Stray Dog

Hello darkness, my old friend

I've come to talk with you again

Because a vision softly creeping

Left its seeds while I was sleeping

And the vision that was planted in my brain

Still remains within the sound of silence

♫ Simon & Garfunkel — The Sound of Silence

      Дом номер двенадцать погрузился в звенящую тишину. Кингсли перенесли в одну из гостевых спален на втором этаже. Гестия спала на диване в малой гостиной, вытянув одну руку так, словно даже в забытьи искала рукоять палочки.       Молли оккупировала кухню — снизу доносилось мерное постукивание ножа о доску и звон чугунных сковородок. Запах крови постепенно уходил из коридоров, уступая аромату свежего лука, жареного бекона и крепкого чая.       Сириус тяжело опустился в кресло у камина, и Тонкс, не раздумывая, устроилась у него на коленях, уткнувшись лицом в шею. Он обнял ее одной рукой, притягивая ближе, и медленно перебирал испуганно-зеленые волосы. Андромеда устроилась в кресле напротив, не сводя глаз с камина. Тед за закрытой дверью кабинета продолжал бесшумный террор, превращая в пыль золото врагов.       Доре наконец стало почти спокойно — снаружи агонизировало Министерство, мир рушился, но здесь было тихо, от волос Сириуса пахло табаком и металлом, он был теплым и она чувствовала себя полностью защищенной. Все были живы, Кингсли должен был поправиться… Молли готовила ужин…       Она почти задремала, убаюканная этим теплом.       В камине что-то грохнуло. Зеленое пламя лизнуло потолок.       Тонкс скатилась с колен Сириуса, хватая палочку раньше, чем осознала, что происходит. Андромеда вскочила.       Из огня, кашляя и спотыкаясь, вывалился Артур.       — Свои! Сириус, это мы!       Следом за ним из пламени вылетел Перси — его министерский галстук съехал набок, очки треснули, на скуле наливался багровый кровоподтек, и он тащил на себе рыжеволосую девушку.       Сначала, увидев только огненно-рыжие пряди, Тонкс подумала, что это Джинни, но тут же поняла, что нет.       По лицу девушки расползлись кляксы чернил, смешанные с пылью и слезами, которые она, похоже, даже не замечала. Широко раскрытые огромные глаза цвета молодой листвы в ужасе смотрели сквозь стены дома. Туфли она где-то потеряла, оставшись босиком.       — В сторону! — рявкнул Муди, тяжело ковыляя к прибывшим. — Кто это? Почему она здесь? Артур, ты притащил в штаб гражданское лицо?!       Перси тут же сделал шаг вперед, закрывая ее собой.       — Она со мной. Она свидетельница убийства Скримджера, и если бы я не вытащил ее из архива, она бы сейчас лежала там с перерезанным горлом!       Аластор прищурился, выставляя палочку вперед.       — Ты притащил ее в защищенный дом! Мы не знаем, кто она такая и нет ли на ней следящих чар! Отойди от нее, я должен проверить на инфильтрацию…       — Попробуй только, — Перси выхватил палочку. — Клянусь Мерлином, если ты сделаешь к ней еще хоть шаг, я забуду, на чьей ты стороне. Ей нужен лекарь, а не допрос!       Сириус присвистнул, медленно опуская руку.       Девушка за спиной Перси вздрогнула, судорожно вцепившись в рукав его мантии.       — Прекратите, — приказала Андромеда. — Аластор, убери палочку. Ты пугаешь ее еще больше, чем те, от кого они бежали.       — Она в шоке! — рявкнул Перси. — Ее трясет уже полчаса! Дайте ей чертов стакан воды и оставьте в покое!       — Успокойся. Ты не на дуэли, — Меда тут же перестала быть резкой и заговорила ровным гипнотическим тоном. — Опусти палочку.       Перси развернулся к девушке и обхватил ее лицо ладонями, заставляя сфокусировать взгляд на себе.       — Одри… Одри, посмотри на меня. Мы на месте. Здесь безопасно. Слышишь? — его голос стал мягким и почти умоляющим. — Никто тебя не тронет. Я не позволю.       