Stray Dog

She cuts you hard, she cuts you deep

She's got so much skill

She's so fascinating

That you're still there waiting

When she comes back for the kill

♫ Billy Joel — Stiletto

      На кухне площади Гриммо стоял оглушительный запах бекона, топленого масла и свежего кофе — Молли Уизли возвела завтрак в степень священнодействия. Тонкс мрачно ковыряла вилкой в тарелке, чувствуя себя гусем, которого откармливают перед Рождеством. Это было безумно вкусно, но они здесь только и делали, что ели — ели, спали, раскрывали страшные тайны и ждали, когда их придут убивать. Зато они были самым сытым отрядом сопротивления в истории Британии.       Тед не расставался с папками даже за столом, умудряясь одновременно жевать тост и подчеркивать что-то красным карандашом в выписках по счетам Ноттов. Андромеда пила черный кофе с грацией королевы. Одри то и дело подмигивала Доре и пыталась улыбаться Теду. Сириус выглядел неприлично красиво даже в помятой домашней рубашке с закатанными рукавами… или особенно в этой рубашке. Кончики волос Тонкс стали золотыми.       — Ремус, дорогой, еще одну порцию омлета? Ты совсем бледный, — Молли нависла над Люпином с дымящейся сковородкой.       Люпин выглядел так, будто не спал последнюю вечность, и смотрел в свою тарелку с таким выражением лица, словно там лежали не яйца, а его собственные несбывшиеся надежды.       — Спасибо, Молли, я не голоден.       Волосы Доры тут же приняли темно-розовый цвет от одного его тона.       — Глупости! Голодный аврор — мертвый аврор, — отрезал Грозный Глаз, механически отправляя куски в рот.       — А где Гестия? — подал голос Сириус. — Она обычно первая у кофейника.       — Наверное, заснула у Кингсли, — предположила Одри, глянув на потолок.       — Или прикончила его, — будничным тоном заметил Ремус. — Если он храпел — шансов у него не было.       Сириус хрипло рассмеялся, откидываясь на спинку стула.       — Если бы она его прикончила, дом бы уже аплодировал дверцами шкафов. Нет, Гес слишком ценит его как слушателя. Кто еще будет молча кивать, пока она кроет матом Министерство?       — Хватит болтать ерунду! — прикрикнула Молли, хлопнув полотенцем по столу. — Тонкс, дорогая, пойди позови ее. И Кингсли скажи, что если он не съест хотя бы ложку овсянки, я лично поднимусь и впихну в него целую тарелку с помощью левитации.       Дора с облегчением выскользнула из-за стола — она уже почти наелась, а от сидящего неподалеку Люпина фонило такой тоской, что хотелось отвернуться или швырнуть в него салфеткой.

***

      На втором этаже царил полумрак. Свернув в коридор, где была спальня Кингсли, Тонкс сразу почувствовала неладное, еще не понимая, в чем дело — а потом увидела Гестию. Она стояла у двери спиной к ней, неестественно прямая и застывшая, как статуя. В руке Гестия сжимала палочку.       — Гес? — настороженно позвала Тонкс, останавливаясь. — Что-то случилось?       Гестия медленно обернулась, и Дора невольно ахнула — на ее шее висел… тот самый медальон. Тот самый, который должен был быть в кладовке. Она же понятия не имела, что это, она не стала бы брать чужие вещи и тем более надевать, это, наконец, был не ее стиль — Гес признавала только тонкие кулоны и терпеть не могла массивные украшения. И закончила не Слизерин, а Рейвенкло…       — Ты задаешь уточняющий вопрос, чтобы перехватить инициативу в диалоге, — сухо проговорила Гестия. — Стандартный прием при допросе. Но давай сменим тактику.       