Toxicity rotting

Случаются моменты жизни, когда в вас слишком много энергии, но вы попросту не знаете, куда её деть. С самого утра Феликс был в приподнятом настроении духа — хотелось свернуть горы, подняться на Эверест, пройти сто тысяч шагов за день, убрать всю квартиру и перебрать весь гардероб. Но, будучи реалистом, Ёнбок мог лишь убраться в квартире и перебрать гардероб. Начал он с самого примитивного — протереть везде пыль: кухня, спальня, гостиная, коридор, ванная, гардеробная, прихожая. Квартира у Ликса не была огромной, но и маленькой не назовешь. В ней никогда не царил уют — он его и не пытался создать. Однако чувства, будто он не дома, никогда не возникало. Феликс был в некоем роде чистюлей, но генеральных уборок не проводил. Всегда жил по принципу: меньше мусоришь, меньше убираешься. Добираясь до стеллажа с книгами, Феликс принимается протирать каждую, убирая невидимую пыль. В последнее время тремор у парня стал обычным делом, и сейчас из-за трясущихся рук книга, что он держал, упала. Потянувшись за книгой, Ли заметил записку, что выпала из неё. Бумажка была помятой и на вид казалась старой, словно письма, что писали наши родители в своей молодости. Содержание данной бумажки было явно не из приятных. «Надеюсь, ты сгниёшь в канаве». Феликс не помнит, почему сохранил эту писанину, что ему подсунули в пенал ещё в младшей школе, но, кажется, это была записка от девочки, которая ему на тот момент нравилась. Сейчас Феликсу ни горячо, ни холодно от такого рода записок, но в детстве он порвал рюкзак той девочки, показывая свою обиду. Подростки — самые жестокие люди. Быстро убрав записку в книгу, Ликс поставил её на место, решая присесть на диван. Голова предательски закружилась, ком в горле не планировал исчезать, а ощущение, что его вот-вот вывернет на ближайшую поверхность, приводило к желанию умереть. Феликс устал. Бесконечные отрывки, словно кино, производятся в голове, как он смотрится в зеркало, а его кожа обтягивает кости, словно скелет только с покровом. Превосходное зрелище, которое Ли мечтает однажды узреть в реальности. Красота требует жертв. Для Ёнбока эти жертвы — бесконечное голодание, времяпровождение в ванной комнате в обнимку с давним «другом». А после вставать на весы, боясь взглянуть на них. Стоит лишь посмотреть на циферблат весов, как хочется умереть. Видит, что вес либо прибавился, либо остался прежним. Ли плохо помнит, когда пробивал минимальный вес в последний раз. Кажется, это было чуть больше полутора лет назад. Из этих дней Феликс лишь помнит обрывки, когда стоял на весах и сидел перед унитазом, остальное — чёрное пятно. Порой хочется с головой окунуться в те времена, когда было одно желание — забыться. Тогда он ни о чём не думал, ничего не гложило его душу. Жизнь казалась сказкой. Если бы Чан не решил прийти в этот чёртов клуб, Феликс бы навряд ли был жив, чему бы оказался несказанно рад. Но жизнь сыграла с ним злую шутку, дав возможность существовать парню на этой планете. Не было и дня, когда Ли не думал о своём уходе из этого мира. Такие мысли попросту поселились у него в голове и уходить не собирались. Нормальный человек посоветовал бы ему сходить к психологу, потому что у Феликса явно не всё в порядке. Но, представляя, какие будут эмоции, стоит достигнуть своей цели, они заставляют жить. Ликсу девятнадцать лет. В четырнадцать он загорелся мыслью, что будет, похудей он до костей. Спустя пять лет Ли оказался почти на финишной прямой. Это можно подтвердить, стоит парню снять толстовку и встать перед зеркалом: его рёбра легко пересчитать, не касаясь тела, казалось, будто оно вовсе не содержало органов, а о ключицы можно порезаться. Каждый раз, смотря в зеркало, Феликсу всё больше нравилось то, что он видит. Каждый раз он понимал — бесконечные попытки убить свой организм стоили того. Все сходят с ума по-своему. Нет никакой инструкции, по которой мозг отключается одинаково у всех. Ёнбок выбрал скользкую дорожку ненависти к себе и бесконечного недоверия. Это можно было предотвратить, помоги ему кто-то, но на него лишь смотрели и пожимали плечами, пока он медленно убивал себя. Телефон неприятно зазвонил, оповещая о входящем звонке. На дисплее высвечивался уже знакомый номер, а Феликсу остаётся гадать, что понадобилось Хёнджину от него в три часа ночи. Желания брать трубку было на нуле, но мысль о том, что просто так ночью не звонят, заставляла принять вызов. — Слушаю, — голос Ёнбока звучал максимально холодно и отстранённо. В нём все ещё была обида за слова Хёнджина, когда Ли решился на эмоциональный поступок, о котором до сих пор сожалеет. — Я в «Bliss». Забери меня, — Хёнджин не знал, кому звонит, но молился, что номер, который он набрал, это не отец, а Чонин или на крайний случай Хан. Сознание давно оторвано от реальности, а возможность стоять на ногах и трезво мыслить покинула его ещё три часа назад. — Ты же не прикалываешься? — Феликс на данный момент не понимал двух вещей: почему Хван звонит ему и что он забыл в этом клубе, кеширующем большим количеством наркоманов. «Bliss» является достаточно популярным местом, но славу свою получил благодаря большого сбыта веществ. Феликс неспроста знает этот клуб и что в нём происходит. Когда-то давно являлся главным гостем, которого знал каждый бармен, охрана пускала без проблем, а местные наркодилеры так и порывались продать свою бурду в надежде заполучить постоянного покупателя. — Бля, Феликс, это ты? Не суть, думал Чонину звоню. Забери меня, — даже через телефон чувствуется, как трудно Хёнджину дались эти слова. Ёнбок примерно полагал, что могло произойти в клубе с Хваном, и этот расклад не очень впечатляет. Сейчас в Феликсе боролось два мнения: помочь Хёнджину или наплевать, вспомнив, как Хван повёл себя, когда Ли ему позвонил с отчаянной просьбой. Но знание того, что синеволосого могли накачать наркотой, и пока, слава богу, она не пришла в действие, заставляло встать с дивана, пройти в гардеробную, накинув на себя первую попавшуюся куртку и, взяв ключи от машины с полки, покинуть квартиру, спускаясь на парковку. Ехать ночью на автомобиле крайне опасно. Водительских прав у парня ещё нет, и обычно он не превышал скорость в городе, разъезжая только в дневное время. И ему сильно везло, потому что его ни разу не останавливали полицейские. Выйдя на парковку, Феликс направляется к своей машине. «Зачем я это делаю?» 