Stray Dog

Light up, light up As if you have a choice Even if you cannot hear my voice I'll be right beside you, dear

♫ Snow Patrol — Run

      — …решил сдохнуть на ковре у Блэков, чтобы Сириус потом всю жизнь предъявлял мне счета за химчистку?!       Проходящая мимо двери спальни, где вчера уложили Кингсли, Тонкс осторожно приблизилась и заглянула в щель. Розовые волосы мгновенно потемнели в цвет теней в коридоре.       Растрепанная Гестия металась по комнате, размахивая зажатым в кулаке окровавленным бинтом. Кингсли полулежал на высоких подушках — под глазами у него залегли тени, но лицо уже было не пепельно-серым, а обычным кофейным, бинты на торсе белели свежей перевязкой, и он выглядел вызывающе спокойным. Даже лениво улыбался.       — Твоя благодарность, дорогая, как всегда, не знает границ, — отозвался он своим обычным низким баритоном. — Вместо «спасибо, Кинг, что у меня в боку теперь нет дыры размером с золотой галлеон», я слышу лекцию по бытовой магии.       Гестия резко остановилась у изножья кровати, упирая руки в бока.       — Да я бы ушла в перекат! У меня было полсекунды, мне бы хватило! Но нет, появляется мистер «Я — щит нации» и подставляется под удар, который предназначался даже не ему!       Кингсли приподнял бровь.       — Гес, ты переоцениваешь свою реакцию. Ты стояла как вкопанная. У тебя на лице было написано: «Ой, кажется, это пурпурный жгут, какой интересный оттенок». Если бы не я, тебя бы сейчас соскребали со стен Атриума.       Она швырнула в него скомканный бинт. Кингсли перехватил бинт здоровой рукой на лету, поморщившись от резкого движения.       — Я — лучший дуэлянт в своем выпуске!       — В выпуске, где я был инструктором, — напомнил он с невыносимым превосходством. — Признай, детка, ты просто залюбовалась Долоховым. Или мной. Второе мне нравится больше.       Гестия шагнула к нему, и Доре показалось, что она хочет его ударить, но ее рука замерла в сантиметре от его плеча.       — Ты чуть не сдох, — прошептала она. — Ты рухнул мне под ноги весь в этой черной дряни. Я думала, все.       — Для того, чтобы избавиться от меня, нужно что-то потяжелее Долохова, — он мягко потянул ее за руку на край кровати. — Но в следующий раз, когда решишь уйти в перекат, делай это быстрее, а то у меня левый бок еще цел, а шрамы должны быть симметричными.       — Иди к черту, — буркнула она, опускаясь рядом и утыкаясь лбом в его здоровое плечо.       — Только после тебя, — Кингсли погладил ее по спине. — Только после тебя.       Отлично, подумала Дора, бесшумно двигаясь дальше — с этими двумя все в порядке. Гестия ругается, Кингсли ее подкалывает, значит, мир все еще не рухнул. По крайней мере, не окончательно.       В холле у подножия лестницы стоял Перси. Артура уже не было — видимо, ушел раньше, чтобы явиться на работу первым. Тонкс остановилась, глядя на спину до сих пор почти незнакомого парня — до вчерашнего дня она знала только то, что он поссорился с родителями, решил быть помощником Фаджа и буквально отрекся от семьи. Билл его не осуждал, тайком признаваясь Доре, что Перси, в целом, имел право строить свою карьеру, и что отец совершенно зря считает его доносчиком. Остальные Уизли молчали о нем, как молчат про мертвых. Тонкс было без разницы — у нее было много своих проблем, но теперь…       Она присмотрелась. Он был высоким, чересчур тонким и болезненно-бледным. Рыжие волосы в полумраке коридора казались запекшейся кровью.       — Перси? — тихо позвала Тонкс, не зная, зачем зовет. Что она могла сказать ему? Он тоже ничего о ней не знал. Она для него была странной разноцветной племянницей Сириуса. Женой Сириуса. Даже она сама пока внутренне не называла себя «женой».       Перси обернулся, и ее волосы мгновенно потемнели — такая пустота была у него в глазах. Ни ярости, ни страха… ничего.       — Нимфадора, — произнес он — Ты видела мою мать? Я должен сказать ей, что задержусь. В Министерстве… много работы. После того, что случилось в Архиве.       