Stray Dog

Words like violence

Break the silence

Come crashing in

Into my little world

♫ Depeche Mode — Enjoy the Silence

      Конец июля выдался противоестественно холодным. Низкое небо затягивало пеленой свинцовых туч. Серый туман не рассеивался даже в полдень — дементоры покинули Азкабан и теперь безнаказанно множили тоску на улицах столицы.       Спустя всего две недели после ареста в Пожирателей в Отделе Тайн они снова сбежали, и Руфус Скримджер развернул бурную деятельность — наводнил Министерство аврорами, ввел комендантский час и завалил магическую Британию бесконечными допросами подозрительных лиц, но это мало что давало.       Сириус поправлялся быстро, вливая в себя зелья Теда: не было времени валяться в кровати. Все могло полететь к чертям в любой момент и Доре следовало как можно скорее научиться чему-то большему, чем стандартные чары.       Тренировочный зал был скрыт за неприметной дверью в дальнем конце подвального коридора. Потолок подпирали тонкие колонны из черного железа, обвитые высеченными из камня терновыми лозами. В центре зала блестел широкий круг из потускневшего серебра со сложной гексаграммой внутри. Вдоль стен на кованых кронштейнах застыли факелы, озаряя помещение сиреневым холодным пламенем.       Скинув пиджак на иссеченный манекен в углу, Сириус небрежно закатал рукава рубашки до локтей.       — Только не говори, что собираешься вызвать меня на дуэль из-за того, что я съела последний миндальный круассан, — сказала Тонкс, любуясь тем, как перекатываются мышцы на его предплечьях. — Если бы я знала, что ты настолько им дорожишь, я бы, возможно, откусила только половину.       — Что ты. Круассан был делом принципа, но мы здесь не для этого, — он весело сощурился. — Ты хотела научиться магии Блэков? Кажется, сейчас самое время.       — Ты точно в норме? — Дора выразительно посмотрела на его левое плечо, где под тонкой тканью рубашки все еще угадывались контуры свежих повязок. — Было бы чертовски неловко, если бы я прикончила тебя на первой же минуте тренировки просто потому, что у тебя в самый ответственный момент прихватило спину.       — Если ты сможешь меня прикончить, я умру счастливым человеком, зная, что мои уроки не прошли даром, — подмигнул Сириус, перехватывая палочку поудобнее. — Все в порядке. Тед сотворил какое-то медицинское чудо, смешав маггловский спирт с чем-то из запасов Меды.       — А, я знаю, что это, — догадалась Дора. — Папа называет это «коктейлем для выживших на Титанике». Там столько обезболивающего и очищенного спирта, что ты сейчас, скорее всего, свое плечо просто не чувствуешь.       — Не болтай, — резко оборвал ее Сириус. — Слушай внимательно.       Тонкс притихла — она умела разбираться в интонациях, а он стал серьезным.       Не сводя с нее глаз, Сириус сделал медленный тягучий шаг по периметру серебряного круга.       — Магия Аврората — это сухая геометрия. Луч, щит, траектория. Магия Блэков — это кровь и воля. Она внутри, — он прижал ладонь к груди. — Она хищная. Она питается страхом врага. И никакой латыни, только староанглийский.       Дора стянула куртку. Все это было безумно интересно — она действительно давно хотела научиться, и скепсис таял, сменяясь азартом. Палочка легко скользнула в ладонь продолжением руки.       Сириус небрежно кивнул в сторону манекена, застывшего в углу — безликой фигуры из мореного дуба, иссеченной веками тренировок так сильно, что дерево напоминало старый шрам. Плавно повел палочкой, и воздух в зале мгновенно остыл.       — Wacan… — пророкотал он.       Из кончика его палочки не вылетело ни луча, ни вспышки — но само пространство между Сириусом и манекеном исказилось и пошло маревом, словно над раскаленным асфальтом. Деревянная кукла начала мелко дрожать, и Тонкс кожей почувствовала волну первобытного ужаса от простого куска дерева. Магия впитывала этот выдуманный страх.       — Feallan! — приказал Сириус.       Раздался хлесткий звук, похожий на выстрел. Манекен вдавило в пол невидимой пятой, расплющив дубовое основание в пыль.       — Офигеть, — протянула Тонкс. — Если так с человеком… Это сильнее Бомбарды в упор.       — Именно, — кивнул он. — Это не дуэль. Ты не тратишь силы на создание заряда — ты берешь эмоцию врага и превращаешь в молот. Попробуй.       Тонкс встала перед манекеном. Страх врага… так и хотелось спросить, почему дерево боится — оно же дерево, как оно может чего-то бояться? — но пока она решила не спрашивать. Слишком хотелось попробовать.       — Wacan…       Голос изменился — словно заговорили сами стены. Воздух перед ней подернулся дымкой. Магия вцепилась в манекен послушным зверем — он заскрипел, по дереву побежали трещины, и вдруг на ее губах разлился странный вкус… похожий на вино и на кровь, но если у крови был гадкий привкус, то этот был потрясающе пьянящим.       Вкус чужого ужаса.       — Feallan!       Манекен вбило в пол. Пыль взметнулась вверх, искрясь в сиреневом свете факелов. Волосы Доры полыхнули белым.       Сириус замер, не сводя с нее глаз.       — Получилось! — Тонкс радостно обернулась к нему. — Получилось же?       — Более чем, — он покачал головой. — Меда была бы в ужасе, если бы увидела, как легко ты приняла это наследие.       — Еще! — потребовала она. — Есть же еще. То, чем вы с Беллой кидались друг в друга. Кровавые иглы, ледяной смерч…       — Это иглы из крови мага, преобразованная в материальный гнев, — помрачнел Сириус. — Они ищут плоть… они голодные. Я бы не хотел тебе это показывать. Не сейчас. Это для тех, кому нечего терять, или для тех, кто готов выжечь в себе все человеческое ради одной победы.       — Это дает откат? — деловито уточнила Дора.       — Физически — нет. Тело останется целым, — Сириус внимательно окинул ее взглядом с ног до головы. — Но мир на несколько часов становится серым. Ты перестанешь чувствовать страх, сочувствие, даже привязанность. Останется только инстинкт хищника.       — Оу, — она тут же скисла. — Тогда пока не надо, а то я всех здесь загрызу. А тот ледяной смерч? Ты после него не кусался. Хотя в твоем тогдашнем состоянии кусаться было затруднительно…       — От него просто немеют пальцы.       Сириус шагнул к ней вплотную и встал за спиной, касаясь грудью лопаток. От него пахло кожей, горьким табаком и чем-то металлическим. Тяжелая ладонь легла поверх ее руки, длинные мозолистые пальцы уверенно переплелись с ее пальцами, направляя острие палочки в центр зала.       — Ты должна вонзить волю в пол, как клинок, — прошептал он. Свободная рука легла ей на талию, притягивая к себе. — На счет «три». Сосредоточься на холоде в костях дома. Один… два…       Тонкс изо всех сил попыталась думать о холоде, а не о жаре его тела. Нужно было представить что-то холодное. Очень холодное. Где есть много льда? В Антарктиде? Там много чего есть…       — Īs-ġewind!       Сириус крепче сжал ее руку, дергая вертикально вниз.       Пол содрогнулся. Вокруг завихрилась ревущая воронка из инея и льда, камни подернулись сизой коркой, факелы на стенах испуганно мигнули, волосы Тонкс побелели, взлетая вверх — она стояла в эпицентре вихря, зажатая в кольце его рук. Сириус уткнулся подбородком в ее плечо.       — Клянусь Мерлином, Дора… — глухо проговорил он. — Я ждал, что мы максимум заморозим лужу у манекена, а ты едва не превратила подвал в ледник.       Дора хотела откинуть голову назад, но он повернул ее к себе, глядя в глаза. В его зрачках все еще плясали искры неостывшей магии.       — О чем ты думала в момент удара? — с искренним любопытством спросил Сириус. — У тебя получилось слишком легко. Слишком… масштабно для первого раза. Чтобы так вонзить волю в пол, нужно либо обладать талантом к некромантии, либо представить что-то по-настоящему монументальное. Что это было? Смерть? Пустота?       