Stray Dog

Deep inside me, I'm fading to black, I'm fading Took an oath by the blood on my hand, won't break it I can taste it, the end is upon us, I swear Gonna make it I'm gonna make it

♫ Imagine Dragons — Natural

      Тени в углах кухни казались осязаемыми, словно за спинами обедающих замерли невидимые слуги в истлевших ливреях.       — Люциус Малфой сегодня утром пытался обналичить краткосрочные облигации в Гринготтсе, — Тед отхлебнул остывший чай и обвел присутствующих спокойным взглядом финансового киллера. — Гоблины вежливо сообщили ему, что его активы временно… недоступны для верификации. Проще говоря, я наложил арест на три четверти его ликвидности через подставные иски в Мэне. Малфой сейчас не может купить даже пачку перьев, не вызвав аудит Министерства.       На кухне воцарилась такая тишина, что Тонкс показалось, что она слышит, как вращается глаз Аластора. Глянув на прислонившегося к косяку Билла, которого вызвали специально ради финансового отчета, она с удовлетворением отметила, что тот тоже впечатлен.       — Пятый род за неделю, — констатировал Артур, потирая переносицу.       Билл криво усмехнулся.       — В Гринготтсе паника. Нотт вчера чуть не проклял кассира, когда тот отказался принять его родовой залог.       — Это опасно, — подал голос Ремус, подчеркнуто не глядя в сторону Сириуса. — Крыса, у которой отнимают еду, становится безумной. Сами-Знаете-Кто не потерпит, чтобы его свиту превратили в нищих.       — Пусть бесится, — Сириус лениво откинулся на спинку стула, поигрывая пустой чашкой. — Чем меньше у них золота, тем быстрее они начнут жрать друг друга.       Сидевший во главе стола Дамблдор хранил молчание и выглядел непривычно уставшим.       — Когда Малфои начинают экономить на вине, это значит, что скоро польется кровь, — заговорил Мундунгус. — Я слышал в «Кабаньей голове», что Лорд обещал особую награду тому, кто решит… финансовый вопрос.       Гестия сидела прямо, плотно сжимая губы.       — Мы в оцеплении, — ровным басом произнес Кингсли.       — Достаточно, — взмолилась Молли. — Пожалуйста. Давайте просто поедим.       В центре стола воцарилось огромное блюдо с пирогом с почками и говядиной, и Тонкс мгновенно забыла о Малфоях, гоблинах и опасности, увидев глянцевую от яичного желтка золотисто-коричневую корочку. Артур вонзил в пирог нож, и из-под хрустящего слоя вырвалось облако пара, пахнущего темным элем, черным перцем и томленым мясом. Рядом приземлилась миска с молодым картофелем, щедро сдобренным сливочным маслом и россыпью свежего укропа. Для тех, кто предпочитал что-то полегче, Молли выставила салат из листьев редиса, водяного кресса и огурца, еще горячий домашний хлеб, брусок соленого фермерского масла и тушеную морковь с медом и тимьяном.       — Ешьте, — почти приказала Молли, водружая перед Сириусом огромную супницу с луковым супом, в котором плавали поджаренные гренки с расплавленным сыром грюйер. — Тебе нужно набираться сил. Ты бледный, как призрак. И ты, Ремус, не ковыряй в тарелке, я добавила туда костный мозг для крепости костей.       Дамблдор с интересом рассматривал вазочку с апельсиновым джемом, который Билл привез из своего последнего рейда — прозрачный, с тонкими полосками цедры, он светился на солнце, как жидкий янтарь, и Альбус аккуратно намазал его на поджаренный тост с таким видом, словно это было самым важным магическим действием за весь день.       — Знаешь, Тед, — Мундунгус потянулся к солонке, подозрительно блестящей серебром, но передумал под взглядом Андромеды и вместо этого схватил кусок хлеба. — Гоблины говорят, что если ты продержишься еще месяц, Малфою придется заложить павлинов.       — Малфой скорее заложит собственную печень, — бросила Гестия, отламывая край тоста. — Она у него наверняка из чистого золота.       