Она моргнула, и по щеке скатилась первая слеза, чертя дорожку через слой чернильной пыли.       — Артур!       Молли замерла, прижимая ладони к губам и ошеломленно переводя взгляд от закопченного измученного мужа к Перси и к девушке, которую тот сжимал в объятиях так, словно от этого зависела его жизнь.       — Перси… сынок…       Перси даже не обернулся — смотрел только в глаза Одри, аккуратно стирая большим пальцем чернильную слезу с ее щеки.       — Мама, потом. Пожалуйста, — бросил он через плечо. — Ей плохо.       — О Мерлин, бедная девочка… — Молли подскочила к ним, за неимением ничего другого под рукой накидывая на плечи Одри свой теплый передник, и отстранила Перси, перехватывая ее ладонь. — Пойдем, моя хорошая. Все закончилось. Сейчас мы тебя умоем, согреем… Никаких допросов, Аластор, слышишь меня? Если ты подойдешь к ней раньше, чем она выпьет чаю, я сама тебя прокляну!       Муди проворчал что-то неразборчивое, но убрал палочку.

***

      Одри усадили в синей гостиной. Она осела в кресло, как сломанная кукла, почти теряясь в складках своей изорванной мантии.       — Воды. Быстрее, — бросил Перси, не оборачиваясь.       Тонкс протянула ему стакан, и он опустился на колени перед Одри, осторожно поднося воду к ее губам.       — Пей. Маленькими глотками. Одри, давай.       Она вздрогнула и сделала первый судорожный глоток. Перси накрыл ее ладонь своей.       — Вот так. Еще немного, — он убрал рыжие пряди с ее лица. — Посмотри на меня.       Одри наконец моргнула, и ее взгляд сфокусировался на его лице. Зрачки начали медленно сужаться. С губ слетел прерывистый всхлип.       — Они… они вошли прямо в Архив, — прошептала она. — Мистер Кроули… он просто хотел закрыть сейф. Он даже не достал палочку.       — Тише, — Перси прижал ее руку к своей щеке. — Не сейчас. Сейчас ты просто сидишь здесь. Камин горит. Тебе тепло. Ты в безопасности.       Артур отвел глаза.       Перси осторожно начал растирать ее ледяные пальцы.       — Они знали, где лежат личные дела сотрудников с особым допуском, — вдруг тихо заговорила Одри. — Они шли прямо к четвертому стеллажу. У них были ключи… золотые ключи с печатью Министра.       Перси замер. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как трещит полено в камине.       — Скримджер… не успел активировать протокол самоуничтожения архива, — Одри перевела взгляд на Муди. — Я видела, как Пий Тикнесс забирал папки с личными делами авроров и… и реестр маглорожденных. Весь отдел регистрации. Он стоял там и улыбался, пока Ранкорн выносил списки адресов всех семей, за которыми велось наблюдение. У них есть домашние адреса, имена родственников-магглов, даже маршруты, по которым дети едут к платформе 9 ¾…       Деревянная нога Муди с тяжелым стуком ударилась о паркет.       — Повтори, — прохрипел он, впиваясь в нее единственным живым глазом. — Ты видела Тикнесса с папкой «Зенит»?       — Да, — кивнула Одри. — И он не был под Империусом. Он отдавал приказы и сказал, что теперь архив очищен от скверны. И… он видел меня. Он посмотрел мне прямо в глаза и приказал Ранкорну позаботиться о свидетелях. Если бы Перси не втащил меня в камин в ту же секунду…       Перси побледнел еще сильнее, если это было возможно.       Тонкс посмотрела на Одри с невольным уважением. Девчонка все запомнила… и теперь была ходячей уликой, потому что видела высокопоставленного чиновника Министерства в роли палача.       