Тонкс быстро просчитала ситуацию. Местность: узкий коридор второго этажа. Замкнутое пространство. Сзади — лестничный пролет, спереди — Гестия, перекрывающая единственный путь к отступлению. Она не будет бросаться Экспеллиармусом, она ударит туда, где щит не поможет. Палочка в ее руке не дрожала. Прямая атака? Исключено. Гестия — мастер контрзаклятий. Если Дора дернется, Гес вырубит ее за долю секунды, используя инерцию ее же движения. Оглушение? Не получится. Гестия стоит вполоборота, идеально распределив центр тяжести, и увернется от любого прямого луча. Метаморфизм? Бесполезно.       — Твое присутствие здесь в 8:45 утра не было запланировано графиком дежурств, — продолжила Гестия, медленно сокращая дистанцию. — Ты поднялась сюда без завтрака, хотя Молли буквально заставляет всех есть. Твои волосы розовые, что говорит об эмоциональном возбуждении, несоответствующем ситуации.       — Т-ты о чем? Я просто пришла тебя позвать… — Тонкс невольно сделала шаг назад.       — Ложь, — отрезала Гестия. — Ты пришла проверить объект. Или исполнителя.       Дора медленно и подчеркнуто плавно подняла руки, держа локти на уровне плеч — открытая поза, ладони наружу. Никаких резких движений.       — Гестия, — так же ровно заговорила она. — Твой анализ опирается на ложную предпосылку. Ты надела на себя артефакт категории «Омега». Прямой контакт с кожей. Время воздействия — более шести часов. Твои выводы — результат индуцированной паранойи. С точки зрения устава Аврората, ты сейчас — скомпрометированный сотрудник. Опусти палочку и сдай объект.       Вместо ответа палочка Гестии уставилась ей в солнечное сплетение.       — Досчитаю до трех. Либо ты ложишься лицом вниз и принимаешь антимагические кандалы, либо я нейтрализую тебя как активного пособника врага. Один…       Черт. Все было плохо. Гестия увернется от любого луча. Тонкс снова лихорадочно все просчитала: если она сейчас не упадет — умрет. Если упадет — медальон заставит Гестию ее добить.       — Два…       Тонкс уловила микродвижение ее кисти — начало замаха. Нужно было скорее менять тактику. Призыв к здравому смыслу? Медальон уже подменил здравый смысл своей логикой. Эмоциональный шантаж? Дохлый номер. Гестия любит Кингсли, но именно поэтому, если сочтет его предателем — убьет его первым. Может, уже убила бы, но сначала решила устроить допрос, а Кингсли в отключке так себе источник информации.       Значит, оставалось одно.       Тонкс шагнула навстречу вскинутому оружию. Розовые волосы почернели. Черты лица заострились, принимая высокомерное хищное выражение. Кончик палочки Гестии уперся ей в ключицу.       — Что ты делаешь? — Гестия сузила глаза.       — Перестаю притворяться, — усмехнулась Дора. — Ты права. Ты единственная здесь, кто не ослеп от запаха овсянки Уизли. Посмотри на них там, внизу, — она кивнула в сторону пола. — Они же просто балласт. Они ждут, когда нас перебьют, чтобы сдаться и сказать, что просто готовили завтрак. И Кингсли… ты же понимаешь, что его рана слишком удачна? Он выведен из игры именно тогда, когда нам нужен лидер.       — Ты считаешь, что и это часть плана? — Гестия опустила палочку всего на долю дюйма — но опустила.       — Давай выведем их на чистую воду, — вкрадчиво предложила Дора, надеясь, что глаз Аластора сканирует коридоры прямо сейчас и видит их обеих. — Начнем с Муди. У него в подвале сейф, о котором не знает никто. Если мы спустимся сейчас, пока они едят…       — Он хранит там архивы Скримджера. Я знала! — ахнула Гестия. — Я знала!       — Конечно, знала, ты же умнее их всех, — подтвердила Тонкс. — Пойдем.       — Хорошо, — деловито кивнула Гестия. — Ты идешь первой. Я прикрываю спину. Дернешься — разнесу тебе позвоночник.       — Идет.       