Christmas idio(m/t)s

Чимин иногда немного переоценивает свои силы в том, чтобы составлять достойную компанию Тэхёну и быть ему чутким собеседником. Возможно, дело в том, что Ким умеет трещать о каких-то вещах нон-стоп и разглагольствовать о двухчасовой событийности, проведённой с Юнги наедине, вот уже чёртов п я т ы й час в подряд. Причём, ни одна брошенная им фраза ещё до сих пор не повторила другую, а информация всё прибывает и прибывает: её уже так много, что складывается впечатление, будто у Чимина вот-вот взорвётся голова. Это невозможно — сделать столько вещей за какие-то два часа. Физически нереально. Но, зная Тэхёна, Чимин почему-то и под сомнение не ставит очерёдность всех действий из непрекращающегося потока слов в рассказе. Кажется, будто с уходом Чимина, решившего оставить своего соседа сам на сам с Мин Юнги, время и пространство в комнате стремительно изменили свои привычные характеристики, и всё как будто замедлилось раза так в четыре. — Мы успели выяснить всё, — Тэхён довольно улыбается, светится ярче ниточек их настенных гирлянд — прям в глазах почти болит от блеска. Кажется, эти двое успели даже больше, чем просто что-то там "выяснить". Чимину какие-то из деталей знать вообще бы не хотелось, и не то чтобы Тэхён с Юнги успели осквернить собой простыни, нет. Но одного лишь вида на распухшие искусанные губы, на всклокоченные волосы, приглаженные с непривычки наспех, на растянутый ворот домашней футболки, что более не прятала настоящий, мать его, след от зубов на проступающих ключицах, хватало, чтобы составить в голове по пазлам картинку и без словесных подробностей. — Он серьёзно тебя грызанул? — Чимин не может отвести взгляд от ещё более распухшей на утро метки, чрезмерное внимание к которой повергает Тэхёна в смущение, отображённое на щеках густым румянцем. — Такое впечатление, словно он пытался тебя сожрать. — Это... Это он злился... Из-за тех моих слов... — Тэхён как-то пытается оправдать своего нового, нужно полагать, парня. Какой Мин Юнги, оказывается, многогранный. В Чиминовых глазах, вплоть до вчерашнего вечера, он оставался кротким, спокойным, местами непроницаемым, но в то же время искренне обеспокоенным, заботливым. А он — изголодавшийся, достаточно мстительный зверь, метящий свою территорию на Тэхёне, как только дорвался до столь желанного. — Ты был прав, он не хотел видеть меня рядом с ДжейКеем, потому и бесился. Ему казалось, я флиртовал, и мне пришлось объяснить, что это просто мой способ общения такой, и в этом не было ничего личного. Мы были партнёрами по танцу, как никак, а это означало близость хотя бы сродни хорошей дружбы. Мне не хотелось выглядеть неповоротливым в руках ДжейКея, боящимся, что он меня уронит. Чимин отводит взгляд, тут же услышав до боли знакомое имя. Да, он понимает, что доверие между партнёрами нужно выстраивать обоюдно, чем-то побольше того, что ограничивается одними лишь сухими репетициями. Но ДжейКей... Он же... Оболтус совсем в глазах Чимина. Они не то чтобы хорошо знакомы, но даже того, что Чимину довелось наблюдать, совершенно недостаточно, чтобы заикаться о доверии было практически невозможным. Он... До невозможного простой, несерьёзный, с ветром в голове, в нём нет никакой загадки, ведь, если бы была, Чимин бы её увидел. Он считает, что неплохо разбирается в людях, во всяком случае, первое впечатление ещё никогда не было ошибочным. Тэхён с такими людьми сходится легко и непринуждённо, а вот Чимин в этом плане гораздо сложней и несговорчивей. И первое впечатление совсем непросто стереть из памяти. Другое дело — таинственный Чонгук, чьи сообщения так и не прекращают удивлять. Чимин даже не имеет представления о том, как он выглядит, но вся история их переписки чётко и неустанно наслаивает достаточно быстро выстроившийся образ начитанного интеллектуала, которому по зубам любая тема для обсуждения. Они «проболтали» почти всю ночь — до половины пятого утра, если быть точным, покрывая самые сложные, глубокие, проблематичные темы. Чимин многое узнал из одной ночи общения о Чонгуке: тот является феминистом, защитником экологии, и у него есть собака, которую он взял к себе из приюта. Фотографией он, конечно, не поделился, решил потомить Чимина в ожидании, но записал голосовое сообщение весёлого лая. Чонгук готовит карбонару, вкус которой ощущаешь на языке буквально от одной картинки. Он свободно говорит на трёх языках и учит ещё два, когда есть время. Чонгук любит книги и т а н ц ы, правда, себя, как он выразился, профессионалом он бы не назвал. Все эти выбросы неполноценных фактов не на шутку раздразнили