Тонкс стало по-настоящему жутко, настолько, что она даже не обиделась на «Нимфадору». Одри спала наверху, в трех метрах от них, живая и невредимая, и она это знала, но глядя в его лицо, вдруг начала сомневаться в реальности. От Перси исходило такое абсолютное горе, что это ощущалось физически.       — Она на кухне, — прошептала Дора, не в силах отвести взгляд от его застывших черт.       — Хорошо. — он отрывисто кивнул и поправил сумку на плече. — Мне нужно идти… подготовить отчеты о погибших. Ее имя… я должен внести ее имя первым.       Тонкс затрясло — она видела смерть Маргарет, видела раны Сириуса и Кингсли, знала, что случилось со Стерджисом, но это добровольное убийство собственной души показалось ей самым страшным из того, что она видела за всю войну.       И эта девочка, эта Одри Фоули проснется через час и будет ждать героя, который только что ее похоронил…       Идти на кухню или куда-то еще Дора просто не могла — метнулась в сторону, почти не понимая, куда идет. Пробежав через анфиладу комнат второго этажа, она нырнула в узкую дверь в конце коридора, ведущую в старую кладовую, примыкающую к кабинету Ориона Блэка.       Здесь царил вечный полумрак. Сломанные напольные часы тикали в обратную сторону. У стен стояли сундуки с изъеденными молью мантиями и коробки с какими-то безделушками. Дора забилась в самый дальний угол между платяным шкафом и горой потемневшего от времени столового серебра, сползла по стене, обхватив колени руками, и уткнулась лицом в ладони.       И расплакалась — внутри будто что-то порвалось. Слез не было вчера, а сегодня хлынули неудержимым потоком. Министерство пало, они заперты здесь, их ищут, их не найдут, но кто-то должен выходить во внешний мир… и их могут найти, эта безопасность кажется надежной, но на самом деле — зыбкая… и те, кто выходит — рискуют… Кингсли ранили, Гестию могли убить, если бы он не среагировал вовремя, Перси… он был ей чужим, но как же ей было жаль…       — Хозяйка не должна плакать здесь, — услышала она скрипучий голос Кричера и всхлипнула еще громче. Почти истерически.       Серьезно, ее будет утешать… Кричер?       Сухая рука домовика тронула ее колено.       — Кричер видел рыжего предателя крови, — прошептал он. — У него в голове теперь пустота и лед. Кричер знает этот взгляд. Так смотрел мастер Регулус, когда уходил к озеру. Госпожа Андромеда сотворила страшную магию, но спасла его жизнь. Живой мертвец лучше, чем просто мертвец.       Тонкс подняла глаза. Кричер смотрел на нее с искренним сочувствием и вдруг лицо старого эльфа показалось ей поразительно похожим на лицо дедушки — не того, который был отцом Теда или одним из Блэков. Просто дедушки.       — Он ее похоронил, — всхлипнула Дора. — Просто… вырезал из души.       — Мастер Регулус тоже вырезал из себя все, прежде чем отдать Кричеру это, — он кивнул на стеклянную витрину шкафа, где тускло мерцал золотой медальон со змеей.       Дора не посмотрела в ту сторону. Кричер щелкнул пальцами, и из воздуха соткалась кашемировая шаль, опускаясь ей на плечи. От шали приятно пахло сушеной лавандой и старым воском.       — Ты… — она попыталась сдержать новый всхлип. — Ты… любил Регулуса… а я ничего о нем не знаю… совсем. Ты можешь мне… рассказать? Если это не… не вызовет у тебя никаких… плохих воспоминаний.       — Хозяйка Дора… — голос домовика сорвался, превратившись в тихий свист. — Хозяйка Дора добра к старому Кричеру. Добра так же, как был добр мастер Регулус. Он никогда не просил… он всегда спрашивал: «Кричер, не занят ли ты? Кричер, не устал ли ты?»       Дора устало опустила голову, прислоняясь к шкафу, и похлопала ладонью рядом с собой. Кричер устроился на полу, поджав худые ноги.       — Мастер Регулус был… тихим. Не таким, как хозяин Сириус. Он очень хотел, чтобы госпожа Вальбурга гордилась им. Он так старался быть правильным… — начал домовик. — Он боготворил Темного Лорда… но он узнал… его тайну. Тайну Темного Лорда.       Тонкс мгновенно перестала плакать, уставившись на Кричера во все глаза, и почти открыла рот, чтобы потребовать говорить дальше, но сама себя заткнула — зачем? Он и так говорил, нужно было слушать.       — Однажды Темному Лорду понадобился эльф… и мастер Регулус предложил Кричера. Мастер Регулус сказал, что это огромная честь…       Дора застыла, впитывая каждое слово: Волдеморт взял домовика с собой в какую-то пещеру у моря, в пещере было огромное черное озеро, посреди озера — остров… к острову можно было добраться вплавь на лодке… на острове стояла чаша с зельем, Волдеморт заставил эльфа пить это зелье, и он горел изнутри, но выпил все… а потом Волдеморт бросил в пустую чашу медальон и оставил Кричера умирать.       — Мастер Регулус позвал Кричера домой, — продолжил эльф. — И… он плакал. Первый раз в жизни он плакал, когда отмывал Кричера от той ядовитой воды. А потом… потом он решил, что Лорд должен проиграть.       — Что? — все-таки не выдержала Тонкс.       Кричер указал дрожащим пальцем на медальон.       — Он приказал Кричеру отвести его туда. Он выпил яд сам. Он не дал его Кричеру второй раз. И… сказал уничтожить это. И его утащили под воду немертвые.       Тонкс оцепенела.       — Кричер не смог, — эльф вдруг ударил себя кулаком по лбу. — Кричер плохой! Ни одно заклятие не берет этот металл! Кричер бил его, жег его, царапал… Но он обещал мастеру Регулусу! И мастер Регулус остался там, в воде… совсем один!       — Стой-стой-стой! — Дора быстро рванулась к нему, хватая за руки. — Не надо! Не смей себя бить, это приказ! Расскажи еще раз.       Эльф замер, икая от рыданий.       — Ты сказал, что Темный Лорд спрятал это в пещере, — Тонкс понизила голос, пытаясь звучать максимально мягко, а не как Аластор на допросе. — В черной воде. И он думал, что ты там умрешь. Зачем величайшему волшебнику столетия тратить столько сил, ядов и защиты ради одного золотого медальона? Он был настолько важен Лорду, что тот лично занимался его охраной? Рассказывай все. Что именно Регулус понял об этом перед смертью? Почему он сказал уничтожить это, а не спрятать?       Кричер вздрогнул, и опасливо покосился на шкаф, словно медальон мог его услышать.       — Мастер Регулус… читал старые книги. Ночи напролет. Он искал способ стать бессмертным… не для себя! Для Лорда! А потом он нашел… слово. Страшное слово…       Тонкс озарила догадка, но одной догадки было мало.       — Какое слово? — почти ласково спросила она, обнимая дрожащего домовика за плечи. — Попробуй вспомнить.       — Кре… кре… — эльф зажмурился. — Мастер Регулус сказал, что Лорд расколол то, что нельзя делить… чтобы, если его тело умрет, он мог вернуться из тени.       «Расколол то, что нельзя делить…»       «Тот, кто разделил себя, не боится смерти…»       — И этот медальон, — Тонкс кивнула на шкаф, — это… тот, который был в пещере? Его оставил там Лорд? Именно этот медальон?       — Да, — Кричер задрожал еще сильнее. — Темный Лорд оставил его там, в каменной чаше, на острове посреди черного озера. Он думал, что никто не найдет его секрет, а если найдет — не выпьет яд, а если выпьет — не уйдет оттуда живым… Но мастер Регулус… он был хитер. Он приказал Кричеру достать точную копию. Золото, змея, камни — все было как настоящее. Мы поплыли туда в лодке, мастер Регулус заставил Кричера поить его ядом. Сам! Кричер плакал, Кричер умолял, но мастер приказал!       