Stray Dog

Interchanging mind control

Come, let the revolution take its toll

If you could flick the switch and open your third eye

You'd see that we should never be afraid to die

♫ Muse — Uprising

      Сентябрь просочился в Лондон серыми туманами, по утрам смазывающими очертания Вестминстера. Золото вязов в Сент-Джеймском парке уже тронула ржавчина, но воздух все еще хранил обманчивое тепло ушедшего августа, смешанное с запахом мокрого асфальта, дорогого табака и жареных каштанов на углах Сохо.       Сумерки наступали быстрее, чем обычно. В ранних тенях Лютного переулка и за строгими фасадами Уайтхолла чудилось движение чего-то древнего и холодного. Ветер гонял по мостовым сорванные афиши и сухие листья, и в их шуршании слышался шепот: «Министерство гарантирует вашу безопасность».       На самом деле Министерство гарантировало безопасность так же, как ветхий зонт — защиту от урагана.       Аврорат завалили бумажной волокитой. Вместо того чтобы выслеживать Пожирателей, Тонкс и ее коллег заставляли заполнять бесконечные анкеты о благонадежности и патрулировать районы, где ничего не происходило, просто ради картинки в «Пророке». О странных исчезновениях магглов и участившихся случаях магических выбросов газеты молчали. Любой шепот о Волдеморте приравнивался к государственной измене. Исчезновение Берты Джоркинс замяли, но в архивах Аврората росло число висяков, которые Грозный Глаз помечал коротким: «Это они».       Дементоры начали покидать Азкабан. Магглы списывали это на депрессивную осень и аномальные туманы, но количество самоубийств и беспричинных драк в Лондоне зашкаливало.       Гарри Поттер уехал в Хогвартс. Орден Феникса продолжал свою подпольную деятельность. Пожиратели Смерти постепенно захватывали власть, пока Министерство хлопало ушами.       Андромеда Тонкс методично искала компромат на Фаджа.       На самом деле она начала копать с тех пор, как Сириус только-только обосновался на Гриммо — быстро такие дела не делались. Меда работала в юридическом департаменте и искала несостыковки: все, что касается денег и судебных решений, оставляет след, как ни пытайся его стереть.       Крауч-старший был фанатиком порядка. Все оригиналы дел Сириуса исчезли, но остались сопроводительные ведомости. Сравнивая списки узников, отправленных в Азкабан, с финансовыми ордерами на их содержание, Меда обнаружила, что на имя Сириуса Блэка в 1982 году выделялись средства на проведение дополнительных следственных мероприятий, которые никогда не проводились. Деньги ушли, а допроса не было. Подпись на ордере — Корнелиус Фадж, тогда еще амбициозный замначальника департамента.       Это было первое.       Меда начала отслеживать декреты о налоговых льготах для крупных чистокровных поместий, и поняла, что каждый раз, когда Фадж принимал закон, выгодный Малфоям, в маггловском Лондоне (через подставные фирмы-пустышки) совершались сделки с антиквариатом. Люциус купил Фаджа, но расплачивался с Фаджем не золотом, которое легко отследить гоблинам, а редкими вещами, которые Фадж потом легализовал через аукционы.       Пазл сложился с помощью Теда: используя свои связи в Сити, он нашел те самые фирмы-пустышки. Маги не понимали принципов маггловского офшора, но Тед видел их насквозь.       Двенадцать лет назад Андромеда Тонкс была перепуганной девчонкой и думала только о том, как скрыть маленькую дочь от войны. Сейчас никакой Дамблдор не посмел бы заговорить ей зубы лимонными дольками.       Теперь они с Тедом шли по тротуару, огибая спешащих клерков, и он сжимал кожаный портфель, в котором лежал приговор министерской карьере Корнелиуса Фаджа.       До сих пор Тед не появлялся на площади Гриммо — министерские авроры начали пасти всех потенциальных связных. Если владелец крупного конгломерата в Сити начал бы околачиваться в сомнительном районе Ислингтона, это вызвало бы вопросы и у магической слежки, и у маггловских налоговиков. Кроме того, он был занят в архивах своего банка, в закрытых клубах и на встречах с юристами, но теперь, когда мозаика выстроилась в целое, наступило время знакомиться.       — Аудиторы подтвердили транзакцию из Каймановых островов, — негромко произнес Тед, сверкнув глазами. — Деньги прошли через три подставных счета, прежде чем осесть в фонде «Поддержки магических традиций». Красиво придумано. Если бы не мой звонок главе службы безопасности банка, мы бы до сих пор копались в накладных на метлы.       — Ты слишком увлекся терминологией, — иронично отозвалась Меда, поправляя перчатку. — Маги не понимают слова «аудит». Для них это звучит как какое-то особенно извращенное проклятие гоблинов. Но мне нравится твой подход.       Дом номер двенадцать начал медленно проявляться из воздуха грязным кирпичом и угрюмыми окнами.       — Ну что ж, — Тед крепче сжал ручку портфеля. — Пойдем, поздороваемся с семейством.       Андромеда приготовилась к зрелищу.       Как она и думала, Сириус вышел их встречать — замер на верхней площадке, напоминая не то взъерошенную химеру, не то привидение, которое забыло, в какой век оно попало.       Меда искоса взглянула на мужа. Тед небрежно стягивал кожаные перчатки. Кашемировое пальто сидело на нем как броня. В глазах за стеклами дорогих очков поблескивал холодный расчет человека, который привык завтракать миллионами.       Реакция Сириуса была бесценной. Он буквально завис.       — Тед? — наконец кузен обрел дар речи. — Это… это что, мобильный телефон у тебя в кармане? Почему ты выглядишь так, будто только что купил пол-Лондона?       Андромеда едва сдержала смешок, прикрыв рот тонкой ладонью. Конечно же, Сириус ожидал увидеть того самого уютного Тедди в растянутом свитере, который заваривал ромашковый чай, краснел под тяжелым взглядом Альфарда и вечно извинялся за то, что не знает, какой вилкой есть омара, а вместо этого…       — Ты… ты носишь часы ценой в поместье, — пробормотал Сириус, спускаясь на одну ступеньку. — И этот костюм… Мерлин, Ты что, стал маггловским министром финансов?       — Почти, — кивнул Тед. — Я плачу этим министрам. Извини, что без предупреждения. У нас были дела в Сити.       Андромеда с наслаждением наблюдала за тем, как кузен с каким-то первобытным ужасом переводит взгляд с безупречных запонок Теда на его кожаный портфель.       — Меда, — наконец он нашел в себе силы посмотреть на кузину. — Скажи мне, что он не собирается читать мне лекцию о налогах. Умоляю.       — Боюсь, все гораздо хуже, — она грациозно сбросила тренч в руки подоспевшему Кричеру. — Он собирается прочитать эту лекцию Фаджу. Тебе придется просто подписать пару бумаг.       Сириус тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение.       — Тедди, ты же был… ну, добрым. Где твой вязаный жилет?       — Жилет сгорел вместе с моими иллюзиями о справедливости британского правосудия, — спокойно ответил Тед, поднимаясь по лестнице и хлопая Сириуса по плечу. — Идем в гостиную. Пора обсудить, как мы превратим твою жизнь из трагедии в очень успешное юридическое поглощение.       — Закрой рот, — не выдержала Меда, проходя мимо кузена. — А то туда влетит докси.       — Папа!       Дора вылетела из кухни, чуть не снеся подставку для зонтов в виде ноги тролля, врезалась в него с разбега, и стальной магнат мгновенно растаял, приподнимая ее над полом.       — Осторожнее, егоза, — засмеялся Тед. — Ты мне сейчас все ребра пересчитаешь.       — Ты пришел! — волосы Доры из скучно-коричневых мгновенно стали ярко-бирюзовыми. — Мама сказала, что ты сегодня в Сити на совете директоров. Ты же терпеть не можешь эти посиделки в галстуках!       — Ради Сириуса я готов потерпеть даже совет директоров «Бритиш Петролеум», — Тед подмигнул ей, поправляя очки.       Сириус, наблюдавший за этой сценой со стороны, выглядел окончательно дезориентированным.       Андромеда плавно сократила дистанцию и, не церемонясь, припечатала ладонь к его подбородку.       — Сириус, еще секунда — и я начну взимать плату за зрелища. Тед просто умеет носить галстуки так же хорошо, как ты когда-то носил косуху. Смирись.       Сириус моргнул и издал что-то похожее на скулеж.       — Кричер! — звонко позвала Меда, не убирая руки от лица кузена.       Старый эльф материализовался мгновенно, возникнув из теней с таким видом, будто все это время стоял за занавеской и втайне одобрял безупречный крой пальто Теда (чистокровный текстиль он узнавал из тысячи).       — Кофе, — распорядилась Меда. — На всех. И убери этот запах мокрой псины из гостиной. У нас сегодня серьезные люди, а не собрание бродячих магов. А, и принеси те чашки с золотой каймой, которые Вальбурга прятала для визита Малфоев.       Тед, уже успевший сбросить пальто и остаться в одном жилете, разложил на столе три папки.       — Садись, Сириус, — он постучал пальцем по пергаменту. — Сейчас я объясню тебе, почему Корнелиус Фадж завтра проснется с очень плохим предчувствием, а к обеду обнаружит, что его политическое будущее стоит не дороже использованного билета на «Ночной рыцарь».       Сириус тяжело опустился в кресло, глядя на Теда так, будто тот только что трансфигурировал воздух в золото.       — Знаешь, — пробормотал он, — я, кажется, начинаю понимать, почему Меда сбежала с тобой из дома. Ты… тихая катастрофа.       — Самая лучшая похвала в моей жизни, — Тед подмигнул ему, не отрываясь от цифр. — А теперь слушай…       Дора уселась на подлокотник кресла Сириуса. Меда грациозно опустилась напротив.       Тед ткнул пальцем в первую папку.       — Меда нашла распоряжение от ноября восемьдесят первого. Фадж лично подписал приказ о твоем переводе в Азкабан до выяснения обстоятельств, но, видишь ли, в чем фокус: выяснения официально так и не закончились. Юридически ты все еще находишься под следствием, которое длится четырнадцать лет. Это грубейшее нарушение магического права. Если мы подадим иск в Визенгамот сейчас, Дамблдор — как верховный чародей — будет обязан инициировать слушание, и Фадж не сможет его остановить, не нарушив Устав.       — И что это даст? — мотнул головой Сириус. — Он просто скажет, что я сбежал и виновен по умолчанию.       — Не скажет, — Тед хищно улыбнулся. — Потому что здесь вступаю я. Фадж живет не на зарплату министра. Посмотри на эти выписки. «Фонд поддержки традиций», «Комитет по этике»… все это кормушки, через которые Люциус Малфой качает золото, но золото — субстанция капризная. Люциус выводит его через маггловские офшоры, чтобы гоблины Гринготтса не задавали вопросов о происхождении сумм.       Андромеда довольно сощурилась.       Тед выложил на стол фотографию банковского чека.       — Это личный счет Фаджа в моем банке в Сити. На нем лежат средства, полученные от продажи антиквариата Малфоя. Если завтра я дам отмашку отделу по борьбе с экономическими преступлениями маггловской полиции, счета Фаджа будут заморожены по подозрению в финансировании терроризма. Магглы придут в Министерство с ордером. Ты представляешь лицо Корнелиуса, когда к нему в кабинет зайдут люди в серых костюмах и начнут описывать имущество?       — Он упадет в обморок прямо на свой ковер из шкуры гиппогрифа, — хихикнула Дора.       — Именно, — подтвердил Тед. — Мы предложим ему сделку. Либо он завтра же подписывает приказ о полном пересмотре дела Сириуса с использованием Веритасерума и временным помилованием на период следствия… либо его маггловские счета сгорают, а Меда публикует данные о растратах в оппозиционной прессе. То есть… либо Сириус выходит на свет как жертва судебной ошибки, либо он отправляется в Азкабан за коррупцию.       В голове Сириуса, воспитанного на сказках о могуществе чистой крови и древних родовых проклятиях, происходил настоящий тектонический сдвиг. Он думал, что свободу можно только выгрызть зубами, выкупить кровью или вымолить у Дамблдора, а тут пришел парень в кашемировом пальто и объяснил, что Министерство Магии — это просто плохо управляемая корпорация, которую можно обанкротить за обедом.       — Подожди, — наконец он обрел голос. — Ты хочешь сказать, что все это время… пока я гнил там… пока я прятался в этой пещере и жрал крыс… ответ был в чертовых банковских выписках?       Тед спокойно кивнул, отпивая поданный Кричером кофе из тонкой фарфоровой чашки так, словно они обсуждали покупку загородного дома, а не свержение министра.       — Ответ всегда в ресурсах. Магия дает силу убить врага, но только система позволяет уничтожить его репутацию и будущее.       Тонкс едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос — Сириус выглядел так, будто его только что ударили по голове пыльным мешком с золотыми галеонами, и переводил взгляд с ее отца на банковские выписки так, словно те были написаны на языке древних шумеров.       — Ты будто увидел Волдеморта в балетной пачке, — не выдержала она. — Это просто цифры. Папа называет это капитализмом.       Сириус нервно дернул кадыком.       Андромеда стояла у камина, изящно придерживая чашку, и в ее взгляде читалось такое откровенное «я же говорила», что Доре захотелось захлопать в ладоши.       Тед выудил из недр кожаного портфеля перьевую ручку и положил поверх стопки документов.       — Здесь три экземпляра, — деловым тоном произнес он, постукивая пальцем по нижней строке пергамента. — Твоя подпись как лорда Блэка и как потерпевшей стороны. Это доверенность на мое имя для представления твоих интересов в международных банковских структурах и официальное требование к Визенгамоту о пересмотре дела в свете вновь открывшихся… — он на секунду запнулся, иронично взглянув на Меду, — финансовых несоответствий.       Сириус смотрел на ручку так, будто та могла в любой момент превратиться в портключ в ад. Или, что для него сейчас было одно и то же, в кресло директора банка.       — Просто подпиши, — мягко сказала Дора. — Это не контракт с дьяволом.       — «Лорд Сириус Орион Блэк», — пробормотал он, взяв ручку и выводя первую букву. — Если бы моя мать видела, что я подписываю бумаги, составленные магглорожденным юристом для шантажа Министра Магии через британские банки…       — Она бы восстала из мертвых и самолично наложила на тебя Авада Кедавра, — закончила за него Андромеда. — Именно поэтому ты должен сделать это с особым изяществом.       Какое-то время в комнате звучал только скрип пера по пергаменту был и тихий джазовый саксофон из граммофона. Сириус подписывал лист за листом. Когда последний лист был перевернут, Тед методично собрал бумаги, аккуратно сложил обратно в портфель и защелкнул замки.       — Ну вот и все. Меда, нам пора. Завтра в девять утра у меня встреча с управляющим «Барклайс», а у тебя, кажется, назначена случайная встреча с секретарем Визенгамота в министерской столовой?       — Именно так, дорогой, — Андромеда поставила пустую чашку на каминную полку, подошла к кузену и на секунду задержала руку на его щеке. — Не делай глупостей. Не выходи из дома еще пару дней. Скоро мир сам придет к твоему порогу с извинениями.       Тед кивнул Сириусу и обнял Дору, оставив на ее лбу короткий поцелуй.       Когда за родителями закрылась дверь, в гостиной воцарилась оглушительная тишина. Сириус еще несколько секунд сверлил взглядом пустое пространство, где только что стоял Тед, словно ожидал, что тот материализуется обратно, чтобы потребовать налог на добавленную стоимость с этого самого воздуха, а потом медленно откинулся на высокую спинку кресла.       — Вау… — протянул он.       Дора лениво потянулась, закидывая руку ему на плечи, и зарываясь пальцами в темные волосы.       — Всего лишь «вау»? Я думала, ты выдашь что-нибудь пафосное про честь рода или маггловскую дерзость.       Сириус поднял голову.       — Твой отец только что совершил самое дерзкое ограбление в истории магии. Мы веками считали себя богами, потому что умеем превращать ежей в подушечки для иголок, а он…       — Добро пожаловать в девяностые, — усмехнулась Тонкс. — Здесь у людей есть мобильные телефоны, кредитки и очень злые юристы.       Он уткнулся лбом в ее плечо, закрыв глаза.       — Твоя мать была права. Тед и ты — лучшее, что случилось с этой семьей. Вы все… вы сумасшедшие.       — Лучше подумай, что будет, когда ты выйдешь отсюда, — сказала Тонкс. — Папа не оставляет пустых угроз. Если Фадж не подпишет приказ о твоем помиловании и пересмотре дела в течение сорока восьми часов, его жизнь превратится в пепел.       Сириуса прошил холодный пот.       Все последние недели он терзался, он выкуривал одну сигарету за другой, глядя на Дору и думая об Андромеде. Он представлял себе гневный взгляд кузины, холодный блеск ее глаз и неизбежное: «Как ты посмел?». Он ждал от Меды удара в челюсть или, в худшем случае, изящного проклятия, стирающего память, и боялся ее аристократического гнева, думая, что именно она — самая большая преграда…       Он боялся не того человека.       