в Чимине плохо скрываемый интерес. Этим утром он ожидает новых сообщений с какой-то неведомой волной жадности, держа в руке сотовый все пять часов, что Тэхён сознаётся ему в смертных грехах. Мелькает мысль даже самому написать, но Тэхён всё не умолкает, живо втирая ему что-то новое. Однако Чимин до сих пор ни в чём, кроме своей заинтересованности, больше не может быть уверенным. Всё это звучит слишком красиво, чтобы совмещалось в одном человеке. Он даже не уверен, что того, с кем он общается, действительно зовут "Чонгук". — Оставшееся время мы с Юнги просто валялись в обнимку, — кажется, Тэхен наконец подходит к концу, вынуждая Чимина едва заметно выдохнуть с невыразимым облегчением. У них ещё осталось время на то, чтобы поваляться в обнимку? — Вы с ним не?.. — Чимин не заканчивает то, что задумал спросить, но что-то в выражении его лица с уверенностью подсказывает Тэхёну нужный контекст. — О, нет, — изрядно покраснев, Тэхён тут же отнекивается. — Даже руками. Я, типа, функционирую хорошо для таких дел, но совершенно не представляю, как делать это с гипсом. И даже месяца так два после того, как мне его снимут, пока буду учиться заново вспоминать, что такое лестница и сгиб колена. Мы, конечно, сразу же перешли на поцелуи, но с чем-то посерьёзней Юнги придётся потерпеть. — Судя по тому, как он тебя укусил, к концу твоей реабилитационной терапии он взвоет волком от желания наконец к тебе прикоснуться. — Кто сказал, что это он меня будет касаться, а не я его? — Тэхён горделиво задирает нос, вовсе не подписываясь на то, чтобы его хоть на минутку посчитали слабым. — Вот увидишь, я поставлю его перед собой на колени. Он же такой маленький, худенький, котиком замурчит под моей рукой. Или Тэхён под его. — Мне не обязательно знать, кто и кого из вас двоих прогнёт, — отшучивается Чимин наиграно-незаинтересованным голосом. — Но ждать ему придётся ещё долго. — Он сказал, что хочет быть рядом, когда я буду ходить на реабилитацию. Хочет держать и контролировать, чтобы я не упал и на втором колене связки не повредил. — Ты это можешь, да. — Эй! — с обидой восклицает Тэхён в ответ, но затем с каким-то принятием данного смягчается в голосе: — Я до сих пор не могу поверить в то, что происходит. И что мы... — Сошлись? — непринуждённо подсказывает ему Чимин, придя на помощь. — Типа того? — он отвечает с вопросительной интонацией, стеснительно улыбнувшись одними краешками до сих пор на вид обсосанных вдоль и поперёк губ. Вернувшись в общежитие, Чимин уже не застал Юнги в комнате, но, если его видок будет под стать Тэхеновому, у парней из команды во время репетиции может возникнуть парочка провокационных вопросов на этот счёт. Хотя, вряд ли Тэхён его покусал в ответ. Он же не укусил Юнги, верно? Чимин такую страсть совсем не понимает, по крайней мере, его ещё никто не кусал прямиком зубами, и не то чтобы сильно горело проверить ощущения и попытаться как-то изменить свои суждения насчёт подобного. Телефон в ладони Чимина отдаётся долгожданной вибрацией, и он стремглав бросается проверять входящие. Его реакция не остаётся в стороне от пытливого взгляда Тэхёна, который даёт ему минутку личного пространства. Какой-то Чонгук: с добрым утром) Какой-то Чонгук: надеюсь, у тебя оно доброе, несмотря на количество сна Какой-то Чонгук: я, вот, полностью заряжен силами после нашего последнего разговора Какой-то Чонгук: который был ещё три часа назад, но всё же — Кто это? — до Чимина доносится заинтересованный голос Тэхёна, что мечется взглядом от искристых Чиминовых глаз до вибрирующего телефона в маленьких Паковых руках. — Я... Уже не первый день замечаю тебя за активной перепиской. К тому же, твоё хихиканье в подушку не давало мне спать этой ночью. Так что рассказывай. Чимин набирает в лёгкие воздух и уже приоткрывает рот, чтобы ответить чем-то, к примеру «да так», но Тэхён оказывается быстрее: — Только не говори «да так», пожалуйста. В жизни не поверю, чтобы ты смеялся с сообщений каких-то левых людей. Чимин только со второй попытки перебарывает в себе возмущение, мужаясь на то, чтобы поведать Тэхёну историю о Чонгуке. Тэхён поделился с ним чем-то личным (целых пять часов, блин, никак не мог закончить рассказывать о том, как Юнги прощения за свои поступки выпрашивал), поэтому, наверное, это будет равноценный обмен. — Ну, хорошо, — он выдыхает, настроившись. — Есть... Есть кое-кто. Его... Его зовут Чонгук, но я не уверен, что это его настоящее имя... У меня нет знакомых, кто отзывался бы так... — Чонгук... — Тэхён перекатывает чужое имя на языке, призадумавшись. — Ты недавно спрашивал у