IV
9 января 2025 г., 02:22
В пять часов начало смеркаться, и строители заторопились домой. Потягивая одноразку с блевотным ягодным вкусом, Марк наблюдал, как мужчины грузят себя в подъехавшую газельку. Неприятно моросил то ли снег, то ли уже дождь, и Марк плотнее прижимал к телу горловину куртки. Казалось, ветер продувал сразу все кости, минуя слои синтепона, овечьей шерсти и мяса.
Бригадир, тучный мужик с плешивой темно-русой бородой, подошел к Марку:
— К восьми приедем.
Марк прищурился, выпустил облако дыма почти в лицо мужчине, и заметив, что тот взмахнул рукой, чтобы его отогнать, невинно вздернул брови:
— Как-то поздновато, не?
— Пока не рассветет, тут делать нечего, — бригадир сплюнул себе под ноги. — В сумерках можно и на лестнице упасть.
— Я видел электрическую проводку в здании и фонарь на улице. Не работает?
Мужик помолчал, смерив Марка оценивающим взглядом.
— Тут все работает, когда само захочет. Свободный график, — затем усмехнулся, сверкнул золотым зубом. — Да ты не боись, когда начнет раньше светать, раньше и приезжать будем. Нам тоже не хочется с объектом тянуть.
Марк присвистнул. Эти мудаки сами верят в свои же сказки и пугаются каждого шороха. Озвучивать свою мысль он, однако, не стал.
— Ясно, тогда до завтра, — они пожали друг другу руки, и Марк поморщился: у мужика была крепкая хватка и неприятные мозолистые пальцы.
Глядя вслед уезжающим машинам, он впервые за день подумал о Яне. Марк уехал, когда девушка еще спала, хоть время уже и было обеденное. Ему неинтересно, чем занималась Яна в свободное время, чем увлекалась, какой была её жизнь вне стен их маленькой квартиры. Они обычно встречались на кухне, чтобы быстро поделиться новостями, попросить купить продукты, а также высказать накипевшее взаимное недовольство не опущенным стульчаком или мятыми футболками. Жизнь соседей Марка вполне устраивала, крутить интрижки не мешала и вообще была слишком вольготна, чтобы от неё отказываться.
Докурив, он достал телефон, сделал быстрое селфи на фоне особняка и, чиркнув девушке сухое «тут норм», отправил вместе с фото, не проследив, доставлено ли сообщение.
Когда последние машины скрылись за поворотом и усадьбу наконец окутала благословенная тишина, Марк решил вернуться в сторожку, поужинать и немного поработать над книгой. Через пару часов он вышел на улицу размяться и решил заодно обойти дом снаружи. Александр Вареньевич сказал, что каменная кладка сохранилась не везде и в некоторых местах дома восстанавливать стены пришлось с самого основания.
Однако это не касалось крыла с башней. Камни здесь потемнели от времени, глубокие сколы шрамами полосовали потускневшие бока постройки, хранящие историю жизни и перемен нескольких столетий, но само крыло возвышалось, величественно подпирая небесный свод непокорной острой верхушкой башни. Марк завороженно смотрел на неё, пока шея не затекла, а перед глазами не заплясали тёмные пятнышки. Он почти нежно провел пальцами по каменным стенам, размышляя, как много жизни было в них когда-то давно. Сейчас же по коридорам гулял лишь мартовский сырой ветер, разносчик простуд и весеннего сплина.
В одном месте с торца здания виднелось не до конца стертое граффити. Видимо, рабочие пытались его свести, но не смогли и плюнули на это занятие, предоставив владельцам разбираться самим. Затертые буквы складывались в почти исчезнувшие слова, прочесть которые в наступивших сумерках Марк не мог, да и не сильно стремился. Сейчас его влекло другое — вход в загадочную башню.
Марк вбежал в сторожку, чтобы взять ключи от усадьбы. Вернувшись к крыльцу, он аккуратно поднялся по лестнице, помня всё, что сказал ему мужчина с золотым зубом. Тупо погибнуть, поскользнувшись у входа в дом, не входило в его планы.
На верхней ступеньке Марк оглянулся на площадку перед усадьбой. Главный фонарь на подъёмном кране освещал все пространство, однако резкое электрическое мерцание неприятно било по глазам. Высокий забор загораживал темнеющий горизонт, редкие деревья отбрасывали тени, которые плясали по участку от каждого дуновения ветра. Марк поднял голову: здесь, вдали от городских огней и автомобильного смога, оно было полно ярких мерцающих звёзд. Если бы он хоть немного в них разбирался, мог бы различить переплетения созвездий, географически свойственных для этого клочка чернильной материи. В детстве Марк любил смотреть в небо, но городской ребёнок едва ли мог разглядеть что-то сложнее Большой Медведицы.