Тонкс моргнула, стряхивая иней с ресниц. Волосы начали медленно возвращать розовый цвет.       — Ну… Ты сказал про холод. Я и представила. Ледники, фьорды… Северный Ледовитый океан. И, кажется, стадо пингвинов с белыми медведями.       Брови Сириуса медленно поползли вверх.       — Ты вызвала родовой ледяной смерч Блэков, думая… о пингвинах?       — Ну а что? Они же живут в холоде, им там комфортно! — Дора вызывающе вскинула подбородок.       Сириус громко расхохотался, проводя ладонью по лицу.       — Если бы наши предки узнали, что высшая форма контроля теперь работает на топливе из арктической фауны, они бы перевернулись в гробах так быстро, что мы бы выработали электричество на весь Лондон.       — Высшая форма контроля?! — Тонкс подпрыгнула на месте.       — Именно, — с долей уважения сказал он. — Высшая. Чтобы удержать Īs-ġewind и не превратиться в крошево из сосулек, маг должен обладать ледяной дисциплиной. Никаких лишних мыслей, никакой жалости, только абсолютный штиль внутри. Понимаешь? Пустота.       — Но я же… — растерянно моргнула она. — Я не пыталась стать пустой. Почему у меня получилось и я не крошево?       — Потому что ты не контролировала холод, — Сириус протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев ее щеки. — Ты им стала. Твой метаморфизм просто вышвырнул из уравнения все, что мешало тебе быть частью этого вихря. Блэки веками оттачивали эту технику через подавление чувств, а ты… просто решила, что быть белым медведем в Антарктиде — это весело.       — Вообще-то белые медведи живут в Арктике, а пингвины в Антарктиде, — поправила она его с самым серьезным видом. — Так что я объединила оба полюса. Глобальный охват. Учись, пока я добрая.       — Ты очень талантливая, леди Блэк, — его взгляд стал нечитаемым и тяжелым от чего-то, что не имело отношения к урокам магии. — И абсолютно непредсказуемая.       — Еще, — с вызовом шепнула она. — Не останавливайся. Давай признаем, что я вообще лучшее, что случалось с этим подвалом за последние триста лет.       — Ладно. Слушай, — Сириус чуть склонил голову, рассматривая ее так, словно видел впервые — или, наоборот, будто знал уже тысячу жизней и все никак не мог наглядеться. — Ты — ходячее недоразумение. Ты умудряешься превратить древнее проклятие, от которого у нормальных магов кровь в жилах стынет, в какую-то арктическую дискотеку. И в этом вся ты. У тебя талант превращать любой пафосный кошмар в нечто… живое и чертовски притягательное.       — Еще, — Дора медленно положила ладони ему на грудь.       Он провел большим пальцем по ее скуле, стирая оставшуюся снежинку.       — Ты невыносимая. Ты шумная, ты вечно путаешь полюса, и ты — единственная причина, по которой этот склеп до сих пор не сожрал меня заживо. И если ты думаешь, что я учу тебя всему этому только ради защиты… ты ошибаешься. Мне просто нравится смотреть, как ты сияешь, даже если при этом у меня отмерзают почки.       Тонкс довольно зажмурилась, впитывая каждое слово.       — Так, значит, я притягательное недоразумение? — уточнила она.       — Самое притягательное из всех, что я встречал за последние тридцать с лишним лет, — совершенно серьезно подтвердил Сириус, медленно сокращая последние дюймы между ними и путаясь пальцами в розовых волосах. Дора подалась навстречу, приподнимаясь на цыпочках, приоткрыла губы в ожидании поцелуя…       Вдруг дом содрогнулся до самого основания. С потолка посыпалась каменная крошка. Серебряная гексаграмма под ногами вспыхнула тревожным алым светом.       — Твою мать… — чертыхнулся Сириус, отстраняясь       — Это главный вход, — быстро проговорила Тонкс. — Защиту пробивают свои. Это экстренный допуск Ордена.