меня, знаю ли я кого-то с таким именем! Точно! — Верно. В общем, я уже какое-то время общаюсь с ним. Он... Он что-то типа моего сталкера, — заключает Чимин. — Говорит, мы всегда сидим в одной и той же кофейне, правда, я никогда его не замечаю. Он скидывает мне столько милых вещей... Делится музыкой, фотографиями, которые делает, пока идёт домой... А ещё он использует такие фразочки, чтобы ко мне подкатить, каких я ещё нигде не слышал раньше. И это... Работает. Чимин не хотел даже перед собой признавать, тот факт, что эти глупые идиомы, трансформированные в комплименты и пикап-строчки, на самом деле гонят по его венам кровь раза в два быстрее, согревают его в мгновение, как бы он на улице ни замерз и не продрог. От них сердце учащается, дыхание из ровного срывается на то, что с горячей оттяжкой. — Он прям настоящий сталкер, — констатирует Тэхён, насторожено ухмыльнувшись. — Чья бы корова мычала? — в защиту Чонгука складывает на груди руки Чимин. — Мне принести тебе зеркало? Ты буквально устроился на ту же работу, что и твой краш, чтобы быть к нему ближе. Интересно, а ты сказал Юнги о том, как долго ты искал с ним встречи? — У меня ещё уйма времени, чтобы ему об этом поведать, — монотонно цедит Ким, возвращаясь к теме, с которой Чимин старательно пытается перевести стрелки: — И что этот Чонгук? — А что? Чонгук как Чонгук, — пожимает плечами Чимин. — Он ни в чём не давит на меня, ни к чему не принуждает, ничего особого не ждёт и не требует. С ним интересно общаться, он начитанный и грамотный, интересуется множеством вещей, — Чимин бросается перечислять его достоинства. — Он готовит вкуснейшую карбонару, от одной картинки на которую у меня текут слюни, и у него есть собака. Он за боди-позитив, против вырубки лесов, а ещё он любит танцы. — Спасибо, что поделился качествами, которые тебя интересуют в людях, — с сарказмом молвит Тэхён, поджав эти припухшие до ужаса губы. Что? Это ещё как понимать? — Я уж начал думать, что для тебя степень интереса к человеку проявляется через его любовь или хотя бы наличие в прочитанных книгах "Щелкунчика". Чимин хватается за подушку и заряжает ею в друга. Тэхён, в свою очередь, закрывается руками, срываясь на смех. — Да шучу я. Просто... Никогда ещё не видел, чтобы ты был кем-то настолько увлечён, — Тэхён заявляет ему мягким, по-дружески довольным голосом. — Я не увлечён, — пытаясь разыграть холодного и не впечатлённого, тянет Чимин. Да вот только дрожь в голосе выдает его с потрохами. — Ну, да, ты не увлечён, а я не лежу в гипсе. Дружище, ты буквально пожертвовал своим драгоценным сном, о важности которого талдычишь мне всегда в какой-то нездоровой манере, и общался с ним. Ты всё утро ждал его сообщений, я же прав? Кровь тут же обжигает Чимину щёки, от неё колется кожа на шее. Он отказывается посмотреть Тэхёну в глаза и признать тем самым его правоту. — Что мне делать? Тэхён закусывает по привычке губу, но тут же её выпускает обратно — словно та всё ещё горит. Если Мин Юнги такой пылкий в одних лишь поцелуях, Чимин даже думать отказывается, каким будет Тэхён, когда наконец им уже будет можно. — Он знает, что ты работаешь в торговом центре? — Нет. — Тогда расскажи ему и пригласи на открытие. — Чтобы он увидел меня в этом блевотно-зелёном костюме с дурацким колпаком? Ну уж нет. Я сразу же ему разонравлюсь, — отпирается Чимин, отрицательно качнув головой. — Одно дело, когда он видит меня с книгой в руках за чашкой горячего шоколада, а другое — гарцующим в паре с ДжейКеем в обличии зелёного гоблина в полосатых колготках. — Это образ эльфа, — поправляет его Тэхён неустанно. — И я думаю, что ты выглядишь очень даже мило в нём. — А я не хочу выглядеть мило, я хочу выглядеть серьёзно. Создавать о себе впечатление взрослого, надёжного, умного и перспективного человека. — Не всегда наше первое впечатление о человеке скажет нам, кто он. Думаю, Чонгук уже понял, какой ты — немного суровый, немного ханжа, местами с эмоциональным возрастом старика, чем очень сильно мне напоминаешь Юнги, но! Но. Если ты пригласишь Чонгука, ты покажешь ему те стороны себя, которые он не смог бы увидеть, наблюдая за тем, как ты читаешь. Чимин призадумывается, но ответ вырывается быстрее, чем он даже пытается что-то с этим сделать. — Он не придёт. — Почему ты так уверен? — Он, видимо, не хочет, чтобы я знал, как он выглядит. Он не скинул мне ни одной своей фотографии. — Может, оттого, что ты не знаешь, как он выглядит, он и придёт. Напиши ему. Чимин делает вдумчивый вдох, несколько продолжительных, бесконечных секунд смотрит в упор на Тэ. — Думаешь? — Конечно!