По спине Доры пробежал ледяной пот. Регулус был младше нее, когда погиб… и сам, добровольно, пил агонию, чтобы уничтожить Волдеморта, и спустя годы все считали его верным и преданным Пожирателем Смерти, погибшим лишь по собственной глупости…       — Он выпил все, — прохрипел эльф. — Он подменил медальон. Настоящий он отдал Кричеру и велел уходить. Уходить и уничтожить… А потом… он пополз к воде. Он хотел пить… яд жег его изнутри! Тысячи мертвых рук схватили мастера за щиколотки, за мантию… потащили вниз… Мастер Регулус не кричал… он знал, что не вернется…       Тонкс зажала рот ладонью, сдерживая крик. Это не был несчастный случай. Это не была ошибка. Регулус Блэк совершил самое осознанное и чистое самоубийство в истории этой войны, принеся себя в жертву.       — Госпожа Вальбурга сходила с ума от горя, а Кричер даже не мог ничего ей рассказать, потому что мастер Регулус велел не говорить никому…       — Тише, — Тонкс обняла домовика еще крепче. — Тш-ш… Регулус… он был настоящим героем, слышишь? Он тебя спас. Ты все сделал правильно. То, что ты не уничтожил эту дрянь — не твоя вина, ее почти невозможно уничтожить…       Кричер замер в ее объятиях, перестав раскачиваться, и уткнулся носом в шаль на ее плече.       — Настоящим… героем… — повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. — Мастер Регулус… герой…       — Да, — твердо повторила Тонкс. — Он был самым храбрым из всех Блэков. Мы не бросим его там, в той воде, слышишь? Мы сделаем так, чтобы его смерть не была напрасной.       — Хозяйка Дора… она как мастер Регулус, — прошептал Кричер. — У нее внутри свет. Кричер будет служить. Кричер покажет все.       Немного отстранившись, Тонкс вытерла краем шали слезу с его морщинистой щеки. Кричер протянул дрожащую руку к открытой витрине, указывая на медальон.       — Он тяжелый, хозяйка. Он пьет мысли. Не берите его руками… не сейчас. Он чувствует, когда его хотят обидеть. Он будет кусаться.       Тонкс кивнула, глянув на золотую змею. Хотелось одновременно закричать, расплакаться и истерически рассмеяться — у них был крестраж! Прямо здесь! Все это время! Это мог быть конец Волдеморта — ни один маг до сих пор не расколол душу на более чем одну часть, значит, у него могло быть два крестража, и если избавиться от этого… все равно останется Гарри, но если не будет остальных крестражей, жертва Гарри тоже не будет иметь смысла!       …жертва Гарри. Волосы Тонкс позеленели — все равно выходило так, что кто-то должен был умереть. Кто-то уже умер… кто-то умер внутри, как Перси… и ей придется выйти отсюда, рассказать Сириусу и матери правду про Регулуса, видеть глаза Одри… Тонкс пока не знала Одри, но она была симпатичной, она ей понравилась…       Доре захотелось спрятаться под плинтусом. Или утопиться в том же озере с инферналами.       — Хозяйка Дора! Нет! — вдруг резко вскрикнул Кричер, вскочив на ноги и с силой дергая назад за край мантии. — Змея шепчет! Она слышит ваши мысли о смерти! Она любит тех, кто хочет умереть, она затянет вас в холод!       Перед глазами Тонкс плыли пятна — розовое вертолетное крыло, кровь на архивных полках, бледное лицо Одри… Кровь на полу… сизый дым от раны Сириуса… голос Ремуса, который рассказывал о открытой кости в ране Беллатрикс… пустые глаза Андромеды…       — Кричер, я… я не могу.       — Можете! Вы — леди этого дома! — Кричер щелкнул пальцами, и дверца шкафа с грохотом захлопнулась. — Уходите к хозяину Сириусу. Уходите к господину Теду. Живым нужно живое!       Тонкс будто вынырнула наружу из-под толщи воды. Домовик вытолкал ее из кладовой в коридор. В окнах серел неуютный лондонский рассвет. Молли жарила бекон на кухне, гремя тарелками.       — Кричер спрячет его обратно, — прошептал домовик, заслоняя собой дверь. — Кричер будет сторожить. Но хозяйка должна умыться холодной водой и вспомнить, что она обещала мастеру Регулусу.       Тонкс прислонилась к холодной стене коридора, посмотрела на свои дрожащие пальцы и сжала в кулаки. Ядовитая зелень сползла с волос, оставив их тускло-серыми.       Получается, эта дрянь еще и умела давить на психику. Великолепно. Будто в их доме было мало проклятых вещей. Весь этот чертов дом и так был проклятой вещью.       — Спасибо, Кричер, — она криво и невесело улыбнулась. — Я помню, что обещала.

