Злосчастье

Казалось, в семье Тарабановых наступило затишье. Иван получал удовольствие от новой работы, гоняя на мотоцикле. Когда заказов не было, он занимался установкой многоярусных клеток. Оказалось, при ветклинике был приют для бездомных собак и кошек, за которыми ухаживали волонтёры. Зима приближалась, Лис и Маша готовились переселить мелких животных в тёплое помещение. В вольерах за городом должны были остаться только крупные псы, да и для тех были построены тёплые будки, где они могли укрыться от мороза и ветра. А Настя, выздоровев, вернулась в свою бухгалтерию, в суматошный, но привычный и любимый мир строгих цифр и верных расчётов. Вечерами, трижды в неделю, она по-прежнему ходила на йогу, только теперь уже в компании Маши. Несмотря на разницу в возрасте, они стали за короткое время большими приятельницами. Казалось... Да именно, что казалось! Егор продолжал время от времени устраивать мелкие пакости. Как сам говорил – чтобы не расслаблялись. Его стараниями, например, сломалась загруженная бельём стиральная машинка. Иван, предусмотрительно обесточив её, принялся привычными движениями подбирать тряпкой с пола мыльную воду. Вокруг него летали крупные радужные пузыри – почти как на шоу, которым летом в городском парке развлекали детишек и проходивших мимо взрослых. В дверь позвонили. Тарабанов в облаке пузырей пошёл открывать. На пороге стояла соседка сверху. – Извините за беспокойство, но вы нас заливаете, – произнесла она. Иван задумчиво запрокинул голову и посмотрел на абсолютно сухой потолок. – Как это возможно? – пробормотал он. Щёки соседки густо зарозовели. – Мы решили съехаться, – разъяснила она. – Теперь я живу этажом ниже... то есть... мы живём. – Не было бы счастья, но несчастье помогло, – процитировал очередную пословицу Иван. – Да-да, мы очень счастливы, – закивала соседка. – Мы уже подали заявление. – В полицию? – испугался Тарабанов. Подумал: неужели так капитально протекло, что это уже можно считать преступлением? – Нет, что вы! В загс, конечно. – Я оплачу ремонт, – пообещал Иван. – Ой, что вы! Не стоит. – В качестве подарка к свадьбе, – улыбнулся он. И незаметным для женщины жестом погрозил едва сдерживающему хохот Егору. – А ты бери вторую тряпку и помогай, – требовательно сказал Егору Иван, закрыв за соседкой дверь. – С чего это вдруг? – заартачился парнишка. – А почему бы и нет? Сумел набезобразить, умей и разгребать последствия. – Что-то вы с Настей Дусю не заставляете лужи, которые он наделал, вытирать. И кусок обоев, что он оторвал, назад к стенке приклеивать. – Ну, ты, дружище, сравнил, – озадаченно хмыкнул Иван. – У Дуси лапки. Дусей назвали котёнка. Точнее, как-то само собой такое сокращение получилось: Радость – Радуся – Дуся. Иван поначалу возражал, ведь Дуся, как он думал, женское имя, а питомец у них – Маша как специалист подтвердила – мужского пола. Но Настя разыскала в библиотеке книжку «Именник» и ткнула мужа чуть ли не носом в страницу, где разъяснялось, что Дусей могли называть в старину не только Евдокию, но и Евдокима, и Адриана и даже... Андрея. Иван от такой информации ошалел слегка, а о последнем не мог не рассказать другу Андрюхе – поржали вместе. Долг он, кстати, вернул, и по этому поводу друзья встретились, выпили пива, отметили Иванову «отвальную» и устройство на новую работу заодно. Андрей сообщил, что тоже подумывает уходить из магазина, подыскивает себе другое рабочее место. Да, а по поводу котёнка Дуси Егор часто то ли в шутку, то ли всерьёз с затаённой ревностью высказывался: мол, существо из иного мира только притворяется детёнышем-зверушкой, оно на самом деле может, как и сам Егор, принимать человеческий облик. Иван с Настей не особо его болтовне верили, но... стали всё-таки относиться к Дусе-Радусе поуважительней, чем к простому дворовому котёнку. Чем чёрт не шутит! Тем более, Дуся и в кошачьем облике оставался тем самым удивительным волшебным существом – воплощением Радости. – Тоже мне – Радость, – ворчал иногда Егор. – Вот увидите, этот ваш Дуся вам ещё устроит такую весёлую жизнь, что мне и не снилась. Посуду перебьёт, о диван когти поточит. А вырастет – станет по весне вопить дурным голосом. Эх, уйду я от вас, так пожалеете, что меня на этого чудесатого променяли! И, хитро сощурившись, дожидался, когда Иван и Настя начнут его уговаривать: не уходи, мол, Егорушка, ты же нам теперь, как родной. Странно так получалось, но Егор и Дуся словно нейтрализовали один другого. И проказы Горя уже не казались столь разрушительными (та же машинка стиральная и без того бы сломалась, давно пора было новую купить), и безрассудной Радости не позволялось слишком уж расслаблять хозяев. – Уйду, уйду, – всё же качал головой Егор. – Сколько можно-то! Как только, так сразу. Однако в тот момент, когда у входа в «Лапки-царапки» однажды затормозил похожий на небольшой броневичок чёрный автомобиль, и из него выглянул бизнесмен Корольков, он же Сева-Царь, Егор испуганно спрятался за широкую спину Ивана...