доброе утро)

я тоже рад тому, как прошла эта ночь хотя, обычно, я предпочитаю спать

и считаю, что нет ничего важнее в ночное время, чем сон

Какой-то Чонгук: понимаю)

мне

мне нравится с тобой общаться

я даже не думал, что тебе интересно так много вещей

Какой-то Чонгук: уверен я ещё не раз тебя удивлю) Чимин чувствует себя дураком, у которого в животе порхают долбаные бабочки. Господи, до чего же нелепо!

я хотел пригласить тебя кое-куда

Какой-то Чонгук: ?

я этим праздничным сезоном работаю кое-где

в Brookfield Place

у нас открытие вот-вот будет

я не настаиваю, но

может быть, тебе бы хотелось прийти?

Какой-то Чонгук: с удовольствием) У Чимина что-то в груди ёкает — от радости.

«Контакт «Какой-то Чонгук» переименован в «Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ»»

***

Чимин морщится, разглядывая себя в зеркале. На нём тот самый уродский костюм с полосатыми колготками и колпак с вечно позвякивающими колокольчиками съехал на бок. Сейчас он сравнивает себя уже не с гоблином, но ещё не с эльфом. Он больше похож на лепрекона, сбежавшего с празднования дня Святого Патрика, будь у него ещё где-то на груди нашивка трёхлистного клевера. И всё было бы сравнительно неплохо, если бы это была Ирландия, а не Америка. Выдох дается ему с трудом, как и осознание, что до открытия сезона осталось совсем ничего. Поэтому Хосок напрягает их репетировать уже в костюмах — чтобы привыкали. Чимин пялится на своё отражение ещё несколько мгновений, поправляет звенящий в колокольчиках колпак и заново раздражённо вздыхает — быть может, тяжкие вздохи, что только ему и остались, как-то помогут ему смириться с мыслью, что в этом трико его вот-вот увидит больше сотни людей. Костюм ушили за два дня, но в нём Чимин всё ещё не чувствует себя собой. Если бы его в таком виде увидел отец... Чимин даже задумываться над оправданием не хочет. В его глазах у Чимина светлое и перспективное будущее, в котором всё будет зависеть от трендов и хорошо подвешенного языка. Он ни за что в жизни не должен будет увидеть Чимина в этом. Поэтому, когда мама звонит каждый вечер, чтобы спросить, как у Чимина дела, он ни слова не говорит ей своей новой сезонной работе. — Готовы прогнать заново? — обращается к присутствующим Хосок после пятиминутной паузы. — Ой, только не нужно мне выглядеть умирающими, я запрещаю вам даже думать о чём-то таком, пока мы не закроем сезон. «Умирающими» в его глазах выглядят Юнги, оказывается, отделавшийся от встречи с Тэ засосами в не меньшей мере; Чимин, на котором сказывается бессонная ночь, и ДжейКей, что, похоже, тоже совершенно не выспался этим утром. — Становимся на позиции, мальчики, — Хосок увлечённо руководит процессом, громко хлопнув ладонями, дабы сконцентрировать на себе всё внимание. — Не спать! Чимин, наверное, взаправду очень устал, и мозг слабенько варит. Он наблюдает за тем, как поразительно красиво двигается Хосок и задаётся внезапно возникнувшим вопросом: а Хосок всегда был вот так горяч? Он пытается уговорить себя, что его симпатия к этому парню основана на огромном уважении и бесконечной любви к одному и тому же делу — танцам... Но, чёрт... Вы вообще видели Хосоковы бёдра? У него и должна вот так задираться рубашка, малость обнажая пресс? Линия его скул напряжена, он внимательно следит за тем, чтобы играть лицом, но при этом чрезмерно не гримасничать. — Чимин? — заторможено зовёт его ДжейКей, проследив прикованный к старшему брату чужой взгляд. Чимин полностью уверен, что это он просто не выспался, хотя, признаться, процентов пять всё же говорят ему обратное — что Хосок просто божественен, и это грёбаная аксиома, что не требует доказательств. — Чимин, — повторяется ДжейКей, перехватив его за руку. Пак реагирует на собственное имя с временной оттяжкой, густо покрываясь стыдливыми пятнами, когда мысленные программы в голове устраняют системные сбои в работе. Остаётся надеяться, что всё это заметил один лишь ДжейКей, что Юнги сейчас слишком не до этого с его мыслями о Тэхёне и руками, что вечно оттягивают ворот зелёной рубашки, прикрывающий бутоном маленькой розы распустившийся на бледной коже засос у основания шеи. Хотя, Джин всё же бросает в его сторону заинтересованный взгляд, но так ничего и не говорит — к счастью, наверное, не поняв, что к чему. — Смотрю, ты, похоже, не спал всю ночь, — почти шёпотом заговаривает с ним ДжейКей, словно их сегодняшнее состояние служит чем-то, что потенциально выльется в конструктивные дебаты или станет причиной, за которую можно было бы поднять тост и погоревать вместе. — Два часа, — Чимин отвечает ему с какой-то гордостью. — И, прежде чем задумывать меня упрекнуть за опухшее лицо, сначала на своё посмотрел бы, — осуждающе огрызается Чимин. — Похоже, у тебя тоже была долгая и непростая ночь. ДжейКей дарит ему одну из коронных полуулыбок одной стороной губ. — Во-первых, не припоминаю, чтобы что-то говорил о твоём милом лице, — он резко разворачивает Чимина к себе спиной — резче, чем это движение было отточено ранее. Такая внезапность неистово бодрит, кровью ударяя в голову. — Во-вторых, ты даже не имеешь понятия о том, какой у меня выдалась ночь. — И не горю желанием знать, — прытко фыркает в ответ Пак, прислонившись к телу ДжейКея в ходе хореографии. Прикосновение чужих рук пробуждает откуда-то из самых недр жар, что расползается по всем нервным окончаниям намного быстрее, чем Чимину бы того хотелось. — Мне совсем неинтересно как ты провёл ночь, ДжейКей. Или, вернее, с кем. — Мне показалось, или я почувствовал в твоём голосе скрытую ревность? — Перекрестись, раз показалось. То, что мы оба не спали, совсем не служит чем-то, что нас объединяет. ДжейКей щурится, но что-то в его настроении подвергается изменениям от последних произнесённых слов. — Откуда ты знаешь? Может, нас объединяет нечто значительно большее? — Я в этом очень сомневаюсь.

