Злосчастье

Больше всего Ивану хотелось выпить горячего чаю, разбавив кипяток вместо холодной воды рюмкой коньяка. А потом завалиться на диван и подремать под научно- популярную телепрограмму. Озвучивающие познавательные передачи дикторы обычно бубнили так умиротворяюще, что он предпочитал из Настиным хвалёным аудиозаписям для релаксации, всяким "шумам моря" и "голосам дикой природы". Но сначала всё-таки следовало вымыться после всех огородных и дорожных приключений. Буркнув наслаждающемуся чайком на его кухне Егору угрюмо-вежливое "приятного аппетита", он взял из шкафа чистую домашнюю одежду и отправился в ванную. Вода из душа полилась не горячая, а какая-то жахленькая, да и та скоро прекратила течь, так что домываться Ивану пришлось холодной. Егору в это время на кухне спокойно не сиделось, он стучал в дверь и настойчиво предлагал потереть спинку. Звучало это издевательски. Потом Ваня решил побриться - и порезался, чего с ним с подростковых времён не случалось. Вышел с пластырем на подбородке. Насчёт коньяка передумал. В таком взвинченном состоянии одним маленьким глотком он мог не ограничиться, а пьянка с продолжением - дело рискованное. Он вспомнил Царя - тому спиртное явно пользы не принесло. - Выпей, Ванечка, выпей. Ни в чём себе не отказывай, - подзуживал Егор. - Я тебе компанию составлю. Нервишки расшатавшиеся подуспокоишь, и вообще... с горя пить - старинный русский обычай. Традиция, можно сказать. - К чертям в болото такие традиции, - огрызнулся Иван. - А от нервишек... где-то у Настасьи неплохое лекарство было припрятано. Жена действительно покупала травяной сбор. Иван отыскал и повертел в руках красивую коробку, прочитал название - "Дрёмушка" - и состав: ромашка, мята и с десяток незнакомых растений. Пахло приятно - вроде как высушенным на солнцепёке сеном. Иван бросил пакетик на дно большой прозрачной кружки, залил из чайника кипятком - и... взвыл во весь голос, так как ошпарился. Кружка лопнула у него в руках. - Это не я, оно само! - заныл Егор за спиной у Тарабанова, поспешившего открыть кран над кухонной мойкой и подставить руки под струю холодной воды. - С посудой Я точно ничего не делал, это простое совпадение. - А остальное - не совпадение? - спросил Иван. - С душем и бритвой ты, выходит, что-то делал. - А то! - хвастливо произнёс он. - И с мотоциклом, и с огнём тоже. Эффектно ведь получилось, да? - Чересчур. Но ты фантазируешь, Егор. Такое невозможно подстроить. Или это... какая-то магия, что ли. - Магия и есть! - ещё больше задрал нос Егор. - А ты до сих пор думаешь, что тебя разыгрывают, наивный Ванечка? Ну, поищи скрытую камеру. Нет её, нет! А я - есть. Я в самом деле нечеловеческая сущность, Горе-Злосчастье. - Какое-какое счастье? - не расслышав из-за шума воды, переспросил Егор. - Ну, нет, такого счастья мне и даром не надо! - Да не счастье, - обиделся Егор. - А зло-счастье. Злая участь, значит. Часть, доля, кусок... судьбы твоей горючей-неминучей. Ясно? - Не особо. И что тебе, злая часть моей судьбы, от меня надо? - Пока ничего. Просто побуду рядом, понаблюдаю, а там уж и стану решать, что да как. Испытаний мно-о-ого можно придумать. Ты, кстати, молодец. Другие сразу на таких мелочах ломаются. Паниковать начинают или ныть, на судьбу жаловаться. А ты ничего так, держишься. Всё это так.. - Егор покрутил ладонями в воздухе, изображая то ли сложную цикличность бытия, то ли банальную мясорубку. - Непредсказуемо, вот. Но на начальном этапе ты мне понравился, Ванечка. Весело с тобой. - Весело? - удивился Иван. - Тебе ведь, наверное, раз ты не человек, а ходячая катастрофа, радоваться жизни не положено. - Отчего же? - хихикнул Егор. - Горе пляшет, Горе скачет, Горе песенки поёт. Не слыхал присловья такого? Фольклор, понимаешь ли. Народная мудрость. Народ ерунды ведь не выдумает. - Всякий народ бывает, и выдумано много... всякого, - возразил Иван. - Про работу, например, которая не волк и в лес не убежит, тоже поговорка старинная. Но мудрости в ней нет. Работа - она... - Ай, одно твоё слабое место нащупал! - возрадовался Егор. - Это вряд ли, - нахмурился Тарабанов. Если происходившее было не затянувшейся неудачной шуткой, а в самом деле древней магией, окончательно выбить почву из-под ногу Ивана можно было не лишив его работы, (тем более, что теперешней должностью охранника в супермаркете он не так уж и дорожил, дело временное), а... навредив каким-либо образом Насте. Вот где его настоящее слабое место! Иван усилием воли попытался запретить себе думать о жене. Раз эта нечеловеческая сущность умеет читать мысли, хорошо бы научиться их скрывать. Но... не получалось. За те годы, что они жили вместе, память его и все его помыслы успели пропитаться Настей: её любимыми духами, её нежным шёпотом, гибким, как у цирковой акробатки, телом и милыми ямочками на щеках. Нет, нет! Нельзя вспоминать сейчас о Насте! - Чаю наливай ещё, Егор, не стесняйся, - попытался отвлечь его Иван от телепатического поиска собственных слабых мест. - Надеюсь, больше я ничего не разобью и не разолью. Печенье вот бери. А в холодильнике у нас что? Сыр, ветчина, огурчики. Сейчас настругаю бутербродов - Делаешь вид, что в магию не веришь, а сам все древние обычаи соблюдаешь, - похвалил его Егор. - Имя мне дал, теперь вот угощаешь. Всё это мне силы придаёт, не призраком бесплотным буду читать в вашем мире, а крепко на ногах стоять. Иван про себя ахнул. Что же он натворил! Но сделанного не отменишь, время вспять не повернёшь.