Невольно само собой вспомнилось, как Люпин говорил с Гестией, когда вернулся от оборотней — как Гестия вытягивала из него каждое слово, и все равно он не сразу произнес самое главное — имя Стерджиса. Он был в шоке, но и Одри была в шоке. Люпин пережил одну войну и был взрослым мужчиной, а Одри казалась младше Перси, и секунду назад не могла говорить, а потом выдала все четко и подробно, раньше, чем ей приказали рассказывать.       — Твое имя, девочка, — прорычал Аластор. — Полное имя и должность. Сейчас же.       — Одри Маргарет Фоули, — четко произнесла она, выпрямив спину. — Младший архивариус Секретного отдела Министерства.       Сириус приподнял бровь.       — Фоули? — прищурился Муди. — Из тех самых Фоули? Племянница Гектора Фоули, бывшего Министра?       — Его внучатая племянница, — поправила Одри. — Но моя семья… мы не поддерживаем связи с теми, кто… кто сейчас стоит в коридорах Министерства.       Муди издал невеселый лающий смешок.       — Еще бы вы поддерживали. Если Тикнесс видел твое лицо и знает твою фамилию… Чистокровная из Священных двадцати восьми, которая видела, как он потрошит архив… Все, — отрезал он. — Артур, Перси, забудьте о возвращении. Одри — самый опасный свидетель из всех возможных. Ее слово в суде, если мы когда-нибудь до этого доживем, для Пожирателей весит больше, чем жизни десятка маглорожденных, и если они узнают, что она жива и находится у нас… они разнесут этот квартал, чтобы заткнуть ей рот. Отныне она остается здесь.       — Я тоже, — решительно заявил Перси. — С этого момента я числюсь пропавшим без вести или дезертиром, мне плевать, но я не оставлю ее одну в этом доме.       — Значит, решено, — подытожил Сириус. — Веди ее на второй этаж, третья дверь слева. Там относительно чисто.       Перси кивнул и бережно подхватил Одри под локоть, помогая ей подняться. Она пошатнулась — ноги все еще плохо слушались — и инстинктивно прижалась к его боку.       — Отойдите все, — скомандовала Молли, решительно отодвигая Сириуса плечом. — Артур, принеси из кухни таз с теплой водой, я оставила его у плиты. И чистые полотенца, они в бельевом шкафу на антресолях.       В тусклом свете газовых рожков на скуле Перси блеснула свежая кровь.       — Перси, — не выдержала Молли. — Сынок, посмотри на себя… Ты же ранен. Лицо в крови, мантия разорвана… Дай я посмотрю, может, нужно приложить бадьян…       Перси продолжал смотреть только на макушку Одри, прижимая ее к себе так крепко, будто боялся, что она растворится в тенях коридора.       — Это просто царапина, мам, — отрезал он. — Ерунда.       Молли только головой покачала и пристроилась с другого бока от Одри, мягко придерживая ее за талию.       — Пойдем, деточка, пойдем. Шаг за шагом. Перси, осторожнее на повороте, здесь ступеньки неровные…

***

      К вечеру на столе в столовой появилось рагу, домашний сыр и кувшин с тыквенным соком, куда Тед, не спрашивая разрешения, плеснул добрую порцию огневиски. Перси и Одри Молли отнесла наверх поднос с дымящимся бульоном и свежим хлебом, и теперь хозяйничала здесь.       — Ешьте, — не терпящим возражений тоном произнесла Молли, опуская руку на плечо Артура. — Всем нужны силы. Эдвард, тебе в первую очередь. Ты вытащил из Кингсли такую дрянь, что я удивляюсь, как ты еще на ногах стоишь.       Тед кивнул, но к тарелке не прикоснулся. Андромеда медленно помешивала ложкой в тарелке, но ни разу не поднесла ее к губам. Артур сидел, сгорбившись, и механически крошил хлеб на скатерть. Сириус выпил виски залпом, но к еде не притронулся — сидел и мрачно гипнотизировал пламя свечи. Аластор методично вытирал палочку сухим краем салфетки.       Ела только Тонкс — аппетит в ней проснулся почти зверский, несмотря ни на что. Даже то, что совсем недавно она зажимала рану Кингсли, не мешало теперь с удовольствием поглощать рагу, при этом наслаждаясь вкусом. Мимолетно она чувствовала за это привычную вину — остальные не притрагивались к еде — но решила махнуть на это рукой. В конце концов, если бы она тоже не ела, чувствовала бы вину за то, что игнорирует старания миссис Уизли.       