***

Чимин решает замаскироваться перед посещением своей любимой кофейни, в которой, по словам Чонгука, за Паком он и наблюдал в молчаливом восхищении несколько месяцев. Он одалживает у Тэхёна всё, что приходится ему по размеру, буквально перенимая чужой стиль: кремовый свитер на пуговицах у плеча, песочные брюки свободного кроя с тёмным ремнём, стянутым на бёдрах до последней вручную проколотой дырочки. Он даже тайно похищает Тэхёнов серебристый тоненький шарф, который ничего вообще не греет, но зато красиво смотрится на шее, визуально делая её ещё тоньше, чем есть. Не то чтобы Тэхёну он был сейчас так нужен... Он даже по-другому укладывает свои волосы и надевает хипстерские очки на переносицу, стараясь максимально потеряться в новом облике и не выглядеть как привычный Чимин, которого легко узнаешь. Чимин не знает, что хочет этим проверить, но сердце бьётся слишком заполошно, когда он вшагивает в кофейню и старается отвлечься на сноски в меню — на этой неделе в кофейне готовят сезонные хиты: рождественский латте, кофе по-лапландски, мандариновую панна-котту и всякого вида глинтвейн. Это первый раз, когда он посещает это место, с тех пор, как узнал о своём милом сталкере. Одна лишь мысль, что Чонгук всё это время был где-то рядом, досконально изучал его взглядом часами, одинаково топит Чимина ко дну и дарит ему крылья, из-за которых хочется взлететь. Это приносит как будоражащий трепет, так и некоторый мандраж. Может, он и сейчас где-то здесь? Чимин не спрашивал. Он не уточнял намеренно, стараясь не быть слишком очевидным. Прямой вопрос или даже переиначенный дал бы Чонгуку понять всё. Чимин даже вырядился так, чтобы его не узнали, он заказывает себе праздничное меню вместо завсегдатого горячего шоколада, садится за непривычный столик где-то в глуши заведения и тщательно выбирает у стенда с книгами, что же такого почитать. Выбор падает на творчество какого-то малоизвестного писателя, чьих экземпляров книг можно похоже, посчитать на пальцах. Это сборник небольших рождественских историй под названием «Ты — мой первый снег». В каждой истории-антологии рассказывается о новой парочке. В первой из них, «Перекрёстках», речь идёт о двух влюбившихся друг в друга людях, которые не могли никак встретиться, но постоянно общались по телефону. Судьба не желала их встречи, несмотря на общий круг общения. Любовь формировалась на почве изучения чужого способа мышления, видения мира, отношения ко всему вокруг. Чимина слишком затягивает в текст. Он прекрасно ощущает эмоции героев, с ними чувствуется какое-то... Родство? Он прекрасно, знает, каково это — не спать ночами, общаясь с кем-то до лучей рассвета. Он знает, что значит ожидать нового сообщения с необузданным томлением предвкушения. Найти кого-то б л и з к о г о, кто поймёт, заметит и не побоится нырнуть в глубину твоей сущности. Он более чем склонен верить, что Чонгука не испугали все барьеры и эмоциональные тест-проверки. Ему было интересно