🤍 Хёнджин вполне понимает и принимает ненависть людей к нему. Осознаёт, чем она вызвана. Всё очень просто: если человек относится хорошо к тебе, а ты взаимно относишься к нему, то ваши отношения будут идеальны. Но если ты относишься к человеку, как к невесть кому, это другой разговор. Хёнджин никогда не был постоянен. В какой-то момент хотелось творить добро, помогать людям, а в другой — послать каждого. Иногда строить доброго невыносимо трудно. Нутро без единого положительного качества так и просилось наружу, являя себя свету. Таких людей, как Хёнджин, именуют двуличные твари, но его это не особо задевало. На правду не обижаются. По догадкам Хвана, Феликс давным-давно отнёс его к этой категории, но сейчас ему хотелось, чтобы парень об этом на некоторое время забыл и забрал его. Тело неистово ломит, а перед глазами всё идёт кругом. Хёнджин не понял, в какой именно момент вещества оказались в его организме. Может, подсыпал бармен, а может, та девчонка незаметно просунула в рот, пока они в пьяном угаре занимались слюнообменом. В общем, он в душе не знает как, но факт произошедшего нехило так напрягал. В глазах начинают появляться те самые звёздочки, а сознание потихоньку покидает его. И пока Хёнджин может ещё чуть-чуть мыслить, то решает быстро выйти на улицу, в надежде, что так станет немного лучше. Он сидел на каком-то диване в окружении неизвестной ему компании. Попытки встать на ноги заметил один из парней, сидящий рядом, кинув несвязанное «его походу начало уносить», а после помог ему встать, придерживая за плечи. Хёнджин безумно благодарен этому парню, ибо сам при первой же попытке свалился бы и больше не встал. Придерживаясь за стены, Хван почти ползёт до злосчастного выхода. Идея выйти на свежий воздух больше не казалась такой привлекательной. Кое-как парень дошёл до двери, которая, к его счастью, находилась совсем рядом, сознание находилось за сотню миль от него, ноги становились ватными и хотелось лечь на пол, как дурачок, бессмысленно глядя в потолок пустым взглядом. Почувствовав, как трудно стало переставлять конечностями, а тело весит будто тонну, Хван решает спуститься по стенке вниз. Состояние было крайне ужасным, но в момент стало так хорошо. Тело вдруг показалось лёгким, словно пёрышко, а сознание ватным. Не хотелось ничего, лишь сидеть, находясь в вакууме от окружающего мира. — Ты живой? — Хёнджин слышит голос, что мгновенно рассеивается в несуществующем тумане. В следующую секунду он чувствует, как его пытаются поднять, закидывая одну из его рук на чужое плечо. Хван не понимал, кто является его спасителем: всё двоилось, смазываясь в единую картинку. Феликсу не составило труда найти Хёнджина, ибо тот сидел на полу у самого выхода. Охранники слишком быстро признали в Ли того мальчишку, что посещал их клуб годы ранее, но были удивлены, наверняка думая, что он давно умер. Поднять Хёнджина было трудно, потому что тот не был пушинкой ростом Дюймовочки. Ли, к счастью, не грузный качок два на два, потому осилить такую тушу, как Хван, ему трудно. Сейчас он уже сожалел, что решил спасать синеволосого посреди ночи. Мог бы спокойно лежать в своей кровати, прибывая в спокойном сне, но увы, Феликс неожиданно решил заделаться в спасатели. На самом деле, Ли знал, какими отвратными наркотиками здесь могут накачать тебя, чтобы после грабануть, а Хёнджин у нас парень не из бедных. Окажись на месте Хвана тот же, к примеру, Чонин, Феликс бы переступил через себя и свои принципы, но помог бы. — Пожалуйста, не заблюй мне машину. Скажи мне адрес, где ты живёшь, — сумев вывести Хвана на улицу и подвести его к машине, Ёнбок принялся усаживать его в автомобиль, что удалось лишь на шестой раз, ибо все другие Хёнджин словно тряпичная кукла без умений двигаться, сползал вниз на асфальт. Ответа на вопрос так и не последовало, а Феликс понял — говорить сейчас с парнем бесполезно, он там находится в параллельной вселенной своего сознания, а потому ловить какие-то сигналы из реального мира не будет. Ли не знал, где живёт Хёнджин и один ли. Потому, как бы не нравилась ему эта идея, единственным выходом было везти Хвана к себе. Был ещё вариант выкинуть парня где-то на обочине и не мучаться, но он не настолько бездушен. Стараясь не превышать, дабы не остановили полицейские, Феликс добрался до дома. Хёнджин пребывал в экстазе, чем будет заниматься ещё ближайший час точно, из-за этого трудностей только прибавлялось. Ли прекрасно помнил все негативные реплики Хвана, сказанные в его сторону, и до сих пор таит обиду, но сейчас она навряд ли кого-то волнует. Кое-как вытащив Хёнджина из машины, что оказалось не очень легко, Феликс направился к лифту и вызывал его. Буквально тащить на себе парня было крайне тяжело, но заставить Хвана ходить парень не мог, хоть и очень хотелось. С горем пополам, Ёнбок затащил Хёнджина в лифт, нажимая кнопку своего этажа. Сейчас Феликс задался одним вопросом: «Зачем он это делает?». Они не близкие люди, да приятелями их трудно назвать. Ли не боялся умереть от передоза в сомнительном клубе, полном барыг и таких же обдолбанных, как ты сам, потому никому бы не звонил, чтобы его забрали. Но это сделал Хёнджин. Значит, боялся? Феликсу казалось, что это именно так. Потому и помог. Умереть в девятнадцать лет от передоза наркотиков, которые и не принимал по собственному желанию — так себе перспектива. Хоть Ёнбок и не знал, принимал Хван когда-нибудь или нет, ему казалось, что нет. Когда лифт останавливается на нужном этаже, Феликс, держа Хёнджина, покидает кабину, осознавая, какая весёлая ночь его ждёт. 