и, оказавшись рядом почти мгновенно повиснув на шее мстителя, залепетала:       - Саске, где ты был? – затем, так же как и все остальные, заметив грязную окровавленную и всю изодранную одежду обоих ниндзя, добавила, недовольно рассматривая испорченный наряд брата Итачи, как бы задумавшись над этим: – Что с тобой произошло? – после чего, состроив Саске милые глазки, вопросительно посмотрела на него в ожидании ответа.       Только что появившегося около Джуго Суйгетсу, тоже на данный момент заинтересовал этот вопрос. И он, деловито сложив руки на груди, хитро уставился на Учиху думая, как тот будет оправдывать свой внешний вид. И уж тем более, внешний вид Хокумон, которая, мало того, что выглядела так же, так и до сих пор напоминала всему составу Пятёрки Звука, а так же Хеби, которые в упор на неё сейчас смотрели, о том, что сделал с ней Саске в прошлый раз, только своим присутствием.       - На нас напали, - коротко ответил новый Каге Звука, и больше не говоря ничего, пошёл в свою палатку, переодеваться, решив, что для его подчиненных этой информации будет вполне достаточно.       Таюя лишь утвердительно кивнула головой, быстро словив на себе недовольно-удивлённый, однако, как всегда спокойный, укорительный взгляд Кимимаро, всё ещё помнящего тот день, когда силой вытаскивал её из душа, после первой ночи с Учихой, и тоже направилась к себе в палатку.