***

      В дверном проеме стоял Аластор, загораживая собой остальных. Кингсли тяжело осел на пол, сбивая подставку для зонтов в виде ноги тролля, и по ковру расплылось темное пятно. На щеке Гестии горел свежий след от рикошета.       Тонкс застыла рядом с Сириусом, сжимая палочку и отказываясь верить в то, что это правда происходит — Кингсли ранили? Если так… если они все трое аппарировали прямо сюда… не вошли, а аппарировали, ломая защиту…       — Тед! — закричала Гестия.       Тут же, будто откликаясь на ее голос, старые обои затрещали. Тени в углах начали сгущаться в осязаемую тьму. Потолочные балки застонали, как живое существо, и тяжелая люстра качнулась, посыпая всех хрустальной крошкой.       — Назад! — рявкнул Сириус, выбрасывая руку вперед. — Blinn! Swiga! Свои! Шеклболт! Кровь из двадцати восьми! Признать!       Тень, уже начавшая обвиваться вокруг лодыжки Кингсли, неохотно отползла назад в щели паркета. Стены недовольно заворчали.       — Тед, мать твою, живо сюда! — рявкнула Гестия, не обращая внимания на дом.       — Что произошло? — шагнув вперед, Сириус подхватил оседающего Кингсли.       — Министерство Магии пало, — весомо произнес Аластор.       — Пало? — изумленно расширил глаза Сириус. — То есть… а Скримджер…       — Убит! — рявкнула Гестия прямо ему в лицо. — Десять минут — и все превратилось в гребаный ад! И этот чертов идиот закрыл меня!       Тонкс затрясло — но тут же стало легче, когда из столовой вышел Тед.       — На пол его. Живо, — скомандовал отец, опускаясь на колени в лужу крови. — Гестия, отойди на шаг, дай мне пространство. Дора, не стой столбом, неси полотенца и бутылку с синей этикеткой из моей спальни.       Прежде чем развернуться и побежать за бутылкой, Тонкс увидела рану — рваные края, почерневшая плоть, явный след темного проклятия. Кингсли глухо застонал.       — Держись. Если ты сейчас решишь умереть, Гестия разнесет этот дом, а мне здесь еще жить, — с некой укоризной произнес Тед, начиная шептать диагностические формулы.       — Это было спланировано! — Гестия заметалась по прихожей. — Они выбили двери так, будто знали каждый гребаный пароль! Мы пытались пробиться к каминам, но отдел обеспечения магического правопорядка уже был под ними!       Ее крики доносились даже до спальни Теда. Тонкс влетела в прихожую, сунув флакон отцу в руки, и он начал осторожно поливать рану Кингсли. Жидкость зашипела и вверх потянулся едкий пар.       — Теперь эти твари будут сидеть в наших кабинетах и пить наш чай, пока мы здесь гнием в подполье! Я хочу вернуться туда и выжечь там все к чертям собачьим! — Гестия резко остановилась, ударив рукой по косяку двери.       — Гестия, замолчи, — не оборачиваясь, бросил Тед. — Если ты не перестанешь метаться, я вколю тебе успокоительное для драконов. Дора, прижми полотенце к краям раны. Сильнее!       Опустившись на пол рядом, Тонкс крепко прижала полотенце к боку Кингсли. Тот зашипел, впиваясь пальцами в плечо Сириуса, который помогал Теду удерживать его в неподвижности.       Старые дубовые панели на стенах потемнели, впитывая эхо криков Гестии. Портреты в глубине коридора затихли, перестав возмущенно сопеть. Канделябры на стенах изогнулись, направляя свет на руки Теда, словно дом сам выставлял освещение для операции. От пола вверх пополз странный холод — камень вытягивал излишки жара из лихорадящего тела.       — Смотри, — шепнул Сириус.       По краям темной лужи на ковре начали прорастать похожие на иней серебристые нити. Дом запечатывал пролитую кровь, вплетая в свой узор и не давая жизненной силе просто бесполезно стекать в щели паркета.       — Он помогает, — ахнула Дора, сильнее надавливая на полотенце.       — Он просто не хочет, чтобы в его холле воняло разложением, — хмуро бросил Тед. — Гестия, какой луч был у проклятия? Цвет, звук, форма? Мне нужно знать состав, прежде чем я вскрою этот нарыв.       — Грязный… мутно-пурпурный, — выплюнула она, остановившись на полушаге. — Похож на жгут из колючей проволоки. Звук… как будто рвется старое полотно. Это был Долохов, я видела его рожу за колонной! Кингсли просто… он просто прыгнул наперерез, когда эта дрянь летела в меня! Идиот! — Гестия снова сорвалась на крик, меряя шагами узкий коридор. — Я бы увернулась! Я видела замах, я почти ушла в перекат, а ты влез со своим благородством! Ну кто тебя просил?!       