🤍 — Я живой? — это было первое, что прозвучало из уст Хёна, когда он очухался. Феликс почему-то не был удивлён. По одному виду Хвана можно было понять, насколько ему плохо. И Ли вполне понимал, но не сочувствовал. — Нет, ты умер и попал в ад, — буднично отвечает Феликс, возясь на кухне. От запаха еды ужасно тошнило, но приходилось терпеть. — Что вчера было? — с хрипотцой в голосе произносит Хёнджин, чувствуя, насколько отвратно его состояние. В памяти было пусто, но тело ломило похлеще после недельного запоя. Но, на удивление, его волновал больше не тот факт, почему ему так фигово, а что он забыл у Феликса дома. — Видимо, у тебя была вчера весёлая ночь. Примерно в три часа ты мне позвонил с просьбой забрать из клуба. Я приехал, нашёл тебя обдолбанным. Ты сидел на полу почти у входа. Еле довёз до своей квартиры, дотащил до дивана, повернул тебя на бок, если ты вдруг решишь захлебнуться в своей рвоте. Примерно через час ты вырубился, — Феликс говорил неспеша, попутно разбирая пакеты с доставкой еды вовсе не ему — Хёнджину. Ли прекрасно осознавал, что ближайшие два часа Хван попросту не сможет нормально передвигаться из-за ломоты в теле, а значит, останется у него и обязательно захочет есть. Ну а Феликс не особо славится набитым холодильником, потому, чтобы не ставить самого себя в неловкое положение, решил заказать. — Не знаю, что тебе там подсунули, но, скорее всего, какая-то смесь, поэтому тело будет ломить страшно. Так что в следующий раз думай, прежде чем соваться в этот клуб. Могло быть и хуже. — Я не помню ничего. Полный провал. Больше никаких клубов, — со вселенской усталостью в голосе говорит Хёнджин. — Не уверен, что ты бросишь такое занятие, как хождение по клубам, но мне как-то всё равно. Поешь это, разрешу пострадать у меня тридцать минут, а потом попрошу на выход, — Феликс звучал крайне отстранённо, ставя на журнальный столик перед Хваном тарелку, куда Ли переложил еду. Он еле держался, чтобы не вывернуть содержимое своего желудка от одного лишь запаха. От упоминания еды воротило, а видя её в живую, хотелось убиться об стену. — Ты такой добрый, — язвит Хван, принимая сидячее положение, дабы начать приём пищи. Феликс только тяжело вздыхает, решая ретироваться от Хёнджина в спальню, чтобы не смотреть, как тот ест, иначе его попросту вырвет. Ли не понимал свой приступ доброты, как и тысячи вещей, что делал и чувствовал в последнее время. Будто его эмоциональное состояние каталось на американских горках, то вверх, то вниз на огромных скоростях. Вот ещё ночью Ёнбок был настроен убрать всю квартиру, проведя генеральную уборку, но сейчас ему хотелось безжизненно валяться на кровати, смотря в одну точку. Смена его настроя происходит будто по щелчку, который, к слову, Ли не делает. Этот щелчок происходит в недрах мозга Феликса, что его не очень устраивает. — У тебя есть соль? — из гостиной доносится голос Хёнджина, который, по всей видимости, ещё не прожевал пищу. Феликс на минуты пребывания в спальне, находясь в тишине, вовсе забыл о Хване и о еде, что он поглощал. Тяжело вздохнув, Ли поднимается с кровати, вспоминая о том, что соли у него дома нет. Единственное, что бывает у Феликса из продуктов: растворимые каши и листья несъедобного салата. Их парень закупает на случай, если будет в шаге от изнеможения, а падать в обморок не очень хотелось, потому что после него состояние, будто он пил, не просыхая, две недели. — У меня нет соли. Ешь так, как есть, — оповещает парень, придя в гостиную. Хван, видимо, огорчился новостью Ли, но смиренно продолжил приём пищи. — Господи, как ты живёшь. У тебя даже соли нет. Ты вот прям серьёзно ничем не питаешься? — Хёнджин старался звучать как можно серьёзнее, но издевательскую интонацию было трудно скрыть, хотя он не сильно-то и хотел. — Я как бабочка павлиноглазка, ничего не ем и не пью, — раздражённо проговаривает Феликс, уже жалея, что вышел сюда из спальни. Хван раздражал своими необдуманными репликами, даже не подозревая, как сильно это цепляет Ли. Он ненавидит, когда за такие вещи, которыми он занимается, начинают стебать. Людям, что не грезили мечтой увидеть на весах тридцать килограммов, никогда не понять. Хёнджин ничего не отвечает Феликсу, молча продолжая есть. Голова туго соображала, тело ломило, а в горле стоял ком. Таких чувств не возникало даже после дичайших тусовок, где он заливал в себя не одну бутылку текилы. Хотелось распластаться по полу морской звездой и лежать, не подавая ни единого признака жизни. — Я вот реально не понимаю, нахуя тебе всё это надо. Ну серьезно. Можно там в зал ходить, правильное питание и всё в этом духе. Неужели так в кайф два пальца в рот засовывать и не есть сутками? — начинает Хёнджин, вовсе не понимая, какие последствия понесут его слова. Хван искренне не понимал, что в голове у людей, которые так убивают себя. Мать говорила, что это очень серьёзно и ни в коем случае не пытаться человеку с