дешифровать для себя Чимина, а иначе он бы не продолжал писать ему, верно? Вторая история под названием «На Северный полюс и обратно» рассказывает о любви двух учёных в Арктике, один из которых сменяет на исследовательской базе второго. И на любовь у них есть всего две недели, пока закончится подготовка передачи данных, а затем новые три года разлуки. Чимина приятно передёргивает от мысли о том, чтобы касаться тех же предметов, где были любимые руки. Кружить пальцами по страничкам рукописных исследовательских трудов — работы всей жизни кого-то, кого ты любишь всем сердцем... Смотреть на те же вещи, на то же холодное солнце, глыбы льда, белых сов и альбатросов... Интересно, читал ли Чонгук эту книгу? Возможно, его пальцы проглаживали строчки страниц так же, как сейчас Чиминовы? Нужно будет спросить. Если читал, так обсудить. Если не читал, так посоветовать. Он принимается за чтение третьей истории — «Я буду дома к Рождеству», — когда наконец замечает уведомления в чатах, что неустанно приходят ему на телефон. В «Имбирных пряниках», похоже, Джин снова наводит суету. Чимин открывает переписку с первого же непрочитанного сообщения, в котором Сокджин просто скидывает фото двух парных свитеров, что красуются на нём и Намджуне в примерочной. 97: ух ты, выглядит круто! Биг Мур: вы просто примерить или действительно купить это убожество? Яждж1н: УБОЖЕСТВО? Яждж1н: Я ТЕБЕ ЗАВТРА ПОКАЖУ, ЧТО ТАКОЕ УБОЖЕСТВО, МИН ЮНГИ Мандаринки Намджуна: Джин-и, не злись Яждж1н: ЭТО ТЫ У МЕНЯ СТАНЕШЬ УБОЖЕСТВОМ, КОТОРОГО ХОБИ СО СТЕН И ШПАТЕЛЕМ НЕ СОСКРЕБЁТ Яждж1н: ТАК Я ТЕБЯ РАЗМАЖУ 97: боже, вы как всегда ДжейКей отправляет вслед гифку с фейспалмом. Эльфсок: так, не нужно мне никого по стенам размазывать Биг Мур: но эти свитера взаправду ужасны Биг Мур: я бы такие ни за что не надел! Тэтетрис: а мне нравится идея носить что-то парное, символическое Тэтетрис: хорошо смотритесь Биг Мур: да? ну, ладно, ради тебя я надел бы Биг Мур: но только ради тебя! Тэтетрис: Юнги Т_Т Тэтетрис: <3 Яждж1н: Й2К9АБЮ0 Яждж1н: Тэхён-а? Эльфсок: зачем вы мне Сокджина сломали? 97: :D Мандаринки Намджуна: ничего, угощу его сейчас цитрусовым чаем, и он снова будет нормально функционировать 97: погодите 97: Юнги, ты что, встречаешься с Тэ? Биг Мур: нет Тэтетрис: да Биг Мур: ну, ладно, да Яждж1н: а ты думал, чего это он такой весь в засосах на репетицию приплёлся 97: вашу мать Эльфсок: с добрым утром, братишка Эльфсок: ощущаю себя сводником, это так повышает тонус :3 Эльфсок: любитесь и плодитесь, дети мои Биг Мур: вероятность залёта у кого-то из нас примерно равна невозможному Эльфсок: не порть мне настроение Эльфсок: когда там уже ваши свадьбы? 97: ЧИИИИМИИИН Мандаринки Намджуна: :D Мандаринки Намджуна: я просто не могу с вас всех 97: ЧИИИИМИИИИИНЩЕЕ Чимин не может не прыснуть в кулак со смеху. Сейчас даже крики капсом ДжейКея дарят ему хорошее настроение. Его пальцы принимаются за ответ, в котором он решает подыграть ДжейКею.