На лбу Кингсли выступили крупные капли пота. Сквозь полотенце толчками пробивалась горячая кровь — Тонкс чувствовала это, и целую долю секунды всерьез размышляла, не отправиться ли отдохнуть в обморок, но решила отказаться от этой идеи.       — Они уложили Руфуса прямо на глазах у всех! — Гестия резко развернулась, взмахнув руками, и на стены с ее рукавов полетели капли крови. — Нас предали! Те, с кем мы утром пили кофе в буфете, просто стояли и смотрели, как Министерство превращают в бойню! Мы потеряли все! Картотеки, архивы, связь… Мы теперь никто, просто кучка беженцев в этом проклятом склепе! — она ударила кулаком по стене так, что старые обои жалобно хрустнули. — Им хватило пяти минут, чтобы слить всю систему в сточную канаву!       — Угомонись, Гес, — приказал Аластор, преграждая ей путь. — Кингсли знал, на что шел. Если ты сейчас не заткнешься, сама станешь следующей потерей, потому что от твоих криков у меня начинает дергаться палец на палочке.       — Ты не!..       Муди тяжело опустил руку ей на плечо, почти силой прижимая к стене.       — Министерство — это стены и бумага, — прохрипел он. — Стены захвачены, бумага сгорит. Но мы здесь. И Кингсли здесь. Считай это единственной победой за сегодня.       Гестия зло всхлипнула и наконец замерла, прижавшись затылком к панели. Ее трясло, но она хотя бы перестала метаться.       Дверь за спиной Муди с грохотом захлопнулась. Засовы словно вросли в косяки, охваченные тусклым серебристым сиянием. Из глубины коридора плавно и бесшумно вышла Андромеда, описывая палочкой в воздухе сложные петли.       — Warian… Scildan þas duru… Fæstnian! — последнее слово она буквально впечатала в воздух коротким рубящим жестом.       Все звуки с улицы — далекий гул лондонских машин, крики чаек, шум дождя — отрезало, словно захлопнули свинцовый люк. В звенящей тишине был слышен только хрип Кингсли и шепот Теда.       — Дом запечатан, — констатировала Меда, опуская палочку. — Ни одна сова и ни один Патронус не покинут эти стены и не войдут, пока я не позволю.       В дверях кухни застыла Молли, прижимая к груди кухонное полотенце.       — О, Мерлин… нет… только не это… Кингсли, мальчик мой… А Артур… мой Артур был в Министерстве!       — Жив твой Артур! — резко оборвала ее Гестия. — Он был в секторе Артефактов, когда началось… Мы видели, как он уходил через аварийные камины вместе с Перси.       — Слава Всевышнему… — прошептала Молли, сползая по стене. — Но Руфус… Ты же сказала…       — Сказала то, что видела!       — Аластор! — приказал Тед, не поднимая головы от раны. — Убери их отсюда! В малую гостиную на втором этаже. Запри дверь, поставь заглушку — мне плевать!       — Тед, я… — Гестия приготовилась возражать, но он ее перебил:       — Если ты останешься здесь еще на минуту — сорвешь мне ритм. Хочешь помочь Кингсли? Скройся с моих глаз!       — Давай, Гес, — Муди тяжело опустил руку ей на локоть и развернул, подталкивая к лестнице. — И ты, Молли. Поднимайтесь. Здесь сейчас будет не то зрелище, которое стоит хранить в памяти.       Молли, все еще прижимая полотенце к лицу, поплелась следом.       Как только топот деревянной ноги Аластора затих на втором пролете, Тед посмотрел на Сириуса.       — Теперь держи его за предплечья. Дора, не вздумай отпускать полотенце, пока я не скажу «три». Магия сейчас будет выжигать заразу, и Кингсли это очень не понравится.       Сириус потянулся за палочкой.       — Никаких чар для фиксации, — тут же отрывисто бросил Тед. — Любые сторонние путы вступят в резонанс и разорвут его изнутри быстрее, чем само проклятие. Только физическая сила. Держи его мертвой хваткой.       Кивнув, Сириус навалился всем весом. Тонкс прижала полотенце еще крепче, стараясь не думать о том, как тело под ее ладонями мелко дрожит.       — На счет три, — повторил Тед, вынимая из саквояжа узкий серебряный ланцет. — Раз…       Дора до боли сжала полотенце. Горячая кровь Кингсли пропитывала ткань, согревая ее руки.       — Два…       Кингсли приоткрыл глаза и судорожно сомкнул пальцы на рукаве Сириуса.       — Три!       