такими проблемами пытаться всунуть своё мнение о неправильности их действий, но он не понимал, как разумные слова, что несут смысл, могут сделать больно. — У тебя в голове сидят обезьянки, бьющее в тарелки? — Феликс искренне не понимал, что движет Хваном. То он порывается спасти, то оскорбляет, говоря невесть что. Сейчас Ли хочется ударить Хёнджина или наорать, сказать, какой он недоумок, и выставить за дверь, но он продолжает смиренно стоять, не выражая ни единой эмоции, натягивая на себя маску безразличия. — Это они у тебя, скорее всего, — спокойно язвит Хван, наблюдая, как в следующую секунду Феликс уходит из гостиной обратно в комнату, из которой пришёл, громко хлопнув дверью. «Как маленький ребёнок». Быстро доев предоставленную хозяином квартиры еду, Хёнджин пытается отыскать свои вещи, что лежали в прихожей. Найдя телефон, ключи от дома и свою куртку, валявшуюся на полу в коридоре, Хван надевает её и покидает квартиру. Феликс, услышав негромкий хлопок дверью, ликует, что парень наконец ушёл, и он не закатил скандал от раздражения, что переполняло его с ног до головы. 🤍 Принцип Талиона гласит, что наказание должно быть равно силе преступления. Почему? Насильник получит свой срок, отведённый государством, за нарушение закона, а жертва, над которой он решил поглумиться, будет помнить это всю жизнь, запечатлев день случившегося навсегда в своей памяти, как момент, окрасивший собственное существование тёмными красками. Почему бы не изнасиловать того, кто позволил себе убить психику невинной жертвы? Это справедливо. Почему нельзя убить того, кто вершил суд над чужой жизнью, не дав возможность проживать дальше, радуясь каждому вздоху? Это будет справедливым наказанием за содеянное. Отсидев определённый срок, убийца выйдет на свободу, продолжая дышать и чувствовать биение сердца, но того человека, что лежит под сырой землёй, уже не вернуть. Пусть этот принцип несёт некоторые нюансы, но он справедлив. Почему нельзя ударить человека, что бьёт собственную жену? Хёнджину порой очень хотелось. Иногда Хван чувствовал себя ничтожеством из-за того, что не может постоять за собственную мать. Но та всегда говорит, что насилие — это не выход. Изредка Хван думал, что случится, если отец неожиданно умрёт. Их жизнь станет светлее? Но Хён реалист, что смотрит на вещи трезво. Какие последствия понесёт его смерть? Уход из жизни одного из самых влиятельных бизнесменов страны явно не останется без внимания. Тем более несправедливо забирать жизнь у того, кто лишь пытается казаться сильным. Хёнджин считал отца жалким существом, у которого сильно страдает чувство уверенности, раз боится, что жена уйдёт от него. Он пытается применять силу, чтобы та боялась даже позволить себе мысли о разводе. К слову, Хван никогда бы не решился лишить жизни собственного отца. Вернувшись домой от Феликса, Хён обнаружил не самую лучшую картину. Отец вновь кричал на мать, обвиняя в измене. В который раз он обвиняет эту бедную женщину в том, чего она не делала? Хёнджин уверен, что в миллионный. — … Ты изменяешь мне с ним. Так с пациентами не общаются! Зачем говорить ему такие ласковые слова, хотя собственному мужу ты ни разу их не говорила?! — лицо мужчины давно покраснело от злости, и сейчас он замахивался, дабы дать пощёчину жене, но не делает этого. Женщина лишь стояла и тихо смеялась с абсурдности данной ситуации. — Инсон, ты такой жалкий. Сам себя слышишь? — нервно усмехается женщина, медленно начиная закипать. — Заткнись. Я не давал тебе слова, Сури. Ты спишь с ним! — не унимался мужчина, восклицая. Хёнджин раздражённо выдыхает, моля господа, чтобы тот послал его отцу мозги. — Если тебе нравится думать, что я с ним сплю, то считай так. Только я со своими пациентами не сплю, у меня даже в мыслях не было. А если хочешь, чтобы я с тобой так общалась, то стань моим пациентом, чтобы я оказала тебе психологическую помощь. Она тебе, кстати, не помешает, — на последок женщина кидает раздражённое «Придурок», покидая кухню, где ругалась с мужем. — Не надоело? — давая понять о своём нахождении здесь, говорит Хёнджин, проходя в глубь кухни, присев на стул. Но даже если Хван твердил, что способен ударить своего отца, отстояв честь матери, то слепо врал. Пусть Инсон и бил свою жену, но каждый раз в подобных скандалах сын видел, как в глазах мужчины теплится надежда, что Сури скажет ему искреннее «Я тебя люблю». Кажется, она никогда не говорила таких тёплых слов своему мужу. Хёнджин верил, что отец любит его маму, но всё ещё считал, насилие — не выход. Одна часть Хвана ненавидела отца, а другая любила. Настолько он жалок, что хочется плакать. — Я не верю, что она меня любит, — признаётся мужчина, тоже присаживаясь на стул. — Я не смогу в это поверить, пока она мне это не скажет. А она этого ни разу не говорила. За двадцать один год, проведённый с Сури, я не слышал о том, что она меня любит. Хёнджин лишь тяжело вздыхает: как же ему осточертела эта Санта-Барбара. Иногда Хван чувствовал себя героем дешёвого сериала с отстойным сюжетом. Но это была реальная жизнь. — Ну так скажи ей то, что сказал сейчас. А твои жалкие попытки ревности, в добавку с применением насилия, явно не сулят что-то хорошее, — спокойно говорит Хёнджин, видя, как после его слов мужчина задумался. — Даже если я ей скажу это, она скажет, что это мои проблемы и сомнения. И всё. Я так и не услышу слов, которые так важны для меня. Я сам чувствую себя ничтожеством порой за то, что поднимаю руку на жену. Может, мне правда стоит обратиться к специалисту? Такие разговоры с отцом были редкостью, когда Инсон забывал о своей роли грозного отца, приоткрывая