Отворив дверь в усадьбу, Марк сразу же попытался найти электрический щиток на стене. Лампочки, редкими гирляндами свисавшие с потолка, коротко мигнули, оставив дом утопать во мраке.
«Вот мрази, не могли нормально электричество провести», — Марк достал смартфон и нажал на кнопку фонарика. Пучок света выцепил кусочек холла первого этажа и метнулся к двери слева. Электрическое пятно растеклось по ней и стало быстро увеличиваться в размерах. Подойдя вплотную, Марк дернул ручку двери, и та легко поддалась, коротко скрипнув в знак протеста.
Левое крыло и правда казалось нетронутым, но только на первый взгляд. Свет фонаря лизнул каменную кладку стен, выцепив потертости и вмятины на её поверхности. Марк не изучал историю архитектуры, но любил козырять познаниями из единственной прочитанной по теме книги. Однако, честно говоря, все, что он из неё запомнил, было про готический стиль. Он узнал его в башенке-пристройке, но даже тут не был до конца уверен.
На первом этаже в этом крыле располагалась вытянутая прямоугольная зала, в конце которой виднелась дверь, ведущая в коридор. Но то, что интересовало Марка особенно сильно, сейчас было на расстоянии вытянутой руки. Марк прикрыл за собой дверь и потянул за ручку ту, что располагалась слева. Поддалась. Перед ним предстала крутая винтовая лестница, ведущая в башню. Внезапно вновь всплыла в памяти информация о том, что именно эта часть по слухам оказалась нетронутой. Почему? Что в ней было такого особенного, что башня простояла два столетия? Может, именно ему, Марку суждено узнать её тайну?
Изнутри все строение выглядело целостным, хотя снаружи и можно было понять, что пристройка появилась позже основного здания. Слегка отличался стиль кладки, углов на стенах не было вовсе. Это место словно создавалось под чей-то вычурный вкус. Наверх, к темнеющему прямоугольнику двери, вела винтовая лестница.
Недолго думая, Марк подсветил пространство вокруг нее и, не найдя ничего примечательного, начал аккуратно взбираться по ржавым ступеням. Они опасно шатались при каждом шаге, а на ладонях оставалась пыль, мелкие кусочки засохшей краски и ржавчины с перил. Марк брезгливо поморщился, стараясь не думать о том, как легко передается столбняк через занозы и металлические штыри. Он крепче ухватился за перила левой рукой, а в правой зажал телефон с фонариком. Шаг, другой, третий. Все время, что он провел наедине с этим особняком, Марк старался отгонять от себя тревожные мысли, но сейчас, сосредоточившись на восхождении, он почувствовал, как по затылку вдруг побежали мурашки. Один в пустом доме, взбирается по очень уж небезопасной лестнице, подвернись у него нога и…
«Идиот?» — Марк выругался про себя и застыл на ступенях. Задрав голову, он подсветил свою конечную цель — черный прямоугольник наверху. Еще несколько ступеней, их можно преодолеть так быстро…
Легкое движение воздуха — лестница резко качнулась, нога соскользнула с кованой пластины — Марк ухватился обеими руками за перила, телефон ударился о бетонный пол, а прокатившийся гул заставил почувствовать себя застигнутым грабителем в чужом доме.
«Это не то, что вы подумали, — мрачно подумал Марк, обтекая по перилам и пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Сердце молоточками стучало в ушах. — Я всего лишь хотел осмотреться».
Скрип лестницы и эхо от удара телефона, топот ног смешались и переросли в раскатистый гул, который ураганом пронёсся по всем комнатам усадьбы. Марк слышал его отголоски, пульсацию оживающего дома. На секунду он зажмурился и тут же вскрикнул: что-то схватило его и резко потащило вниз за рукав куртки.
Стремительно съехав по ступеням, запинаясь о собственные ноги, Марк оказался на твердом полу и ринулся прочь из комнаты, из крыла, из проклятой усадьбы.
Только забежав в сторожку и заперев дверь, он наконец почувствовал себя в безопасности. Из носа лило, дыхание было сбитым как после марафона, который он бы никогда не осилил. Теперь, когда сознание начало проясняться, Марк понял, что при этом поспешном отступлении телефон так и остался лежать под лестницей. Что ж, вылазка прошла не без потерь.
