Хранители чести. Западня.

Еще утро, а солнце жгло неимоверно. Матея ни свет ни заря выгнали со двора, чтоб не мешался. Селя рожала и присутствие не в меру любознательного парня там ни к чему. От неожиданно свалившейся свободы он ошалел и первое время даже не знал куда себя деть. Но ноги сами повели к лучшему другу Кустику, что жил на краю села. На самом деле его звали Феркус, но младший сын старосты быстро переиначил его имя на свой вкус. Феркус был сыном рыбака и Матей застал его за ремонтом сетей. Увидев друга потомственный рыболов поспешил закончить свои дела, за работой вывалив на молодого человека кучу новых новостей. Трудно было понять что связывало этих парней, столь непохожих друг на друга. Феркус был из бедной семьи, русоволосый, плечистый высокий детина с крепким подбородком и серьезным взглядом на жизнь. Матей был среднего роста, шатен, и можно было его назвать достаточно привлекательным молодым человеком не только по достатку семьи, но и внешне. Стоило только взглянуть в его шоколадные хитрючие глаза, послушать приветливые речи и удивится как легко он может расположить к себе. Но Матей мог быть и простодушно бесцеремонным, что сводило его обаяние на нет. В такие моменты всегда выручал Феркус, мог сгладить острые углы, погасить зарождающийся конфликт или драться, защищая своего противоречивого друга. Парни, предоставленные сами себе, решили пойти к речке. Что может быть приятней в такую жару, как не поваляться на берегу. Так думали и те юноши и девушки, что повстречалась им у реки. Девчонки сразу стали строить им глазки и вызывающе заливисто смеяться над шутками парней, что кружили рядом. Самые смелые начали звать в свою компанию появившихся друзей. Шутка ли, сам сын старосты пожаловал, это же такая редкость! Несмотря на радушие сверстников, Матей чувствовал некоторую отстраненность. Слишком рано отец начал его загружать работой и слишком мало было у него свободного времени, что он уже забыл как развлекается молодежь. Девчонки с ним неприкрыто кокетничали, вызывая недовольство парней и неловкость у самого Матея. Он-то считал что девушки не должны проявлять такой инициативы. Переглядываясь с Феркусом сын старосты понял, что тот схожего мнения. Но когда Рута, самая смелая и крупная среди подруг заявила что, мол не тушуйся, парень, зови замуж, Матей осознал, что купаться перехотел. И коровы дома недоены, и хватились его поди, роды не бесконечно длятся. — В общем, Рута, — хлопнул он ее по мощному плечу, на зависть любому мужчине. — Парень я занятой. Но как припрет, конечно, позову. Но припрет меня не скоро. Прям совсем не скоро, даже ждать не стоит. И поспешил удалится от назойливых девчонок. Они с Феркусом еще долго смеялись над тем, как Матея настигнет такое счастье, как Рута-невеста. — Она же самого старосту задвинет на раз-два! — хохотал Матей. — Нет, Бельвадор не возьмет такую невестку. Ему тебя что ли мало? — заметил, смеясь Кустик. — Ты видел ее ручищи? Она, может, подковы гнет. — О, тогда она отцу пригодится, он даже свои амбиции забудет ради такой работницы. — отвечал сын старосты. — Сомневаюсь. Даже при таком раскладе твой отец не станет терпеть вас двоих. Знали бы девчонки тебя получше, сто раз подумали бы прежде чем так беззастенчиво флиртовать с тобой. — усмехнулся молодой рыбак. — Интересно, что ты имеешь ввиду? Я что, зверь какой-то? — насупился его друг. — Не зверь, конечно. Но твердолобый и упрямый до одури. Если уж Бельвадор от тебя плачет, то даже такая как Рута зубы обломает. — пояснил Феркус. -Я твердолобый? Бельвадор плачет? — ошарашенно переспрашивал Матей.- Да отец из меня веревки вьет как ему вздумается. Я уступчивей мягкой ветоши. — Мне-то не рассказывай, ветошь! — поднял бровь его друг. — Сам слышал как ты с отцом ругаешься. — Я вообще никогда с отцом не ругался. Себе дороже. Может, только свое мнение высказывал и то, лишь по работе. — пожал плечами сын старосты. — Конечно, конечно. — смеясь закивал рыбак и обнял друга. — С тобой спорить бесполезно. — Как и с тобой, чучело. — Матей скинул с себя его руку и смешно взъерошил русые волосы парню. — Твой отец уже засылал сватов к Милане или ты его переубедил? — Отца мало что уже переубедит. Там приданное знаешь какое посулили? Да лодку в придачу подогнали. Сватовство еще в начале лета было, а после страды и свадьба. — с грустью вздохнул сын рыбака. — В честь чего такие щедроты, а Кустик? Она что, болезная или порченная какая? — хитро взглянул шатен на друга, ухмыляясь. — Так ее же тот купец с города опозорил, обещал женится, а сам тю-тю и в столицу. Она его два года ждала. — пояснил Феркус. — А, так это с ней было? Я и позабыл уже эти купеческие страсти. — в задумчивости почесал макушку друг. — Но она хорошая девушка, симпатичная, хозяйственная. Я не против. — мечтательно произнес жених. — Ох, Миланка-красотка, ждала богатого купца, а дождалась тебя, хитрого лиса, что на купеческую невесту позарился. — дразнил парня Матей. — Но, но… Это же не специально. И не думай что у меня она будет дырявым лаптем щи хлебать. К весне избу поставим и с отцом в две лодки знаешь как мы управимся? — горделиво вскинул подбородок молодой рыбак. — Тут я даже не сомневаюсь. Но ты же молчун, каких мало. Она же с тобой волком взвоет. — размышлял сын старосты. — Ничего не молчун. Плохо ты меня знаешь. Ты еще скажи с тобой не разговариваю. — буркнул русоволосый парень, нахмурившись. — Ладно Кустик, может и не знаю. Я же не девушка, не знаю каков ты, так сказать, в интимной обстановке. А на счет меня — не надо воображать. Я кого хочешь разговорю. Со мной, вон коровы скоро разговаривать будут. — уговаривал Матей, щекоча травинкой отвернувшегося от него друга. — Скоро с тобой только коровы и будет разговаривать. Ты уже корни пустил в своем коровнике, не видно совсем. — резко повернувшись Феркус начал интенсивно выдирать из рук друга травинку. Тот не поддавался. Потом под общий хохот рыбак все же овладел растением. — На свадьбу хоть придешь? — задумчиво взглянул на друга Кустик, выбрасывая смятую травинку. — Куда же я денусь. — хитро усмехнулся сын старосты. — Обещаешь, а потом Бельвадор не отпустит. — поджал губы белобрысый парень. — Тут сам староста мне не указ. — твердо ответил Матей.