НЕ ПОВЫШАЙ НА МЕНЯ КАПС

97: ой, прости, гы 97: давай встречаться Чиминово лицо начинает неистово пылать, несмотря на то, что сознанием он понимает всю шутку сложившейся ситуации. Тело же реагирует так, словно всё по-настоящему. 97: *становится на одно колено* Мандаринки Намджуна: ты делаешь ему предложение? 97: можно и предложение, если он согласится встречаться 97: между нами есть связь

что-то я её как-то не чувствую

не скажешь, где её ощущал?

Эльфсок: по-моему, это нет, ДжейКей 97: *уродливо плачет* Тэтетрис: заполучить сердце Чимина сложно Биг Мур: боже, почему я до сих пор состою в этом чате? Яждж1н: не мешай, тут драма разворачивается Биг Мур: устроили тут мыльную оперу Яждж1н: ты в ней главный персонаж, Юджин Биг Мур: ЕЩЁ РАЗ НАЗОВЁШЬ МЕНЯ ЮДЖИНОМ, Я ИЗ ОКНА ТЕБЯ ВЫБРОШУ Яждж1н: НАМДЖУН-А, ОН МНЕ УГРОЖАЕТ Мандаринки Намджуна: девочки, не ссорьтесь Биг Мур: я спокоен, извините за крики 97: вы испортили признание всех признаний, пацаны 97: он уже был готов сдаться

ничего я не был готов сдаться

97: хорошо 97: он был готов подумать

???