занавесу чувств и эмоций, а Хёнджин временно забывал о своей ненависти к мужчине. Наверное, благодаря таким моментам в груди Хвана теплится чувство, что именуют любовью к близким. — Ну ты хотя бы попробуй. Никогда не поздно. Пусть если она и пошлёт тебя, то хотя бы выслушает. Я вижу, как её это порядком задолбало, и, если ты продолжишь в таком же духе, она пошлёт тебя. И тогда ты будешь кусать локти из-за неозвученных чувств. Инсон пусть и строил из себя строгого отца, называя Хёнджина «разочарованием», но сына он любил и уважал. Порой ему Хван казался таким взрослым, что не стыдно попросить совета у собственного сына. И сейчас он внимательно слушал парня, думая, как правильнее поступить, в конечном итоге склоняясь к варианту, что предложил его ребёнок. — Может, ты и прав. Думаю, мне стоит попробовать, — негромко говорит Инсон, будто пытаясь убедить самого себя, и, поднявшись со стула, покидает кухню, оставляя младшего Хвана одного. 🤍 Когда-то давно Чонин слышал, что ненависть к какому-то человеку может поглотить без остатка. Раньше он не понимал смысла данной фразы, но сейчас прекрасно осознал и опробовал на собственной шкуре. Он возненавидел. Ненависть — странное чувство, толкающее на абсурдные поступки, без попытки обдумать действия. Но у Чонина не было шанса на ошибку. Ни в коем разе. Мать ужасно давила, каждый день спрашивая: «Как там с Феликсом?», Чонину хотелось ответить: «Хуёво», но он не позволял себе выражаться при родительнице. Нельзя очернять и так подпорченный образ хорошего сына. После отказа сводного брата в присутствии на вечеринке, Чонину хотелось выть волком от безысходности. В голове было пусто. Он попросту не знал, с чего начать. Что он должен сделать для того, чтобы подружиться с Феликсом. Тем более Ли явно был настроен недружелюбно, когда отказывал. В голове ни единой идеи, мать давит, словно если Чонин подружится с братом, то они смогут спасти вселенную или смотреть в будущее. Ян не знал, что у матери в голове, но подозревал о царстве тараканов. Здоровый человек навряд ли заставит собственного ребёнка заниматься подобным бредом. Была идея рассказать Феликсу всё как есть на самом деле, тогда можно понадеяться на снисходительность парня, которой, по скромному мнению Чонина, Ли не обладал. Но это была единственная трезвая и подходящая мысль, что за последние дни смогла посетить его голову, потому и казалась самой оптимальной. Идеи на трезвую голову вовсе не шли, потому Ян решил, что на пьяную вполне пойдут. Решение поехать в клуб не казалось привлекательным, потому, заперевшись в комнате, Чонин достал припрятанную на чёрный день бутылку хорошего виски. Кажется, тот самый чёрный день настал. Сидя на полу, облокотившись на спинку кровати, Чонин выглядел до ужаса жалко. В голове было тысячу мыслей, но ни единой по делу. Яна раздражал чёртов мир, полный несправедливости. Все голосят о свободе слова и мысли, но Чонин боится озвучить их, понимая, какие последствия это поимеет. Не грустно ли? Отчаянно и нечестно. Щемящее чувство в груди не давало спокойно существовать, напоминая, как же он жалок. Хотелось плакать от собственной безысходности, в которую он самолично загнал себя. Ощущение жамевю одолевает с ног до головы. Знакомая вот уже семь лет комната кажется чужой и неуютной. Собственное сознание, тело, всё ощущается не своим. Будто Чонин предал сам себя, отдаваясь мыслям. «Я настолько несчастен». 🤍 Если бы Минхо спросили, что он ощущает, смотря в зеркало, ответ был бы один — восхищение. Хо не был из разряда скромных и робких мальчиков, что занижали себе самооценку, показывая, насколько неуверенны в себе. Неуверенность в себе — самая страшная слабость. Если тебе захотят сделать больно, первое, по чём будут бить, — это закомплексованность. Осознавая, насколько вы нелюбимы к своему отражению в зеркале, вам скажут «урод», сделав больно. Людей, уверенных в себе, всегда обходят стороной. Навряд ли их впечатлит словесная перепалка, состоящая из слов, не являющихся правдой. Скорее они унизят тебя, заставив убежать в слезах, нежели ты их. Минхо всегда смотрел на всех с высока, даже не думая о том, что он также ходит по этой земле, а не летает на небе. Для девчонок Хо был «парень из сказки», что очень уж льстило. Его внешностью восхищаются, говоря, насколько он прекрасен. Однажды ему сказали, что он сын Афродиты, не меньше. Когда парня сравнивали с этой богиней, он сам ощущал себя богом. «Среди красавиц Олимпа Афродита выделялась особенным очарованием. Греки описывали её как прекрасную юную девушку с золотыми локонами, уложенными в подобие венка. Черты лица богини были нежными и мягкими. Рядом с нею всегда были верные Оры и Хариты, что прислуживали богине, помогали ей облачаться в свои наряды. Когда она спускалась на землю, её встречали птицы и звери, собираясь у ног дамы. Каждый шаг Афродиты дарил земле весну и радость, а вокруг неё распускались цветы. Несмотря на многочисленные таланты, стать примерной женой Афродита не смогла. Любвеобильная богиня не пыталась противостоять соблазнам, тем более, на Олимпе у неё было множество поклонников.» Минхо был под стать Афродите. Люди часто описывали его похожими по смыслу выражениями, иногда меняя слова и добавляя жаргон. Хо нравилось, когда люди им восхищались, это тешило его громкое самолюбие. Но вопреки любви к себе, порой она сильно мешала. Трудно было найти друзей, что идеально подошли бы ему. Феликс и Наби были подходящей кандидатурой. Феликс казался высокомерным, холодным и язвительным парнем, что мигом привлекло Минхо. Наби была той ещё «сучкой», что могла заткнуть любого, кто не так