Отдышавшись, Марк вспомнил о камерах и подлетел к ноутбуку, открывая крышку и истерично ударяя по клавиатуре. Техника жалобно пискнула и вышла из состояния сна. Камера один, камера два, камера три… Найдя нужную, Марк осмотрел место у лестницы. Все спокойно. Он перемотал записи на момент, когда вошел в помещение. Все как обычно, никакого постороннего движения. По камерам казалось, что лестница действительно качнулась то ли от сквозняка, то ли из-за одного неверного шага. Но что с тем таймингом, когда Марка схватили за рукав и потащили вниз? Запись показала, как он резко отвел руку назад и после этого практически кубарем скатился со ступеней. Больше ничего.
Марк нажал на глаза пальцами, заставив картинку поплыть на несколько мгновений. Он так испугался непонятно чего в этом проклятом доме, что только сейчас приходил в себя, попутно сокрушаясь из-за излишней эмоциональности. Ну а что ещё, кроме его тупой координации, могло помешать Марку взобраться по чертовой лестнице?
«Так, а что с картинкой в башне?», — Марк быстро пробежался по всем изображениям с техники, но нигде не нашел даже намёка на круглую комнату. Лишь камера №18 зияла темнотой и короткой надписью в углу «No signal».
Раздосадовавшись окончательно, Марк решил вернуться, чтобы забрать телефон под лестницей. Он поднял голову, но увиденное в резком отсвете фонаря заставило его отказаться от своих намерений. В окне первого этажа, в левом крыле он увидел белое пятно, которое отдаленно напоминало человека. Казалось, кто-то из темноты, бледный и недвижимый, всматривается в стеклянные глаза сторожки.
Всматривается в Марка.
Марк никогда не считал себя храбрецом, однако сейчас, стоя в пустом домике, он понял, что никогда не чувствовал, как немеет даже затылок, как невозможно пошевелить ни одной своей конечностью. Силуэт у окна тоже не предпринимал никаких действий, и, всматриваясь в него все пристальней, Марк лучше различал очертания человеческого тела.
Казалось, они смотрели друг на друга около минуты, пока Марк огромным усилием воли не разорвал зрительный контакт. Но тут же, движимый неясным порывом, то ли любопытством, то ли тревогой, снова поднял взгляд к чужому окну. Силуэта в нём больше не было.
«Это все не реально, это полный бред, — твердил он, включая свет, заставляя работать обогреватель. — Это всё у меня в башке, это воображение разыгралось, — уговаривал себя Марк, пока стаскивал куртку и проверял замок сторожки. — Такого просто не бывает, — уламывал он зашедшееся сердце, расстегивая джинсы, — А если почему-то и существует, я сделаю из этого просто офигенный роман».
С этими мыслями Марк, наконец почувствовавший себя в безопасности. Измученный прошедшим отрезком ночи и враз навалившейся усталостью после прилива адреналина, он провалился в неспокойный сон, абсолютно наплевав на рабочие обязанности, по которым не должен был смыкать глаз до самого рассвета.
Будильник назойливой трелью в семь утра оповестил о занимающемся рассвете. Марк протёр глаза, взглянул на время и выключил мелодию. Перевернулся на другой бок, накрылся одеялом по самую макушку и продолжил досматривать сон. Однако тот был наполнен тревогой: он сидел за столом в сторожке и писал книгу. Как только Марк заканчивал страницу, она занималась языками пламени. Тут же брал другой лист из кипы чистых бумаг, однако все повторялось. Как только Марк ставил точку синей шариковой ручкой, страница вспыхивала и превращалась в прах за пару мгновений. Парень ругался и начинал заново. Снова и снова он смахивал пепел со стола на пол, прямо под ноги, пока тот не приобрёл сероватый оттенок. Марк уже потянулся за очередным листом, когда будильник зазвенел снова.
— Вот сука! Сука, сука, сука!
Не рассчитав расстояние до стены, Марк больно впечатался в неё лбом, так, что в глазах потемнело и заплясали звезды. Пришлось встать, потирая ушибленное место, нашарить в рассветных сумерках ботинки возле кровати, попытаться сфокусировать взгляд на одной точке. В маленьком холодильнике Марк нашёл банку аджики и приложил ко лбу. Всё это время он старательно избегал смотреть в окно — глазницы усадьбы напоминали о ночном приключении и о фигуре, которая смотрела на него с той стороны. Только услышав приближающийся машинный гул, Марк решился поднять взгляд.
Ничего. «Конечно там ничего нет, и на камерах ничего, обосрался как ребёнок», — Марк уже уверенно и зло разглядывал окна усадьбы, показавшейся в темноте, в неверном электрическом свете фонаря такой пугающей. Занимающееся утро отогнало все страхи и поставило жирный крест на всех ночных приключениях. Это определённо позор и фиаско, однако Марку не было свойственно продолжительное самобичевание.