Дора развернулась спиной к подруге.       Это было самоубийство. Она вела вооруженного безумного аврора прямиком в ловушку на кухню, надеясь, что Муди понял правила этой импровизированной пьесы… это было самоубийство и это было чертовски… весело.       На кухне было подозрительно тихо — Аластор действительно все видел и, похоже, дал всем указания. Молли застыла с полотенцем в руках, заслонив собой Одри. Андромеда, Сириус, Ремус и Тед не шевелились и демонстративно держали руки на столе. Муди не сводил взгляда с двери, бешено вращая глазом.       — Чисто сработано, Джонс, — на удивление буднично заявил Аластор. — Взять под контроль потенциального двойного агента и привести его к главному подозреваемому. Десять баллов Рейвенкло за тактическое мышление.       Гестия сместила палочку, теперь целясь ему в переносицу, и держа Тонкс прижатой плечом к косяку.       — Не паясничай, — отчеканила она. — Ты знал, что мы придем. Ты просчитал это? Или тебе донесли?       — Я аврор с сорокалетним стажем. Я просчитываю вероятность твоей измены каждое утро вместе с крепостью своего чая, — Муди подчеркнуто осторожно поднял кружку с недопитым кофе. — Но сейчас я вижу офицера, который нарушил протокол изъятия вещдоков. На тебе артефакт категории «Омега», и ты сама знаешь, что это значит.       — Это значит, что я наконец-то вижу сеть! — вскрикнула Гестия. Медальон на ее груди вспыхнул зеленым. — Сеть, которую ты плел годами! Андромеда, Сириус… Блэки всегда выживают, верно? Ты держишь их при себе как ручных псов, чтобы скормить нас Лорду, когда цена станет достаточно высокой!       — Аластор, — негромко произнесла Андромеда. — Наша гостья взвинчена. Возможно, ей стоит предложить стул? Или Веритасерум? Раз уж она так жаждет истины.       — Она жаждет крови, Меда, не мешай, — отрезал Муди и подался вперед, упираясь кулаками в стол. — Гестия, послушай внимательно. Ты сейчас находишься в зоне поражения пяти опытных магов. Дора заблокирует твой левый фланг, а Сириус выбьет палочку раньше, чем ты успеешь моргнуть. Но мы этого не делаем. Знаешь почему?       За долю секунды Тонкс поняла, что сейчас случится. Муди совершил ошибку, пытаясь взывать к логике — Гестия не слышала логики. Гестия услышала, что она окружена, и действовала так, как действовала бы в стане врагов.       — Конфринго!       Кухня взорвалась щепками и звоном разбитого фарфора. Вспыхнул щит — Молли накрыла себя и Одри куполом Протего. Сириус и Тед синхронно перевернули стол, создавая баррикаду. Тонкс рухнула на пол, уходя под траекторию заклятия, и одновременно подсекла Гестию под колено, но та не упала, увернувшись с кошачьей грацией.       — Экспульсо!       Заклятие разнесло баррикаду из стола в щепки. Теда отбросило в угол. Андромеда успела выставить щит. Люпин выбросил руку вперед, перехватывая летящий в Теда обломок стола невербальным заклинанием, и тут же выставил жесткий Сальвио Гексия в сторону Молли и Одри, усиливая их защиту.       Сириус вынырнул из-за обломков и сделал шаг вперед, игнорируя нацеленную в лоб палочку.       — Послушай меня, ты сейчас совершаешь тактическую ошибку. Ты думаешь, что Кингсли…       — Закрой рот! — отрезала Гестия. — Даже не пытайся. Я знаю, что ты скажешь. «Одумайся ради него», «Он тебя любит»… Дешевый эмоциональный шантаж из курсов психологического давления? На меня? Не смей.       Это действительно паршиво, подумала Тонкс, глядя на ее непроницаемое лицо. На Гестию такое не подействует. Она нервная и заводится с полоборота, но только на в этом случае; Беллатрикс можно было вывести из себя одним звучанием имени младшей сестры, а Гес такое заставило бы только внимательнее целиться.       — Если Кингсли предатель — а он часть этого гадюшника, значит, он предатель, — я прикончу его лично. Сначала вас, потом его, и у меня не дрогнет рука, — отрезала она.       — Аластор! — крикнул Тед из угла. — Она перекрыла выходы!       Тонкс метнула взгляд в сторону двери и мысленно чертыхнулась — действительно, пока они пытались договориться, Гестия невербально сплела в дверных проемах паутину из запирающих заклятий.       — Ты зашла в тупик, Гес, — прохрипел Муди, медленно поднимаясь и утирая лицо. — Ты не сможешь удерживать щиты против четверых вечно.       — Мне и не нужно вечно!       Тонкий, как игла, луч чистого фиолетового пламени прошил его плечо прежде, чем он успел выставить щит, и старый аврор охнул, оседая на одно колено.       Волосы на затылке Тонкс встали дыбом — она же так просто перещелкает их по одному. Убивать ее нельзя… это Гестия, просто одержимая… вырубить? В теории было можно, на практике — почти нереально. Оглушить со спины — никак. Гестия держала дистанцию так, что в ее слепой зоне не было никого. Она инстинктом чувствовала перемещения воздуха. Использовать массу? Она использует инерцию противника, чтобы сломать ему шею о край перевернутого стола. Магический напор? Ха! Она выставит Протего ровно той плотности, которая нужна, чтобы отразить удар, и одновременно пошлет контратаку в незащищенное колено.       Она экономит силы, она расчетлива, она — идеальный дуэлянт. Она лучший тактик в этом чертовом доме. Медальон не давал ей новых знаний или сил, медальон просто убрал тормоза, сняв моральный запрет на убийство друзей и высвободив кристаллизованный интеллект ликвидатора.       Сириус сделал ложный выпад вправо, но Гестия даже не повела бровью, хлестнув его коротким Инсекарио по ногам и заставив отпрыгнуть.       — Не пытайся, — спокойно проговорила она. — Твои финты из гриффиндорской сборной по квиддичу здесь не работают.        — Гестия, — мягко произнес Люпин, делая шаг вперед, — ты ведь знаешь, что это не ты. Артефакт вытаскивает наружу старые обиды, он заставляет тебя верить, что…       Гестия тут же сделала резкий выпад, заставив его отшатнуться к разбитому буфету.       — Заткнись! Я никогда не прощу тебе Кент! Там до сих пор находят пустые дома, потому что ты сожрал драгоценные минуты!       Ситуация на кухне стала критической. Сириус пригнулся за обломками стола, готовясь к прыжку, но Гестия быстро водила палочкой из стороны в сторону, держа на прицеле всех сразу. Муди, осевший на колено, попытался незаметно дотянуться до своей фляги, но его движения были скованы — на плече продолжал тлеть фиолетовый огонь. С потолка посыпалась штукатурка. Портреты в коридоре зашлись в восторженном визге. Одри закричала, прижимаясь в Молли, которая тщетно пыталась укрепить щит.       Андромеда начала поднимать палочку — у нее не было дружеской привязанности к Гестии, как у Сириуса и Доры, и она не страдала человеколюбием, как Тед. Она видела угрозу своей дочери, себе и своей семье и просто убрала бы эту угрозу с лица земли.       Вдруг из коридора раздался знакомый бархатный голос.       — Гестия?       Кингсли остановился в дверном проеме. Домашняя рубашка, наспех накинутая на плечи, открывала свежие бинты, и он казался бледнее обычного, но Тонкс с облегчением отметила, что он почти в порядке.       Гестия вздрогнула на долю секунды. Кончик ее палочки по идеальной дуге переместился в ямку между его ключицами.       — О, ожил? Как-то слишком рано, тебе не кажется?       