посмотрел в её сторону. Минхо подобная компания была по нраву. Он перевёлся в другую школу на втором году обучения средней школы, мгновенно приметив для себя подходящих людей, с которыми не будет стыдно ходить по коридорам школы. Влиться в их компанию не составило труда: подсев на большой перемене к ребятам, Хо мгновенно начал беседу, а Наби её охотно поддержала. С Феликсом найти контакт было несколько труднее, но не то чтобы он пытался. Если Ли не просит Минхо уйти и не лезть к ним, значит всё хорошо. Вне школы Минхо изредка контактировал с Феликсом и Наби, в основном это были проекты по учёбе, тусовки по различным клубам и дни рождения, что праздновались в тех же клубах. Желания продолжить общение после школы с Феликсом и Наби не было. Их общение является ярким примером дружбы, что держится исключительно на встречах в школе. А потом на последнем году обучения администрация школы приняла, по мнению Феликса, «безмозглое» решение. После этого в жизни Минхо неожиданно появился Джисон. Общение завязалось из-за полной ерунды, но теперь они ежедневно видятся как минимум три часа в день, постоянно переписываются, и Хо чувствует себя рядом с Ханом «в своей тарелке». Глупое стечение обстоятельств, и теперь ты не можешь прожить без компании одного человека и дня. Из-за этого Минхо чувствует себя слабым. Но пока ему хорошо, это ведь не важно? Определённо. Рядом с Ханом Минхо чувствовал себя живым, позволяя себе смеяться с поводом и без. «Интересно, а Джисон знает, что он единственный, с кем я так много смеюсь?» В последние месяцы Минхо сполна ощутил значение слов «счастье» и «свобода». Сначала это было непривычно и необыкновенно, но позже Хо свыкся, понимая, что с каждым днём хочет ещё. Хочет чаще сидеть с Ханом, хочет смотреть бессмысленные фильмы, хочет играть в игры, в которых по окончанию проигрывает, хочет говорить невесть о чём и просто хочет находиться в одном помещении с Джисоном. И эти желания его пугают. 🤍 Третий год младшей школы. Феликсу 9 лет. В кабинете стоит привычный гул, что говорил о наступившей перемене. По классу летал чей-то пенал, из-за чего слышался смех. Кто-то сидел и смиренно повторял материал перед следующим уроком, не обращая внимание на одноклассников. Феликс же сидел на последней парте первого ряда, не обращая внимание ни на кого. На белом листе бумаги с каждым разом появлялись новые черты, что аккуратно вырисовывались. Ли пытался изобразить картину, что недавно увидел на выставке, на которую пригласили его родителей, а они, в свою очередь, взяли сына с собой. Среди большого количества экспонатов именно она запала в его душу, обретая смысл. Мальчику она показалась особенной, единственной, что имела необычную атмосферу. В тот вечер Ликс долго смотрел на неё, мечтая, что в будущем обязательно побывает на берегу реки, наблюдая за тысячью звёзд, что освещают тёмное небо. — Ты что, решил стать вторым Ван Гогом? — увлёкшись рисованием, Феликс не заметил, как сзади подошёл одноклассник, мгновенно вырвавший из рук Ли рисунок, заливаясь отвратным гоготом, что не был похож на смех ребёнка. — Хватит меня игнорировать. Иначе я твои художества подожгу вместе с твоими волосами, — проговаривает парень, рассматривая рисунок Феликса, выражая на своём уродливом лице подобие отвращения. Ёнбок мог спокойно ответить однокласснику, поставив его на место, но усердно молчит, потому что знает, как после окажется у директора и разочарует маму. Но терпение у Ли не железное, потому, увидев, что одноклассник порвал его рисунок, вскакивает со стула, ударяя кулаком по лицу этого урода. Мальчишка мигом схватился за нос, вереща как овца, которую режут, чувствуя, что Феликс, скорее всего, сломал ему нос. Ли надеется, что сломал, потому что этот отброс не заслуживает ничего хорошего. В следующую минуту в кабинет заходит учитель. Увидев данную картину, дежурно проговаривает: «Ли Феликс, к директору». А Ёнбок понимает, что вновь разочаровал маму. 🤍 Феликсу 10 лет. Четвёртый год младшей школы. На улице давно царит лето, даря каждому предвкушение скорого окончания учёбы и ухода на каникулы. На стадионе стоит привычный гул ребятни, что играет в догонялки. Феликс отдал предпочтение посидеть на трибунах, нежели бесполезно гоняться по всему полю от водящего. Солнце нещадно палило, заставляя снять олимпийку, оставаясь в одной футболке и спортивных штанах. На стадионе послышались посторонние переговоры, давая понять, что к трибунам направлялись люди. Мельком взглянув на них, Феликс тысячу раз пожалел, что решил остаться сидеть, отказавшись от игры в догонялки. На стадион явилась компания выпускников, что отучивались свой последний год, отрываясь на полную. Эти старшеклассники любили поглумиться над Феликсом, называя его «чудиком», «психом» и «ненормальным». Именно из-за них одноклассники Ли стали называть его также, явно не вникая в смысл данных слов. Сейчас Феликс мог предположить два развития событий: он незаметно попытается свалить, но потом его изобьют за углом школы, как это случалось однажды, или он останется сидеть здесь, и старшеклассники, — явно пришедшие по его душу, — польют его грязью с ног до головы на глазах у одноклассников, что не пройдёт бесследно. И Ликс выбирает второй вариант, лучше выслушать, какой ты «не такой как все», а потом в целости и сохранности уйти с урока под предлогом «у меня что-то живот болит». — Эй, мелкий, отойдём? — на горизонте показался один из выпускников, вальяжно поднимавшийся вверх по трибунам, направляясь к Феликсу. Сегодня явно что-то пошло не так, раз Ли просят куда-то пойти. От этого становится не по себе. Ему всего лишь десять лет, они