Хранители чести. Западня.

Спину ломило и уже трудно было не расплескивать с каждым шагом ледяную воду себе под ноги. Бельвадор опять будет возмущаться, ворча, кто тут луж поналил, но Адель так устала, что ей уже было все равно. Золотые дни медового месяца осыпались обнажив всю хмурь осеннего неба. Ледяной ветер теребил выбившуюся прядь, вымораживая мокрые руки до онемения. На сегодня это последний заход, она уже почти закончила. Девушка толкнула скрипучую дверь вваливаясь в хату вместе со своей тяжелой ношей. И какой же у старосты большой дом, когда приходится в нем убирать! А тут еще стирка и готовка. Мать Матея говорила что раньше со всем сама управлялась. Теперь они втроем с Селей, женой второго сына хозяйничают. И вымотанная донельзя Адель уже считала мать чудо-женщиной. — Ну наконец-то. — буркнула полноватая Селя кинувшись к принесенной воде с ковшиком. — Кипит уже вовсю. Это ты кота пустила? Адель стягивая тулуп и не заметила серую бестию, пулей проскользнувшую в хату. — Ну сейчас начнется. А мне уже ужин подавать надо. — деловито заметила опытная женщина помешивая варево. — Сейчас поймаю. — вздохнула молодая невестка, которой только ворюги-кота не хватало, чтоб натруженная спина опять напомнила о себе. — Ах ты ж, падла! Кто Ваську пустил? — рявкнул хозяин дома из глубины гостиной. Что-то загремело. — Убью! — гаркнул Бельвадор и животное, царапая когтями свежевымытый пол и сдвигая половики, уносило ноги от взбешенного старосты. — Не успела. — покачала головой Селя, видя тщетность попыток невестки отыскать спрятавшегося серого разбойника среди домашней утвари. От шума проснулась и начала орать селина дочка. — Кто-нибудь успокоит ее? — сердито спросил хозяин дома. Жена среднего сына, недовольно цокнув языком, пошла к ребенку. — У нас будет сегодня ужин, или нет? — нетерпеливо рявкнул Бельвадор заглядывая в кухню. Адель, забыв о коте, встрепенулась. Староста, увидев возле печи только молодую невестку поморщился. — Накрывай, давай. — со вздохом бросил он и удалился. Девушка занервничала. Ей впервые выдалось накрывать. Обычно это делали Селя или мать, она им лишь помогала. Невестка старалась делать все, как здесь было принято, но руки предательски дрожали. В гостиной важно восседали староста с двумя старшими сыновьями и наблюдали за ее хлопотами, что уверенности ей не добавляло. — Ближе ставь. Мне первому подавай. Это рано выставлять, унеси. — Они то и дело делали замечания, из-за чего Адель чувствовала себя идиоткой. Зашла мать и вымыв руки начала помогать невестке. Вернее, это девушка начала ей помогать, поскольку совсем растерялась. Вернулся в дом Матей и сразу обнаружил притаившегося за лавкой кота. — А тебя, обормот, кто тут пригрел? Давай, дуй гулять. — выцепил сопротивляющегося наглеца и выпроводил за дверь. — Вон, лучше за мужем поухаживай. Толку тут от тебя. — подвел итог всем стараниям девушки Бельвадор. Расстроенная Адель пошла подавать полотенце умывающемуся супругу. Парень всегда почти искренне удивлялся такой заботе. Нарочно он так делал или действительно забывал о ее существовании — оба варианта удручали молодую невестку. Как окончился медовый месяц девушка почти не видела его и редко удавалось обмолвится хоть словом. Парень целый день где-то пропадал выполняя разные поручения старосты, а вечером, после ужина падал усталый на их тесную лежанку и вырубался. Теперь они жили в хозяйском доме в его небольшой комнате, которую переоборудовали под семейную. Там помещался лишь сундук да небольшая кровать. — Они худые, прижмутся, поместятся. — так заявила Селя, что стелила им ложе как они переехали. Но прижиматься муж упорно не желал. Прошло уже больше двух месяцев и Адель уже многое передумала на этот счет. А тут еще Бельвадор, как назло, начал выспрашивать когда молодые потомством