Прозвучало это с такой ледяной иронией, что Андромеда с уважением приподняла бровь, оценив по достоинству.       — Ты же знаешь, что я не люблю пропускать самое интересное, — отозвался он, не сводя с нее тяжелого взгляда. — К тому же, Молли обещала овсянку. Хотя, судя по состоянию стола, сегодня на завтрак подают только щепки и взаимные обвинения.       — Не заговаривай мне зубы, — отрезала Гестия, медленно приближаясь. — Ты применяешь стандартный паттерн подавления мятежа в замкнутом пространстве. Внушение ложного чувства безопасности через бытовой контекст. Старая школа.       Кингсли приподнял бровь с таким невозмутимым превосходством, что Сириус за баррикадой невольно хмыкнул.       — Старая школа? Дорогая, когда я сдавал Ж.А.Б.А. по защите от Темных искусств, ты, кажется, еще путалась в собственных косичках и верила, что докси — это феи.       — Твой опыт делает тебя опасным куратором, а не неприкосновенным идолом, — кончик ее палочки ощутимо ткнулся в его ключицу. — Ты вышел сюда без оружия не потому, что доверяешь мне, а потому, что это — высшая форма манипуляции. «Посмотри, я беззащитен, не стреляй в старика».       Кингсли издал короткий бархатный смешок.       — Ты задеваешь мое самолюбие. Я всего лишь на десять лет опытнее тебя, и если бы я хотел манипулировать, я бы напомнил, что именно я вытаскивал тебя из заварухи в Льюишеме, когда ты решила, что щит — это лишняя трата маны.       — О, — Гестия хищно оскалилась. — Снова этот прием. «Вспомни, сколько я для тебя сделал». Ты предсказуем. Ты пытаешься реанимировать мою эмоциональную память, чтобы подавить логический центр. Не пытайся. Ты спас меня, чтобы сохранить ценный ресурс, а не потому, что тебе не наплевать.       — О, разумеется, — Кингсли склонил голову набок. — Я же известен своей патологической скупостью на кадры. Именно поэтому я сейчас стою здесь безоружный перед женщиной, которая способна превратить меня в горстку пепла за три секунды. Очень расчетливо с моей стороны.       — Сентябрь девяносто первого года, — Гестия прищурилась. — Мой первый день в Аврорате. Ты был моим куратором. Зачем ты выбрал именно меня из двенадцати кандидатов? По протоколу ты должен был взять стажера из Слизерина для баланса сил в отделе, но ты взял меня. Почему? Чтобы легче было лепить лояльное орудие?       Доре тут же полегчало — похоже, именно его Гестия убивать не собиралась. Точнее, не сразу. Сначала она хотела вытрясти из него душу, а значит, у них был шанс.       — Я взял тебя, потому что ты была единственной, кто на вступительном тесте по Оценке рисков поставила мне «неуд» за тактику в Ливерпуле, — мягко ответил Кингсли. — И потому что на тебе были нелепые сережки в виде книжных закладок. Помнишь? Я тогда подумал, что ты либо гений, либо совершенно не боишься выглядеть странно. Мне нужны были оба качества.       — Ложь! — Гестия дернула подбородком. — Ты искал эмоциональный крючок. Ты специально оставил ту ошибку в тесте, чтобы я нашла и почувствовала свое превосходство!       — Нет, я действительно облажался в Ливерпуле, — возразил Кингсли, делая осторожный шаг вперед. — И ты была единственной, у кого хватило смелости ткнуть меня в это носом. Кстати, те сережки… Ты их выкинула на втором курсе стажировки, сказав, что они не соответствуют имиджу серьезного ликвидатора. А я расстроился. Они тебе очень шли.       — Хватит! — Гестия вскинула палочку выше. — Переходим к июню девяносто четвертого. Операция в заброшенном доке. Ты прикрыл меня от Круциатуса, хотя по протоколу должен был держать периметр. Зачем? Ресурс важнее миссии?       — Потому что на той неделе ты обещала научить меня готовить украинский борщ, и я решил, что умереть, так и не попробовав его — это высшая степень тактической неудачи, — напомнил Кингсли.       — Ты издеваешься, — констатировала Гестия. — Думаешь, расскажешь мне это все, и я расплачусь? Выроню палочку и брошусь тебе на шею?       — Давай вспомним октябрь девяносто третьего, — он немного понизил голос. — Азкабан, сектор С-4. Сопровождение инспекционной комиссии. Ты вызвалась добровольцем, потому что хотела изучить влияние депрессивного поля на когнитивные способности. Типичная ты.       Гестия дернулась, словно от удара током. Медальон на ее груди вспыхнул багровым светом.       — Дементор подошел к тебе слишком близко, и твой Патронус просто растаял, — продолжил Кингсли, делая еще полшага. — Я отбросил его, а потом ты просто рухнула мне на грудь в пяти метрах от камер пожизненного заключения, и рыдала так, что у меня мантию можно было выжимать.       — Это была паническая атака! — выплюнула Гестия. — Не льсти себе!       — Допустим. Твой аналитический ум всегда найдет термин для того, что не вписывается в отчет. Но как ты назовешь то, что случилось через неделю, когда мы сидели в «Дырявом котле» и ты пыталась доказать мне, что Гриндевальд допустил ошибку в расчетах при осаде Парижа?       — Я просто… восстанавливала интеллектуальный тонус, — пробормотала Гестия.       — Ты подавилась тыквенным соком, когда я сказал, что ты права, — Кингсли сделал еще один шаг, вплотную приближаясь к ней. — А потом ты поцеловала меня. Это был тактический маневр, чтобы я перестал спорить?       — Не смей выставлять все так, будто это я на тебя вешалась! — рявкнула Гестия. — За месяц до этого, в архиве Аврората! Не верю, что тебя настолько приложили головой, что ты это забыл!       Кингсли приподнял бровь.       — Ты про тот вечер после рейда в Суррее?       — О да, когда ты решил, что поздравить с успешным захватом — это значит прижать меня к стене, — отчеканила Гестия. — И если ты забыл, я тебе тогда врезала. Чисто на рефлексах.       — Ты чуть не сломала мне челюсть, — невозмутимо подтвердил Кингсли, сокращая последние миллиметры. — Это было самое страстное признание в любви, которое я когда-либо получал.       — Ты невозможен, — прошипела Гестия ему в губы. — Ты троллишь меня моим собственным хуком справа.       — Твой хук справа — это произведение искусства, — сказал Кингсли таким тоном, что у Доры покраснели уши. — У тебя идеальный перенос веса и безупречная траектория. Как и все остальное.       Гестия замерла, сбитая с толку этой внезапной сменой тактики. Логика крестража была готова к проклятиям, к аргументам, к обвинениям в предательстве, но не знала, что делать с искренним восхищением техникой рукопашного боя.       — Ты… ты сейчас серьезно? — пробормотала она. — Ты делаешь мне комплименты, пока я держу тебя на мушке?       — Я констатирую факт, — мягко перебил он, поднимая руку к ее шее с грацией сытого леопарда. — Ты прекрасна, когда злишься, и у тебя потрясающий аналитический ум, но даже он иногда заслуживает отдыха.       Его пальцы скользнули под холодную цепь. Гестия застыла в ступоре — он просто игнорировал опасность, рассматривая ее так, словно они были на свидании в «Кабаньей голове», а не на руинах кухни Блэков.       — Кинг, я же… я же могу… — она не договорила.       — Не можешь, — уверенно прошептал он. — Ты слишком любишь точность, а убить меня сейчас — это огромная статистическая ошибка. Кто еще будет напоминать тебе, что ты — лучшая женщина в этом чертовом Министерстве?       