***

      На кухне было светло и чертовски вкусно пахло чем-то пряным и мясным. Увидев вспышку рыжих волос, Тонкс решила, что это Молли — кто еще мог быть у плиты в такой ранний утренний час? — но тут же поняла, что ошиблась.       Это была Одри.       Уже не в порванной мантии, а в простом домашнем платье — порывшись в шкафу, Андромеда обнаружила там много одежды, и Одри неожиданно идеально подошли по размеру наряды Седреллы. Она пританцовывала, напевая себе под нос какой-то мотив, и дирижировала волшебной палочкой, руководя ножами и бурлящим котлом.       Тонкс стало тошно — Одри казалась самой живой в этом доме, а где-то ее имя вписывали в списки погибших.       — О, доброе утро! Или что там сейчас снаружи? — услышав шаги, она обернулась. — Миссис Уизли прилегла, я уговорила ее. Она совсем извелась. А я не могу просто сидеть, потому что если не буду ничего делать, то начну думать.       Дора смогла только кивнуть. Одри взмахнула палочкой, и на стол приземлилась тарелка с дымящимся хаггисом, благоухая овечьими потрохами, овсянкой и перцем.       — Хаггис? В семь утра? — моргнула Тонкс.       Одри весело ей подмигнула.       — Для хаггиса нет неподходящего времени. Это рецепт моей бабушки из Инвернесса. Я проголодалась как волк, и хочу есть то, что сделала сама. Это безумно вкусно, клянусь. Попробуй.       Тонкс опустилась на стул и взяла вилку. Она только что видела мертвого изнутри человека, она узнала ужасную правду про своего дядю, она, черт побери, видела кусок души чертового Волдеморта — но она хотела есть. Все равно хотела.       — Тебя же зовут Нимфадора, так? — Одри села на стул напротив, придвигая к себе тарелку. — Ним-фа-до-ра Тонкс, — повторила она по слогам. — Жуткое имя. Можно звать тебя просто Дора?       Тонкс хихикнула — впервые в ее жизни кто-то с первой секунды сам отказался от ее полного имени, да еще и угадал правильное сокращение. Обычно ее пытались называть «Нимфой», а это бесило почти так же, как и полная версия.       — Конечно, — кивнула она. — Это имя правда ужасное. Ненавижу его.       Одри подперла щеку рукой, любуясь тем, как ее серые волосы наливаются розовым цветом.       — Метаморф… — протянула она с искренней завистью. — Круто. Можно делать себе любые прически. Любой макияж. Не тратить часы у зеркала и не платить ни кната стилистам, просто захотеть.       — Круто, — не стала отрицать Дора, довольно усмехнувшись. — Но ты и без этого красивая.       — О, я знаю, — Одри широко улыбнулась. — Я и не стала бы менять имидж. Ну как тебе хаггис?       Тонкс попробовала. В хаггисе было много черного перца и, возможно, капелька кайенского, и этот жар обжег язык, заставляя кровь быстрее бежать по жилам. Зерна овса пропитались мясным соком и жиром, став нежными и кремовыми, и каждый кусочек пропеченных потрохов таял во рту, оставляя долгое послевкусие подкопченного мяса и пряных трав.       Одри с лукавой улыбкой смотрела на нее, ожидая вердикта и явно зная, что ее похвалят.       — Одри, это… — Дора сморгнула слезы, выступившие от остроты перца. — Это чертовски вкусно. Клянусь, я готова продать душу за добавку, но боюсь, в этом доме такие сделки принимают буквально.       — Если другие хотят, я приготовила на всех, — она глянула в сторону котла. — Я же правильно поняла, здесь… сейчас десять человек, кроме меня?       Тонкс прикинула: Артур и Перси ушли, остались Тед, Андромеда, Сириус, она сама, Молли, Ремус, Кингсли, Гестия, Аластор… и вроде бы больше никто не приходил. Она бы почувствовала.       — Девять вроде бы, — осторожно сказала она.       — Нет, десять, — Одри качнула головой. — Я просто не совсем правильно выразилась. Десятый не человек, а домовик.       