Stray Dog

Why must we pray screaming?

Why must not death be redefined?

We shut our eyes, we stretch out our arms

And whirl on a pane of glass

♫ Patti Smith — Dancing Barefoot

      Подготовка к приезду детей напоминала подготовку полевого госпиталя к приему раненых, где санитары заранее оплакивали пациентов. Портрет Вальбурги — и тот притих, словно даже она понимала, что кричать на живых мертвецов — дурной тон.       Грохот кастрюль стоял такой, будто Молли собиралась закормить саму Смерть до бесчувствия, но она суетилась совсем не так, как раньше — иногда замирала над разделочной доской, по три минуты глядя в одну точку, прежде чем вспомнить, что лук уже нарезан.       Тед и Кингсли укрепляли защиту. Сириус мерил шагами комнату, как запертый в клетке зверь, то и дело проверяя чистоту стаканов, поправляя подушки и дергая занавески.       — Не смотри на него так, — бросил он застывшему у окна Ремусу. — Если ты встретишь его с лицом побитой собаки, он все поймет за пять секунд.       Люпин даже не обернулся.       Наконец дверь распахнулась, впуская в холл летний ветер, запах привокзального дыма и Гестию. Она выглядела так, будто только что вышла из эпицентра урагана, но, вопреки своему обыкновению, молчала — просто сделала шаг в сторону, освобождая проход. За ней, спотыкаясь о порог, ввалились дети.       Огромные карие глаза Гермионы казались еще больше на осунувшемся лице. Рон шел следом, то и дело встряхивая головой, будто пытаясь выгнать из мыслей назойливый шепот. Джинни сразу нашла глазами мать и коротко кивнула, пресекая любые попытки броситься к ней с причитаниями.       Гарри вошел последним, тут же увидел Сириуса в конце коридора и замер, глядя на крестного, как на призрака.       В свою очередь, все остальные так же уставились на Гарри — будто тот был привидением, готовым растаять при первом же сквозняке, или пациентом, которому осталось подписать последние бумаги в хосписе. Молли прижала полотенце к груди. Ремус сцепил пальцы за спиной. Кингсли медленно опустил палочку.       — Ну что вы на него уставились? — рявкнула Гестия. — Как будто он привез нам в рюкзаке голову Сами-Знаете-Кого, а не просто приехал на каникулы!       Тонкс нервно дернула краем рта в полуулыбке. Гестия решительно шагнула к Гарри и бесцеремонно подтолкнула в спину, заставляя сделать шаг вперед.       — Я тебе еще в поезде сказала, и на платформе повторила, и пока мы шли по площади — раз сто, не меньше! Сириус в порядке, живее всех живых, у него по-прежнему отвратительный характер, и он уже извел Теда требованиями выписать его из постельного режима. Видишь? Стоит. Даже не прозрачный!       Сириус шагнул навстречу, намеренно двигаясь легко и уверенно, хотя Тонкс отметила, что он закусил губу, когда раненое плечо протестующе дернулось под мантией.       — Гарри, если ты еще пару секунд будешь смотреть на меня так, будто я — призрак твоего прадедушки, я решу, что Гестия по дороге случайно шарахнула тебя Конфундусом.       Крепко, насколько позволяли силы, он обнял крестника здоровой рукой. Гарри уткнулся лицом в его плечо.       — Ты… ты действительно… — пробормотал Гарри в мантию крестного.       — Я действительно слишком вредный, чтобы подыхать в июне, — отрезал Сириус, взъерошив ему волосы. — У меня в планах еще как минимум пара десятков лет твоего воспитания, так что расслабься.       — Ну слава богу, — наконец-то ожила Молли. — Рон, милый, ты совсем зеленый! Гермиона, деточка, живо на кухню, я заварила укрепляющий отвар. Джинни, неси сумки…       — Вот и отлично, — Гестия вытерла лоб тыльной стороной ладони и облокотилась на перила лестницы рядом с Тонкс. — Семейная идиллия восстановлена. Теперь, может быть, кто-нибудь даст мне поужинать, прежде чем я начну грызть эти антикварные подсвечники?       