Stray Dog

Trouble is my middle name

But in the end I'm not too bad

Can someone tell me if it's wrong to be so mad about you?

Mad about you

♫ Hooverphonic — Mad About You

      Утром Молли превратила стол в настоящее фортификационное сооружение из еды. Здесь были горы золотистых тостов, дымящиеся омлеты с зеленью, тарелки с почками в соусе и целая армия кувшинов с тыквенным соком, словно она пыталась накормить целый полк, готовящийся к долгой осаде.       Артур, Кингсли и Гестия ушли в Министерство еще на рассвете. Билл аппарировал в Гринготтс. Тед оставался наверху, в комнате Сириуса, который все еще не пришел в себя.       Андромеда почти не прикоснулась к своей порции, водя кончиками пальцев по краю чашки с черным кофе. Тонкс думала, что тоже не захочет есть, но, лишь учуяв запах, поняла, что безумно голодная, и с аппетитом принялась за еду, и обрадованная этим Молли почти с фанатичным усердием подкладывала ей то еще один тост, то порцию бекона.       Ремус старался занимать за столом как можно меньше места. Его вчерашние раны Тед успел зарастить и перевязать, но он все равно выглядел изломанным.       — Расскажи, — вдруг почти приказала ему Андромеда. — Расскажи, как там было. Все. Подробно.       На секунду Ремус прикрыл глаза.       — Когда мы вошли, Беллатрикс прижала Лонгботтома к камням. Секунда — и Люциус забрал бы у Гарри Пророчество… Гестия сработала идеально, выбила его Оглушающим… А потом Сириус…       Меда напряглась.       — Он применил что-то жуткое, — проговорил Люпин. — Как… живая черная сеть, сплетенная из тьмы. Впечатал этим Беллатрикс в колонну…       — Родовые оковы, — бесцветно прокомментировала Андромеда. — Стазис крови.       Ремус кивнул.       — Гестия была великолепна. Практически размазала Малфоя по стене — он даже «Круцио» договорить не успел.       Тонкс невольно хихикнула; она знала, как сражается Гестия, и могла себе это представить.       — Ее даже не ранили, — с некой гордостью добавил Люпин. — Хотя один раз почти… Она открылась, и Нотт запустил в нее режущее.       Молли ахнула, прижав полотенце к губам.       — Кингсли успел раньше, — продолжил Ремус. — Он просто возник из ниоткуда, заслонил ее собой и выставил щит. Заклятие срикошетило, но задело его… прочертило царапину на плече. Он даже не поморщился. Когда все закончилось, достал из кармана флакон с восстанавливающим, залил царапину и пошел проверять детей. Если бы не он… мы бы сегодня оплакивали не только Сириуса.       — Мы никого не оплакиваем! — Меда хлопнула ладонью по столу так резко, что Люпин вздрогнул. — Все живы! Продолжай! Белла… она… то есть, как это было? У них?       — Они… — Ремус покачал головой, — Они использовали то, чего я никогда не видел в учебниках. Беллатрикс призвала какой-то багровый фонтан… тысячи кровавых игл…       — Кровавый ливень, — перевела Андромеда. — Старая магия. Выкашивает все живое в радиусе поражения.       Люпин прикрыл глаза, восстанавливая картину.       — Сириус на это создал ледяной смерч, и иглы просто замерзли на лету.       — Ответный удар, — кивнула Меда. — Правильно сделал. Арктурус всегда говорил, что лед очищает кровь.       — А потом… — Ремус запнулся. — Сириус… назвал твое имя.       Меда оцепенела.       — Мое… имя?       — Я слышал только краем уха, — продолжил он. — У меня были Нотт и Макнейр… но они говорили о тебе. И Белла вдруг так закричала… я думал, Сириус ее ранил.       По стенам пробежала дрожь. Хрусталь в буфете звякнул. Тени в углах кухни зашевелились, вытягиваясь невидимыми руками.       — Он ее действительно ранил, — проронила Андромеда. — Просто… иначе.       Люпин сглотнул.       — Она будто обезумела. Швыряла в него Круциатусы… он все отбил, но вместе с Круциатусами она швырнула кинжал. Попала в плечо… Сириус сказал что-то, это было как Сектумсемпра, но звучало иначе. Рана, — он провел двумя пальцами по собственной груди наискосок, — вот здесь. Глубоко.       Меда зажмурилась.       — Ее забрал Лорд, так? Как он ее забрал?       — Почти… бережно, — немного удивленно произнес Ремус. — Подхватил за плечи, прижал к себе…       — Она ему полезна, — сказала Андромеда таким тоном, будто убеждала кого-то или саму себя. — Особенно когда потеряны другие. Она ему верна… он не мог ее бросить.       — Он держал ее так, будто… будто она единственное живое существо, которое ему не противно касаться, — с откровенной брезгливостью продолжил Люпин. — А Белла… она была в полуобмороке, у нее кровь хлестала из-под ключицы, но она все равно пыталась потянуться к его мантии. Грязная, в копоти, с этой жуткой раной через всю грудь… кожа там лопалась и чернела на глазах, даже кость открылась, Сириус вложил в удар всю ненависть…       Тонкс передернуло. Глаза Андромеды потемнели.       — Заткнись, — вдруг почти выплюнула она. — Прекрати. Я… я не желаю слушать о костях… моей сестры.       Люпин осекся на полуслове.       — Сестры? Меда, она же…       — Я знаю! — Меда вскочила, отодвинув тарелку. — Я знаю, но она моя сестра! Извини, Молли, — на тон суше добавила она, — я пропущу завтрак.       И, развернувшись на каблуках, вылетела из кухни.       Свет газовых рожков приглушился до мертвенно-бледного сияния. Половицы жалобно скрипнули.       — Я… я не должен был так говорить, — глухо произнес Ремус, обращаясь скорее к своим рукам, чем к кому-то за столом. — Я вечно все порчу.       — Мама… — Тонкс опасливо глянула в сторону двери, за которой скрылась Андромеда, — Мама просто переживает. У меня никогда не было сестры, но если бы была, и если бы вот такое случилось, — она неопределенно повела рукой в воздухе, — было бы сложно вот так взять и… все стереть. Понимаешь?       — Понимаю, — тихо ответил Люпин. — Я все это понимаю. Кровь Блэков. Вы можете выжигать имена с гобеленов, можете менять фамилии и уходить из дома, но все равно остаетесь частью одного целого. Беллатрикс убивала людей, пытала до потери памяти… вчера ударила Круциатусом Невилла, сына тех, кого отправила в Мунго… просто стерла их личность… и вы с Андромедой все же жалеете ее. Конечно. У вас же… связь.       Тонкс стало не по себе. По спине пробежало липкое ощущение странной вины и за родственные связи, и за то, что Беллатрикс вообще существует, хотя ни к первому, ни ко второму Дора никак не была причастна и не могла этого выбирать.       — Нет, ты не понимаешь, — неожиданно вмешалась Молли. — Я тоже ушла из дома с Артуром, когда мои родные были против, и знаю, что такое сжигать мосты, но когда мои братья… когда их не стало… — она сглотнула, — мне было плевать на все наши ссоры. И Сириус… он ведь такой же. Он может сколько угодно ненавидеть этот дом и свою фамилию, но он сражался с Беллой, как брат с сестрой. И Меда… ей нужно знать, осталась ли в той женщине хоть капля девочки, которую она помнила. Иметь семью — это значит нести на себе их шрамы, даже если ты этого не просил.       В тишине было слышно, как тикают старинные часы.       — Семья, — эхом отозвался Ремус. — Да… Это то, ради чего стоит жить и ради чего стоит… сохранять себя.       Он наконец поднял взгляд на Дору с таким видом, словно заранее прощался. Она снова внутренне поежилась.       — Именно поэтому, Молли, все это… неправильно, — Люпин перевел взгляд на миссис Уизли. — Сириус — последний из своего рода. У него есть обязательства, у него есть Гарри, у него есть… Дора. А у меня нет ничего, что имело бы значение для этого мира в долгосрочной перспективе.       Волосы Тонкс начали наливаться красным. Он сложил руки на коленях, ссутулившись еще сильнее.       — Я все утро думаю об этом. Это холодный расчет, не более. Если бы я вчера не замешкался, если бы я просто стоял на полметра левее… Это было бы логично. Это было бы справедливо. Я привык к боли, мое тело и так изрезано шрамами, которые никогда не заживут. Одним проклятием больше, одной смертью меньше — для оборотня это небольшая разница.       Тонкс крепче сжала вилку. Что на такое можно было сказать? Что так нельзя говорить? Что он должен был выжить? Он же уже говорил так, когда вернулся с задания из стаи оборотней — что он только мешает… что лучше бы его не было… и тогда Дора расплакалась, но сейчас вместо слез внутри вскипела ярость.       — Так было бы лучше для всех, — тихо и совершенно искренне произнес Ремус. — Лучше бы я сейчас гнил в той столовой под присмотром Теда, а Сириус сидел бы здесь, на моем месте. Он бы знал, что сказать Андромеде. Он бы знал, как поддержать Дору. А я… я просто занимаю чужое пространство. И я действительно хотел бы… чтобы это был я.       По позвоночнику Тонкс поползла новая вина — за то, что выбрала Сириуса, за то, что Сириус выжил, за то, что выжил сам Ремус и за то, что существуют все они — уже не только Белла, но и остальные Блэки, и Люпин, и даже Тед.       Да какого черта?..       Внутри будто что-то хрустнуло.       — Да! — рявкнула Тонкс, вскочив с места. — Да, так было бы лучше!       Ремус вздрогнул и поднял на нее глаза, полные искреннего недоумения.       — Так было бы просто идеально! Если бы там лежал ты, мне не пришлось бы слушать этот бесконечный тошнотворный скулеж! — Дора сорвалась на крик. — Ты хочешь, чтобы я это признала? Пожалуйста! Я признаю! Если бы на месте Сириуса был ты, сейчас все было бы гораздо проще! Мама бы не плакала в своей комнате, дом бы не сходил с ума от тоски по Блэкам, а мне не пришлось бы чувствовать себя последней дрянью за то, что я вообще существую! А ты бы наконец получил то, чего так страстно желаешь все эти годы — официальное разрешение сдохнуть!       Молли хотела что-то сказать но Дора сделала шаг к Ремусу, и Молли невольно отшатнулась.       — Ты думаешь, ты один здесь страдаешь? Ты думаешь, твоя вина — самая особенная? — зашипела Тонкс ему в лицо. — Хватит! Хватит делать меня виноватой в том, что ты жив! Я устала! Я устала извиняться за свою кровь, за свою семью и за то, что ты, черт возьми, сидишь на этом стуле, а не гниешь в могиле!       Ремус побледнел. Она резко взмахнула рукой, указывая на дверь столовой.       — Ты на своем месте! Ты здесь! Ты выжил! Так что замолчи, просто заткнись и живи с этим! Потому что я больше не собираюсь нести твою вину на своих плечах. У меня достаточно своей!       Тонкс резко развернулась и, не глядя ни на Молли, ни на онемевшего Люпина, вылетела из кухни, едва не снеся плечом дверной косяк.       Страдалец чертов! Мученик гребаный! Сколько можно? Зачем делать из каждой секунды трагедию? Да, она была неправа, да, она зря дала ему надежду и выбрала другого, и что, ее всю жизнь за это клевать?! Чтобы вообще никто не был счастливым, раз ему не повезло? Будто Дора единственная девушка в Британии! Если бы ее отшили, она бы переживала, но потом просто нашла бы кого-то другого, а он почему не может? Потому что оборотень? Ну оборотень, и что? Если бы не его нытье, это было бы даже сексуально!       