Ланцет коснулся почерневшей плоти. Из раны вырвался тонкий сноп искр. Запахло горелым мясом и жженой серой. Кингсли выгнулся дугой, раскрыв рот в беззвучном крике, и но вместо крика издал надрывный стон, от чего у Тонкс зашевелились волосы на затылке; поэтому Гестию выгнали, поняла она. Гестия и без того была на грани, ей не стоило этого слышать.       — Держи его! — рявкнул Тед, не отрывая взгляда от раны. — Дора, не давай крови фонтанировать, прижимай края! Сириус, руки!       Сириус едва удерживал его — он бился в конвульсиях, пытаясь вырваться из эпицентра боли. Дора смотрела не на него, а на сосредоточенное лицо отца, пока тот быстро вырезал магическую инфекцию слой за слоем.       — Почти все… — пробормотал Тед. — Еще дюйм…       Решившись глянуть, Тонкс увидела, что почерневшие вены на боку Кингсли медленно возвращают нормальный цвет. Он перестал биться и обмяк в руках Сириуса.       — Чисто, — наконец произнес Тед, откладывая окровавленный ланцет. — Теперь настойку. Дора, убери полотенце. Быстро!       Тонкс резко отдернула пропитанную кровью ткань. Рана теперь выглядела иначе — чернота ушла, обнажив ярко-красную живую плоть, и хотя кровь все еще подтекала, это была уже обычная кровь, без темного ядовитого оттенка.       — Теперь швы, — скомандовал Тед, двигая палочкой над раной с невероятной скоростью. Тонкие магические нити невидимой иглой начали стягивать края разрыва стежок за стежком. — Настойку, Дора. Прямо на швы.       Тонкс откупорила вторую бутылку. От настойки рана затянулась розовым рубцом, а Кингсли расслабился, проваливаясь в сон.       — Угомонились, — хрипло сообщил вернувшийся Аластор, останавливаясь на последней ступеньке. — Пришлось влить в Гес двойную порцию сонного зелья. Молли сейчас укладывает ее на диван в малой гостиной. Как он?       — Будет жить, — Тед вытер руки чистым платком, и только теперь Дора увидела, как сильно они у него дрожат. — Проклятие не успело задеть кость. Пару дней полежит пластом, а потом начнет ворчать, что ему пора в Аврорат.       — В Аврорат ему теперь хода нет, — отрезал Муди. — Там теперь хозяйничают те, кто его и приложил. Министерство запечатано изнутри.       Сириус медленно поднялся с колен, потирая затекшие плечи.       — Значит, мы здесь взаперти, — произнес он. — Дом запечатан Медой, Министерство под Пожирателями. Кто из наших остался снаружи?       — Те, кто успел уйти огородами, — Аластор сплюнул на ковер, не заботясь о приличиях. — Артур, мы… двое здесь, один ранен. Остальные — кто где. Сейчас главное, что Гринготтс пока держит нейтралитет, но это ненадолго.       — Гринготтс станет их братской могилой, — отрезал Тед, защелкивая саквояж и поднимаясь на ноги. — Я подготовил документы на полное изъятие активов по праву военного консерватизма. Это старый банковский кодекс. Если клиент банка совершает государственную измену, подтвержденную магическим контрактом — а их метки на руках и есть такой контракт — банк имеет право аннулировать его золото.       — Аннулировать? — нахмурился Сириус. — Гоблины никогда не отдадут золото просто так.       — Им и не нужно его отдавать, — Тед тонко улыбнулся. — Я запущу механизм перекрестных долгов. Малфои должны Лестрейнджам, Лестрейнджи — Ноттам. Я перепишу эти долги на подставные счета Ордена, которые уже выведены из-под юрисдикции Британии. К утру Люциус обнаружит, что его поместье заложено, его сейфы пусты, а все его влияние стоит не дороже ломаного кната, потому что гоблины ценят закон выше, чем Темных Лордов.       — Пожиратели могут начать их пытать, — подал голос Аластор. — Или просто начнут сжигать заживо прямо в главном зале банка.       Тед поправил очки.       — Пусть попробуют. Если Лорд прольет кровь за стойкой Гринготтса, то получит полноценную войну с нацией, которая умеет ждать. К тому же… — он криво усмехнулся, — золото, которое я перевел, уже не в Лондоне, а в Цюрихе и Рейкьявике. Пусть пытают пустые сундуки.       Сириус издал короткий лающий смешок.       — Мерлин, Тед… Ты опаснее, чем десяток авроров. Малфоя хватит удар, когда он поймет, что его павлины теперь принадлежат фонду помощи маглорожденным.       — Именно, — кивнул Тед. — А сейчас нам нужно перенести Кингсли в комнату на втором этаже. Дора, — мягко добавил он в сторону дочери, — иди умойся, милая. Ты сегодня сделала больше, чем должна была. Дальше — наша работа.       Андромеда подошла к ней и молча положила руку на плечо, увлекая в сторону кухни.