Сириус медленно перевел взгляд на закрытую дверь, за которой скрылся Тед. Тот самый Тед, который только что, поправляя очки, объяснил, как собирается уничтожить Министра Магии. Если он готов превратить в пепел жизнь Министра просто за то, что тот мешает его планам, то что сделает с кузеном-беглецом, который решил закрутить роман с его единственной дочерью?       Сириус представил себе Теда в том же безупречном костюме, заходящего в эту гостиную с судебным иском на отчуждение всего имущества Блэков или, что еще хуже, с приказом об экстрадиции в какой-нибудь маггловский сумасшедший дом, откуда не сбежит даже анимаг.       — Тонкс… — он сглотнул. — А твой папа… он ведь очень… консервативен в вопросах семьи?       — Он обожает семью, — Тонкс приподняла бровь. — Он говорит, что семья — это единственный актив, который не обесценивается при инфляции. А что?       Сириус снова уткнулся лбом в ее плечо, на этот раз почти прячась.       — Ничего, — пробормотал он, чувствуя, как внутри зарождается истерический смешок. — Просто я вдруг понял, что Фадж — самый счастливый человек в Британии. У него хотя бы есть сорок восемь часов, чтобы сдаться. У меня, кажется, времени гораздо меньше.       — Знаешь, — Тонкс снова погладила его по волосам. — Иногда я думаю, что если бы у папы было чуть больше свободного времени или хотя бы пара министерских департаментов в подчинении, он бы прикрыл всю лавочку Волдеморта еще до Рождества. Просто провел бы аудит его армии, заблокировал поставки ингредиентов для зелий и выселил бы всех Пожирателей из их поместий за неуплату налогов на магическую недвижимость.       Сириус представил Темного Лорда, пытающегося оспорить в суде конфискацию поместья Малфоев из-за неправильно оформленной декларации, и нервно рассмеялся.       — Но ты не переживай, — успокаивающе сказала Дора. — Папа, конечно, акула, но справедливая акула. Пока ты приносишь дивиденды в виде моего хорошего настроения, твой курс акций стабилен.       Вдруг Сириуса окончательно накрыло осознанием: он выйдет отсюда.       Еще сегодня утром он смотрел на Дору и чувствовал себя призраком, запертым в склепе собственных предков. Да, она его любила, с этим они разобрались, но вопрос, что он мог ей дать, никуда не исчез. Он не мог купить ей даже чашку кофе, не превращаясь в собаку.       А теперь…       Он даст ей все.       Он сможет надеть чистое пальто, взять Дору под руку и выйти из этих проклятых дверей при свете дня. Не прятаться. Не оборачиваться. Повести ее в лучший ресторан Лондона — плевать, магический или маггловский, — и заказать все меню.       Он купит ей все. Хочет редкий виниловый проигрыватель, который выпускали только в Манчестере? Пожалуйста. Хочет те странные летучие сапоги из лавки на Диагон-аллее, на которые она засматривалась, но прикидывала бюджет аврорской зарплаты? Они будут у ее постели завтра же. Он завалит ее подарками. У него было наследство Блэков. Гринготтс мог заморозить счета преступника, но Тед только что ясно дал понять: юридическая машина уже начала размораживать эти активы, и когда печать будет сломлена, золото потечет рекой.       Но главное…       Каждый раз, когда Тонкс уходила на ночной патруль Ордена, Сириус провожал ее взглядом собаки, запертой в клетке. Он ненавидел свою слабость и то, что она рискует собой там, в лондонских подворотнях, пока он вычерчивает круги по заплесневелой гостиной…       Больше никогда.       Как только Тед закончит с бумагами, Сириус выйдет вслед за ней и встанет за ее спиной, и пусть там будет хоть десять Беллатрикс — им придется сначала пройти через лорда Блэка, которому больше нечего терять и который только что обрел смысл жизни. Он будет личным проклятием для любого, кто посмеет направить на нее палочку.       А Гарри…       Дамблдор не позволит забрать мальчика с Тисовой улицы из-за крови Лили. Защиту нельзя разрушить, но…       Можно купить Вернона.       Сириус почти оскалился в предвкушении. Никаких угроз — это только настроит Дурслей против Гарри. Он купит Дурслям новый дом. Он купит Вернону повышение, о котором тот не смел мечтать. Он сделает так, что Дурсли будут пылинки сдувать с Гарри, лишь бы благодетель не перекрыл финансовый поток.       Он больше не был призраком. Он возвращался и на этот раз собирался играть по-крупному.