Выйдя на улицу, он заметил вчерашнего знакомого с плешивой бородой. Тот уже вылез из машины и командовал бригадой уверенным тоном мастера своего дела.
Заметив Марка, мужчина приветливо кивнул:
— Ну как первое дежурство?
— Нормально. Хорошо. Пойдёт, — утренний морозец внезапно пробрал до костей, и Марк поспешил скорее застегнуть куртку.
Мужичок внимательно осмотрел его, помолчал пару секунд.
— С камерами всё в порядке? Рабочие?
— Ага. Кроме той, что в башне. Пишет нет сигнала. Хотел её проверить сегодня, но лестница подвела, — Марк внимательно следил за изменением мимики мужчины. Тот нахмурился, сморщил нос и сплюнул в грязный снег.
— У неё свое расписание, — это он уже где-то слышал. — Сколько раз меняли, всё равно выходит из строя. Вся техника. Там типа сильное магнитное поле или чё…
— Или чё? — Марк гоготнул.
Мужичок сверкнул на него глазами:
— Ничего. Пойду я, труба зовет.
— Ага, удачи там, — Марку так понравилось смеяться над предрассудками взрослого мужика, что он совсем забыл, как чуть не наделал в штаны этой ночью.
Однако кое-что не давало покоя — телефон всё ещё лежал под лестницей. Маленький, беззащитный, его мог взять кто угодно… Марк поспешил в усадьбу, чтобы забрать приблуду и ещё раз осмотреть лестницу, пока этого не сделал кто-то другой.
Телефон он нашёл в углу комнаты. Из-за фонарика тот быстро разрядился и не хотел включаться, а по экрану после падения пошли трещины.
— Первые потери, — Марк раздосадовано сплюнул прямо на пол. Модель была не новой, но со всеми функциями справлялась.
— А чего оно у тебя без защитного стекла, — рабочий в оранжевой каске заглянул в комнату. — Долго так не прослужит.
— Да вы что! — внутри Марка все кипело и переливалось через край, — и как я до этого столько месяцев с ним проходил!
— Ну, дело твое, — рабочий добродушно улыбнулся, не ведясь на ядовитый сарказм. — Ток ты тут всё равно без надобности не ходи. Это крыло в аварийном состоянии можно сказать. Ты по камеркам, по камеркам.
— Да как мне «по камеркам», если «камерка» не работает! — Марку показалось, что мужик над ним прикалывается. — В башне ваша «камерка» не пашет вообще!
— Она и не должна, — непробиваемый мужичонка ничуть не смутился от хамоватого тона ночного сторожа. — Сколько ни меняли, постоянно вырубается, все ужо попривыкли.
— Попривыкли! Да что за бред! — Марк засунул в карман куртки пострадавший телефон и снова начал восхождение к двери в башню. — Значит хреновые камеры стоят!
Мужик с опаской глядел на парня и его стремительное продвижение по винтовой лестнице. Марк дошёл до массивной дубовой двери, тёмно-коричневой, словно опалённой огнём, которая, кажется, стояла тут со времен, когда прямоугольная зала была бальной залой, потянул ручку, потом толкнул и выругался.
И тогда рабочий решил вставить слово:
— Да заперта она, ключ только у Александра.
— Заперта. Ничего здесь не заперто, а эта дверь заперта! Охренеть! Спасибо, что вовремя сказал! — Марк начал спускаться, попутно обкладывая трехэтажным матом строителей, усадьбу и её обитателей.
— Парень, ты бы поаккуратнее…
— Да отвалите вы от меня с этой хернёй!
Марк теперь почти бежал по лестнице, а мужик в ужасе смотрел за его передвижениями. Ступенька, ещё одна, поворот, поворот, ступенька — в самом конце Марк перепрыгнул сразу через две и, казалось, рабочий вовсе перестал дышать, следя за его ногами. Только когда он оказался на полу, тот оглядел сторожа и покачал головой.
— У нас так один допрыгался. Увезли в травмпункт.
— Ну так значит под ноги не смотрел, — огрызнулся Марк.
— А ты у нас умный самый, я погляжу. Ну ничего, жизнь спесь-то быстро сбивает, — от дружелюбного тона мужичка не осталось и следа. — Александр приедет завтра, спроси у него ключи, раз неймётся.
— Ага. Хорошего дня, — Марк смерил мужчину оценивающим взглядом и вышел из комнаты.
Теперь можно уединиться в сторожке, проверить телефон, достать наушники и сесть за книгу. Включив мобилу, Марк увидел непрочитанное сообщение от Яны: «Класс, развлекайся».
Новоиспеченный ночной сторож усмехнулся: развлечение только начиналось.