Кингсли тут же жестом фокусника протянул руку в сторону кухонного стола, и в следующую секунду по воздуху к ней приплыл увесистый сэндвич с говядиной, завернутый в салфетку. Гестия перехватила сэндвич на лету с ловкостью ловца.       — Ты опоздал на полторы секунды, — пробормотала она, не глядя на него и вгрызаясь в хлеб. — Мой желудок уже начал переваривать селезенку. Твоя хваленая аврорская реакция явно страдает от избытка министерских заседаний.       — Просто я до последнего надеялся, что ты все-таки начнешь грызть подсвечники, — усмехнулся Кингсли, продолжая сканировать холл на предмет магических искажений. — Это бы сэкономило нам кучу времени на полировке серебра. К тому же, в них больше цинка, а тебе явно не хватает полезных минералов для усмирения… скажем так, искрометного темперамента.       — О, забота о моем здоровье? Как трогательно, — Гестия прожевала кусок и салютовала ему сэндвичем. — Смотри не расплачься от нежности, а то у тебя мантия намокнет, а сушить — это еще полчаса бесполезных пассов палочкой.       — Это меньшее из моих опасений, когда ты рядом с острыми предметами на пустой желудок, — Кингсли наконец соизволил повернуть к ней голову. — Ешь молча, пока я не вспомнил, что в Аврорате за порчу антиквариата Блэков полагается выговор с занесением в личное дело.       — Твое личное дело скоро станет единственным антиквариатом в этом министерстве, если ты не перестанешь занудствовать, — фыркнула Гестия.       Тонкс мгновенно полегчало от наблюдения за ними. Если бы эти двое начали сюсюкаться, она бы точно вызвала себе колдомедика, а так — мир определенно возвращался на круги своя.       — Хватит стоять в дверях! — Молли распахнула дверь кухни и решительно вытерла руки о передник. — Живо за стол! Сириус, усаживай Гарри и сам садись. И Тонкс! — она указала поварешкой на перила. — Тонкс, немедленно за стол! Посмотри на себя, ты же прозрачная стала! И не надо мне кивать на свой метаморфизм, я же вижу — это чистый стресс! Скоро в щели между половицами проваливаться начнешь!       Дора послушно сползла с перил, изобразив на лице мученическую мину.       — Меда! — Молли высунулась в коридор и крикнула куда-то в сторону лестницы. — Андромеда! Скажи Теду, чтобы бросал свои графики и спускался! Он пропустил завтрак! Он врач, в конце концов! Должен же он понимать, что организму нужны силы, чтобы бороться с… со всем этим! Если он упадет в обморок от голода прямо над своими бумагами, я его откачивать не буду, так и знайте!       В холле послышались тяжелые шаги — Тед неспешно спускался сверху, на ходу сворачивая пергамент с какими-то таблицами доходности.       — Молли, тебя слышно даже через заглушающие чары, — мягко заметил он, потирая переносицу. — Боюсь, если я не приду, ты начнешь штурмовать мою дверь с кастрюлей наперевес.       — Именно так я и сделаю, Эдвард Тонкс! — отрезала Молли, загоняя всех в кухню, как стадо непослушных гиппогрифов. — Садись рядом с Сириусом. Кингсли, Гестия — вас это тоже касается! Ешьте, пока горячее, а то я за себя не ручаюсь!       Обменявшись с Сириусом быстрым взглядом, Тед занял свое место. Дора положила себе двойную порцию картофеля. Гермиона осторожно попробовала укрепляющий отвар, и на ее бледных щеках начал появляться первый намек на румянец.       Молли опустила перед Гарри тарелку с горой картофельного пюре, тремя внушительными кусками запеченной говядины, россыпью тушеного горошка и, словно этого было мало — йоркширским пудингом размером с голову домового эльфа.       Гарри в ужасе уставился на этот гастрономический Эверест.       — Молли… — подала голос Гестия. — Он же столько не съест, даже если ты применишь к нему заклятие расширения желудка.       Молли замерла с поднятой поварешкой. В кухне стало слышно, как тикают часы-указатели на стене.       — Ему нужны силы, — упрямо сказала она. — Силы нужны всем нам. Особенно Гарри.       — Поверь мне как врачу, — вмешался Тед, — если он съест все это сейчас, его единственной битвой в ближайшие три часа будет битва с несварением, а нам нужно, чтобы он хотя бы мог подняться по лестнице без посторонней помощи.       Поварешка в руке Молли мелко задрожала, выплеснув каплю жирного соуса прямо на скатерть. В тишине стало слышно, как тикают часы.       — Да этому бедному мальчику нужны все силы мира, чтобы… чтобы он смог… чтобы когда придет время, он хотя бы… — на ее глазах выступили слезы.       — Молли, замолчи, — негромко произнес Сириус, сужая глаза.       Миссис Уизли прижала ладонь к губам, заглушая всхлип. Тонкс напряглась: если прямо сейчас Молли угораздит ляпнуть… будет плохо.       — Мам? — тихо позвала Джинни.       — Я… я забыла… в духовке… пирог! — выкрикнула Молли, бросила поварешку в раковину и, не глядя ни на кого, почти выбежала из кухни. Дверь наверху с грохотом захлопнулась.       — С мамой все в порядке? — испуганно спросил Рон.       — Разумеется, с ней все в порядке, — медленно заговорил Кингсли своим самым спокойным голосом. — Это абсолютно естественная реакция психики на затянувшийся период высокой неопределенности. Гарри, не принимай это на свой счет. Молли просто очень хочет, чтобы у тебя все было хорошо, и иногда это желание принимает форму… лишней порции рагу. Это просто стресс. Немного покоя, хороший сон, и эмоциональный фон стабилизируется.       Гестия перестала жевать и посмотрела на него с выражением лица «ты серьезно сейчас это несешь?». Тонкс моргнула: с одной стороны, говорил он правда какую-то чушь, с другой… магия его голоса работала безотказно: казалось, что если он сейчас скажет, что небо упадет через пять минут, все просто вежливо кивнут и поинтересуются, нужно ли брать зонтики.       Тед тихо хмыкнул, пряча усмешку в чашке кофе.       В еще открытую после ухода Молли дверь медленно вплыла Андромеда, и тут же впилась в Гарри таким взглядом, будто видела его душу. Тонкс чуть не выронила вилку.       Гарри невольно выпрямился.       Андромеда плавно подошла к нему и остановилась напротив, внимательно глядя на шрам в виде молнии.       — Здравствуй, Гарри, — произнесла она ровным голосом. — Рада видеть тебя в добром здравии. Насколько это вообще возможно в твоем случае.       — Э-э… здравствуйте, миссис Тонкс, — пробормотал Гарри.       — Тед, — не отрывая взгляда от парня, позвала она мужа. — Ты проверял его показатели сегодня? Я имею в виду… магический фон в районе фронтальной кости.       — Душа моя, — предупреждающе произнес Тед. — Мальчик только что с поезда. Дай ему хотя бы доесть это… архитектурное сооружение из картофеля.       — Ты сам знаешь, что мы обсуждали, — Меда бросила на мужа холодный взгляд. — Динамика может быть… нестабильной.       — Меда, — прорычал Сириус. — Сядь и поешь. Или иди проверь, не выпрыгнула ли Молли из окна от избытка чувств.       Прежде чем Меда ответила, входная дверь хлопнула снова. В прихожей раздался девичий серебристый смех — незнакомый; Гестия и Кингсли мгновенно подобрались.       В дверях кухни появился Билл. Тонкс изумленно поняла, что он улыбается — он обычно не улыбался. Не настолько широко уж точно, и… его прежняя улыбка не была настолько идиотской. Она уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, не прокляли ли его по пути, но Билл заговорил первым.       — Всем привет! — воскликнул он, обводя застывшее собрание сияющим взглядом. — Надеюсь, мы не опоздали к самому интересному? У нас для вас сюрприз.       Он чуть отступил в сторону, делая приглашающий жест, и за его плечом возникла…       Тонкс моргнула.       Она была красивая. У нее были огромные глаза цвета весеннего льда и длинные платиновые волосы, и от нее исходила аура такой запредельной уверенности в себе, что Андромеда невольно выпрямилась еще сильнее. Рон выронил кусок хлеба. Гарри поправил очки, но тут же они снова съехали, потому что сидящая рядом Гермиона пихнула его локтем в бок.       — Познакомьтесь, — голос Билла звенел от гордости. — Это Флёр Делакур. Она — сертифицированный младший алхимик отдела экспертизы проклятых металлов в Гринготтсе. Ее наняли специально для анализа древних гоблинских сплавов, которые не поддаются обычной магии. И… — он сделал паузу, сияя так, будто за его спиной взошло второе солнце. — Мы обручились.       — Бонжур, — произнесла Флёр с отчетливым французским акцентом. — Билл много гово’рил о вашей… гостеп’риимной об’ители, но… — она подняла глаза на закопченные своды.       Тонкс внутренне напряглась: она понимала, что этот дом не идеален, но это был ее дом, и если его вздумает критиковать какая-то вертихвостка — ей будет плевать, насколько Билл влюблен.       — Билл, ты не гово’рил, что это такое место, — вопреки ожиданиям, в голосе Флёр прозвучало искреннее восхищение. — Это же… foyer de puissance. Настоящее 'одовое гнездо. Во Ф’анции почти не осталось таких… сох’анных экосистем.       Сириус гордо выпрямился.       — Позвольте представить вам мою кузину, Андромеду Тонкс, — указал он на Меду. — А это… — его голос потеплел на несколько октав, — моя жена, Нимфадора.       Тонкс дернулась на полное имя и уже открыла рот, чтобы сказать «просто Тонкс» (да и это «моя жена» в одном предложении с ее именем звучало по-идиотски) но тут же осознала, что факты были сильнее нее. Они поженились по законам магии, и в том случае, если бы выжили, она бы стала Блэк и по официальным документам.       Это даже никого не шокировало. Когда Сириус объявил всем, что отныне Дора — леди Блэк, чистокровные Уизли и Кингсли восприняли это как нечто само собой разумеющееся. Гестия сказала, что, зная Блэков, не удивилась бы, даже если бы Сириус женился на собственной тени или усыновил гиппогрифа и провозгласил его наследником поместья, а Гарри вообще заявил, что был уверен, что они встречаются.       — Просто Дора, — буркнула она. — Очень приятно, Флёр.       Вскоре Молли вернулась, молча выставила на стол пирог, который явно не успел бы испечься за пять минут, и принялась механически раздавать приборы. Все расселись. Билл галантно отодвинул стул для Флёр. Джинни буравила девушку брата откровенно неприязненным взглядом и то и дело пинала Рона под столом — один раз так, что Рон поперхнулся пудингом. Кингсли продолжал невозмутимо вещать о стабильности, Артур попытался расспросить Флёр об устройстве французских штепселей (она ответила, что в алхимии используют другие проводники), Сириус хранил угрюмое молчание, бросая на Гарри короткие взгляды.       Постепенно кухня опустела.       Тонкс остановилась у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Выходить к остальным пока просто не хотелось — все было как-то… паршиво. Сириуса недавно чуть не убили. Дамблдор где-то отсутствовал, и пусть по важному делу — все равно он не дал им никаких заданий. Чертов Волдеморт оказался бессмертным, как в тех идиотских сказках про шотландских великанов, которые прятали свои души в куриных яйцах, яйца — в утках, а уток — на дне глубоких колодцев. Только в сказках всегда находился какой-нибудь дурак, который разбивал яйцо, и великан эффектно рассыпался в пыль, а в их реальности яйца Волдеморта были разбросаны по всей Британии, а вместо героя-дурака был Гарри, на которого все смотрели так, будто он уже наполовину превратился в надгробный памятник.       — Тонкс? — вдруг услышала она голос Гарри. Негромкий, но внутри будто лопнула пружина — Дора подскочила чуть ли не на полметра, врезавшись локтем в оконную раму.       — Твою ж! Мерлиновы подштанники! Ты чего так тихо подкрадываешься?!       Тут же она поняла, что он не подкрадывался — он сидел за столом и ковырялся в тарелке, похоже, так и не поднявшись с места после ужина.       — Ой, прости, — Гарри втянул голову в плечи. — Я тут сижу уже минут десять, просто… не хотелось привлекать внимание.       