Тонкс заметила, что Кингсли почти незаметно коснулся плечом ее плеча и наклонил голову, прислушиваясь к ее ворчанию, а Гестия на долю секунды задержала руку над его тарелкой. Остальные за столом могли ничего не понимать, но она была метаморфом и прекрасно улавливала детали… хотя и она до сих пор ничего не понимала, потому что не старалась увидеть в поведении друзей скрытые смыслы.       Кроме этого, она видела другое.       С завтрака в память о Стерджисе прошло две недели; когда Тонкс вышла наконец из укрытия, Люпина на Гриммо уже не было. Он вернулся только спустя пять дней, и теперь они с Сириусом подчеркнуто друг друга не замечали. Когда Сириус тянулся за кувшином с соком, Ремус тут же убирал руку со стола, будто боялся случайно задеть его и обжечься. Если Сириус начинал говорить о планах Ордена, Люпин внезапно проявлял небывалый интерес к узору на своей тарелке или к крошкам хлеба.       На Дору Ремус старался не смотреть. — скользил взглядом мимо ее плеча, словно она была пустым местом. Сириус, наоборот, демонстративно пододвигал ей стул, накладывал еду, касался ее волос, и Тонкс замечала, что у Люпина при виде этого подергивалось веко.       Даже сейчас, когда Молли поставила перед ними пирог, Сириус перехватил лопатку, чтобы положить кусок Доре первым, проигнорировав протянутую руку Ремуса. Люпин медленно опустил ладонь и начал резать хлеб с такой тщательностью, будто проводил сложнейшую алхимическую операцию. Алый сок моркови на его тарелке напоминал пятна запекшейся крови.       Они ненавидели друг друга из-за нее, и какая-то часть Доры чувствовала вину за это — снова, но другая… ей было лестно. Может, это было неправильно, но ей было плевать. Она чувствовала себя центром этой темной искрящейся вселенной. Два последних Мародера, два человека, переживших ад, теперь ловили каждое ее движение, и она… она же того стоила. Она была красивой, яркой, интересной и талантливой, в ее жилах текла кровь темнейшего благородного рода, и если бы она родилась веком раньше — за ее внимание могли бы драться на дуэлях… и она чувствовала, как в ней просыпается древняя хищная гордость Блэков, которая заставляла ее предков смотреть на мир свысока, даже стоя на эшафоте.       Ранее просто розовые волосы вспыхнули золотистым. Нимфадора аккуратно подцепила вилкой кусочек нежного мяса и медленно отправила его в рот. Где-то наверху за слоями штукатурки заскреблось что-то когтистое, и портрет Вальбурги в коридоре издал сухой кашель.       — Пять родов, — с искренним удовольствием произнесла Меда. — Малфои, Нотты…       — Розье, — добавил Тед, загибая палец. — Эван Розье мертв, но его поместье в Шотландии кормило половину их молодняка. Я инициировал процедуру экологического аудита через подставные фирмы в Эдинбурге. Земля признана токсичной из-за старых захоронений магических отходов. Все счета семьи заморожены до окончания расследования, которое, смею вас заверить, продлится годы.       Сириус усмехнулся.       — Эйвери, — продолжил Тед. — У них были огромные инвестиции в маггловскую недвижимость в Ливерпуле. Портовые склады, доки… Я нашел доказательства нецелевого использования средств и подделал анонимный донос в Скотленд-Ярд. Сейчас там обыски. Пожиратели не могут появиться в маггловской полиции, чтобы забрать свое золото, не рискнув раскрыть Статут, а золото тем временем уходит в доход государства.       — И пятый? — тихо спросила Молли.       — Селвин, — хищно усмехнулся Тед. — Этот старый лис думал, что он самый умный, спрятав свои активы в швейцарских гномских банках. Но гномы — не гоблины. Они трусливы и любят порядок. Я предъявил им иск от имени несуществующего наследника, и теперь их счета в состоянии юридического анабиоза.       — Жаль, что так же нельзя прижать хвост Белле, — глухо бросил Сириус. — Она фанатик. Ей плевать на золото.       Глаза Андромеды вдруг потемнели. Тонкс невольно поежилась, увидев лицо матери.       — Белле — нельзя… — медленно проговорила Меда. — Но Рудольфусу… Рудольфусу можно. Я знаю братьев Лестрейнджей с детства. Они преданы Темному Лорду, да, но… это не фанатизм. Белла безумна. Для нее это личное… а для них — нет!       — Именно, — кивнул Тед. — И, как все остальные, они не могут существовать в вакууме. У Рудольфуса есть счета в оффшорах, и я уже начал процесс отравления его активов. Для британской налоговой службы его французские счета теперь выглядят как результат отмывания денег. Рудольфус не сможет перевести ни фунта, ни галеона, чтобы оплатить ремонт своих охранных систем или поставку редких ингредиентов для зелий. Скоро Белла поймет, что ее муж — не великий лорд, а нищий, запертый в собственном доме без единого шиллинга на содержание эльфов-домовиков.       — Им плевать на домовиков, — подал голос Мундунгус. — Если Белле приспичит, она заставит эльфа работать, пока тот не рассыплется в пыль.       — О, разумеется, ей плевать на их жизни, — ледяным тоном произнесла Меда. — Но эльфы готовят еду, а еду нельзя создать из ничего. Это первый из пяти принципиальных исключений к закону элементарной трансфигурации Гампа. Если у Рудольфуса нет маггловских денег, чтобы оплатить счета фермеров или поставщиков элитных продуктов, которые снабжают их поместья через посредников, их кладовые опустеют, а голодная Беллатрикс, запертая в четырех стенах без возможности сорить золотом в Лютном переулке — это зрелище, которое я бы хотела увидеть лично.       — Они начнут грабить, — отрезал Аластор.       — И это вызовет всплеск магической активности, который нельзя будет скрыть, — подал голос Артур. — Министерство едва справляется с тем, чтобы подчищать за ними сейчас. Если они начнут открытый террор, Статут о секретности лопнет по швам.       — А им не плевать? — горько усмехнулся Сириус. — Темный Лорд строит новый порядок. Зачем ему прятаться от магглов, которых он планирует превратить в скот? Он просто перестанет играть в прятки.       — Ему, может, и плевать на Статут, — тихо проговорила Андромеда, — но Статуту не плевать на него. Пока магическое сообщество в других странах закрывает глаза на проблемы Британии, считая это нашими внутренними разборками, но если Темный Лорд поставит под удар само существование тайного мира… его сотрут с лица земли.       — В Египте гоблины и разрушители проклятий уже поговаривают о том, что лондонский хаос вредит международным сделкам, — кивнул Билл.       — США не будут церемониться, — продолжила Меда. — МАКУСА введет карательные отряды. А Япония? Это же настоящая жуть. Их магические кланы веками оттачивали искусство ликвидации угроз, и если Тень падет на Восток — они придут сюда и выжгут все дотла.       — Не забывайте про восточноевропейское кольцо, — подал голос Мундунгус, внезапно ставший серьезным. — Киевские ведьмы… я слышал о них на черном рынке. Если их торговые пути будут перекрыты, они поднимут такие вихри, что никакая Темная Метка не устоит. А у Германии после Гриндевальда нулевая терпимость к темным лидерам, и если они почувствуют дежавю — пришлют своих инквизиторов.       — Именно поэтому он до сих пор действует в тени, — мягко произнес Альбус. — Он боится глобального вмешательства, и наша задача — сделать его пребывание в тени максимально… дорогостоящим.       Тонкс удовлетворенно кивнула, будто подтверждая.       Директор снова обвел всех взглядом, прежде чем заговорить.       — Аластор, твоя задача — Гриммо. Проверяй периметр трижды в день. Любой всплеск магии на площади должен быть зафиксирован.       Муди коротко рыкнул, подтверждая приказ. Магический глаз бешено завращался, вперившись в потолок.       — Кингсли, Гестия, — Дамблдор повернулся к аврорам.       Кингсли выпрямился. Взгляд Гестии на секунду полоснул Ремуса, сидевшего напротив.       — Кингсли, — продолжил Альбус, — ты должен следить за тем, чтобы отчеты Теда о грязных деньгах аристократии не легли на стол Фаджу раньше времени. Гестия, твоя задача — патрулирование Лютного переулка. Если Пожиратели начнут сбывать фамильные реликвии, чтобы оплатить счета, мы должны знать об этом первыми.       Гестия кивнула.       — Артур, — Альбус перевел взгляд, — тебе придется использовать все свои связи в Отделе регулирования магических популяций. Если Волдеморт не может платить золотом, он будет платить обещаниями свободы. Нам нужно знать, кто из существ готов откликнуться на его зов.       — Сделаю, — решительно подтвердил Артур.       — Билл, — Дамблдор посмотрел на старшего сына Уизли. — Гринготтс. Гоблины чувствуют запах крови и золота. Убеди их, что хаос, который сеет Тед, выгоден банку. Если они решат, что Пожиратели — плохие заемщики, то сами захлопнут перед ними двери сейфов.       Билл коротко склонил голову.       — Мундунгус, — взгляд директора стал острым. — Лютный, «Кабанья голова», портовые притоны. Ищи слухи о награде за голову маггловского юриста.       Флетчер судорожно сглотнул и часто закивал, пряча руки в карманах поношенного плаща.       Наступила тишина. Дамблдор посмотрел на Люпина.       — Ремус… тебе придется вернуться.       Гестия издала почти презрительный резкий смешок и отвернулась к окну. Люпин вздрогнул, не поднимая глаз.       — Грейбек набирает силу, — продолжил Дамблдор. — Если он объединит стаи под знаменем Волдеморта, финансовая блокада Теда потеряет смысл — они просто захлестнут страну волной чистого насилия. Тебе нужно найти тех, кто еще помнит, что значит быть человеком. Даже если их осталось двое.       Ремус медленно кивнул.       — Я сделаю, Альбус.       — Вот и хорошо, — Дамблдор поднялся. — Нам всем пора. Старая магия требует тишины, а мне нужно найти ответы на вопросы, которые Том Реддл задал миру много лет назад.       Гестия первой встала следом за ним. Андромеда переглянулась с Сириусом, приподняв бровь.

***

      После обеда Тонкс уединилась в библиотеке. Как только она переступила порог, двери сами бесшумно закрылись за ее спиной.       Здесь царил вечный полумрак. Высокие стеллажи уходили под потолок, теряясь в тени. Корешки книг в переплетах из человеческой кожи (как шептали легенды Блэков) поблескивали тусклым тиснением. Старое кресло с высокой спинкой само придвинулось к камину, и в его глубине без всяких дров вспыхнуло ровное синеватое пламя.       Дора опустилась в кресло; бархат показался теплым, как будто был живой кожей. На низком столике рядом с ней из воздуха появилась серебряная подставка с единственной свечой. Огонек заплясал, и тени от стеллажей начали удлиняться, превращаясь в призрачные фигуры, почтительно склоняющиеся перед новой хозяйкой.       С верхней полки ей в руки мягко спланировал небольшой томик в черном бархате, открываясь на странице с генеалогическим древом, где имя «Нимфадора» мерцало тусклым серебром, вплетаясь в общую канву Рода.       Дора провела пальцем по буквам. Волосы, повинуясь настроению библиотеки, стали цвета воронова крыла с легким фиолетовым отливом в свете магического пламени.       — Ты признаешь меня, да? — спросила она, глядя в синий огонь.       В ответ по корешкам книг пробежала легкая волна, словно шелест тысячи страниц. Люстра над головой тихо звякнула хрустальными подвесками.       Тонкс откинулась на спинку кресла. Здесь было уютно, тепло, книги убаюкивающе шептали и, несмотря на все странности, она чувствовала себя защищенной; дом не пугал ее, дом ее любил. Будто она находилась в объятиях кого-то старого, мудрого и доброго; возможно, она чувствовала бы себя так в гостях у дедушки, если бы оба они не умерли до ее рождения или в ее раннем детстве.       — Ты знала, что в этом кресле когда-то любила сидеть моя бабушка Ликорис? — вдруг услышала она голос Сириуса. — Она утверждала, что оно умеет нашептывать проклятия тем, кто ей не нравится. Но судя по тому, как оно тебя обнимает… ты ему по вкусу.       Он остановился у камина, опираясь рукой о мраморную полку, и пламя отразилось в его глазах, превращая серый цвет в расплавленное серебро. Тонкс лениво подняла глаза, думая, что не слышала его шагов — похоже, дом снова проделал этот фокус, скрадывая звуки.       — Дамблдор ушел, — произнес Сириус. — Ремус собирает вещи и уйдет через час, как только Аластор закончит проверку периметра.       — Я не буду его провожать, — проворчала Дора. — И пусть это будет по-свински. Я устала.       Он сильнее сжал край мраморной полки — так, что на бледной руке отчетливо проступили вены.       — И не надо. Не смей даже думать об этом. Мало того, что он две недели отравлял этот дом своим унынием и вежливым презрением, так ты еще должна стоять на пороге и махать ему платком? Пусть уходит в свои тени.       — Если его там сожрут… — ровным голосом проговорила Тонкс.       — Не сожрут, — отрезал Сириус. — В первый раз не сожрали и во второй подавятся. В любом случае, он уходит туда не из-за тебя, а по приказу Дамблдора, потому что единственный из нас может это сделать. Хватит о нем.       Дора крепче сжала в пальцах обложку фолианта. Сириус шагнул к ней и вдруг опустился на одно колено. Протянул руку, раскрыв ладонь — в свете камина блеснул золотой массивный перстень с гербом Блэков на печатке.       — Выходи за меня замуж, — сказал он. — Стань моей леди… если ты этого хочешь.       Тонкс изумленно распахнула глаза, выпрямившись в кресле. Серьезно?.. Замуж? Это же было… невозможно? Или… по законам магии… если их связь порождала резонанс — значит, возможно. Значит… мать в курсе, осознала она. И отец. Без их ведома Сириус бы не стал такое предлагать, несмотря на всю его бунтарскую натуру — есть вещи, против которых идти просто нельзя, и если ее родители в курсе, и при этом не в ярости — они одобрили.       — Я…       Все ироничные слова вдруг потерялись. Дора протянула руку.       — …хочу.       Золотой перстень скользнул на ее палец. Тени в углах мгновенно сорвались со своих мест, закружились вихрем вокруг кресла и застыли, словно почетный караул. Люстра вспыхнула всеми хрустальными подвесками, озарив библиотеку ярким светом.       — Моя леди… — прошептал Сириус, прижимая ее руку с кольцом к своим губам.       Дом заурчал. Старый паркет выровнялся, щели затянулись, пыль на стеллажах просто исчезла, осыпаясь невидимым пеплом.       — Это… — Дора взмахнула ресницами, быстро глянув по сторонам. — Это все? В смысле… свершилось?       — Да, — подтвердил Сириус, все еще глядя на нее снизу вверх. — Магия Рода не признает гербовых бумаг Министерства или подписей клерков. Она признала твою кровь и мое право ее разделить.       Дора с некоторым опасением пошевелила пальцами. Кольцо сидело как влитое, и по предплечью вверх от него потянулась теплая уверенная сила, выпрямляя спину и заставляя подбородок подняться выше.       — То есть… я теперь Блэк? — она нервно хихикнула. — Без алтаря и обетов?       — Официальные документы, регистрация в Министерстве и скучный церемониймейстер в мантии — это всего лишь формальности, — Сириус медленно поднялся с колен, по-прежнему сжимая ее ладонь. — Мы сделаем все по правилам, когда тени рассеются. Как только мы сможем выйти отсюда, не оглядываясь на каждого встречного дементора, у тебя будет свадьба.       Ее волосы ликующе вспыхнули розовым.       — Грандиозная свадьба, — добавил Сириус с вызывающей ухмылкой, притягивая ее к себе. — Такая, что все хрустальные бокалы Малфоев лопнут от зависти, а в «Ежедневном Пророке» не хватит чернил описывать твой шлейф.       — И розовый вертолет, — уверенно сказала Тонкс. — Если уж мы собираемся довести Люциуса до инфаркта, давай сделаем это стильно.