97: видимо, я слишком неотразим и ослепителен 97: ничего, Чимин, я разрешаю тебе подумать

ой, ну спасибо за твоё разрешение

как великодушно и щедро

Биг Мур: такого упустишь, если сделаешь неправильный выбор:D Яждж1н: если вы сойдётесь, можем сходить на тройное свидание Тэтетрис: ага, где-то в марте Мандаринки Намджуна: если только Юнги с Джином не перегрызут друг другу глотки Они сейчас серьёзно строят планы на него и ДжейКея? Чимин бы куда охотней сходил бы на свидание с Хоби, вот честно. Там было бы, о чём поговорить, на что насмотреться. Но ещё лучше было бы, наверное, сходить на свидание с Чонгуком, наслушаться его комплиментов-идиом, из-за которых Чимин будет выглядеть растаявшим идиотом с пульсирующим от смущения лицом и дурацкой улыбкой на губах. Наговориться о книгах, любви к снегу, танцам... И лишь думая об одном этом, он уже улыбается сам себе. Приходит новое сообщение уже от Чонгука, и Чимин закрывает чат «Имбирные пряники», в котором Юнги и Джин продолжают свою красноречивую полемику, чтобы посмотреть, что такого прислал ему Чонгук. Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: Christmas comes, когда ты мне улыбаешься, but once a year Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: так что don't be a Scrooge и улыбайся почаще! Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: ( ͡°Ɛ ͡°)

я что, взаправду так редко улыбаюсь?

Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: мне — да

я так часто видел тебя?

Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: видел, но никогда не замечал Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: даже сейчас

что? в каком смысле?

Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: да так, не бери в голову

ты что, сейчас в кофейне и опять на меня смотришь?

Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: а что, если бы я смотрел?

как ты меня узнал???

я же вырядился, как мой друг Тэхён

Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: мне не нужно видеть, что на тебе надето, чтобы знать, что это ты Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: у тебя осанка танцора Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: и самые красивые губы, какие я только видел Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: когда ты сидишь и читаешь книгу, ты всегда закидываешь одну ногу на другую Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: и слегка болтаешь ею в каком-то своём ритме Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: ты не любишь, чтобы твой горячий шоколад был слишком горячим Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: поэтому ты дуешь на жидкость, прежде чем сделать глоток Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: будь уверен, я узнаю тебя из тысячи Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: в чём бы ты ни был одет Чонгук ᕕ( ᐛ )ᕗ: ты остаёшься тем Чимином, в которого я влюблён без памяти У Чимина не находится слов на ответ, из лёгких лишь судорожно выходит весь воздух. Где-то в самом центре его сущности становится тепло-тепло, и оно волной смущения практически сбивает Чимина с ног. Он решает, что ему срочно нужен второй стаканчик рождественского латте с сиропами яблока и корицы, мандаринов и со вкусом имбирного печенья. Непослушные ноги несут его к кассе, где на табличках над головой бариста красуется меню. Парень в очереди перед ним только-только получает на руки свою кружку горячего шоколада, и когда он разворачивается к Чимину лицом, у Чимина всё нутро как будто завязывается в узел. Ему сразу же улыбаются — широко и солнечно. Х о б и. — Хэй, Чимин! Привет! — Хосок здоровается с ним несколько растерянно, но так тепло и мягко, как будто они не виделись примерно месяц, когда на самом деле репетиция закончилась чуть больше шести часов назад — достаточно рано, чтобы все смогли подготовиться и настроиться на завтрашнее открытие сезона. — Х-Хоби... — он едва находит в себе силы прошептать чужое имя. Что... Что он здесь делает? — Я рад тебя здесь встретить. Не. То. Слово. — Что... Что ты здесь делаешь? — Чимин сбалтывает это раньше, чем успевает просто усвоить сам факт того, что перед ним Хосок. Хосок аккуратно держит свой горячий шоколад, стараясь не обжечь пальцы. — О, я часто прихожу сюда пить этот шоколад и читать то, чего не найдёшь в обычных книжных магазинах, — уверенно поясняет Хоби, внимательно посмотрев Чимину в глаза. Это... Это ты? «Чонгук?» — Ты... Ты сразу меня узнал? — Чимин осторожно прощупывает почву. В голову приходит мысль проверить всё сообщением, и поскольку он не успел закрыть переписку с Чонгуком, его пальцы простецки отправляют ему первый попавшийся на глаза смайлик. Телефон Хосока в ответ молчит, как если бы на нём был выключен звук, а уведомления от Чонгука сразу не поступает. Однако Хоби с лучезарной улыбкой кивает ему и произносит нечто такое, что вынуждает Чимина забыть, как дышать: — Конечно. Я узнал бы тебя из тысячи.