это знают? Наверняка знают, но собираются избить малолетку, это было понятно по бите в руке одного из старшеклассников. — Зачем? — спрашивает Ли, хотя давно понял, но вот за что, остаётся загадкой человечества. — Нам скучно, а ты нас повеселишь, — издевательски протягивает один из парней, скалясь, как акула на свою жертву. Тот парень, что окликнул его самым первым, попрося отойти, хватает Феликса под локоть, уволакивая за стадион, в то место, что не осматривается ни единой камерой, где уже однажды его избили, не оставив ни единого живого места на теле. Насколько же отвратны люди. Дойдя до нужного места, выпускник, словно игрушку, швыряет Феликса на асфальт, нанося первый удар ногой в бок. За его спиной стояли ещё два парня и одна девушка, что снимала происходящее на телефон. Стоило Феликсу принять попытку приподняться, как тот парень, что был с битой, ударил железякой по коленям, из-за чего маленький Ликс свалился вновь. К бессмысленному избиению малыша подключился третий парень, ударяя в солнечное сплетение. Тот, что был с битой, вновь замахивался, нанося в этот раз удар по лицу. Спустя около пяти минут пинания десятилетнего ребёнка, та девушка, снимавшая всё происходящее на видео, сказала, насколько ужасно выглядит Феликс, уходя вместе со своими друзьями, оставив мальчишку захлёбываться в собственной крови. Жестокий мир — жестокие люди. «За что я всё это заслужил?» 🤍 Ёнбоку было одиноко. До одури одиноко, что вот-вот, и он начнёт говорить сам с собой. Настроение было на высоте, что не могло не радовать. Парня распирало от количества идей, как весело и здорово провести время, но все они были, как некстати, предназначены для двух лиц, а не для одного. Феликс мог бы позвонить Наби, но та навряд ли возьмёт трубку. Недавно Ликс понял, что в их дружбе с девушкой наступил конец, без возможности вернуть что-то. Если Наби решила, что конец — значит, так и будет. От осознания данного факта было грустно, но вся степень боли накроет его после того, как случится их последний разговор, где девушка произнесёт: «Это конец». Ли уверен, этот разговор случится, а пока он старается не думать об этом, дабы не убивать и так убитое ментальное состояние. Звонить Минхо смысла не было, тот в любом случае не возьмёт трубку. Он, кажется, вовсе забыл о существовании друга. Контактов в телефоне у Ли не много, а количество тех, кто мог составить ему компанию, равняется нулю. Видимо, настал тот период, когда пора начинать получать удовольствие от собственного общества. Но Феликс так не умеет. Он быстрее сойдёт с ума, чем будет наслаждаться одиночеством. Принимаясь листать список контактов дальше, Феликс натыкается на знакомый контакт «Хёнджин». Видимо, в скором времени Хван будет приходить к Ли даже в кошмарах. Однажды Феликс совершил ошибку, набрав этот номер, и сейчас, если решится, то наступит на те же грабли. Но он боится одиночества, как огня. Давным-давно оказавшись в недрах океана, пробив сотое дно, Ликс боится нырнуть ещё глубже в бездну, не имея больше возможности всплыть, оказавшись в бездонной пучине, потонув навсегда. На что готов человек ради спасения? На всё. Сейчас Феликс готов вновь совершить ошибку, и даже если его пошлют, у него будет оправдание, что он пытался, но люди слишком злы, чтобы понять его ранимую душу. Недолго думая, Феликс нажимает на кнопку вызова, поднося телефон к уху. На часах восемь вечера. Навряд ли Хёнджин спит. Спустя несколько секунд слышится равнодушное «слушаю», а Феликс рад, что на звонок хотя бы ответили. — Привет. Чем занят? — не выдавая чувства неловкости, произносит Феликс, будто старому другу позвонил. — Ого. Вот это вопросы. Ты там со скуки что ли помираешь? — тон Хёнджина мгновенно изменился на заинтересованный, не скрывая, насколько его веселит данная ситуация. — В отличие от тебя у меня нет друзей, с которыми я в любой момент могу пойти куда угодно. Поэтому признаю, страдаю от одиночества, — на удивление говорить эти слова было легко, нежели он представлял себе в голове. Да и в принципе говорить с Хёнджином было легко, когда тот не язвил, а Ли находился в хорошем расположении духа. — Вот это откровения. Перешли на новый уровень доверия? Мне льстит. Ты сейчас дома? — на секунду в трубке послышался посторонний шум, и Феликс только сейчас понял, что парень был на улице. — Где мне ещё быть, как не дома? — отвечает Феликс, слыша, как Хёнджин нервно вздыхает, потому добавляет: — Да, дома. — Ну и чудненько. Значит, буду спасать тебя от одиночества. Ожидай. Надеюсь, ты не досмотрел второй сезон «Джинни и Джорджия», — договорив, Хёнджин сбросил вызов, а Ёнбок приходил в себя, пытаясь осознать услышанное. Будет спасать от одиночества? Значит, Хёнджин приедет к нему домой? Феликс такой расклад событий не планировал. Думал, что максимум Хван ответит на его звонок, они поговорят чуть меньше минуты, настроение Ликса после этого разговора испортится, и он будет в одиночестве убиваться из-за своей никчёмной судьбы, вливая в себя алкоголь. Но что-то явно пошло не по плану, раз Хёнджин не только ответил на звонок, но и сказал, что приедет. Квартира Ёнбока, мягко говоря, не располагала к приёму гостей: в гостиной на диване валялась грязная одежда, которую Ли планировал закинуть в стирку, но забыл, на кухне в раковине стояло порядком пяти грязных кружек от кофе, в прихожей были разбросаны кроссовки после того, как Феликс слишком активно пытался найти свою любимую пару обуви. Ну и по мелочи: не заправленная кровать, три бутылки из-под вина на барной стойке вместе с фужером, заляпанное каплями воды зеркало в ванной, валяющиеся на полу подушки, что