Одним плавным движением Кингсли перекинул цепочку через ее голову. Медальон Салазара в последний раз вспыхнул ослепительно-зеленым, словно в яростном крике, но тут же погас.       Гестия пошатнулась. теряя равновесие. Кингсли подхватил ее, прижимая к себе. Ее палочка со звоном покатилась по полу, замирая у ног Муди.       — Хорошая работа, Шеклболт, — прохрипел Аластор, зажимая раненое плечо.       На кухне повисла звенящая тишина.       — Что это было?! — первой не выдержала Молли. — Кингсли, она чуть не убила Аластора! Она разнесла мою кухню! Она… она вела себя как безумная!       — Она и есть безумная, — глухо отозвался Ремус, вытирая кровь с пореза на щеке. — Она перешла черту. Это уже не обычная паранойя.       — Не смей, — отчеканил Кингсли, крепче прижав к себе бессознательную Гестию. — Не смей называть ее так. Ты лучше многих здесь присутствующих должен знать, каково это — когда внутри тебя ворочается нечто чужое. На нее действовал артефакт. Это была не она.       — Кстати, про артефакт… — начала Андромеда, переглянувшись с Сириусом.       Дора выпрямилась, предвкушая новую бурю.       — Я как раз собиралась рассказать за завтраком, — Меда криво усмехнулась. — Это крестраж.       — Мерлиновы кальсоны, — охнул Аластор, падая на стул.       Ремус побледнел так, что его шрамы стали казаться багровыми.       — Ого… — синхронно протянули Тед и Одри.       Молли издала тихий захлебывающийся всхлип.       — Крестраж… Прямо здесь… Боже мой…       — То есть, вы хотите сказать, что мою женщину сводил с ума кусок души Темного Лорда? — Кингсли посмотрел на медальон с такой жаждой уничтожения, что артефакт, казалось, должен был расплавиться в его ладони.       Андромеда кивнула.       — Она сильнее, чем мы думали. Любой другой на ее месте уже давно пустил бы Убивающее по кругу.       — Она и пустила бы, — глухо отозвался Кингсли, проводя ладонью по ее волосам и убирая прилипшую ко лбу прядь. — Она не пощадила нас. Ей просто нужно было докопаться до правды, и ее профдеформация — допрашивать до последнего — сегодня спасла нам жизни. Если бы на ее месте был кто-то менее дотошный, мы бы уже остывали на этом полу. Гестия Джонс победила кусок души Темного Лорда не добротой и не любовью к людям, а занудством и любовью к фактам. Она не могла позволить себе убить меня, не убедившись, что я действительно совершил ошибку в девяносто первом.       — Забирай ее наверх, — скомандовал Муди, с трудом поднимаясь на ноги при помощи Теда. — И, ради Мерлина, спрячь от нее все острые предметы. Я не хочу, чтобы она очнулась и начала допрашивать меня про мой первый выпускной бал, пытаясь выяснить, не шпион ли я.       Кингсли осторожно, стараясь не тревожить раны, просунул руку под колени Гестии и поднялся. На его руках она казалась почти невесомой.       — Я бы на вашем месте больше беспокоился о том, чтобы к ее пробуждению на этой кухне был готов самый крепкий кофе и внятное объяснение, почему штаб до сих пор не в курсе о подарках Слизерина, — отрезал он и задержал предупреждающий взгляд на Ремусе. — И я еще раз повторяю для всех: никто в этом доме не смеет бросать на нее косые взгляды или попрекать безумием. Гестия сделала то, на что у многих из вас не хватило бы духу — удерживала логический контроль, пока в ее жилах текла чистая ненависть Реддла.       Ремус отвел глаза.       — Мы поняли, — тихо произнес Сириус, поднимая с пола палочку Гестии и протягивая ему. — Неси ее. Тед, поднимись с ними… ну, ты сам знаешь.       Кингсли кивнул с таким видом, словно отдавал честь на плацу, развернулся и, бережно прижимая Гестию к груди, зашагал прочь из кухни.