На повороте к лестнице Тонкс едва не сбила с ног отца, но Тед вовремя перехватил ее за плечи.       — Пусти, пап! — дернулась она. — Я больше не могу! Этот… этот идиот на кухне… он просто…       — Дора, — Тед сжал ее плечи крепче. — Перестань метать молнии. Сириус пришел в себя.       Тонкс мгновенно забыла про нытье Ремуса и самого Ремуса, широко распахнув глаза. Алые волосы начали испуганно синеть.       — Сириус?.. И… как он?       Тед отпустил ее и устало провел ладонью по лицу.       — Слаб, как новорожденный книззл, и ругается на чем свет стоит, потому что я запретил ему вставать. И он просил позвать тебя. Сказал, что если не увидит твою розовую шевелюру в ближайшие пять минут, решит, что все-таки попал в ад и там перекрасили всех чертей.       Злость все еще кипела внутри, только нашла иной повод. Дора кивнула отцу и решительно шагнула в сторону двери.       Дверь с грохотом впечаталась в стопор. Свечи на прикроватной тумбочке испуганно мигнули.       Сириус полулежал на подушках. Бледный как полотно, глаза лихорадочно блестели, грудь была туго забинтована, на плече, куда пришелся кинжал, проступило свежее алое пятно. Тонкс на секунду замерла на пороге, быстрым взглядом оценив, что он действительно больше жив, чем мертв. Увидев ее, он даже начал улыбаться.       Улыбается он!       — О, — Сириус попытался приподняться на локтях. — Явилась… А я уж думал, ты решила сменить имидж и теперь ходишь чернее ночи… Дора, послушай…       — Заткнись! — рявкнула она, подлетая к кровати. — Просто захлопни свой рот, пока я не запечатала его Силенцио до следующего полнолуния!       Его брови поползли вверх.       — Эй, полегче на поворотах! Я, между прочим, только что вернулся с того света…       — О да, герой-любовник, покоритель Арки Смерти! — Дора нависла над ним, уперев руки в бока. — Если бы ты там загнулся, я бы, наверное, до конца дней видела твои дурацкие шуточки в кошмарах! Ты обещал быть осторожным, а вместо этого — что? Дождался, пока твоя сумасшедшая сестрица соизволит воткнуть в тебя нож! Это что, новый вид экстрима? Турне в небытие с комфортом?       — Она швырнула его неожиданно! — огрызнулся Сириус. — Я не мог предположить, что она…       — Ты должен предполагать, что твои родственники завтракают ядом и спят с кинжалами под подушкой! Зачем было швырять ей в лицо имя моей матери? Ты же видел, что она и так уже на грани, что она психопатка со стажем и палочкой наголо! Ты же буквально выпрашивал этот кинжал! Ты играл с ней, как с бешеной коброй, и теперь удивляешься, что она тебя цапнула?! — Тонкс пнула лежащую на полу подушку.       — Я хотел, чтобы она почувствовала…       — Ты видел маму?! — перебила его Дора. — Ее будто саму там прокляли! Ремус уже приготовил себе место на кладбище, потому что, видите ли, не успел! Какого дьявола ты устроил вместо сражения сеанс семейной психотерапии?!       В груди у Сириуса что-то нехорошо хрустнуло, вместо грозного рыка получилось лишь натужное сипение и он поморщился, прижимая ладонь к повязке под мантией.       — Да не устраивал я никакой терапии! — все же огрызнулся он. — Я просто… она стояла там, такая самоуверенная. Я хотел, чтобы она заткнулась. Чтобы она хоть на секунду перестала чувствовать себя хозяйкой положения. Она пытала сына Алисы, и я должен был…       — Ты должен был оглушить ее и связать, а не обсуждать с ней детские травмы! — Дора пнула подушку под шкаф. — Ты был не на приеме у колдомедика!       — Я думал, это ее дезориентирует! — Сириус подался вперед и тут же побледнел еще сильнее, цепляясь пальцами за простыни. — Магия крови… она работает на эмоциях. Когда я назвал имя Меды, ее щит поплыл. Я почти достал ее! Я хотел, чтобы она поняла, что потеряла сестру, которую любила, ради…       Увидев полный скепсиса взгляд Тонкс, он замолчал.       — Ради чего? — тихо и ядовито спросила Дора. — Чтобы она расплакалась и попросила прощения? Ты серьезно надеялся на раскаяние Беллатрикс Лестрейндж в разгар битвы?       Сириус открыл рот, закрыл и снова откинулся на подушки.       — Это… это было сильнее меня, — наконец выговорил он, глядя в потолок. — Она смотрела на меня глазами моей матери. Я просто хотел, чтобы эта сука хоть раз почувствовала себя виноватой.       — И она почувствовала? — Тонкс остановилась у изножья кровати. — Она всадила в тебя кинжал. Вот все ее чувство вины.       — О, — Сириус криво усмехнулся. — Она почувствовала другое. Я полоснул ее в ответ. Ей досталось не меньше, чем мне, а может, и посильнее, и сейчас она визжит в поместье Малфоев от боли, которую не снимет ни одно обычное зелье.       — Конечно, — уже без злости сказала Тонкс, опускаясь на край матраса. — Устроили там семейный скандал с ножами. Психи ненормальные.       — Ну, знаешь ли, — пробормотал Сириус, осторожно накрывая ее ладонь ледяными пальцами, — если бы в нашей семье устраивали скандалы с чаем и печеньем, это был бы уже не род Блэк, а какой-то кружок любителей вышивания при церкви святого Мунго. Тебе бы стало скучно со мной уже на второй неделе.       — Мне и так не скучно, — криво усмехнулась Дора. — У меня от тебя и нашей семейки уже дергается левый глаз и седеют волосы, а мне, между прочим, еще нет и двадцати пяти. Если это твой план по остепенению молодой жены, то он работает из рук вон плохо.       — О, — Сириус приоткрыл один глаз и посмотрел на ее лиловую шевелюру с нескрываемым обожанием. — Я просто забочусь о твоем профессиональном росте. Где еще лучший аврор Британии получит такую практику по латанию дырок в муже, полученных в ходе бытового конфликта?       — В следующий раз, когда тебе захочется «практики», — Тонкс наклонилась и легонько стукнула его лбом о лоб, — я просто превращу тебя в морскую свинку и посажу в клетку. Будешь грызть морковку и свистеть, когда захочешь внимания. Это гораздо безопаснее для интерьера Министерства Магии.       — Обещаешь кормить отборным овсом? — Сириус слабо улыбнулся и чуть крепче сжал ее руку. — Ладно. Признаю. Бросаться именем Андромеды в Беллатрикс было… тактически опрометчиво. Но чертовски приятно.       — Идиот, — сказала Дора, утыкаясь носом в его здоровое плечо.       — Именно, — согласился он, закрывая глаза. — Но заметь, я единственный в этом доме, кто не читает тебе нотаций, а просто честно пытается не сдохнуть, чтобы не портить тебе выходные.       Тяжелые бархатные портьеры на окнах спальни мягко качнулись, словно от невидимого сквозняка. Половицы под кроватью перестали скрипеть. Старая пыль в лучах утреннего света закружилась в медленном танце.       Сириус почувствовал, что матрас стал мягче, и подушки словно сами подстроились под его затылок.       — Смотри-ка, — прошептал он, кивнув на занавеску. — Старик Гриммо одобряет. Видимо, твоя угроза превратить меня в морскую свинку показалась ему верхом семейной идиллии.       — У этого дома специфическое чувство юмора, — Тонкс прикрыла глаза.       — Это комплимент, — Сириус поудобнее перехватил ее пальцы. — В этом доме комплименты выдаются редко и обычно сопровождаются проклятием, так что цени момент.