***

      На следующий день дом сиял — каждая панель мореного дуба и каждая серебряная ручка двери были вычищены до зеркального блеска.       Когда Молли утром попыталась зайти на кухню, Кричер с ледяным достоинством истинного мажордома захлопнул дверь прямо перед ее носом.       Сириус и Тонкс сидели рядом, и кольцо на ее пальце притягивало взгляды, как магнит. Тед не прекращал работу даже за праздничным обедом, между глотками суфле из почек делая пометки в документах «Морган Стэнли» и вычеркивая очередную дочернюю компанию Малфоев. Андромеда наблюдала за дочерью и кузеном с истинной гордостью. Артур выглядел искренне заинтригованным — Тед вкратце объяснил ему концепцию вертолета. Молли, несмотря на небольшую обиду на Кричера, не могла скрыть материнской улыбки.       — Кричер, это божественно, — заулыбалась Тонкс, когда эльф в идеально чистом полотенце с гербом Блэков поставил перед ней тарелку с перепелками в вине.       Огромные глаза Кричера влажно заблестели.       — Для достойнейшей из рода Блэков… для мисс Доры… Кричер будет готовить вечно, — проскрипел он, бросив торжествующий взгляд на Молли.       — Ну что, Тед, — Сириус поднял бокал с багряным вином. — На сколько фунтов сегодня обеднел мой зять Люциус?       Тед, не отрываясь от пергамента, коротко усмехнулся.       — Сегодня утром он пытался заложить акции одного из своих портовых терминалов в Ливерпуле, но банк, к которому он обратился, со вчерашнего дня принадлежит моей подставной группе. Так что, технически, Люциус Малфой сейчас просит денег в долг у меня, и я собираюсь ему отказать со всей возможной бюрократической жестокостью.       Андромеда довольно хмыкнула.       Вдруг сияние свечей качнулось от невидимого сквозняка. Между серебряным блюдом с перепелками и кипой бумаг соткалось серебристое марево, превращаясь в рысь.       Артур выронил вилку.       Рысь открыла пасть, и по комнате разнесся ровный бас Кингсли:       — Отряд Дамблдора раскрыт. Одна девчонка сдала их Амбридж. Дети в порядке, никто не пострадал, но в школе хаос. Фадж попытался арестовать Альбуса в его кабинете. Директор оглушил комиссию и покинул Хогвартс. Он в бегах. Связь через штаб временно ограничена. Ждите указаний.       Патронус растаял в воздухе, оставив россыпь быстро гаснущих искр.       Молли побледнела.       — Мои мальчики… Джинни… они были там? Кингсли сказал, что они в порядке, но Амбридж… эта женщина…       Спустя десять минут входная дверь грохнула так, что портреты в холле испуганно икнули.       — Идиоты! Пороховая бочка в руках у младенцев! — выкрикнула Гестия вместо приветствия, швыряя свои перчатки на пустой стул так, словно это были чьи-то отрубленные головы. — Фаджа трясет, как паралитика, Амбридж визжит на каждом углу про заговор и незаконные военизированные формирования!       — Что с детьми? — вскрикнула Молли.       Гестия схватила со стола кувшин с водой и, не дожидаясь стакана, сделала несколько жадных глотков прямо из горлышка.       — Пафоса на целое Министерство, а осторожности — как у стада демимасок на дискотеке! Их сдала девчонка из Рейвенкло! Амбридж уже выставила охрану у гостиных, Филч достает цепи из подвалов, а министерские ищейки роют землю в поисках тайного штаба!       Тонкс вздрогнула. Сириус крепко сжал ее руку.       Гестия ударила ладонью по столу так, что тарелки звякнули.       — Дамблдор вырубил Фаджа, Кингсли и Долиша одной левой и растворился в воздухе вместе со своим фениксом, а нам что делать?! Мы теперь — авроры в министерстве, которым заправляет сумасшедшая жаба, уверенная, что Альбус собирает армию из школьников, чтобы штурмовать Атриум!       — Кто из наших остался в школе? — быстро спросил Сириус.       — Макгонагалл держит оборону, — бросила Гестия, опускаясь на стул. — Но Амбридж теперь — Верховный инквизитор с неограниченной властью. Хогвартс в осаде. Черт вас побери, я же говорила!