должны лежать на диване, и отсутствие интернета, за который Феликс забыл заплатить. Первым делом Ликс принимается оплатить интернет, заходя в банк онлайн. Сам он домашним интернетом не пользовался, довольствуясь мобильным, но для работы различных онлайн-кинотеатров он был необходим. После, как хороший хозяин, он решил навести порядок: загрузил грязную одежку в стиральную машину, помыл грязные кружки, заправил постель, которую не убирал как минимум две недели, выкинул в мусорное ведро пустые бутылки, помыл и убрал фужер, положил подушки обратно на диван, открывая везде окна для проветривания. Ли поглядывал на часы в телефоне, прикидывая, через сколько минут может приехать Хёнджин. Ёнбок сам не понял, почему так оживился, когда Хван сообщил о приезде к нему. Может, он просто рад, что проведёт этот вечер не в одиночестве? Феликс не хочет искать сам себе оправдания, забивая ими голову. Спустя десять минут после завершения уборки на телефон поступило сообщение от Хёнджина: Хёнджин: «Какая у тебя квартира?» Феликс: «А как ты раньше приходил?» Хёнджин: «Под шумок проскакивал. Запомнил этаж и дверь, аномер нет» Феликс: «228, в домофон набери, я тебе открою» Спустя минуту послышался звонок в домофон, и Ликс мигом подлетел, чтобы открыть, сам поражаясь своему поведению. Уже через пять минут Хёнджин стоял на пороге его квартиры, снимая кожаную куртку и кроссовки. Его синий цвет вымылся, больше походя на серый, что всё также шло ему. На Хване была чёрная водолазка и синие прямые джинсы, что хорошо сочетались между собой, а завершался образ толстой цепочкой и белыми кедами на высокой подошве. Казалось, одет и одет, почти каждый третий так ходит, но на нём это смотрелось по-другому, — думал про себя Феликс, пока они шли в гостиную. — Сказать честно, я был немного в шоке от твоего звонка, но тебе повезло, потому что я сегодня в хорошем расположении духа и по полной обломался с тусовкой. Так что включай Netflix, я сгораю от нетерпения узнать, будет ли Джинни с Маркусом или нет, — завалившись на диван, буднично оповещает Хёнджин, после чего Ёнбок принимается открывать онлайн-кинотеатр, находя в недавно просмотренных нужный им сериал. Включив первую серию второго сезона, Ли присаживается на диван, подбирая ноги под себя. Внутреннее чутьё говорило, что что-то в этом вечере не так. Другое ощущение. В прошлый раз, когда они также сидели и смотрели сериал, чувствовалось, будто они смотрят по отдельности, находясь за тысячу километров друг от друга. Но сейчас казалось, что они взаправду сидят на одном диване, в одной комнате и смотрят кино, как… друзья? У Феликса язык не повернётся назвать Хёнджина своим другом, даже под дулом пистолета. Нет, они не друзья. Но кто? Феликсу не хотелось забивать свою голову подобными мыслями во время просмотра, как-нибудь потом поломает голову. — Да что же она такая тупая. Так не любить свою мать, когда она делает для неё всё. Ладно, поиграла в обижульки, свалила от неё к отцу. Окей. Ненавидит она её, но отказываться рассказать о своих проблемах и от помощи психолога — это не самое умное решение, — недовольно высказывается Хёнджин, ставя серию на паузу. — Не все способны рассказать о своих проблемах и довериться психологу. Ты когда-то сам сказал, что это юношеский максимализм. Думаю, у неё просто проблемы с доверием, — рассуждает Ликс, видя, как внимательно Хён его слушает. — То есть ты имеешь в виду, что она слишком драматизирует? — уточняет Хван, получая положительный кивок. — Ну, это возможно. Но она сама провозгласила себя взрослой, почему тогда не соответствует этому. Нужно быть в ответе за свои слова. Ёнбок на секунду задумался, размышляя, что могло подвигнуть героиню на все её поступки, совершенно не к месту подмечая, что впервые сидит так и на полном серьёзе обсуждает сериал. Для него это в новинку. — Может, нам позже расскажут об этих проблемах, потому что, скорее всего, далеко не все чувства героини озвучены. Рано делать выводы, — заключает Феликс, поправляя плед, которым укрылся из-за неожиданного озноба. — Наверное, ты прав. Неозвученные чувства — это херово. Вот у меня отец с матерью как турецкий сериал, нигде столько драмы не видел. Один мучается, а вторая мучает, — решает поделиться Хёнджин. Хван почему-то чувствовал себя комфортно, хотя, если взглянуть со стороны, то Феликса едва знал, чтобы, почувствовав уют и располагающую обстановку, мог делиться личной информацией, даже если она была каплей в море. Ёнбок не знал, как реагировать на сказанные слова, но полагал, что в таких случаях тоже чем-то делятся. Ему никогда не приходилось вести разговоры о чём-то личном, считая, что такая информация никому не нужна. Но есть решения, которые отрезают путь назад от прошлой жизни, позволяя пробовать что-то новое, и их нужно, несомненно, принимать. — А у меня разведены давно. Если бы про них снимали сериал или фильм, неплохую бы кассу собрали, — усмехаясь, говорит Ликс. — О, Боги! Сам Ли Феликс поделился со мной информацией из своей жизни по собственному желанию. Кому расскажу — не поверят, — встав в полный рост на диване, наигранно удивляется Хёнджин. Ёнбок на это тихонько посмеивается, что не уходит от внимания Хвана, который мигом наклоняется к Ли, неверяще говоря: «Повтори», из-за чего Ликс не может удержатся, позволяя смешинке вырваться. Хван мгновенно подскакивает с дивана, направляясь на кухню, сообщая: «Такое событие надо отметить. Я рассмешил самого Феликса», начиная обыскивать каждый ящик в поиске алкоголя. А Феликс понимает, что впервые за последнее время позволил себе искренне улыбаться с кем-то, кроме мамы и когда-то давно Наби.