Дора зашипела, потирая ушибленный локоть. Волосы на долю секунды вспыхнули ярко-оранжевым.       — Десять баллов Гриффиндору за скрытность, — фыркнула она, усевшись прямо на стол рядом с его тарелкой. — Ты чего тут торчишь? Прячешься?       Судя по лицу Гарри, так и было.       — Не совсем… — протянул он, и все же решился спросить, — Слушай, почему твоя мама смотрела на меня… как на какой-то сломанный артефакт? Она говорила про «магический фон фронтальной кости». Это из-за шрама?       Черт. Тонкс прикусила губу — нужно было как-то эффектно выкрутиться, заодно не спалив контору.       — Ну… да, из-за шрама, — уцепилась она за уже подсказанный ответ. — У тебя же он болит, когда Волдеморт проявляет активность, вот мама и… заинтересовалась, как это работает. Она обожает проклятия. Это ее хобби. Только, в отличие от Беллы, ее интересует и то, как эти проклятия снимать.       — Понятно, — кивнул Гарри, потирая переносицу. — Наверное, я для нее — как редкая марка в альбоме. Но миссис Уизли… она же так на меня набросилась с этой едой, будто это мой последний ужин. И она сказала, что мне нужны все силы мира, когда придет время…       Тонкс снова мысленно чертыхнулась.       — Ты же слышал Кингсли, — максимально небрежно отмахнулась она. — Молли нервничает. У нее стресс. После того, что вы все устроили в Отделе Тайн — неудивительно.       Гарри тут же потускнел.       — Я видел, как Сириус упал, — безжизненно произнес он. — Когда заклятие Беллы попало в него… я думал, это все. Конец. Он ведь… он чуть не погиб из-за меня? — Гарри посмотрел прямо на нее. — И ты чуть не потеряла его. Из-за моей глупости, из-за того, что я поверил в это видение… Вы с ним только… ну, вместе. И он мог не вернуться.       Тонкс захотелось спрятаться под стол. С одной стороны, она не могла не признать, что злилась на Поттера — если бы тот изучал Окклюменцию, Лорд не залез бы ему в голову. Снейп, конечно, отвратительный учитель и она осознала это на собственной шкуре, но она все равно сдала Зельеварение на Превосходно, чтобы стать аврором, и, хотя Снейп обычно называл ее зелья токсичными помоями, он все-таки признал, что то, что она сварила на экзамене, достойно высшего балла. У Тонкс хватило силы воли запихнуть свою гордость в задницу ради цели, а Гарри вздумалось доказывать свою независимость, и к чему это привело?       С другой стороны, заявлять это все в лицо и без того обреченному подростку было как-то некрасиво.       — Да ты не виноват, Гарри… совсем, — произнесла Тонкс, но собственный голос показался плоским и фальшивым. — Слушай, — она попыталась добавить в голос тепла, но вышло как-то натянуто, — это же война. На войне случаются… накладки. Ловушки. Ты же не знал. Ты просто хотел спасти единственного близкого человека. Любой бы на твоем месте… ну, почти любой…       Почти любой не потащил бы за собой пятерых школьников в самое охраняемое место Министерства, основываясь на сне, сердито подумала Дора. Если бы не статус смертника, Гестия откусила бы ему голову еще на платформе.       — В общем, Сириус на тебя не злится, — быстро добавила Дора, надеясь закрыть тему. — Он считает, что это было чертовски отважно, ну и… ты дал ему возможность повидаться с кузиной. Считай, что пригласил обоих на неудачную вечеринку.       — Ладно, — Гарри отодвинул тарелку. — Наверное, мне пора.       Он поднялся из-за стола, потянулся поправить очки и рукав мантии задрался, открывая тыльную сторону ладони. Тонкс застыла, увидев бледные рваные шрамы, складывающиеся в неровные строчки.       — Поттер, стоять, — резко приказала она, и, спрыгнув со стола, одним слитным движением оказалась рядом, перехватывая его запястье. Гарри попытался вырвать руку, но Дора не выпустила и заставила его повернуть ладонь к свету.       «Я не должен лгать».       — Что это? — спросила она.       — Это… это просто царапина, — пробормотал Гарри, отводя взгляд. — Я просто… зацепился в Запретном лесу. Там много колючек. Ничего серьезного, Тонкс, пусти.       — Значит, лесные колючки в Шотландии теперь обучены каллиграфии? — Дора рывком подтянула его руку ближе к лампе. — Что это? Или говоришь мне, или я зову Молли.       Угроза сработала.       — Амбридж, — произнес Гарри таким тоном, словно это было грязное ругательство. — Она мне назначила… отработку. Писать строчки… таким особым пером.       — Пером, которое пишет кровью того, кто его держит? Черный пергамент?       Он угрюмо кивнул, не поднимая глаз.       Отлично, подумала Тонкс. Превосходно. Использование пыточных артефактов на несовершеннолетних. Это была прямая дорога в Азкабан.       — Тонкс, пожалуйста, — быстро зашептал Гарри. — Пожалуйста, не говори никому. Особенно Молли. И… и Сириусу. Обещай мне!       Ее волосы устало позеленели. Гарри был прав, все и так его хоронили, если сказать про перо — Молли впадет в истерику, Сириус потребует крови, и зачем лишний шум… Если бы Гермиона не была солидарна с Поттером, то сдала бы его со всеми потрохами еще до того, как услышала от Гестии на платформе ее коронное: «живее, мелюзга, дементоры не любят ждать».       — Я, конечно, ценю верность принципам и все такое, но записывать фразы собственной кровью — это даже для нашей семейки перебор, — Дора покачала головой. — Ладно, герой. Считай, что я забыла человеческую речь. Сириус и так в этом доме скоро начнет кусать обои от скуки, а если узнает, то разнесет Министерство по кирпичику, а мне там еще работать, если повезет выжить.       — Кажется, я становлюсь ходячим пособием по Темным Искусствам, — криво усмехнулся Гарри. — Сначала лоб, теперь вот это… Скоро буду выглядеть как старый черновик Снейпа.       — Ты что! — весело фыркнула Тонкс. — Небольшая печать опасности на физиономии — это же чертовски сексуально. Кто тебе там нравится? Чоу Чанг из Рейвенкло? Если она действительно умная, то решит, что ты — самый загадочный и героический парень в этом замке.       — Ну, мы с ней вроде как… все, — угрюмо буркнул Гарри. — Поссорились. Ее подружка, Мариэтта Эджком, побежала к Амбридж и выложила все про Отряд Дамблдора. А Чоу ее защищала. Сказала, что Мариэтта просто испугалась.       — Погоди-ка, дай мне разобраться в твоей логике, — прищурилась Дора. — Сдала вас Мариэтта? Не Чоу? Тогда Чоу-то тут при чем?       — Она оправдывала предательство! — вспыхнул Гарри. — Мариэтта нас всех подставила, а Чоу вела себя так, будто это досадное недоразумение!       Дети. Тонкс закатила глаза.       — Представь на секунду: если бы Рон… ну, скажем, по глупости или от страха сделал какую-нибудь грандиозную гадость. Подставил бы весь Орден. Ты бы что, первый затянул петлю у него на шее? Или все-таки попытался бы объяснить остальным, что он просто идиот, а не законченное чудовище?       Гарри растерянно моргнул. Похоже, до сих пор такое не приходило ему в голову.       — Мы защищаем друзей, даже когда они ведут себя как последние кретины, — уверенно произнесла Дора. — Особенно тогда. Чоу просто оказалась верной подругой, а верность — это такая штука… она либо есть ко всем, либо ее нет вовсе.       Несколько секунд он молча изучал носки своих поношенных кроссовок, словно там была начертана инструкция по выживанию в личной жизни.       — Знаешь… я, кажется, действительно перегнул. Если бы Рон струсил, я бы, наверное, проклял его в лицо, но никому другому не позволил бы коснуться его и пальцем… Я напишу ей, — решительно выпрямился Гарри. — Сегодня же напишу и попрошу прощения.       — Вот и отлично, — улыбнулась Тонкс, похлопав его по плечу. И искренне понадеялась, что эта девочка его простит — если голова Поттера будет занята романтикой, у него может не остаться времени замечать, как Молли готовит ему ужины приговоренного.