обзаведутся. Сначала в шуточной форме, но с каждой неделей вопросы начинали приобретать плохо завуалированное требование. Матей всегда ухмылялся в ответ и спрашивал, мол, неужели ему внуков мало? Или не хватает детских воплей в хате? — Поговори мне еще. — тут же обрывал разговор староста, которого шумная внучка порой вводила в крайнее раздражение. Обитатели двора Бельвадора подтягивались к столу и рассаживались за свои места. Их было не много. Только сыновья старосты с женами да семья, что батрачила у них с осени. Во главе стола, как всегда, сам хозяин. Разломил хлеб и принялся за еду. И его не волновало отсутствие за столом Сели, что занималась ребенком. Экая невидаль, не успеет, так сама виновата. В этом доме никого не ждали, но и после ужина уже не поешь. Адель сама не раз оставалась голодной, стоило ей по каким-то причинам не успеть к столу. Тогда ей мать втихомолку подсовывала пирожок или кусок хлеба с телятиной. И, если признаться, жевать в неприметном уголке было приятней, чем присутствовать за общим столом. Там следили не только за тем, как ты держишься, но и устраивался старостой допрос: кто и что успел сделать в течении дня? И самое ужасное для девушки было, когда спрашивали с нее. Она и так кучу упреков за день выслушивала, а когда приходилось держать ответ перед всей семьей невестка еле сохраняла самообладание. Когда Бельвадор донимал сыновей про протекающую крышу в амбаре, вернулась Селя. Мать сразу захлопотала усаживая женщину, чтобы та не осталась без ужина. — Да я на кухне форточку не закрыла. — объяснила она почему до сир пор не за столом. — Ешь, я закрою. — подскочил Матей, который чудесным образом заглотал почти всю свою еду. — Вернулась? Ребенок спит? — староста заметил оживление вокруг молодой мамы и не смог не поучаствовать. — Да. Покормила и она уснула. — отчиталась Селя. — А вы когда обзаведетесь малышом? Чего тяните? А может ты не способна вовсе? — прицепился к Адель самым бесцеремонным образом хозяин дома. — Да при чем тут вообще я? — не выдержала девушка такого допроса и обжигающих глаз нацеленных на нее. — это Матей. Он… У нас же ничего не было до сих пор. Она запнулась, не зная как высказать правду и щеки ее залились краской стыда, а в глазах застыли слезы от несправедливых обвинений. Вообще, это нормально говорить при всех о таких вещах? Все уставились на нее с лицами полными недоумения. Невестка вскочила и бросилась вон из комнаты столкнувшись в дверях со своим мужем. Он так смотрел! Естественно, он все слышал. Но сейчас она не готова все это обсуждать. Девушка побежала дальше, хлопнув тяжелой входной дверью. Залетела в сарай и там, прижавшись к деревянной стене разрыдалась. Как так можно спрашивать о таких личных вещах при всех? Как можно обвинять ее в бездетности? Как можно отказываться от нее, как от жены? Ведь сам же сватался? Вертелись в ее головы вопросы, которые взывали к совести всех окружающих и которые она бы никогда не задала Бельвадору. На ее плечи лег теплый тулуп. Адель подняла глаза. Рядом стоял Матей. Ее уже трясло. И от холода и от пережитого. — Пойдем, умоешься. — предложил парень. — Не хочу. — заупрямилась молодая жена, лишь посильнее укутавшись в тулуп. — Ну ты выдала им. Первый раз вижу чтоб кто-то заткнул отца. Все ели в полном молчании, как на поминках. — хмыкнул сын старосты. — Я даже тебя зауважал. Девушка с удивлением подняла на него глаза. Она совсем другое ожидала от него услышать. — Ты не ладишь с отцом? — догадалась молодая жена. — Не то, что-бы… — замялся юноша. — Просто мы расходимся с ним в некоторых вопросах. Если не хочешь домой, давай я тебя на лошади покатаю. Прогуляемся. Идея прогуляться ей очень понравилась. Матей оседлал кобылку и они, словно нарушители каких-то неписанных законов, со смехом и шутками умчались в ночь.