Дора моргнула. Это звучало… как-то… странно. Она хорошо относилась к Кричеру, она только что обнимала его, она просила его что-то сделать, а не приказывала, но ей и в голову бы не пришло его кормить. Он же был… домовиком. Он сам готовил еду. Это был вроде как закон жизни.       — А… тогда да, — неловко согласилась она. — Десять.       Одри с самым довольным видом принялась уплетать свой хаггис.       — Ты… ты серьезно хочешь накормить Кричера? — все же не выдержала Тонкс. — Он же… он домовик Блэков. Он веками ел объедки или то, что готовил сам. Он может… ну, оскорбиться? Или упасть в обморок от шока.       — Оскорбиться на еду? — фыркнула Одри. — Если он веками ел объедки, то тем более пора это прекратить. И вообще, я видела, как он на меня смотрел, когда я сюда вошла. У него такой вид, будто он не видел приличного мяса со времен постройки Эдинбургского замка.       Ее палочка так и лежала на столе — половник сам по себе, повинуясь невербальной магии, наполнил небольшую глиняную миску. Тонкс приготовилась к зрелищу.       — Эй, мистер Кричер! — громко позвала Одри, обращаясь к теням в углу кухни. — Выходите, я знаю, что вы там! И не смейте говорить, что вы не голодны — я слышала, как у вас в животе урчало громче, чем закипал котел!       Кричер опасливо вышел из тени, глядя на Одри с таким выражением лица, будто перед ним была не волшебница, а какое-то неведомое стихийное бедствие в платье Седреллы Блэк.       — Госпожа… госпожа приготовила пищу для Кричера? — проскрипел он, переводя взгляд с миски на Тонкс.       — Госпожа Одри приготовила хаггис для всех, — отрезала она, ставя миску на край стола. — Садись и ешь. И не ворчи, а то добавки не получишь.       Кричер посмотрел на Дору, ища поддержки. Тонкс, все еще пребывая в культурном шоке, просто кивнула:       — Ешь. Она… она очень настойчивая. Тебе понравится, клянусь.       Эльф осторожно взял миску костлявыми пальцами. Одри удовлетворенно кивнула и вернулась к своей тарелке, как ни в чем не бывало.       Замершему в дверном проеме Сириусу показалось, что он либо окончательно сошел с ума от стресса и виски, либо по ошибке аппарировал в параллельную вселенную. Он ожидал увидеть серую от горя Молли и услышать ее тихие всхлипы над сковородкой, но вместо этого…       Одри Фоули выглядела так, будто всю жизнь хозяйничала на этой проклятой кухне в платье его бабушки Седреллы. Дора, которая еще полчаса назад металась в лихорадочном сне с волосами цвета грозового неба, сейчас вернула кудрям розовый цвет и с аппетитом жевала.       И рядом с ними… Сириус моргнул, решив, что у него галлюцинации.       Кричер. Старый, ворчливый, ненавидящий все живое Кричер сидел на табурете и — Мерлин всемогущий! — ел, выглядя таким растерянным, будто его только что накормили жидкой удачей.       — Я, кажется, дверью ошибся, — хрипло произнес Сириус, прислонившись к косяку. — Это все еще площадь Гриммо, или я случайно забрел в лучший паб Эдинбурга?       Дора резко обернулась, и ее лицо осветилось такой искренней радостью, что у него внутри что-то болезненно-сладко екнуло.       — Сириус! Садись скорее, пока все не остыло. Одри — гений, — она похлопала по стулу рядом с собой. — Ты обязан это попробовать.       — Доброе утро, — бодро бросила Одри, взмахивая палочкой. Перед ним приземлилась тарелка. — Хаггис. Рецепт бабушки. Не спрашивайте, из чего это, просто ешьте.       Сириус сел рядом с Тонкс. Взглянул на домовика еще раз — тот замер, прижимая миску к себе, словно ожидая, что хозяин сейчас ее отберет.       — Приятного аппетита, Кричер, — неожиданно для самого себя буркнул он.       Постепенно кухня начала наполняться людьми.       Первым в дверях возник Аластор Муди, просканировав каждый угол магическим глазом и наконец остановившись на дымящемся котле.       — Кто-то решил отравить нас шотландской классикой? — пророкотал он, опираясь на свой посох. — Специи. Правильно. Если нас не убьют Пожиратели, нас должна убить изжога. Живо, девочка, накладывай, пока мой вредноскоп не сошел с ума от этого аромата.       Следом за ним, кутаясь в шаль, вошла Молли, и открыла было рот, чтобы привычно запричитать о порядке, но, увидев румяную, энергичную и абсолютно уверенную в себе Одри, бессильно опустилась на стул.       — Она… она сказала, что я должна поспать, — пробормотала Молли, глядя на Сириуса. — И она правда сама все приготовила…       — Ешьте, миссис Уизли, — Одри пододвинула ей тарелку. — Вам нужны силы, а то вы бледная как привидение.       Затем ней на кухню вплыла Андромеда, окинув заинтересованным взглядом Кричера, который впервые за сорок лет ел не в углу на тряпках, а за столом.       — Одри, дорогая, — улыбнулась она, — наряды Седреллы сидят на тебе чудесно, но то, что ты сделала с атмосферой этого дома… это настоящая высшая магия.       Одри довольно порозовела.       — Одри! Если ты выйдешь замуж за Перси, я его прокляну от чистой зависти! — ворвавшаяся на кухню Гестия бесцеремонно схватила тарелку и пристроилась на край стола. — Кингсли там наверху спит как убитый тролль, пуская слюни на подушку, и понятия не имеет, что пропускает главное событие недели!       Тонкс хихикнула, мгновенно расслабляясь еще больше — в футболке и с завязанными в пучок волосами Гестия выглядела уютно и по-домашнему, и если она была такой, то все действительно было в порядке. Пока что, по крайней мере.       Гестия отправила в рот огромный кусок и блаженно зажмурилась.       — М-м-м… Клянусь бородой Мерлина, это лучше, чем секс! Хотя нет, Кингсли бы со мной поспорил, — она коротко хохотнула. — Я, пожалуй, отнесу этому герою порцию. Он вчера так самоотверженно подставил свой бок под проклятие, что заслужил право съесть шотландский национальный деликатес в постели.       Последним вошел Люпин, и замер у края стола, игнорируя свободный стул.       — О, Ремус! — Одри радушно замахала половником. — Садись быстрее, хаггис просто божественный. Я налью тебе чаю?       Люпин медленно поднял глаза, глядя на нее с вежливым упреком.       — Спасибо, но я боюсь, что чай не поможет.       Тонкс напряглась. Весь вид Ремуса говорил «Посмотрите, как мне плохо, пока вы тут развлекаетесь», и она уже раскусила эти фокусы, но Одри же еще не успела!       — Ты… ты так удивительно держишься, — произнес Люпин с вкрадчивым сочувствием. — Готовишь, улыбаешься… Наверное, это дар — уметь так быстро отгораживаться от того, что происходит. Пока Артур и Перси там…       — Заткнись! — не выдержала она, через секунду осознав, что рявкнула это хором с Сириусом.       Одри замерла, переводя растерянный взгляд с одного на другого.       — Еще одно слово о даре отгораживаться, и ты вылетишь отсюда быстрее, чем вспомнишь, как пишется слово «совесть», — почти рыкнул Сириус. — Артур и Перси пошли делать свою работу, чтобы мы здесь не сдохли! И Одри делает свою работу, и либо садись и ешь, либо убирайся страдать где-нибудь еще!       Не глядя ни на кого, Ремус медленно опустился на стул, и, несмотря на то, что отказывался даже от чая, принялся есть хоть и медленно, но с явным удовольствием.       — Я не отгораживаюсь, — проворчала Одри. — Я не вижу смысла впадать в истерику. Все и так уже паршивей некуда, и разве вам тут нужна ведьма Фоули в трауре? Вам такое не понравится.       Тонкс посмотрела на Кричера, которому половник сам по себе накладывал добавку, и подумала, что прямо сейчас точно не сможет сказать про крестраж. Гестия убила бы ее за сокрытие информации, но эта информация все же должна была подождать хотя бы до обеда.