Вдруг по стенам столовой прошла дрожь. Серебристое сияние на дверных засовах стало тревожно-свинцовым.       — Кто-то бьется в завесу, — произнесла Андромеда. — Это не Патронус.       — Один? — коротко спросил Сириус.       — Один, — Меда прикрыла глаза, прислушиваясь к гулу в стенах. — За ним тянется шлейф… тьмы. Магия дома чувствует в нем зверя.       Тонкс опустила вилку.       — Ремус, — Сириус невесело усмехнулся. — Пропусти его.       — Ālīesan, — тихо приказала Андромеда.       Серебристое марево на дверях завибрировало, пропуская пришельца через фильтр охранных чар.       Ремус выглядел так, будто провел последние несколько часов в могиле — мантия, и без того старая, была покрыта слоем пыли и липкой паутины, полы промокли от росы, лицо посерело и осунулось. Он будто постарел еще на пару лет. На дымящееся рагу в тарелке Тонкс он посмотрел с такой укоризной, что целую секунду ей хотелось отложить вилку, но вместо этого она почти с вызовом съела еще кусочек.       — Ты… ты цел? — спросил Сириус.       — Я был у «Кабаньей головы», — прошелестел Люпин, подходя к столу. — Ждал связного от Кингсли. Связной не пришел. Вместо него пришел дементор.       Молли ахнула.       Ремус бросил на стол рядом с тарелкой Доры влажный от тумана свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой полосе красовалось лицо Пия Тикнесса. «МИНИСТЕРСТВО ОЧИЩЕНО. НОВЫЙ ПОРЯДОК УСТАНОВЛЕН» — гласил заголовок. Ниже, мелким шрифтом, шел список особо опасных преступников, скрывшихся от правосудия, и Тонкс увидела свое имя в первой десятке, рядом с именами Сириуса и Кингсли.       — Они объявили охоту, — сообщил Ремус. — Каминная сеть под полным контролем. Всех, кто не явился на экстренную перекличку в Департамент, объявили пособниками убийц Скримджера.       — Ты ел? — тихо спросила Молли.       Люпин махнул рукой.       — Не надо, Молли. Я не смогу.       — Хватит лирики про дементоров! — рявкнул Аластор, ударив кулаком по столу так, что тарелки подпрыгнули. — Кто был у «Кабаньей головы»? Ты видел патрули? Спецотряды авроров или наемников? Сколько времени прошло между объявлением по радио и выходом этого листка?       Ремус медленно перевел взгляд на Муди и тяжело оперся ладонями о край стола, глядя в никуда.       — Я… я не уверен, — прошептал он. — Там было темно. И холодно. Дементоры… они выпивают все.       Начинается.       Тонкс сердито отправила в рот еще порцию рагу, чувствуя, что кончики волос краснеют — она уважала Люпина, но… перед глазами снова встала сцена того, как он говорил с Гестией. Одри Фоули, которая только что видела смерть своего начальника и лицо убийцы, выдала информацию четко, как по протоколу — назвала имена, номера стеллажей, цвета ключей и названия папок… А Ремус, опытный боец, переживший первую войну, жевал губы, будто смакуя собственный ужас. Ему будто хотелось, чтобы его расспрашивали.       — Люпин! — рыкнул Аластор. — Мне не нужны твои чувства! Мне нужна оперативная сводка! Ты видел передвижения в Хогсмиде?       — Там были люди в черном, — наконец выговорил Ремус, прикрывая глаза. — Я думаю, это были люди Ранкорна. Они запечатывали подвалы.       — Ты думаешь или ты видел? — ледяным тоном уточнила Андромеда.       — Видел, — с некой обидой поправился он. — Они проверяли камины. «Кабанья голова» в осаде. Аберфорт успел вытолкнуть меня в заднюю дверь.       Аластор подался вперед, сканируя его магическим глазом.       — Значит, Аберфорт остался внутри. Сколько их было? Те, что запечатывали подвалы, использовали министерские печати или накладывали родовые проклятия?       Ремус замялся.       — Я… я видел вспышки. Фиолетовое пламя. Кажется, это были стандартные анти-аппарационные барьеры Министерства. Но их было много, не меньше шести человек на один переулок.       — Шесть человек на один кабак? — прищурился Муди. — Это не патруль, это зачистка узла связи. Кто ими командовал? Ты видел лицо? Или хотя бы походку?       — На них были маски, — тихо ответил Люпин. — Но один из них отдавал приказы очень короткими фразами, и у него был хриплый голос… как будто сожженный.       — Макнейр, — с хищным удовлетворением догадался Аластор. — Его манера. Значит, Лорд уже официально раздает аврорские жетоны своим цепным псам. Дальше. Где ты был последние два часа? От Хогсмида до Лондона — один прыжок, если знать точки. Почему ты явился только сейчас?       Ремус вздрогнул, поднимая глаза.       — Я не мог аппарировать сразу к площади. Я проверял хвосты. За мной гнались двое на метлах. Мне пришлось уходить через леса, сбрасывать их у границы поместья Малфоев… я думал, они меня засекли.       — Ты думал или они выпустили в тебя хоть одно заклятие? — требовательно продолжил Муди.       Тонкс мысленно хихикнула — Аластор методично его закапывал.       — Они… они кружили надо мной. Я не мог рисковать домом! — вспыхнул Люпин. — Если бы я привел их сюда…       — Если бы они за тобой гнались, они бы не кружили, они бы жахнули Круциатусом в спину, — отрезал Муди. — Ты потратил два часа на паранойю. Пока ты сбрасывал хвосты в лесах, здесь Кингсли едва не отдал концы, а девчонка из архива рассказала нам больше, чем все твои донесения за месяц.       Ремус побледнел еще сильнее, сжимая губы в тонкую линию.       — Что с «Пророком»? — Муди ткнул пальцем в мокрую газету. — Где ты это взял?       — В почтовом ящике у входа в переулок, — глухо отозвался Люпин. — Они рассылают это по всей стране. Каждому сотруднику Министерства, каждому члену Визенгамота. Это… это конец. Они легализовались.       — Конец — это когда тебя закопали в землю, — Муди наконец откинулся на спинку стула. — А это — только смена декораций. Артур!       Тот тут же вскинул голову, стряхивая оцепенение.       — Да?       — Завтра утром ты пойдешь в Министерство. Как ни в чем не бывало.       В комнате снова стало так тихо, что было слышно, как догорает фитиль свечи.       Молли ахнула.       — Ты с ума сошел, — пророкотал Сириус. — Его затащат в допросную раньше, чем он успеет поздороваться с дежурным.       — Ему просто нужно не попадаться на глаза тем, кто задает вопросы, — отрезал Муди. — Если он не выйдет на работу, за его домом установят слежку через десять минут. Артур — чистокровный. Ему простят шок и растерянность. Он пойдет туда, заберет личные вещи, послушает сплетни у фонтана и выйдет. Нам нужно знать, кто из наших остался в строю, а кто переметнулся. И, — магический глаз устремился вверх, — Перси тоже вернется.       — Перси? — Молли дернулась всем телом. — Аластор, он же… он только что привел ее. Он весь в крови, он едва стоит на ногах! Его убьют! Тикнесс лично видел, как он выводил Одри!       — Именно поэтому он должен вернуться, — Аластор в который раз ударил кулаком по столу. — Если помощник Министра исчезает вместе с преступницей — это признание вины и подпись под смертным приговором всей семье Уизли! Но если он явится завтра, израненный, дезориентированный, и заявит, что пытался остановить похитителей… и скажет, что Фоули убита у него на глазах при попытке бегства…       — Он не сможет так врать, — Люпин помотал головой. — Перси не окклюмент. Яксли выпотрошит его разум за пять минут.       — Ему не нужно врать, — Аластор дернул краем губ. — Никому не нужно. Я наложу на них Империус.       Молли почти упала на свободный стул. Тонкс изумленно уставилась на учителя — неужели он правда говорил это серьезно?       — Ты спятил, Аластор, — Сириус угрожающе понизил голос. — Ты хочешь отправить их в Министерство под Непростительным? Ты понимаешь, что если их проверят на наличие чужой воли — а там завтра будут проверять каждого — казнят на месте без суда?       — Это будет чистый Империус, — Муди даже не моргнул. — Я задам им жесткую установку на ложную реальность. Они будут верить, что Одри мертва, и что они защищали Министерство. Если возникнет угроза разоблачения — я просто… разорву контакт, и они впадут в кататонию. Мертвые куклы не болтают.       — Ты предлагаешь превратить моего мужа и сына в живое оружие с дистанционным управлением? — голос Молли задрожал от ярости и ужаса.       — Либо они идут туда как мои солдаты, либо сидят здесь как смертники, и завтра к обеду Нору сравняют с землей! — Аластор вскинул на нее яростный взгляд. — Ты думаешь только о тех, кто в этом доме? Билл сейчас в Гринготтсе. Близнецы в своем магазине, на виду у всей Диагон-аллеи — идеальная мишень для показательной казни предателей крови. Рон и Джинни в Хогвартсе, где теперь заправляет Амбридж с министерским мандатом на особые меры воздействия…       Молли закрыла лицо руками.       — Не нужно Империуса, — вдруг проговорила Андромеда. — Есть другой способ. Я поставлю им блок. Я создам в их сознании мертвую зону. Я возьму все воспоминания о сегодняшнем вечере, о Гриммо, о ранении Кингсли и о том, что Одри Фоули жива — и запру в ментальном склепе. Для внешнего мира, для любого зондажа и даже для Веритасерума этой информации просто не будет существовать. Артур и Перси будут искренне верить, что Одри погибла в Архиве у них на глазах.       — И какова цена? — хрипло спросил Сириус.       Андромеда горько усмехнулась.       — Мозг будет воспринимать блок как инородное тело, и у них будут мигрени, от которых не помогают зелья. Каждая попытка вспомнить правду — удар раскаленной иглой в висок. Также, чтобы блок держался, я привяжу его к их чувству горя, и Перси будет оплакивать Одри каждую секунду. И наконец… это забирает часть человека. Артур может стать более рассеянным, а Перси — еще более замкнутым и сухим. Они будут казаться контуженными, и это их легенда. Но если кто-то попытается вскрыть блок силой… — она покачала головой. — Мозг просто выгорит. Психика схлопнется, защищая секрет. Они могут ослепнуть, онеметь или навсегда остаться в состоянии младенца.       У Тонкс пробежали мурашки по спине и она нервно отправила в рот еще рагу, почти не замечая, что ест.       — Чем это лучше Империуса? — с отвращением спросил Люпин. — Это боль, эмоциональное рабство и риск превращения в овощ. Аластор хотя бы сохранит их разум в целости, а ты хочешь вырезать куски из их душ.       — Империус — это внешняя магия, — отрезала Андромеда. — А мой блок — это внутренняя травма. Он не светится. Для любого легилимента, даже для Темного Лорда, это будет выглядеть как естественная реакция психики на запредельный стресс. Если Артур будет под Империусом — то под Веритасерумом его разум разорвет на части от конфликта между сывороткой и чужим приказом, а с этим блоком он будет искренне верить в то, что говорит, и ни одна сыворотка не покажет ложь, потому что лжи не будет. Скорбящий отец, контуженный помощник министра… Кому придет в голову искать секреты в голове человека, который едва помнит собственное имя от горя?       Тонкс мысленно согласилась с матерью — это было жестоко, но менее рискованно. Если выбирать из двух зол, так было лучше.       — И если они попадутся под Империусом — они выдадут нас всех своим присутствием, — подытожила Андромеда. — А если попадутся с моим блоком… просто тихо умрут, так и не вспомнив, где мы прячемся.       — Я согласен, — вдруг раздался голос из тени.       Дора вздрогнула. Молли выронила полотенце.       Покрасневшие глаза Перси горели лихорадочным блеском.       — Я все слышал. Блок, мигрени, риск выгорания… мне плевать. Но у меня есть условие, — он обвел всех почти враждебным взглядом. — Никто, ни одна живая душа в этом доме не посмеет сказать Одри правду. Она должна верить, что я просто хожу на работу. Что я… крутой шпион, если вам так угодно. Что у меня ПТСР, и голова болит от старых заклятий.       — Перси, сынок… — Артур протянул к нему руку, но он лишь коротко качнул головой.       — Папа, если она будет знать, она будет видеть во мне калеку, а мне нужно, чтобы она была в безопасности и тишине. Она и так переживает, что ее родные теперь должны считать ее мертвой.       Люпин медленно закрыл лицо руками.       — Вы сотрете мне все, — прошептал Перси, переведя взгляд на Андромеду. — Каждое ее слово и каждое прикосновение за этот вечер. Завтра для меня она будет трупом. И если я вернусь вечером домой и увижу ее… что будет?       — Твой разум узнает ее, — ответила Меда с неким уважением. — Но за это узнавание ты заплатишь болью. И все время рядом с ней живой ты будешь осознавать, что на рассвете, как только коснешься ручки входной двери, она снова умрет для тебя на целый день.       Тонкс пробрали мурашки — это правда звучало жутко.       — Хорошо, — кивнул Перси. — Сделайте это.       — Послушай… — заговорил Ремус. — Это неправильно. Эта девушка… Одри… она же будет видеть, как ты мучаешься и гаснешь от этой боли, и она будет думать, что ты отдаляешься от нее. Ты лишаешь ее права выбора. Она должна знать, какую цену ты платишь за ее жизнь.       Глаза Перси опасно сузились.       — А теперь ты послушай меня внимательно, оборотень. Если ты… или кто-то из вас… — он обвел столовую тяжелым взглядом, задержавшись на Сириусе и Тонкс, — вздумаешь решить, что она имеет право знать и откроешь рот… я прокляну тебя. Я клянусь, я найду способ достать каждого, кто разрушит ее покой этой правдой. Если я должен стать калекой, чтобы она жила — я им стану, но я не позволю превратить ее жизнь в бесконечное дежурство у постели больного. Она будет думать, что я герой, и это все, что ей нужно знать, чтобы не сойти с ума.       — Перси! — потрясенно ахнула Молли.       Сириус вдруг коротко хохотнул.       — Оставь его, Рем, — бросил он, откидываясь на спинку стула. — Мальчик прав. Если он хочет быть для нее рыцарем в сияющих доспехах с дырой в башке — это его право.       Андромеда медленно кивнула.       — Ультиматум принят, — официальным тоном произнесла она, словно давала клятву. — Твои условия будут соблюдены. Одри Фоули не узнает правды от нас. Идемте, — она перевела взгляд на Артура. — В синей гостиной на втором этаже есть защитные контуры. Мне нужно, чтобы вы оба сели. Тед, мне понадобятся твои укрепляющие зелья — откат начнется сразу, как только я поставлю замок.       Перси так побледнел, что Тонкс действительно за него испугалась.       — Это не навсегда, — добавила Андромеда, увидев его глаза. — Когда все закончится — когда мир станет безопасным для Одри Фоули и для тебя — я смогу снять печать. Твои воспоминания вернутся, голова перестанет раскалываться и ты снова станешь целым.       Перси закрыл глаза и по его лицу пробежала судорога облегчения.       — Идемте, — она плавно поднялась. — Сириус, а ты наложи Оглушающее на дверь Одри. Она не должна слышать, если они закричат во время установки.