***

      К вечеру спальня Сириуса превратилась в некое подобие штаб-квартиры, совмещенной с лазаретом и столовой.       Обложенный подушками хозяин дома выглядел чуть бодрее, хотя все еще был бледным. Рядом с ним в кресле восседала Андромеда, и подчеркнуто игнорировала кузена, устремив взор в пространство. Тед за небольшим секретером то и дело чиркал что-то в блокноте, сверяясь с цифрами и маггловскими газетами. Ремус застыл в самом темном углу, подчеркнуто избегая смотреть в сторону Тонкс. Дора тоже не спешила пересекаться с ним взглядом, демонстративно изучая отчет Кингсли.       Молли обходила присутствующих с подносом сэндвичей.       — Все. Официально, — Грозный Глаз грохнул посохом о пол, заставив Мундунгуса вздрогнуть и выронить припрятанную серебряную ложку. — Фадж — все. Вылетел из кресла быстрее, чем соплохвост из банки. Сегодня днем на его место назначили Руфуса Скримджера.       — Из огня да в полымя, — пробасил Кингсли, сложив руки на груди. — Скримджер — боец, это плюс, но он суров и не любит Дамблдора, а это минус. Зато он уже подписал ордера на арест всех, кого мы вчера упаковали.       — Всех, кроме нее, — негромко вставила Гестия. — Малфой, Руквуд, Макнейр, Долохов, Нотт… все в Азкабане. Без права переписки и свиданий. Только Беллатрикс ушла с Лордом.       Андромеда как-то болезненно скривила губы.       — Мир наконец-то проснулся, — подал голос Билл, разворачивая экстренный выпуск «Ежедневного Пророка» с кричащим заголовком: «ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ ВЕРНУЛСЯ!». — В Косом переулке паника. Гринготтс переведен на осадное положение. Гоблины в бешенстве, что магия крови затронула их своды.       — Дамблдор нашел след, — Муди обвел взглядом собрание. — Он подтвердил то, о чем мы догадывались. Темный Лорд расколол душу, и пока крестражи не уничтожат, он будет возвращаться снова и снова.       Повисло тяжелое молчание. Волосы Тонкс уныло позеленели.       — Если все дело в крестражах, — нахмурился Билл, — то какая тогда роль у Гарри? До сих пор нам твердили, что он — единственный, кто может победить, но если Сами-Знаете-Кого удерживают артефакты, то его может уничтожить любой, кто найдет и разрушит их.       — И с чего вдруг Лорд так одержим его убийством? — добавила Гестия, переводя взгляд с Муди на Сириуса. — Если Гарри — просто мальчишка, почему он рискует всем, являясь в Министерство лично?       — Пророчество, — прорычал Аластор. — Альбус не договаривает, но суть ясна: Лорд сам выбрал себе врага. Он верит, что Гарри — единственная угроза его бессмертию. Возможно, дело не в том, кто уничтожит крестражи, а в том, кого магия признает достойным нанести финальный удар.       — Подождите! — вдруг вскричала Андромеда. — Стойте! Я поняла… Шестнадцать лет назад Темный Лорд применил Убивающее… Лили Поттер принесла себя в жертву, создав древний щит крови… и поэтому заклятие отрикошетило! Если у него более одного крестража — а у него их больше — то его душа была нестабильна!       — Меда, к чему ты клонишь? — хрипло спросил Сириус, инстинктивно подаваясь вперед, несмотря на боль.       — В ту ночь он создал еще один крестраж, — прошелестела Андромеда. — Ненамеренно. Стихийно. Осколку его души было нужно пристанище. Что-то живое. Единственное, что уцелело под обломками.       По спине Тонкс пробежал ледяной холод.       — Ты хочешь сказать…       — Гарри — это и есть крестраж, — Меда вскинула глаза на Сириуса. — Поэтому он слышит змей и видит сны Лорда.       — О Мерлин… — Молли пошатнулась. Артур подхватил ее под локоть.       — Это невозможно, — покачал головой Ремус. — Дамблдор не мог… он бы не позволил…       — Дамблдор знает, — отрезала Меда. — Возможно, он знал все с самого начала. Теперь понятно, почему он так бережет мальчика и одновременно держит на расстоянии… потому что если Гарри — крестраж, то победить Лорда можно только одним способом.